Звенья одной цепи

— Ромео, ты идёшь? — с лёгким недовольством произнёс Вару, наблюдая, как тот что-то увлечённо говорит Феликсу, явно пытаясь выпросить у него номер. Мужчина, в конце концов, махнул рукой, тепло попрощался с парнем и быстрым шагом подбежал к байку. С привычной ловкостью надел шлем и сел, кивая Вару, чтобы тот поторопился. Вару тоже натянул свой шлем и устроился позади, на прощание улыбнувшись и помахав рукой Феликсу. Тот ответил ему тем же, с привычной лёгкостью и той искренностью, что всегда немного грела сердце Вару. Байк рванул с места, и Вару машинально обнял Ромео за талию, чувствуя под пальцами прочные мышцы и лёгкую вибрацию двигателя. Но внимание его было далеко не на дороге. Мысли, тяжёлые и липкие, всё сильнее тянули его внутрь себя. Ромео… близкий друг Пика? Вару так и не мог до конца понять этого. Сам Пик никогда особо не говорил о нём, кроме редких упоминаний вроде «сегодня тебя заберёт Ромео». Трудно было представить, что у Пика вообще есть друзья, что кто-то считает его близким человеком. Ведь даже сам Вару, живя рядом с ним столько времени, не был уверен, можно ли назвать их отношения чем-то светлым. Три года. Столько прошло с того самого первого задания. Тогда его душила совесть, каждое мгновение казалось пыткой, а ночи проходили в слезах и страхе. Теперь же боль притупилась, уступив место странному смирению. Жизнь с похитителем перестала быть сплошным кошмаром: стала рутиной, странно спокойной, будто он постепенно привык к клетке, в которой оказался. Иногда он скучал по прежней жизни, по утраченной свободе, по мелочам, что раньше казались обыденными. Но когда он задавал себе вопрос: хотел бы он вернуться обратно? — ответа так и не находил. Возможно, всё могло бы сложиться иначе, они могли бы быть «нормальными», но в это сам Вару верил всё меньше. Он настолько утонул в собственных мыслях, что не заметил, как поездка подошла к концу. Байк замедлился и остановился, и перед его глазами снова предстал двухэтажный дом: чужой, но ставший для него «домом» по факту. — А?.. — Вару дёрнулся и вздохнул, когда Ромео щёлкнул пальцами прямо у него перед лицом. — Спасибо, что подвёз. — Ага, всегда пожалуйста, — усмехнулся тот, снова заводя двигатель. Он бросил короткий взгляд на Вару, явно проверяя, что тот действительно заходит внутрь. — Пику привет от меня передай! Вару кивнул, не желая развивать разговор, и тихо зашёл в дом. Дверь мягко закрылась за его спиной, отрезав звук работающего мотора. Лишь когда услышал, как байк отъезжает прочь, он позволил себе выдохнуть. Внутри было тихо, даже слишком. Ни шагов, ни голосов: только глухое эхо собственных движений. Вару снял обувь и задержался у входа, прислушиваясь. Обычно Пик уже ждал его, но сегодня дом встречал его равнодушным молчанием. Вару был уверен, что окажется дома один. Пик заранее сказал, что у него есть дела, и поэтому забрать его не смог: отсюда и ожидание пустого, тихого дома. Сняв куртку и оставшись в свитере, он первым делом достал телефон. Сообщение Феликсу получилось коротким: «Добрался». Через минуту на экране высветился ответ, какой-то смешной стикер. Он убрал телефон в карман и направился в комнату, чтобы переодеться, но, проходя по коридору, заметил тонкую полоску света из-под двери кабинета. Он остановился, значит Пик дома. Сердце кольнуло сомнением: стоит ли сразу заглянуть туда или лучше переодеться и после зайти?  Вару выбрал первое. Осторожный стук и спустя несколько секунд глухое разрешение войти. Вару приоткрыл дверь и шагнул внутрь. Пик сидел за массивным столом, склонившись над бумагами, его лицо было сосредоточено, но когда он поднял взгляд, в жёлтых глазах мелькнула тень интереса. — Ромео передал тебе привет, — тихо сказал Вару, словно стараясь оправдать своё вторжение. — Мгм, — только и откликнулся мужчина, приглашающе подзывая его пальцем. Вару, не раздумывая, подошёл ближе, но остановился на расстоянии, не решаясь обойти стол. Тогда Пик открыл ящик, достал оттуда небольшую коробочку и, не говоря ни слова, посмотрел на него, взглядом указывая на место рядом. Вару подчинился, обогнув стол, и замер у его плеча. Щелчок замка, крышка приподнялась — внутри оказалась тонкая подвеска, серебристая цепочка с крошечным розовым камнем, сияющим мягким светом. Она выглядела так, будто стоила куда больше, чем казалась на первый взгляд. Вару не успел толком рассмотреть её: Пик сразу же поднялся и, почти без слов, аккуратно надел украшение ему на шею. Его пальцы ненадолго задержались на коже, холодные, и застёжка мягко щёлкнула. — Спасибо большое. — Вару коснулся подвески пальцами, на лице появилась искренняя улыбка. — Она очень красивая. — Это белое золото. Камень — эвдиалит, — негромко поправил Пик. Его ладонь легла на бедро мальчишки, уверенно, почти властно, а другой рукой он поднял его подбородок, заставив смотреть прямо в глаза. Вару замер, сердце забилось чаще. Ему всегда было трудно выдерживать этот пристальный, слишком проникающий взгляд. В такие моменты он чувствовал себя маленьким, хрупким и всё же в этом было что-то, что вызывало у него странное, тёплое волнение. — Ты заслужил, — тихо произнёс Пик, словно это был приговор, а не комплимент. Вару кивнул, не найдя слов, и лишь крепче сжал подвеску в ладони. Пик чуть прищурился, всматриваясь в его лицо, а затем неожиданно наклонился и коснулся губами виска. Жест был скорее холодным утверждением права, чем нежностью. — Теперь иди, переоденься, — сказал он после короткой паузы. — Я скоро закончу и поднимусь. Вару послушно кивнул и медленно вышел из кабинета. В груди его переполняли смешанные чувства: благодарность за подарок, тревога от слов и едва уловимое чувство тепла, что Пик всё же думал о нём, даже если выражал это странным образом.

