Тихий уголок у костра.

1991 год — последняя ночь у озера Они сидели на берегу, держась за руки. Лёгкий ветерок поднимал рябь на воде, и небо уже начинало темнеть. Юра смотрел на Володю боковым зрением — тот был расслаблен, но в глазах читалось ожидание. — Ты правда можешь выбрать любой город? — спросил Юра, наконец прервав тишину. — Да, — кивнул Володя. — Мне не принципиально, лишь бы это было моё решение. Юра обдумывал это. Он хотел сказать что-то важное, но слова застряли где-то в горле. — А если... — он вздохнул, — а если я скажу, что хочу, чтобы ты был рядом? Володя развернулся к нему и улыбнулся. — Значит, я останусь. Юра посмотрел на него с лёгким недоверием. — Так просто? — А почему бы нет? Юра почувствовал, как внутри всё сжалось — но это было не тревожное чувство, а, наоборот, что-то тёплое, настоящее. — Тогда давай вместе, — сказал он, и его голос был твёрдым. Володя улыбнулся ещё шире. — Вместе, Юрка. Он наклонился ближе и поцеловал его — мягко, бережно, но в этом поцелуе было всё: их воспоминания, их годы разлуки и их будущее, которое теперь становилось общим. Юра крепче сжал его руку. И ночь стала самой тёплой в их жизни. 1992 год — начало новой жизни Они сняли небольшую квартиру на окраине города. Денег было в обрез, зато было своё пространство — пусть даже с облезлыми обоями и мебелью, доставшейся от прошлых жильцов. — Это не просто квартира, — с серьёзным видом сказал Володя, ставя на стол две кружки чая. — Это начало нашей великой эпохи. — Эпохи чего? — усмехнулся Юра, разворачивая газету с объявлениями о работе. — Эпохи нас. Юра хмыкнул, но внутри у него всё сжалось от счастья. Они устраивали ночные разговоры на кухне, обсуждая свои планы. Володя мечтал открыть свою мастерскую по дереву, а Юра пытался понять, чего хочет от жизни. Они работали на случайных подработках, смеялись, ссорились из-за немытой посуды, мирились под тихий треск пластинок, которые купили на блошином рынке. Но главное — они были вместе. 1994 год — Герда — Нам нужна собака, — заявил Володя, стоя посреди комнаты с серьёзным видом. — Нам нужна зарплата, — возразил Юра, не отрываясь от книги. — Юр, ну правда. Я видел щенков у соседей. Белая, пушистая, похожа на медвежонка. — И что? — Она ждёт нас. Юра вздохнул, закрывая книгу. — Ты уже решил, да? — Конечно. Так в их жизни появилась Герда — маленький белоснежный комочек, который сначала боялся каждого звука, но быстро освоился и превратился в настоящего хулигана. Они гуляли с ней по паркам, катали её в тележке из магазина, кормили из рук. — Это не собака, а лиса, — сказал Юра, когда Герда в третий раз за день утащила его носки. — Это наше чудо, — поправил его Володя, а потом подмигнул. — Как и ты. Юра покраснел, но не стал спорить. 1995 год — счастье в мелочах Счастье оказалось не чем-то грандиозным. Оно было в утреннем запахе кофе, в смешных записях на холодильнике, в вечерах, когда они лежали на полу и спорили, чей ход в шахматах. Было в том, как Володя засыпал на Юриных коленях под старый фильм, а Юра не решался пошевелиться, лишь бы не разбудить его. Было в том, как они гуляли по первому снегу с Гердой, смеялись, когда она пыталась ловить снежинки пастью. — Ты счастлив? — однажды спросил Володя, когда они сидели на балконе, кутаясь в пледы. Юра посмотрел на него, на эти родные глаза, на улыбку, которая вот уже несколько лет была для него самой тёплой. — Да, — ответил он. — А ты? Володя потянулся и мягко поцеловал его в висок. — Абсолютно. И в этот момент Юра понял: то лето в лагере действительно осталось с ними. Навсегда.