Курс на тебя

Чимин стоял возле стола для подготовки экипажа, аккуратно раскладывая документы и проверяя их в последний раз. Рейс был через пару часов, и всё шло по плану, пока в помещение не вошёл Юнги. Его шаги были уверенными, а лицо — как обычно, бесстрастным. — Понял, что в чек-листе ошибка? — с ходу спросил он, даже не поздоровавшись. Чимин поднял голову, застигнутый врасплох. — Какая ошибка? — он старался говорить спокойно, хотя уже почувствовал, как в груди зарождается тревога. Юнги подошёл ближе, держа в руках планшет с отметками. — Здесь указано неправильное количество пассажиров. Если бы я не проверил, могли бы возникнуть проблемы. Чимин нахмурился, чувствуя, как его щеки начинают гореть. — Но я заполнил всё по инструкции. Проверял дважды. Может, ошибка в системе? Юнги вскинул бровь, его голос стал ещё более ледяным: — "Может"? Ты не можешь позволять себе "может" в этой работе. Всё должно быть идеально. Эти слова будто иглой кольнули Чимина. Он сжал кулаки, стараясь держать себя в руках. — С системой тоже бывают сбои, капитан. Я проверил всё, что мог. Вы даже представить не можете, сколько раз я перепроверяю такие вещи. Юнги скрестил руки на груди, его взгляд пронзительно сверлил Чимина. — Это твоя работа, Чимин. Не мне тебя этому учить. Эта фраза стала последней каплей. Чимин резко выдохнул, пытаясь подавить гнев, но слова сами сорвались с губ. — А вам, похоже, только и надо, чтобы подловить меня на ошибке, да? Вы всегда смотрите так, будто ждёте, когда я оступлюсь. Почему Вы никогда не можете просто сказать, что я делаю что-то хорошо? Юнги слегка нахмурился, но молчал. Его молчание было хуже, чем слова. — Вы никогда никого к себе не подпускаете, — продолжил Чимин, его голос дрожал от эмоций. — Держитесь холодно, будто всем вокруг наплевать на вас. Знаете, что самое обидное? Мне действительно важно, как Вы меня оцениваете, но Вы даже не замечаете этого. Юнги поднял руку, словно собирался что-то сказать, но замер. Его лицо оставалось холодным, но в глазах мелькнуло что-то, что Чимин не смог уловить. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — тихо сказал Юнги. Чимин рассмеялся, но в этом смехе не было радости. — Конечно, не имею. Вы ведь ни с кем ничего не обсуждаете. Просто стоите в стороне и смотрите на всех свысока, будто вас это всё не касается. Юнги сделал шаг назад, словно слова Чимина действительно задели его. На мгновение в комнате повисла тишина. — Я не держусь в стороне, потому что хочу, — его голос был таким тихим, что Чимин едва расслышал. Эта фраза сбила его с толку. Он замолчал, наблюдая, как Юнги сжимает в руках планшет чуть сильнее, чем нужно. — Иногда легче держаться на расстоянии, чем снова… — Юнги остановился, не договорив. Его голос звучал резко, но с каким-то надрывом. — Снова что? — Чимин осторожно шагнул ближе, почувствовав, что за этой холодной маской скрывается нечто большее. Юнги посмотрел прямо в его глаза, и на мгновение в них мелькнуло что-то, похожее на боль. Но моментально это выражение исчезло, и капитан снова стал таким же ледяным и непроницаемым. — Это не твоё дело, Чимин, — резко ответил он. — Просто делай свою работу. С этими словами он развернулся и вышел из комнаты, оставив Чимина в полной растерянности. Чимин стоял неподвижно, пытаясь переварить услышанное. Его сердце всё ещё билось слишком быстро, но теперь в этом была не только злость. Ему казалось, что он на мгновение увидел настоящего Юнги, человека, который боится быть уязвимым. «Снова что? Снова потерять кого-то? Снова пережить боль?» — эти мысли не давали покоя. Чимин вздохнул и бросил взгляд на стол, где лежали идеально разложенные документы. Теперь они казались ему чем-то совершенно незначительным. Глубоко в душе он чувствовал, что за этой бронёй, которую Юнги так упорно носил, скрывается что-то важное, что-то, что ему хотелось понять.