***

Комната казалась слишком маленькой, воздух слишком горячим. Вару зажмурился, пытаясь сосредоточиться, но мысли путались, сливались с ощущениями, которые нахлынули на него слишком резко. Стоило Пику коснуться его, крепче сжать бёдра, прижать к себе ближе, как в голове всё переворачивалось. Запястья саднило от натянутых ремней, но боль казалась приглушённой, второстепенной. Главное было в другом – в том, что его тело отзывалось на движения Пика, что внутри поднималась волна удовольствия, не оставляя шанса сопротивляться. Он не понимал, что было сильнее – собственное желание или сила, с которой Пик удерживал его, не позволяя сбежать. И стоило очередному толчку глубже пройтись по нему, как все мысли рушились, оставляя лишь дрожь в пальцах и тёплую слабость в коленях. Вару хотел бы сдержаться, но тело предавало его снова и снова. Он пытался спрятать стоны, закусывал губу до боли, но дыхание сбивалось, губы дрожали, а движения становились всё более податливыми. Он чувствовал, как Пик усмехается, замечая это, как ещё крепче удерживает его на месте, заставляя следовать за его ритмом. Вару хотелось отвернуться, спрятаться, сделать вид, что это не с ним происходит, но его спина предательски выгибалась в ответ на каждое грубое движение, а пальцы сами сжимались. Всё его естество хотело спрятаться от стыда, но в то же время растворялось в нём, принимая эту дикость, этот жар, который он не мог остановить. Глухие удары смешивались с его тяжёлым дыханием, с влажными поцелуями и тихими шёпотами Пика. Вару чувствовал себя потерянным: он больше не понимал, где граница между запретным и желаемым, между страхом и восторгом. Главное было в ощущениях – в том, как его тело отзывалось, как сердце бешено колотилось в груди, как внутри разрастался туман, отбрасывая все сомнения. Когда резкий толчок ударил в самую чувствительную точку, он не выдержал – громкий стон сорвался с губ, вырвался наружу, заполнив пространство. Пик услышал его, и Вару почувствовал, как тот ухмыльнулся. Старший добился своего: полностью подчинил его себе. Тепло и тяжесть накрыли Вару, словно удерживая его в этом состоянии ещё на несколько минут. Его дыхание сбилось, пальцы всё ещё дрожали, впиваясь в ладони, а сердце билось так быстро, что казалось оно вырвется наружу. Пик не сразу отпустил его, ещё какое-то время держал крепко, будто не хотел отпускать. Но после медленно вышел, сразу же после того как закончил в него, оставляя после себя волну мурашек. Воздух в комнате был тяжёлым, наполненным жаром и запахом пота. Вару всё ещё ловил рваные вдохи, пытаясь прийти в себя, но холод уже начинал пробираться под кожу. Он не хотел вставать, не хотел снова чувствовать пустоту, которая всегда наступала после. Пик скосил на него взгляд, пару секунд не отрывая его. Вару же устало упал на простынь, всё ещё приходя в себя. Пик лёг рядом, его тяжёлое тело чуть прогнуло матрас, и через мгновение мужчина привычным движением потянулся к одеялу, укрывая их обоих. Тепло быстро заполнило пространство, и Вару поймал себя на том, что даже дыхание стало мягче и спокойнее. Он повернулся на спину, потом осторожно прижался ближе к Пику. Под кожей чувствовалось ровное биение сердца мужчины, размеренное и уверенное. Закрыв глаза, Вару позволил себе раствориться в этом хрупком мгновении покоя. Мысли о прошедшем дне и тревоги, терзавшие его раньше, отступали, оставляя только усталость и редкую, почти детскую надежду. Пик тоже постепенно погружался в сон: его дыхание стало глубже, а рука, обнявшая талию мальчишки, осталась лежать там, словно закрепляя своё молчаливое право на него. Для Вару это касание было двусмысленным: и тяжёлым, и успокаивающим. Он знал, что проснётся снова в том же доме, в тех же обстоятельствах, с тем же человеком, от которого одновременно хотел убежать и к которому тянулся всем сердцем. Но сейчас, в полутьме спальни, всё это не имело значения. Он дышал вместе с Пиком в унисон, постепенно теряя ощущение времени, пока сон окончательно не накрыл его мягкой волной. А где-то на грани сознания, в том зыбком пространстве между сном и явью, Вару мельком подумал: а вдруг всё это и есть его единственное «нормальное»?

Конец.