Однажды учитель

***

      Итак, наглое дитя решило, что шичибукай ему в общем-то нравится и теперь, не стесняясь, разрушало жизнь Михоука до основания.       — Хок.       — Определенно нет. Меня зовут не так, — ледяным тоном прокомментировал Соколиный глаз, даже не взглянув в сторону мальчика.       Не было смысла: Михоук и без этого прекрасно знал все пять выражений, составляющих эмоциональный спектр ребенка. К примеру, сейчас лицо Зоро говорило “я знаю, что тебе это не нравится, но твое раздражение почему-то делает меня счастливее. Пожалуй, сделаю так ещё раз”.       Словно в подтверждение его мыслям мальчик активно закивал.       — Хок. Хок. Хок!       Если бы шичибукай мог, то вернулся бы в прошлое и дал бы себе пощечину за опрометчивые решения.       За последние недели жизнь начала обретать подобие нормальности. Регулярные приемы пищи все еще очень нервировали Зоро, но он уже не сопротивлялся им так сильно, как раньше. Однако мальчик с завидной стойкостью продолжал отказываться от еды, если считал, что ее не заслуживает, потому каждый завтрак, обед и ужин превращались в настоящее испытание для терпения величайшего мечника.       Проводить тренировки минимум трижды в день было слишком хлопотно, кроме того, судовой доктор Гарпа настаивал, что ребенок нуждается как минимум в пяти приемах пищи, пускай и маленькими порциями. Приходилось быть изобретательным. Ради эксперимента шичибукай попробовал измотать Зоро, чтобы у того просто не осталось сил на упрямство. Очередная неудачная идея.       С каждым днем Михоук все больше убеждался, что был бы ужасным родителем (не то чтобы он нуждался в подтверждении). Успокаивало, что Зоро ему доверили лишь на время (сколько там оставалось до конца обозначенного срока? две недели? Две с половиной?Следовало завести календарь).       Если уж быть совсем честным, Михоуку было интересно, как долго мальчик сможет продержаться во время по-настоящему интенсивной тренировки. Как выяснилось, достаточно долго. Даже спустя пять часов беспрерывных упражнений Зоро всё ещё стоял на ногах. С улыбкой маньяка, играющей на тонких губах, мальчик с профессиональной точностью выполнял все, что от него требовали. Его яркие волосы потемнели от пота и прилипли ко лбу, дыхание сбилось, на руках и ногах проступили синяки, но глаза сохранили решительный блеск.       В то утро Михоук почти добился своего: когда он объявил о завершении тренировки, Зоро рухнул без сознания. Впрочем вечером того же дня мальчик снова принял боевую стойку, чтобы заработать свое право на ужин. Итак, величайшего мечника не стоило винить за решение попробовать иной подход.       Зоро на удивление быстро принял идею, что настоящий фехтовальщик обязан тренировать не только тело, но и разум. В какой-то момент корсар (что только не придет в голову трезвого человека) решил обучить непоседливого ребенка грамоте - дело изначально провальное, в успех которого никто и не верил. Но вот предположить, к какой катастрофе приведут их невинные уроки, Михоук даже вообразить не мог.       По какой-то неизвестной причине Зоро практически не разговаривал, предпочитая словам дикие звуки природы, но шичибукай догадывался, что мальчик был умнее, чем могло показаться. Всё же в этом остром безмолвном взгляде скрывалось нечто глубокое и плещущее силой. Тот, кто умел фехтовать, не мог быть глупым.       Теперь два часа в день Зоро проводил за прописью. И что странно, мальчик показал себя не таким уж бездарным учеником: он уже освоил простейшие кандзи и читал отдельные слова. Поначалу Михоук был доволен: сложная письменность изматывала мальчика настолько, что к концу дня его зелёноволосая голова едва держалась на худой шее, качаясь в разные стороны, будто маятник. Однако трюк, который мог бы сработать с обычным ребенком, с Зоро дал непредсказуемый результат. Лягушонок обожал страдания, нуждаясь в них как в кислороде, поэтому физические упражнения учёба не исключала и Михоуку пришлось проводить с мальчиком всё своё время. Хуже всего, что шичибукая компания Зоро уже не беспокоила, как раньше.       