***

В служебной комнате царила привычная суета: кто-то обсуждал предстоящий рейс, кто-то пробегал мимо с кипой документов, но для Чимина этот шум казался далеким и ненужным. Он сидел за маленьким столом у окна, опустив плечи и задумчиво размешивая остывший кофе. Ссора с Юнги все еще эхом отзывалась в его голове, а застрявшие в памяти слова капитана, словно шипы, ранили самолюбие. Чимин искренне хотел понять Юнги. За внешней холодностью скрывалось что-то глубокое, он это чувствовал. Но как достучаться до человека, который так мастерски строит стены? Этот вопрос не давал ему покоя. — О, а вот и наш мученик, — голос Сокджина заставил Чимина поднять голову. Секретарь, как всегда безупречно одетый и с легкой улыбкой на лице, подошел к столу и сел напротив. За ним следом вошел Намджун, держа в руках папку с документами. Его взгляд сразу задержался на грустном лице Чимина. — Ты чего такой потухший? — Намджун поставил папку на стол и скрестил руки на груди. — Что-то случилось? Чимин вздохнул, не зная, стоит ли делиться своими переживаниями. Но взгляд Сокджина был слишком понимающим, а Намджун явно не собирался уходить, пока не услышит ответ. — Мы с капитаном поссорились, — наконец признался Чимин, избегая смотреть в глаза собеседникам. — С Юнги? — удивился Намджун, присаживаясь рядом. — Это как вообще произошло? Он же обычно слишком молчалив, чтобы вступать в конфликты. Чимин невесело усмехнулся. — Да, он молчалив. Но сегодня... он сказал, что я был невнимательным. Я попытался объясниться, но это только разозлило его. В итоге мы наговорили друг другу гадостей. Сокджин, склонив голову, внимательно слушал, а затем мягко улыбнулся. — Чимин, знаешь, что я тебе скажу? Такие ситуации в нашей работе неизбежны. Мы все работаем под давлением, а иногда эмоции берут верх. Особенно у таких людей, как Юнги. — Что вы имеете в виду? — спросил Чимин, глядя на старшего коллегу. — Ты ведь не первый день с ним работаешь. Юнги всегда держит всех на расстоянии. Ему это легче, чем открываться и становиться уязвимым. Но я могу сказать точно: если он тебя раскритиковал, это значит, что он переживает за тебя. Вряд ли он стал бы тратить своё время на того, кто ему безразличен. Чимин задумался над словами Сокджина. — Но почему он не может просто сказать это нормально? — пробормотал он. — Иногда мне кажется, что я говорю с ледяной стеной. — Он и сам боится, Чимин, — вмешался Намджун, который до этого молчал. Его голос был мягким, но уверенным. — Я давно знаю Юнги, ещё до того, как он стал капитаном. Он потерял человека, который был для него важен. С тех пор он будто спрятал свои чувства за семью замками. Это его защита. — Потерял? — Чимин поднял взгляд, его глаза расширились от удивления. — Я не вдавался в подробности, но это его изменило, — продолжил Намджун. — Он боится снова привязываться. Боится, что не сможет защитить тех, кто станет ему дорог. Поэтому он холодный. Слова Намджуна ударили Чимина, как гром среди ясного неба. Теперь многое стало яснее, но легче от этого не становилось. — А что мне теперь делать? — тихо спросил он, глядя в свою чашку с кофе. — Не торопить события, — ответил Сокджин, снова улыбнувшись. — Знаешь, иногда люди, которые больше всего боятся близости, нуждаются в ней сильнее остальных. Просто дай ему время. — И не забывай, что ты сам хочешь, — добавил Намджун. — Это важно. Ты не должен подстраиваться под его страхи. Ты хочешь открытости, и это нормально. Если он поймёт это, то сделает шаг тебе навстречу. Чимин кивнул, но сомнения всё ещё оставались. Он действительно хотел, чтобы Юнги открывался ему, но теперь понимал, что это не будет просто. — Спасибо вам, — наконец произнёс он. Сокджин хлопнул его по плечу. — Мы всегда рядом. Ты только позови. Намджун улыбнулся и встал из-за стола. — И помни: Юнги — человек, а не ледяной робот. Просто иногда он сам об этом забывает. Когда начальник с секретарём ушли, Чимин остался сидеть за столом, обдумывая их слова. Он чувствовал благодарность за поддержку, но также понимал, что этот путь придётся пройти самому. Теперь он знал больше о Юнги и его страхах. Но хватит ли у него терпения и сил, чтобы растопить этот лёд? Его размышления прервал голос из динамика, объявляющий о начале подготовки к рейсу. Чимин вздохнул, поднялся и направился к выходу. В глубине души он чувствовал: это ещё не конец их истории, а, возможно, только начало.

