Однажды учитель

***

      Соколиный глаз проснулся с пульсирующей болью в спине и дополнительным весом на своей ноге. Ребёнок, который в теории должен был бояться темноты, ночью всё же вылез из своего надёжного укрытия между стеной и холодильником и переполз поближе к шичибукаю. И теперь теплая (даже горячая) детская тушка спокойно и безмятежно сопела, крепко прижавшись к одному из опаснейших людей планеты (в последнем Михоук начинал сомневаться). В довершение идиллистической картины из приоткрытого рта мальчишки тянулась тонкая ниточка слюны, которая за ночь успела украсить брюки корсара влажным размытым пятном.       Михоук смотрел на влажный след с отстраненным безразличием. Именно сейчас он болезненно точно осознал, как должно ощущущаться принятие. Все дети были грязными, липкими и раздражающими. И Зоро ничем от них не отличался. Однако с пугающим и неотвратимо настигающим, как волна, которая сначала лишь появляется на горизонте, но спустя время обрушивается и со всей разрушающей мощью топит слабое судно, перемалывая его в щепки, Михоук начинал привыкать к этому странному зеленоволосому ребенку. Было в этом искреннем доверии, исходящим от другого живого существа, нечто подкупающее. К счастью, Михоук всегда умел управлять своими эмоциями и не позволять им брать верх над разумом.       Соколиный глаз повёл плечами, слегка разминаю отекшую за ночь шею, и несильно потрепал ребёнка за плечо.       — Эй, Зоро, пора просыпаться.       Он не успел договорить, как пара внимательных серых глаз посмотрела на него снизу вверх. Величайший мечник безмолвно кивнул и подтолкнул мальчика.       — Пойдём, будем завтракать.       Зоро, не разрывая зрительного контакта, очень медленно сел, покрепче обхватил свой меч, словно ища поддержки, и безапелляционно покачал головой.       О нет, только не снова.Они же вчера уже решили вопрос с питанием. У величайшего мечника скрипнули зубы.       Итак, Михоук попытался подключить строгость - бесполезно. Подкуп - не вышло. Использовать каждый разумный довод, который только смог придумать - все так же тщетно. Единственным результатом бесплодных попыток стало то, что мальчик теперь снова зло рычал на него из укрытия между холодильником и стеной. Они вернулись к тому, с чего начинали.       Михоук не помнил, когда последний раз сталкивался с проблемой, которую невозможно было решить с помощью меча или грозного взгляда, но Зоро с каким-то садистским удовольствием подкидывал их нескончаемым потоком.       — Ты же мне помог вчера, — уверенно проговорил шичибукай, всё ещё надеясь переубедить зеленоволосое недоразумение, случайно выглядящее как человеческий ребенок. Чтобы подтвердить свои слова, Михоук провёл рукой по намертво прилипшим к мраморной столешнице ошметкам авокадо и брезгливо вытер пальцы салфеткой, — Это была такая качественная помощь, что ее можно оценить в целых два приема пищи, не находишь?       Он ещё верил, что хотя бы сторгуется на ничью, но противник был непреклонен. Зоро упрямо поджал нижнюю губу и покачал лохматой после сна головой.       — Не…       — Ладно! — Михоук опустился на корточки рядом с упрямцем,— Ты можешь снова помочь мне с готовкой. Такой вариант тебя устроит?       Мальчик снова покачал головой и совершенно неожиданно протянул шичибукаю свой меч.       — Т’ени…овка, — огласил он с наивной уверенностью, будто даже не сомневался, что взрослый с ним согласится.       Михоук уже был готов схватить мелкого наглеца за шкирку и хорошенько встряхнуть, но остановился на полпути. Если подумать предложение Зоро было не таким уж и дерзким: легкая утренняя тренировка ещё никому не вредила. Детям даже полезно заниматься спортом, и неважно, если они худые, голодные и раненые. Главное, что они сами этого хотят.       — Тогда тренировка, — сдался Михоук, все же принимая условия маленького манипулятора.       