В их занятиях грамоте были и несомненные достоинства. Зоро начал лучше разговаривать, а ещё в один из дней мальчик настолько погрузился в то, что лишь слепец мог назвать каллиграфией, что не заметил, как Михоук скормил ему целое яблоко. Тихий трепет, который ощутил корсар от этой ничтожно крохотной победы, лишь немного уступал тому чувству, которое он испытал, получив титул величайшего в мире мечника. Возможно, в другом мире и при других обстоятельствах шичибукай мог бы назвать это странное чувство счастьем. Хрупкое равновесие продолжалось ровно до того момента, пока Соколиный глаз не попробовал (на свою беду) научить Зоро читать их имена.       — Хорошо, а как ты прочтёшь это?       Михоук безукоризненным почерком вывел своё имя на белоснежном листе.       Зоро чуть взъерошил волосы на затылке и задумчиво потёр шею. Наконец, он больше спросил, чем прочитал:       — … хооок?       Шичибукай поджал губы. Опять же: не то, чтобы он особенно верил в успех.       — Что за раздражающая привычка читать исключительно окончания? — он укоризненно покачал головой и медленно повторил, чтобы мальчику было понятнее, — Меня зовут Ми-хоук. Дракуль Михоук. Попробуй еще раз.       Зоро сурово посмотрел на ни в чем не повинный лист и, собравшись с духом, зачитал, ведя пальцем по иероглифам.       — М’й Хок.       Повисла пауза, во время которой Михоук успел мысленно попрощаться с последней нервной клеткой, которая у него еще каким-то чудом сохранилась в теле. Зоро же, слегка расстроенный тем, что оцепеневший взрослый его игнорирует и так долго тянет с ответом, начал нетерпеливо бить шичибукая по руке. Прилив боли в каком-то странном смысле успокаивал.       — Мой Хок? — позвал мальчик более уверенно.       Корсар прочистил горло. Обращаясь про себя к высшим силам, он смиренно просил послать ему самообладания, чтобы выдержать очередной бой за свою честь.       — Не “мой”, это читается как “ми”, понял? — Михоук сверкнул глазами.       Зоро склонил голову. Это стало началом конца. Мальчик улыбнулся, как умел только он - маниакально и от всего сердца - и уверенно кивнул, нанося рубящий удар.       — Мой Хок. Мой!       — Нет, попробуй ещё раз, — парировал шичибукай, отражая атаку.       — Моооой Хоооок. Моооой!!!       Настала очередь менять тактику.       — Знаешь, мы можем перейти к следующему слову. Хочешь узнать, как пишется мечник?       Величайший из ныне живущих фехтовальщиков знал, что иногда отступление - это единственный выход. Однако судьба послала ему поистине кровожадного соперника.       — Да, Мой Хок, — Зоро снова не то улыбнулся, не то оскалился, обнажая десны.       Шичибукай на секунду погрузился в себя, пытаясь осознать произошедшее. "Мой Хок". Если Рыжий узнает....       — Ты мне за что-то мстишь? — озвучил Михоук очевидную версию. Корсар прищурился и оценивающе окинул Зоро с головы до пят. Сероглазый зеленоволосый мальчик выглядел как самое невинное существо на свете. О какой же обманчивой порой бывает внешность! Соколиный глаз поднял указательный палец правой руки. И спокойно, но властно приказал:       — Скажи “ми”.       Зоро с лёгкостью выполнил простую задачу.       — Ми.       Удовлетворенный результатом, Михоук поднял палец на левой руке.       — А теперь “ХоУк”.       Зоро почти справился и с этим.       — Хок.       — Неважно, сойдёт, — отмахнулся шичибукай, мысленно надеясь на чудо, — А теперь объедини. Ми-хоук, Михоук, — он медленно приложил указательные пальцы друг к другу, потом развел их в стороны и повторил нехитрое действие. В книге о воспитании детей, которую он совершенно случайно спустя три часа беспрерывных поисков обнаружил в своей библиотеке, говорилось, что наглядный метод при общении с детьми наиболее эффективен. Шичибукай подбадривающе кивнул, — Видишь, это не так уж и сложно, уверен, что ты справишься. Ми-Хоук.       — Ми…, — начал Зоро.                   Шичибукай не торопил. Он был готов ждать хоть весь день. Можно и два, если потребуется (да черт возьми, у них было все время мира). Однако что-то в этом “ми” Зоро не понравилось, он скривился и исправился, лепеча с нескрываемым наслаждением:       — М’й Хок. Мой.       Михоук моргнул. Никто в этом насквозь прогнившем мире не смел называть его своим. Ну, видимо, так было до этого момента.       Шичибукай отвернулся, прожигая глазами стену.       — Забудь. Тебе вообще незачем произносить моё имя.       Но Зоро не забыл.