***

Хосок сидел за рабочим столом в комнате отдыха, рассеянно листая планшет с инструкциями для предстоящего рейса. Но его внимание то и дело переключалось на поведение капитана Мин Юнги. Тот, словно специально, избегал контактов с коллегами, отвечал коротко и сухо, а с Чимином — ещё более отстранённо, чем обычно. Хосок прекрасно знал Юнги: за этой холодностью прятались эмоции, которые капитан не хотел показывать. Когда Юнги направился в дальнюю часть комнаты отдыха, Хосок понял, что настало время поговорить. Он встал, бросив планшет на стол, и пошёл следом. Юнги стоял у окна, скрестив руки на груди. Вид за окном открывал бетонные дорожки аэропорта, за которыми виднелись самолёты. Комната была тихой, только слабый шум кондиционера заполнял пространство. — Тяжёлый день? — буднично спросил Хосок, прислоняясь к двери. — Хосок, если ты пришёл за очередной шуточной беседой, можешь не утруждаться, — холодно отозвался Юнги, не оборачиваясь. Хосок улыбнулся уголками губ. Он знал, что подшутить сейчас было бы ошибкой. — Я не шутить пришёл, — сказал он серьёзным тоном. — Мы оба знаем, что дело в тебе. Юнги наконец повернулся, его взгляд был колючим, но в нём читалось лёгкое удивление. — Что ты хочешь сказать? — Ты думаешь, никто не заметил, как ты переживаешь за Чимина? — прямо спросил Хосок, складывая руки на груди. Юнги нахмурился, но тут же отвернулся к окну, пытаясь скрыть вспышку эмоций. — Ты ошибаешься. Я одинаково переживаю за всю команду. Это моя работа, — его голос был ровным, но в нём не хватало прежней уверенности. — Не лги мне, Юнги, — мягко, но настойчиво продолжил Хосок. — Я всё вижу. Ты переживаешь за него больше, чем за остальных. Юнги молчал, стиснув челюсти. — Слушай, — осторожно начал Хосок, подходя ближе, — я не хочу на тебя давить, но ты не можешь всё время прятаться за этой своей бронёй. — Я не прячусь, — резко ответил Юнги, оборачиваясь. — Прячешься, — упрямо продолжил Хосок. — Я видел это раньше. Ты держишь всех на расстоянии, потому что боишься. Юнги резко вдохнул, его взгляд стал ещё жёстче. — Не стоит лезть туда, где тебя не ждут, — предупредил он. Но Хосок не отступал. Он понимал, что если уйдёт сейчас, то разговор так и останется незавершённым. — Ты можешь сколько угодно игнорировать это, но я всё равно скажу, — его голос стал мягче. — Чимин — не кто-то из твоего прошлого. И если ты боишься сблизиться с ним, потому что думаешь, что снова потеряешь близкого человека, то ты ошибаешься. Юнги закрыл глаза, глубоко вздохнув. — Это не так просто, — пробормотал он. — Знаю, — кивнул Хосок. — Но ты же не железный. Никто не требует, чтобы ты сразу всё раскрыл. Просто хватит держать его на расстоянии. Ты сам не понимаешь, но ты уже привязался к нему. Юнги молча смотрел на Хосока, и его взгляд чуть дрогнул. — Он напоминает мне… — наконец пробормотал он. — Того, кого я потерял. — И что? Это не повод отталкивать его. Наоборот, — сказал Хосок. — Ты боишься боли, я это понимаю. Но жить в страхе — значит упускать всё, что жизнь предлагает сейчас. Юнги отвернулся, снова глядя в окно. — Ты закончил? — Только если ты пообещаешь задуматься, — сказал Хосок. — Никаких обещаний, — коротко бросил Юнги, но его голос был уже не таким твёрдым. Хосок вздохнул, понимая, что больше давить не стоит. — Ладно, тогда просто подумай, — сказал он, направляясь к выходу. — И помни: никто из нас не ожидает, что ты всегда будешь железным человеком. Он закрыл за собой дверь, оставив Юнги в тишине.

***

Оставшись один, Юнги опустился на диван, проведя рукой по лицу. Слова Хосока крутились у него в голове, цепляясь за мысли, как мелкие крючки. "Ты уже привязался к нему." "Жить в страхе — значит упускать." Он закрыл глаза, вспоминая лицо Чимина. Его искреннюю улыбку, попытки проявить заботу, даже неуверенные жесты, когда тот пытался подружиться с ним. "Он не такой, как ты думаешь," — шепнул внутренний голос. Юнги сделал глубокий вдох, чувствуя, как его привычная броня начинает давать трещины.

