Заново

Игорю было не впервой просыпаться в стенах больничной палаты. Однако настолько разбитым он чувствовал себя впервые. По нему словно катком проехались. Открыть глаза было тем еще испытанием. Перед собой он закономерно видит полок палаты, с трудом поворачивает голову и видит сидящего рядом Серёжу. На том лица нет. А ещё у него за спиной оказывается пара белоснежных крыльев. Майор хмурится. Он ничего не понимает. Может быть, он все еще спит? Или это галлюцинации после наркоза? У Грома в голове роится миллион вопросов, но вместо того чтоб озвучить их, он говорит: — Я думал, мне тогда, при первой нашей встрече, показалось, что у тебя крылья есть. Серёжа, до этого нервно теребящий край кофты, вздрагивает и устремляет свой взгляд на мужчину. Глаза тут же наполняются слезами, но ангел спешно вытирает их от непрошеной влаги. Он должен быть сильным, для Игоря. — Прости меня, я ужасный ангел-хранитель. Гром тихо смеётся, но тут же жалеет о своем решении, так как недавно зашитые раны, отдают тупой болью. В происходящее всё ещё слабо верится, однако теперь всё встает на свои места. И та их встреча, любовь всего живого к Серёже, все те чудеса, что случались с ним. — Тебе не за что извинятся, за мной, наверное, было чертовски сложно следить. — И всё же, я сильно напортачил… Опять. В прошлой жизни я сделал столько всего плохого. Я не должен был перед тобой появляться, не должен был влюбляться, не должен был спасать. Но в этом всем есть свой плюс, тебе найдут другого ангела, а память обо мне сотрут. Это, скорее всего, самый лучший исход, — Серёжа горько улыбается и берёт возлюбленного за руку. — Я не понимаю, ты же просто выполнял свою работу, почему память о тебе сотрут? Я отказываюсь. Это несправедливо. — Игорь, я больше не смогу быть рядом с тобой. Я не хочу разбивать тебе сердце, ты хороший человек и не заслужил такого, единственный здесь кто поступил несправедливо — это я, — Разумовский качает головой, — ты забудешь про меня и продолжишь жить. Я всегда буду помнить тебя, и это будет для меня самой большой наградой. — Но ведь, можно что-то сделать? Я не хочу забывать тебя Серёж, — мужчина пытается приподняться, но его тут же останавливает вечно холодная ладонь возлюбленного. — Не напрягайся, тебя врачи буквально с того света достали. Сделать уже ничего нельзя, Горь, — Сергей наклоняется и оставляет на губах Игоря легкий, почти целомудренный, поцелуй, — Засыпай. Когда ты проснёшься, все будет хорошо, с тобой будут Юля и Дима, дядя Федя и тетя Лена, Мухтар в конце концов. Ты никогда не будешь один. Грому хочется кричать, рвать и метать, он не желает плясать под дудку каких-то там высших сил, но вопреки его желаниям, веки тяжелеют и он засыпает беспокойным сном.