Корсар резко встал и направился к выходу, при этом он даже не смотрел на своего юного спутника, отчётливо слыша, как тот семенит, изо всех сил поспевая за широким и уверенным шагом величайшего в мире мечника.       Они вышли в утренний, наполненный густым туманом, сумрак. И да, Михоук выбрал свой остров не за хорошую погоду. Зоро освежающая прохлада волновала не больше, чем самого шичибукая. Мальчик с необъяснимой для взрослого, неистово-торопливой жадностью впитывал мир вокруг себя. Любая мелочь могла привлечь его внимание: лист, колышущийся на ветру, пролетевшая над головой птица, камень необычной формы.       Начали с малого. Мастер меча показал несколько дыхательных упражнений, которые ребёнок с готовностью повторил. И куда спрашивается делся дикий мальчишка, который каждое слово воспринимал в штыки? Теперь это был идеально послушный ребенок, с безукоризненной самоотдачей откликающийся на любое замечание. Михоук слегка прищурился, отмечая стойку своего подопечного. Спина идеально прямая, плечи развернуты для свободного дыхания, ноги слегка согнуты в коленях. Хорошая позиция.       — Достань свой меч, Зоро, — приказал шичибукай.       Мальчику не требовалось предлагать дважды. Сбросив со спины перевязь, он бережно извлёк катану из ножен. Михоук скрестил руки на груди.       — А теперь покажи мне, что ты умеешь.       Вслед за командной последовал выпад с передней ногой. Быстрый, с точным контролем дистанции. Не самое сложное движение, подходящее скорее для новичка, но выполненное на удивление качественно. Зоро добавил еще несколько простых упражнений. Закрыв глаза, мальчик полностью погрузился в процесс. Удар, начальная стойка, новое ката. Повторить. Быстрый разворот. Удар...       — Хорошая форма. Но ты слишком напряжен. Выглядишь как испуганный кролик, вылезающий из собственной шкуры. Тебе нужно чувствовать движение, а не просто его выполнять, — прокомментировал Михоук спокойным и строгим тоном. Кораср задумчиво хмыкнул, поправляя шляпу, которую не забыл прихватить из дома, — Но могло быть хуже. Я почти не разочарован, — покровительственно заключил он.       Зоро весь вспыхнул от радости. С обезоруживающей искренностью он широко улыбнулся, обнажив еле заметную щербинку между зубами. Михоук её раньше не замечал.

***

      После завтрака они оба расположились в главном зале у камина. Михоук наконец-то получил возможность почитать утреннюю газету, а Зоро отдохнуть и позволить своим ранам спокойно зажить.       Впрочем, мальчик в насмешку широкому и удобному дивану предпочел тихий и уютный пол (возможно, шичибукаю следовало купить больше ковров). Крепко обняв катану, Зоро прислонился к стене и спустя мгновение размеренно и глубоко задышал, провалившись в небытие. Михоук уже заметил талант мальчика засыпать в течение трёх секунд. Такое желанное спокойствие продлилось почти три часа, и, что странно, вызывало уже лёгкий зуд под кожей.       Михоук уже предчувствовал новые испытания, поэтому даже не смутился, когда услышал учащенное и хриплое дыхание своего подопечного. Лицо Зоро исказилось: угловатые детские черты заострились, а на лбу выступила испарина - знакомые симптомы того, кто заново переживал кошмар, потрясший его до глубины души. Михоук был уверен, что точно знает, что сейчас видит мальчик.       Разбудить ребёнка шичибукай не успел. Зоро не слишком удачно повернулся во сне, и его катана упала, звонко ударившись о пол. Мальчик тут же распахнул глаза, вырываясь из той темноты, в которую он успел погрузиться, и начал растерянно озираться в поисках белых ножен.       — Прямо под твоим носом, — подсказал Михоук, желая прекратить тревожные поскуливания.       Мальчик отчаянно схватился за белые ножны, как за спасательный круг, и облегченно выдохнул.       — Ты так любишь свой меч? — спросил корсар, пытаясь отвлечь мальчика от неприятных сновидений.       