***

      Михоук так и не понял, что его разбудило в ту ночь. Могло показаться, что виной всему была настигшая остров гроза.       За бесчисленными ослепительными молниями следовали жестокие удары грома, от которых вздрагивала и стонала земля. Ветер неистово бушевал, ломая сучья и срывая листву с деревьев. Однако для Курайганы свирепствующая стихия не была редким явлением. Грозы, намного страшнее, чем та, что разыгралась в ту ночь, не могли потревожить его сон. Он мог бы сказать, что услышал странные тревожные звуки, но это тоже было неправдой. Просто посреди ночи Михоук открыл глаза и ведомый одним лишь инстинктом направился на поиски Зоро. Он должен был найти мальчика. Вот и все.       В соседней спальне, которую Михоук уже про себя называл “детской” (вирус отцовства прогрессировал и от него не было лекарства, Соколиный глаз лишь надеялся, что симптомы ослабнут, когда из его жизни уберут основной источник заражения), Зоро не обнаружилось.       Михоук обошёл нижний этаж, и при каждом ударе молнии, разрывающим ночной сумрак, его лицо становилось всё напряженнее. Несколько раз он звал Зоро по имени, но мальчик не отзывался. Планомерно продвигаясь по коридорам ведичайший мечник исследовал каждую комнату, каждый уголок замка, в который мог бы забиться ребёнок. Не сразу, но Михоук все же нашел Зоро на последнем этаже, выше которого было лишь небо. И ребенок пребывал не в лучшем состоянии. Он метался по коридору, как безумный, заглядывая в каждую из небольших комнат, которые Михоук использовал как подсобные помещения.       — Хок!       На мгновение время остановилось. Михоук, прищурившись, наблюдал за неуверенными, но настойчивыми попытками ребёнка.       — Хок! Мой Хок! ХОК!       Эта сцена напомнила, как ещё недавно Зоро так же затравленно звал свою навсегда ушедшую подругу. Мальчик в отчаянии схватился за свои спутанные волосы цвета свежескошенной травы и заглянул в комнату, которую уже проверял.       — Хооооок! — позвал он надломлено, срываясь на крик. — Хоооок!       Ни разу в жизни Дракуль Михоук не слышал, чтобы кто-нибудь так произносил его имя. Он бы мог многое сказать этому странному ребёнку, попытаться объяснить, что Михоук - не тот человек, к которому следовало бы привязываться. Но он сказал лишь:       — Зоро.       Мальчик развернулся. Он не сразу узнал шичибукая. Михоук явно увидел как на детском лице нервная растерянность уступила осознанию и вместе с ней искренней радости. Миг, и Зоро со всех ног бросился навстречу шичибукаю. С разбегу он влетел в корсара, вжимаясь всем телом.       — Хок! — вздохом облегчения вырвалось из детской груди. Величайший мечник успел опуститься на одно колено и поймать ребенка, чтобы тот случайно не ударился об стену.       Михоук действовал автоматически, осторожно проводя по детской горячей спине. Молния, ударив снизу, пронзила свинцовые облака, и ей в ответ глухо послышался раскат грома. Зоро вздрогнул, но шичибукая не отпустил, а лишь прижался плотнее.       — Ну, что случилось? Тебя напугала гроза? — Михоук ободряюще потрепал мальчика по плечу.       — Ннннн.       — А что тогда?       Не в силах говорить, Зоро что-то проворчал, не отрывая лица от одежды взрослого. Михоук осторожно коснулся щеки мальчика и слегка приподнял его лицо за подбородок.       — Я не понимаю, — проговорил шичибукай, убирая упавшие на потемневшие глаза зеленые пряди.       Зоро озабоченно прикусил губу и что-то невнятно пробормотал. Но вдруг все лицо его преобразилось: он ужасно побледнел, его подбородок дрогнул, а глаза загорелись. Он поднял руки и крепко обнял слегка опешевшего Михоука. Задыхаясь, мальчик проговорил:       — Не спи, Хок. Не спи.       Шичибукай на мгновение стиснул зубы, перебарывая подступивший к горлу комок. “Ты знаешь, что произойдет с теми, кто не ест?”, — спросил он у Зоро, когда мальчик отказывался от любой еды, и тот не разрывая взгляда, ответил: “уснут”. Почти потеряв способность мыслить, Соколиный глаз сделал то, чего не делал ни с кем уже давно - он дал клятву.       — Я ещё очень нескоро усну, Зоро. Обещаю.