***

Чимин стоял у окна служебной комнаты, где члены экипажа обычно собирались перед рейсами. Снаружи в утреннем небе медленно рассеивались остатки ночных облаков, и солнце заливало всё мягким светом. Он глубоко вздохнул, стараясь собрать свои мысли. После недавней ссоры с Юнги в нём боролись два чувства: разочарование и странная, необъяснимая надежда. Дверь за его спиной тихо скрипнула, и Чимин почувствовал, как напряжение мгновенно окутало воздух. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто вошёл. Тихие шаги, почти бесшумные, но уверенные, были знакомы до мельчайших деталей. Юнги. Чимин сделал вид, что не замечает его присутствия, и продолжил смотреть в окно, сжимая в руках планшет с данными о пассажирах рейса. Юнги не сразу заговорил. Вместо этого он медленно прошёл вглубь комнаты, остановившись на противоположной стороне, как будто собирался с мыслями. — Чимин, — раздался его низкий, слегка хриплый голос. Чимин повернулся. Взгляд Юнги был сосредоточенным, но в глубине глаз читалось что-то большее. Возможно, сомнение. Или даже усталость. — Да? — коротко ответил Чимин, стараясь скрыть напряжение в голосе. Юнги опустил глаза на пол, словно ища слова где-то там. Несколько секунд он молчал, и это молчание тянулось бесконечно. — Я хотел извиниться, — наконец сказал он, поднимая взгляд. Эти слова прозвучали так непривычно, что Чимин чуть не рассмеялся от удивления. Он знал Юнги как человека, который редко признавал свои ошибки, и тем более не говорил таких слов. — Извиниться? — переспросил он, приподняв бровь. — Да, — коротко ответил Юнги. Он нахмурился, явно испытывая неловкость. — Я был неправ. На тебя не стоило так срываться. Чимин чувствовал, как его сердце пропустило удар. Он ожидал чего угодно, но только не этого. — Это… не похоже на Вас, капитан, — тихо произнёс он, внимательно изучая выражение лица Юнги. Тот вздохнул и убрал руки в карманы, словно пряча своё смущение. — Я не идеален, если ты ещё не заметил, — сухо отозвался он, но в его голосе не было колкости, только усталость. — Я просто привык… держать дистанцию. Это проще. Чимин задумался над его словами. Он видел, как Юнги напрягся, будто ему было сложно говорить всё это. — Знаете, — наконец заговорил Чимин, стараясь звучать мягче, — я могу это понять. Но дистанция не всегда решает проблему. Иногда важно просто быть честным. Юнги пристально посмотрел на него, и Чимин почувствовал, что его слова нашли отклик. Это был не тот случай, когда Юнги ответил бы сарказмом или остался равнодушным. — Ты говоришь так, будто у тебя всё под контролем, — тихо сказал Юнги. — Конечно, нет, — усмехнулся Чимин, покачав головой. — Но я стараюсь. И знаете, что я понял? Люди вокруг могут помочь, если им позволить. В комнате воцарилось молчание. Юнги слегка наклонил голову, разглядывая Чимина так, словно видел его впервые. Этот взгляд был не ледяным, как обычно, а скорее задумчивым. — Я не обещаю, что всё изменится сразу, — наконец произнёс Юнги. — Но… я постараюсь. Чимин кивнул, чувствуя, как внутри него разливается тепло. Это было нечто большее, чем он мог ожидать. — Этого достаточно, — ответил он, стараясь скрыть лёгкую улыбку. Юнги сделал шаг ближе, а затем, совсем неожиданно, поднял руку и слегка коснулся плеча Чимина. Этот жест был настолько мимолётным, что Чимин даже не успел полностью осознать его. Но тепло, оставшееся от прикосновения, отозвалось в его груди. — Хорошо, что мы это обсудили, — тихо сказал Юнги, убирая руку и отходя к столу, будто ничего не произошло. Чимин кивнул, хотя у него внутри всё перевернулось. Это было маленькое, почти незначительное прикосновение, но для него оно значило слишком много. — Да, капитан, — ответил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Юнги бросил на него короткий взгляд, и Чимину показалось, что он видит едва заметную улыбку на его лице. Она исчезла так быстро, что можно было подумать, что ему это померещилось. Когда дверь комнаты открылась, и Хосок заглянул внутрь, их небольшой разговор был окончен. — Ну что, готовы? Рейс скоро, — весело объявил он, но его глаза задержались на Юнги и Чимине чуть дольше обычного. — Да, готовы, — ответил Юнги своим привычным строгим тоном и направился к выходу. Чимин остался стоять на месте ещё несколько секунд, осмысливая всё, что только что произошло. Это было похоже на маленький шторм, который утих перед тем, как превратиться в нечто большее. — Он меня когда-нибудь сведёт с ума, — тихо пробормотал Чимин, но в его голосе звучала едва заметная нотка радости. И, поправив форму, он направился следом за Юнги и Хосоком, чувствуя себя немного легче.