Зоро удивленно приподнял брови. Серьёзно обдумав вопрос шичибукая, он к удивлению Михоука протянул отрицательную ноту. Чтобы подкрепить свои слова, ребёнок даже вытянул руку и махнул в неопределенном направлении.       — Там.       Настала очередь Михоука растерянно хмуриться.       — Что там, Зоро?       Мальчик повторил свой жест и добавил на этот раз более развернуто:       — М'й меч…таааам, — рука сделала дугу и указала куда-то за дверь.       Михоук ещё сильнее нахмурился.       — Хочешь сказать, что твой меч остался на том острове? — уточнил он, не уверенный что правильно разгадал очередную шараду.       — Ум, — подтвердил Зоро.       Величайший фехтовальщик уже и сам не понимал, как ему удавалось по односложным несвязанным ответам и крохотным подсказкам, которые ему давал Зоро, догадываться о том, что пытался сказать ребёнок. Возможно, для расшифровки детей существовал отдельный вид хаки, который Михоук у себя случайно открыл. Шичибукай посмотрел на прекрасные алебастрово белые ножны, скрывающие за собой сильный клинок.       — Зоро, кому принадлежал этот меч? — спросил он, уже зная ответ наперед.       Непомерно глубокие, серебристо серые глаза разом померкли, а уголки губ дрогнули и поползли вниз.       — М’й меч там, — тихо, но старательно проговорил Зоро, бледнея с каждым словом. Он зажмурился и тяжело вздохнул. Это горе было слишком большим для его маленького тела, — Эт… К’...ины.       Михоук почувствовал, как замирает его сердце. Не отдавая себе отчёта, он обнял Зоро, крепко прижимая мальчика к груди. Величайший мечник никогда не был лучшим в утешении и всегда предпочитал действия пустым и бесполезным словам. Но в этот раз он последовал за инстинктом.       — Все хорошо, Зоро. Все хорошо.       Он неумело погладил ребенка по голове. Для них обоих прикосновения были вновинку. Зоро слабо дёрнулся и постарался вырваться, но вдруг обмяк и разрыдался в голос. Михоук снова провёл рукой по пушистым тонким волосам. Он не понимал, как что-то настолько маленькое и хрупкое смогло выжить в той ужасно темнице. Этот ребёнок определенно был сделан из непостижимой храбрости, граничащей с глупостью, но это... это было достойно уважения.       — Ты правильно поступил, что забрал её меч. Это благородное решение, — проговорил он, рисуя круги на детской спине.       Сложно сказать, сколько они просидели в странной и отнюдь не удобной позе, но Михоуку явно повезло, что Зоро успокоился раньше, чем пришло время готовить обед. У них ещё было несколько часов в запасе.       — А хочешь больше узнать об этой катане? — спросил Михоук у притихшего мальчика.       Зоро рассеянно кивнул, но, полностью осознав прозвучавший вопрос, широко распахнул глаза.       С этой идей Михоук, конечно же, не ошибся. Они довольно быстро нашли нужный меч в перечне (на самом деле корсар провёл несложное исследование в одиночку, пока Зоро с недоверием осматривал библиотеку. Зелёная голова постоянно вертелась как будто мальчик не знал, куда смотреть, а его глаза оставались широко раскрыты от какой-то смеси замешательства и откровенного восторга).       — Вадо Итимондзи, — прочитал Михоук, указывая на изображение, до мельчайших подробностей совпадающее с катаной, покоящейся на столе.       Зоро, приблизив своё лицо поближе к иллюстрации, принялся ее внимательно разглядывать.       — А…до…, — благоговейно прошептал он и осторожно провел пальцами по бумаге, — Адо?       — Вадо, — поправил Михоук, наблюдая за реакцией ребёнка.       Зоро, уловив разницу, немного нахмурился. Было видно, как он внутренне пересиливает себя, пытаясь разобраться с неожиданным препятствием. Он прикусил губу и на одном выдохе достаточно четко произнёс:       — Вадо.       — Верно, — кивнул Михоук и не удержался, — Итимондзи. Вадо Итимондзи, если быть точным.       Зоро посмотрел с осуждением. Когда мальчик хотел, то многое мог передать одним взглядом. Например, сейчас корсар был уверен, что его мысленно оскорбили.       — Хорошо, эту часть оставим на потом, — примирительно предложил Соколиный глаз и вернулся к книге, — Вадо Итимондзи является одним из 21 мечей О Вадзамоно, выкован Симоцуки Кодзабуро.       Эта часть показалась знакомой.       — Симоцуки - легендарная фамилия. Слышал когда-нибудь имя Симоцуки Рюма? Он был легендарным фехтовальщиком из страны Вано.       Михоук спросил лишь из вежливости или скорее из желания поддержать иллюзию настоящего разговора, но к его удивлению Зоро согласно замычал.       — Что, серьёзно? — усомнился корсар, и его нельзя было винить за скепсис, ведь мальчик не был похож на знатока истории.       Зоро кивнул, немного сутулясь. Его поза стала скорее оборонительной. Михоук, всё ещё не до конца убеждённый, достал с верхней полки старинный текст и пролистал оттиск, пока пред ними не открылось изображение самурая, одетого в традиционное кимоно мечников страны Вано. Иллюстрация запечатлела образ человека с тонкими, но сильными чертами и острыми, пронизывающим глазами. Зоро не мигая глядел на рисунок.       Михоук усмехнулся. Он помнил, как сам в далеком прошлом восхищался величайшими мечниками, оставившими свой след в мировой истории. Среди его личных фаворитов был и Симоцуки Рюма.       — Хочешь быть похожим на героя страны Вано?       И снова Зоро удивил. Мальчик сжал кулаки и твёрдо покачал головой. Михоук хмыкнул.       — Как же так? Мне казалось, ты стремишься стать сильным мечником.       Нервные серые глаза взглянули на него с почти что с обидой, детские пальцы сжались вокруг белых ножен, привычно ища защиты. На мгновение ребёнок и взрослый уставились друг на друга. Зоро ненадолго погрузился в себя, но затем постучал свободной рукой по груди и сипло проговорил:       — Не...он, — не получив никакой видимой реакции от Михоука, мальчик повторил свой жест и упрямо прошипел сквозь зубы, — не… он.       — Конечно, нет, — удивился Михоук. Он всё ещё не понимал странного поведения, но надеялся, что если согласиться, то кризис исчезнет сам собой.       — З’ро, — настойчиво добавил ребенок, будто убеждая в чём-то корсара.       — Я помню, — кивнул Михоук. Не имея ни малейшего желания продолжать этот непонятный односторонний спор, он попытался отвлечь ребёнка, — Может быть, продолжим чтение?       Нижняя челюсть мальчика дёрнулась, словно её обладатель подавился невысказанными словами. Зоро выглядел так, будто он скорее задохнется, чем снова прочтет что-то в этой старинной книге.       — Зоро, посмотри на меня. Что случилось?       Светло-зелёные детские брови сошлись на переносице. Шумно сопя и пофыркивая, как самый рассерженный ёж на свете, Зоро схватился за страницу, похоже, намереваясь перевернуть её, чтобы как можно скорее избавиться от ненавистного портрета, но не рассчитал силы. Раздался чуть слышный хрустящий треск, и лист, разорванный посередине, безвольно повис в зажатом кулаке. Зоро отдернул руку, словно бумага его обожгла. Это было последней каплей, переполнившей сосуд практически бесконечного терпения. Шичибукай вел себя слишком снисходительно по отношению к мальчишке, уступая на каждом шагу, и вот к чему это привело.       — Кажется, я уже говорил тебе не портить мои вещи! — Михоук почти перешёл на крик, но остановился, увидев, как Зоро зажмурился и сжался, явно ожидая большее, чем просто грубых слов. Малыш снова ждал удара, как провинившаяся собака ждет наказания, заранее зная свою участь. Корсар выдохнул. Всё ещё рассерженный, но уже контролирующий свои эмоции, он сухо произнес, — На сегодня мы закончили с чтением. Иди в свою комнату.       Мальчик поднял на него своё покрасневшее и встревоженное лицо.       — Нннн…       — В комнату, Зоро!       Мальчик сорвался с места и, не выпуская Вадо, бросился прочь, скрываясь в коридоре.       Михоук устало прикрыл глаза. Стоило признать, из него вышел отвратительный временный опекун.