***

      Этой ночью Михоук снова положил Зоро в свою кровать. Где-то в глубине темного сгустка, который был у него вместо души, корсар знал, что нуждался в этом сильнее, чем мальчик. Зоро даже не просил об этом, но вот в Михоуке неожиданно пробудился инстинкт защитника. Шичибукай с бурлящей внутри уверенностью осознал, насколько ему важно знать, что мальчик проведет ночь в безопасности. Возможно, это было единственным, что он по-настоящему мог предложить этому ребенку.       Зоро словно почувствовал напряжение, зудящее и колющее под кожей взрослого, поэтому послушно улегся в уже знакомую ему кровать. Михоук не стал тушить лампу и, не переодеваясь, опустился рядом с ребенком, по непонятной причине задерживая дыхание. Пристальные глаза Зоро следили за каждым его движением.       Мальчик пожевал губу, привычно потер шею, но спустя мгновение кивнул себе, отвечая на какой-то особый, не озвученный вопрос. Он подполз ближе к Михоуку, устраиваясь рядом в укрытии из подушек и тяжелого одеяла. Из-под расшитой ткани теперь выглядывала лишь мшистая зеленая макушка. Михоук мягко усмехнулся. Заметно расслабившись, он положил свою широкую ладонь на пучок травы, торчащий у него под рукой. Удивительно, но тепло другого живого существа не вызывало в нем привычного омерзения. Даже женщины не задерживались в его постели слишком долго, но вот Зоро… Мальчик вызывал необычные, смешанные эмоции.       Величайший мечник прекрасно осознавал, что не должен привязываться, но как пирата его неумолимо тянуло ко всему запретному.       Зоро зашевелился и вынырнул из одеяльного плена, прерывая громкие мысли корсара.       — Не б’йся, Хок, — проговорил он, пребывая в каком-то особенном волнении, так что Михоук посмотрел на него с любопытством, — Я сильн’й. Я за-щи-щу, — детский палец дотянулся до невидимой точки на лбу взрослого, — т’бя, — закончил мальчик и снова с громким шуршанием зарылся в сбитое одеяло, мгновенно засыпая и при этом оставляя Михоука в ещё большей растерянности, чем прежде.       — Глупый. Зачем тебе меня защищать? — тихо спросил корсар, особенно не веря, что получит ответ. Он перевернулся на спину и задумчиво посмотрел на нависший над кроватью балдахин, — По сути я никто для тебя.       — … друг, — прошелестело в тишине.       Простое и до приторного скрежета на зубах наивное слово ударило сильнее, чем Михоук мог представить. Это было не обещание и даже не клятва. Только слово. Слово, которое в своей простоте несет больше смысла, чем все остальное, что мог бы сказать Зоро. Мальчику и не нужно больше ничего говорить. Михоуку уже было достаточно, и он совершенно не понимал, что с этим делать. Долгое время он просто смотрел в потолок, позволяя мыслям кружиться, как шторм. Друг.       Осознание медленно проникало в мозг. Соколиный глаз свободной рукой дотронулся до своей груди. В темном сгустке вспыхнул обжигающий огонёк.