***

      В спальню Михоук отправился, когда уже было слишком темно даже по меркам Курайганы. Но, разумеется, корсар не нуждался в свете, чтобы безошибочно пробираться по мрачным коридорам своего замка. Он поднялся на второй этаж и, не сбавляя шага, ударил ногой в тяжёлую дверь своей спальни. Вместо деревянной поверхности ботинок влетел во что-то мягкое. Зоро, который до этого безмятежно спал на полу, завыл от боли.       — Да что ж такое! Зоро! — резкий голос Соколиного глаза эхом разнесся по замку.       Михоук быстро подхватил свернувшегося в тугую улитку мальчишку и понес всхлипывающее тело к своей кровати. К счастью, зеленоволосое недоразумение не вырывалось, а лишь шипело сквозь зубы, переживая очередную незаслуженную жестокость, с которой оно столкнулось в своей слишком короткой жизни. На огромной кровати с балдахином, среди пузатых подушек и без того маленький мальчик показался ничтожно крошечным. Он последний раз шмыгнул, потирая кулаком ушибленный живот.       Михоук поморщился. Когда Гарп явится за найденышем, то корсар не станет молчать. Вместо ребёнка ему подбросили домашнее животное, которое он совершенно случайно раздавил по неосторожности. Зоро рычал, кусался, не доверял людям, но почему-то на миг потянулся к шичибукаю. И вот Соколиный глаз дошёл до того, что сначала накричал, а теперь еще и наступил на этого и без того раненого котёнка. Хотя, насколько корсар помнил, среди обычных людей котята считались милыми существами. Этот же сероглазый и большеротый мальчишка со всеми своими причудами походил на нечто сверхъестественно нелепое.       — Эй, лягушонок, ты как? — Михоук прозвучал более уставшим, чем собирался показать. Мальчик с треском рушил его образ бездушного и холодного мечника.       От голоса корсара Зоро резко вздохнул и привычно нахмурился. Пусть его помятая футболка и выделялась на фоне расшитых драгоценностями подушек и замысловатых хрустальных светильников, но окружение его не пугало. Однако отвечать мальчик не спешил.       Михоук подошел к кровати с намерением осмотреть повязки и рёбра ребёнка. Несмотря на их слегка подпорченные отношения, Зоро позволил к себе прикоснуться. К счастью, никаких видимых повреждений быстрый осмотр не выявил. С мальчиком всё было в порядке. Михоук снова спросил:       — Еще болит?       Этот вопрос ребенок не мог проигнорировать. Он обиженно закряхтел и замотал взмокшей от пережитой ранее агонии макушкой.       — Нннн б’ль. Я сил’..ный, — протянул он.       — Не сомневаюсь, — кивнул Михоук, лишь немного закатывая глаза, — Как ты здесь оказался? Я велел тебе идти в свою комнату.       Один закономерный вопрос, и Зоро впал в какое-то неистовство - только так шичибукай мог описать тот дикий речитатив и фонтан интонаций, слетающий с губ мальчика.       — Ты же не хочешь сказать, что потерялся? — с сомнением уточнил Михоук, слишком уж мальчик усердствовал с объяснениями.       — Нннн! — Зоро тут же возмутился и замотал головой.       О боги, кого он взял в свой дом?       Михоук медленно, так чтобы хватило времени оценить неправильные решения прошлого, приведшие его в эту ситуацию, вышел из комнаты и, убедившись, что мальчик спрыгнул с кровати и последовал за ним, указал на (открытую!) дверь, идущую сразу после шичибукая. Чтобы добраться до нужной комнаты ребенку требовалось сделать еще шагов пять, но он предпочёл свернуться калачиком перед дверью Михоука.       Зоро воспринял появление потерянной двери как личное оскорбление. Он вновь засопел и принялся размахивать руками, старательно пересказывая свою версию событий.       