***

      Михоук почти закончил разбирать документы, когда внимание привлек слабый шаркающий звук. Звук тихий, но отчетливый — шаги, несколько нетвердые и но в тоже время уверенные. Губы Михоука сжались в тонкую линию. Мечник слишком хорошо знал этот звук.       — Почему ты не в постели? — спросил у того, кто пока не спешил выходить из темноты.       Зоро замер.       — Мой Хок.       — Это тебе никак не поможет, молодой человек. Ты уже давно должен был спать.       Мальчик потоптался на месте, но затем прошел через кабинет и остановился у плотно закрытой шторы. Сначала от потянул ткань и просунул в образовавшийся проем голову, а потом и вовсе полностью прилип к окну.       — Там… что?       Кажется, его очень заинтересовало происходящее за стеклом.       — Хочешь на улицу? — спросил Михоук, чтобы подтвердить догадку.       Зоро кивнул.       Михоук задумался. Просьба казалась достаточно простой. Кроме того, прогулка перед сном могла бы помочь мальчику расслабиться и крепко заснуть, что в свою очередь давало Михоуку несколько часов спокойствия. С появлением Зоро шичибукай по-настоящему начал ценить драгоценное время, когда никто не громил его дом или, к примеру, не пытался зарыть антикварный набор серебряных столовых приборов саду (Зоро проделывал это уже дважды).       — Хорошо, думаю, мы можем немного пройтись, — великодушно разрешил Михоук, убирая документы в стол.       Зоро радостно загудел и бросился к выходу, опережая шичибукая. В этот раз мальчик даже (почти) не сбился по пути. Он уже тянул за ручку тяжелой двери, когда Михоук строго напомнил.       — Ты не будешь бегать по острову босиком. Сядь.       Зоро послушался, хотя это и далось ему с трудом. Внутри него билась живая и неуемная энергия, которая просто молила о выходе наружу. Он проигнорировал невысокую тумбу, которую поставили специально для него, и плюхнулся на пол. Тонкая рука схватилась за первый ботинок.       Как раз недавно почта доставила набор детской обуви, который Михоук выписал по каталогу. Возможно, это было последним, чем он планировал заниматься в своей жизни, но вот он снова нарушил свои же правила. Ботинки оказались велики. “Ну, значит на вырост,” — разумно рассудил Михоук и скривился от одной мысли. Зоро не успеет вырасти за то недолгое время, которое ему осталось провести с величайшим мечником.       К ботинкам, как и ко всему новому, с чем ему приходилось сталкиваться, Зоро отнесся с недоверием. Он не спешил надевать странный, по его мнению предмет, и все крутил его в руках, явно раздумывая под каким цветущим кустом лучше закопать подарок, чтобы шичибукай не нашел.       Михоук требовательно напомнил:       — Обувь, Зоро.       Зоро наморщил нос и нетерпеливо засунул ноги в ботинки. Он даже затянул шнурки, как его учили, но шичибукай пока не спешил отпускать мальчика. Михоук наклонился, чтобы проверить, как подопечный справился с нехитрой задачей. Удовлетворившись результатом, он кивнул.       — Хорошо, а теперь пойдем.       Они вышли в сад, освещенный сиянием луны. Для Курайганы такая погода была исключительно редким явлением. На удивление чистый небосвод украшала россыпь звезд.       В отличие от Михоука, Зоро на небо не смотрел. Его вниманием полностью овладели парящие в ночи блестящие точки.       — Свет, Хок, свет!       Мальчик подбежал к мерцающему огоньку.       — Ты не видел раньше светлячков?       Михоуку очень не нравилось, что его подопечный так мало знал о мире. Тревожные подсказки указывали на то, что ребенок провел в кошмарной лаборатории почти всю свою недолгую жизнь.       Зоро покачал головой и постарался подпрыгнуть, чтобы поймать искрящееся насекомое. В ночи раздался громкий хлопок. Мерцающий зеленым светлячок уклонился и точно в насмешку мигнул неподалеку. Лицо мальчика приняло азартное выражение.       Михоук беззвучно рассмеялся (он уже разучился сердиться на наивные детские выходки). Этого и стоило ожидать: вместо расслабляющей прогулки их моцион стремительно превращался в беспощадную охоту на насекомых. Сам небрежно отмахиваясь от светлячков, мечник понаблюдал, как его подопечный упрямо гонится за вьющимися вокруг точками, которые точно звезды, спустились с небес. Михоук вмешался только, когда Вадо со свистом стал рассекать ночной воздух. Это уже не было охотой - Зоро объявил насекомым войну.       — Так ты только спугнешь их. Смотри.       Шичибукай присел на корточки у одного из закрывшихся на ночь цветков, над которым спокойно парил светлячок, и медленно протянул руки, ожидая, когда насекомое двинется в его сторону. Когда это произошло, его опытные руки мягко сжали насекомое, ловя его в капкан. Михоук встал и направился к Зоро, который спокойно наблюдал, как мечник преуспел в том, с чем мальчик агрессивно не смог справиться. Михоук поднял сцепленные руки к лицу мальчика и раскрыл ладони.       Зоро завороженно проследил, как искрящаяся точка растворилась в ночном воздухе. Михоук поймал для ребенка еще двух светящихся насекомых, и следующие полчаса прошли в блаженной тишине. Михоук спокойно наблюдал, как его подопечный тренировался в ловле светляков, и отстраненно думал обо всем и ни о чем конкретном. Слияние с ночной природой погружало в приятное медитативное состояние. Точнее могло бы погрузить, но это невозможно, когда Зоро находился поблизости.       — Мой Хок, СВЕТ!       Михоук поморщился от громкости, с которой было выкрикнуто последнее слово.       — Да-да, мы уже выяснили, что это светлячки. Они тебе нравятся, и это прекрасно.       — Неее, — Зоро запрокинул голову, практически выполняя обратное сальто, и указывал на темный ночной купол, — Другой … свет!       — Ты и звезды не видел? — удивился Михоук, проследив за движением ребёнка.       Зоро поразмыслил мгновение, а затем затряс головой.       — Нет, — ответил с неестественным для себя взрослым выражением.       Михоук подошел ближе и положил руку на пушистую макушку.       — Конечно же, ты видел звезды. Просто забыл, — Соколиный глаз отказывался даже думать о другом варианте. Он указал на одно из многочисленных созвездий, видимых в ночном небе. — Посмотри туда. Это уми хэбиза, созвездие морской змеи. Его видно только весной. А в той стороне Пояс Ориона. У него даже есть меч.       — Меч! — Зоро сразу же воспрял духом, старательно вглядываясь в карту ночного неба.       Мальчик потянулся, но до звезд не достал.       — Ну уж прости, звезду с неба я не поймаю, — с озорной ухмылкой проговорил Михоук, наблюдая за потугами подопечного, — Хорошо, попробуем иначе.       Он посадил Зоро на плечи. То как мальчик восторженно замер стоило всех усилий. Михоук, ощущая легкий вес Зоро на своих плечах, осторожно поправил его равновесие.