Соколиный глаз ничего не понял из путаного объяснения, состоящего из набора хрипящих и иногда рычащих звуков, но, кажется, во всём этом неандертальском языке случайно проскользнули слова “не” , “теряться”, “комната”, “ушла”. Михоук был слишком стар, чтобы пытаться найти в этом логику. Но он заметил кое-что другое.       — Что с твоей рукой?       Зоро ту же спрятал руку за спину, но шичибукай с лёгкостью перехватил тонкое запястье и развернул подставляя к слабому свету теперь уже зажженного ночника. Порез был тонким и не слишком глубоким, но всё равно красной подсохшей линией тянулся через выставленную ладонь, будто…       — Ты порезался бумагой? — догадался Михоук.       От той книги были одни неприятности, он завтра же выбросит её в море. И пусть достопочтенные предки подавятся от возмущения.       Зоро не ответил, но засопел громче. Михоук воспринял это как еще одно подтверждение. Чтобы не пугать мальчика, мечник посмотрел на потолок, зло обращаясь больше к каменному своду, чем к ребёнку.       — Ты хотя бы один день можешь прожить без травм?       — Пр'сти, — вдруг тихо сказал Зоро, виновато прикусывая губу. Слова давались ему с трудом, но он не остановился. Мальчик, собравшись с духом, поднял лицо и посмотрел снизу вверх, открыто и честно, ни на секунду не отводя взгляда от жёлтых глаз шичибукая. Михоук не моргая погрузился в глубину пепельных зрачков. Зоро сглотнул, — Не буду… не буду пл'хим. Пр'сти.       И всё-таки Соколиному глазу, хотя он и не просил, достался очень смелый мальчик.       — Ты не плохой, Зоро, — честно признал Михоук, присаживаясь рядом с замершим ребёнком, — Но пока находишься в моем доме, ты должен слушаться. Такие правила.       Ответом ему стало знакомое “ум”.       Несмотря на строгий тон, в словах корсара мальчик нашёл что-то, что позволило ему расслабиться. Губы Зоро дернулись в неумелой попытке улыбнуться. Что должно было произойти с ребёнком, чтобы он разучился улыбаться? Михоук не хотел знать. Он поднялся и подтолкнул ребёнка в сторону своей спальни.       — Пойдём, Зоро, тебе уже давно пора спать.

***

      Михоук знал, что если оставит Зоро одного, то мальчик вновь вместо кровати предпочтет сон на полу. В этом не было ничего удивительного. Ещё не так давно шичибукай сам спал на в гамаке, потому что на пиратском корабле не было кровати.       Михоук помнил, как долго ему нужно было привыкать к комфорту. Когда он проводил недели, месяцы или годы в море, возвращение домой в свою кровать делало обычный сон трудным. Перина всегда ощущалась слишком мягкой, точно она могла проглотить тебя целиком.       Но почему-то после эмоционально изматывающего дня показалось неправильным предлагать ребенку устраиваться на каменном полу, когда была мягкая и уютная альтернатива. Михоук указал на свою постель.       — Запрыгивай.       Видимо, ещё помня о том, что он должен во всём слушаться, Зоро без препирательств забрался на кровать. Для этого ему потребовалось подтянуться на руках и закинуть ногу на матрас. Катану он, разумеется, взял с собой. Теперь, когда мальчик не корчился от боли, он с любопытством потрогал взбитую простынь. Его рука не переставала ощупывать подушки и покрывало. Зоро даже наклонился и понюхал ткань. Вид у него был растерянный и несколько смущенный, но спрыгивать он пока не спешил. Михоук, подперев стену и скрестив руки на груди, с улыбкой следил за ним. Технически Зоро уже спал на кровати, но опыт, приобретённый в лихорадочном забытьи был не в счёт, поэтому шичибукай полюбопытствовал:       — Ты когда-нибудь спал в нормальной кровати?       Зоро по-птичьи склонил голову и уставился на взрослого.       — Э?       — Кровать - это то, где ты сейчас сидишь, — Михоук опустился в кресло, стоящее неподалёку, — Я побуду рядом, а ты спи.       Зоро осторожно лег на спину и на всякий случай поближе прижал к себе Вадо. Это было похоже на капитуляцию. Михоук мысленно похвалил себя за неплохо проделанную работу. Возможно, однажды он напишет инструкцию по приручению диких лягушат.       Соколиный глаз почти задремал, когда услышал тихое шуршание. Зоро, наполовину выбравшись из кровати, уже проложил себе путь в ближайший холодный угол. Михоук крепко схватил мальчика за лодыжку и затянул обратно.       — И что ты делаешь?!       Возмущенные хрипы были всей благодарностью, которую он получил за искреннюю заботу о другом существе. Зоро оказался полезным хотя бы в том, что отчетливо показал: Михоук совершенно справедливо считал человечество раздражающим и по возможности держался от него подальше. Корсар остановил детскую руку, когда та попыталась выцарапать глаз у вышитой на покрывале рыбы.       — Спокойной ночи, — с нажимом пожелал Михоук, снова укладывая маленькое исчадие в постель.       Величайшего мечника уже самого начинало клонить в сон. В голове гудел рой пчёл, а глаза слипались, но внутренний голос подсказывал, что сражение еще не выиграно. И действительно, через пару минут в комнате вновь раздалось шуршание.       Шичибукай почувствовал, как у него дёргается глаз. Он с трудом разлепил веки и со стоном остановил ещё один неудачный побег. Раздался не слишком обнадеживающий стук. На этот раз корсар плохо рассчитал силы, из-за чего мальчик глухо ударился головой о громоздкий подголовник. В списке травм добавился новый пункт.       Зоро зарычал. У Михоука закончились рациональные идеи, поэтому он зарычал в ответ. Так они и провели некоторое время - скалясь рыча друг на друга. Фехтовальщик не сомневался, что ещё немного и он освоит дикий язык мальчишки. Наверное, таким его и найдет вице-адмирал Монки Д. Гарп: рычащим и сошедшим с ума. Не слишком достойный конец для величайшего в мире мечника.       — Хорошо, — проворчал Михоук, проглатывая стон. Он уже не помнил, почему вообще настаивал на кровати, но отступать было не в его природе. — Если ты кому-нибудь расскажешь об этом, то я найду тебя и всех, кто тебе дорог.       И нет, ему не было стыдно за то, что сейчас он угрожал расправой маленькому травмированному мальчику. Любой, кто провел бы с этим ребенком хотя бы полчаса, не осудил бы шичибукая, а скорее посочувствовал бы. К тому же Зоро всё равно почти не разговаривал и не похоже, что у него были друзья, а это означало, что угроза была бессмысленной.       Михоук поднялся из кресла, ощущая на своих плечах всю тяжесть мира. Соколиный глаз любил удобства, поэтому его кровать могла вместить трёх взрослых людей, а вместе с Зоро они от силы тянули на человека и одну четвертую человека. Немного ненавидя себя за слабость, Михоук лёг рядом с мальчиком. Зоро удивлённо обернулся и прекратил рычать.       Недовольно сморщив нос, ребенок снова прижал Вадо к груди и устроился на подушках. Михоук чуть не подавился воздухом, когда мальчик напоследок состроил очень знакомую гримасу (шичибукай видел её по утрам в зеркале). С видом, что он делает неразумному взрослому огромное одолжение, пуская того в его же постель, Зоро зевнул. Михоук осторожно будто обезвреживал тикающую бомбу, натянул одеяло на детские плечи.       — Только один раз, и помни…, — начал корсар, но сразу же замолчал: Зоро уже спал, устроив голову на руке взрослого. Горячее детское дыхание опаляло ладонь.

***