***

      — Пиши аккуратно, что все пляшет? – Михоук вырвал разлинованный лист, скомкал его и указал на следующий в тетради, — Если не можешь быстро, пиши медленно, но главное делай всё аккуратно.       Зоро, нисколько не расстраиваясь, кивнул и, высунув кончик языка, продолжил свой труд, больше пачкая несчастную тетрадь, чем вписывая в нее новые слова.       Михоук вернулся к своему чтению. Жизнь вошла в определенный ритм: утром они тренировались, завтракали, затем Зоро занимался прописью до обеда, после обеда своё место в распорядке дня занимали сон, новая тренировка, а затем ужин.                   Вечером они читали у камина, погружаясь в сухую биографию лучших мечниках за всю историю человечества. Но сегодня чтение не шло. Михоук сурово посмотрел на расплывающиеся символы, обезображенные и искалеченные, словно их писал Зоро. Что-то было не так. Михоук прислушался к себе. Пересохшее горло, легкая головная боль, тошнота, зуд. Поскольку Дракуль Михоук никогда не болел, то оставался лишь один вариант. Худший из возможных.       — Вот черт.       Михоук подскочил, словно вся пиратская шайка Рыжеволосого уже была на его пороге. Не теряя времени, Соколиный глаз достал передатчик.       — Даже не думай об этом! — вместо приветствия прорычал он в ден-ден-муши. Несчастная улитка сжалась от страха.       — Хоуки! — голос Шанкса звучал как всегда игриво и развязно пьяно, — Так мило, что ты можешь почувствовать моё приближение. Мы в дне пути от твоего острова. Заскочем ненадолго. Не волнуйся, всего лишь на недельку, — на заднем плане зашумели, — Или на две! — хохотнул рыжий гад.       Если бы Михоук мог, то силой мысли придушил бы придурка на расстоянии.       — Шанкс, сейчас действительно не время, — он посмотрел на Зоро, внимание которого было сосредоточено лишь на своей задачей. Наверное, если бы сейчас Михоук убил перед ним человека (одного конкретного рыжего негодяя), то мальчик обратил бы на это внимание не больше, чем на пролетающего мимо шмеля.       — Я… У меня важная миссия. Где бы ты сейчас ни был, поворачивай в другую сторону.       Шанкс воспринял сказанное не так, как должен был.       — Отлично, мы поможем! —не смутился он, и напоследок пропел, —Готовь саке, Михоук!       — Рыжий! — проорал шичибукай в выключенный ден-ден-муши.       Поджав губы и закрыв глаза, он переждал, когда искрящаяся злоба покинет тело. Веки поднял уже взрослый сознательный человек, у которого был четкий план. Михоук повернулся к мальчику.       — Зоро, а как ты относишься к идее дня три просидеть в подвале? Я включу свет и дам книги.       Ребёнок оторвался от рукописи и постучал пальцем по подбородку, серьёзно обдумывая предложение.       — Ум, — кивнул он через мгновение и снова вернулся к письму.       Михоук тяжело вздохнул.       — Да, вот и я думаю, что это очень плохая идея.

***