***

Серафиме нравилось работать в отделе сценариев. Все спокойно, тихо и упорядочено от и до. После шумных купидонов с их вечными любовными драмами, работать под крылом Виктора Александровича было настоящей благодатью. Фима была безумна рада тому, что ее сюда перевели. Работа не сложная, но требует большой концентрации. Нужно сверить отчет по подопечному от его ангела-хранителя, с сценарием который написал их начальник, и в случае несоответствия, сообщить об этом. В девяносто девяти процентах случаев, ошибок не было, и как-будто можно было бы не проверять, но человеческие судьбы это ведь не шутка какая-то, здесь нужен глаз да глаз! Стоит уточнить, что подробные сценарии писались не для всех. Лишь для людей, что имели большое влияние на чужие судьбы. Вот например, для таких людей как Игорь Гром, которого сейчас проверяла ангел. — Ой-ой-ой… Беда… — тихо бормочет девушка, нарушая идеальную тишину в их светлом офисе. Инга, сидящая рядом с ней, отрывается от своего экрана и удивленно смотрит на коллегу. Обычно здесь ни произносят таких слов. — Что такое? — Если бы я только знала… Впервые такое вижу, глянешь? Инга тут же подкатывается к столу Серафимы и поправив очки, начинает внимательно вчитываться в текст. По сценарию написанным их начальником, Игорь Гром в этом году должен был познакомиться с Сергеем Разумовским и влюбиться в него, ну и прочее вытекающее из этого события. Ангел начинает читать отчет за месяц и у нее глаза начинают лезть на лоб. Она даже снимает очки и быстро протирает их о край пиджака, однако результат от этого не меняется. Почему-то Сергей оказался его ангелом-хранителем, а сам Игорь должен был умереть, но Разумовский его спас. Бред какой-то. — Фима, надо идти к Виктору Александровичу. Там, похоже, в отделе распределения что-то напутали, — испуганно советует брюнетка. — М-м-м, что-то мне это совсем не нравится, — мнётся девушка, но все равно нажимает на печать документов, чтобы показать боссу. — Не переживай, это же не твоя вина, да и к тому же это наша работа, находить такие ошибки. — Да, ты права. Серафима быстро собирает распечатанный отчет в папку и собравшись с духом, направляется в кабинет начальства. Не то что бы она его боялась, Виктор вообще хороший ангел был, просто натура у него была, немного… эксцентричная. Это, пожалуй, самое точное описание которое могла дать девушка за пару месяцев работы здесь. Ходили слухи, что их босса за какую-то оплошность перевели с руководящей должности в другом отделе сюда, и теперь он палки в колеса ставит коллегам. Но по личному мнению Серафимы это наглая ложь, их начальник очень занятой ангел, когда ж ему козни строить? Фима останавливается у двери в кабинет и шумно выдохнув, стучится. — Да-да, входите. Ангел заходит в кабинет, тут же погружаясь в атмосферу местного хауса в лице мужчины. Стопки отчетов на всех вертикальных поверхностях, стеллаж со сценариями за последние столетия, кружки от кофе, внезапные коньки, висящие на гвозде, вбитом в стену — как напоминание о прошлой жизни. Девушка слышала от коллег, что в прошлом он был отличным фигуристом, а после смерти не захотел перерождаться, и его отправили служить на благо человечества. — Что-то случилось, Серафима? — Да, я проверяла отчет ангела-хранителя Игоря Грома и тут, в общем, вы лучше почитайте, — она протягивает бумаги Виктору и тот тут же принимается за чтение. Да, он помнил историю Грома очень хорошо, особенно когда ему пришлось ее переписывать — он ненавидел переписывать истории, но что поделаешь если люди там, на Земле чего-то наворотили из-за чего Игорь погиб. Хотя Виктор этого не прописывал. Строчка за строчкой, Фима наблюдала за тем, как лицо у начальства становится все мрачнее и злее. Ей уже становилось страшно за себя. — Так, а за прошлые месяца были отчеты? — Не могу сказать, я ведь недавно к вам пришла, возможно, до этого их проверял другой сотрудник. Наверное, в тех отчетах нормально все было… — Ничего не понимаю, почему Разумовский вообще оказался ангелом-хранителем? — задает вопрос мужчина, и, не дожидаясь ответа, сам заходит в систему проверяя, может это тезка какой. Но нет, такого ангела не было, ни в одном из списков, — Нет, ну они там в своем отделе распределения совсем с ума посходили! Серафима подпрыгивает от неожиданного крика и прижимает к себе пустую папку. Таким злым она босса еще никогда не видела. — Фима, берите отчёт, сценарий и идемте к этим идиотам, я больше не намерен терпеть такое отношение! — ангел резко поднимается из кресла и всучивает коллеге бумаги. — А-а-а?! Что? Виктор Александрович, а может не стоит? — предпринимает робкую попытку успокоить мужчину Серафима. — Нет, мы должны во всем разобраться, моя дорогая, это нельзя вот так спустить им с рук. Я долго терпел, но видит бог, так больше продолжаться не может, идем! Ангелу ни остается ничего кроме как последовать за своим боссом.

***

Мария Андреевна сидела за своим рабочим слотом, сложа руки, и очень недовольно смотрела на Серёжу. Как начальница отдела распределения ангелов и искусителей (раньше их называли демонами, но профсоюз потребовал переименования, так как, видите ли, демонов оскорбляло, что их так называют. Мозг им проели знатно, пришлось выкручиваться), она впервые сталкивалась с таким. Сергей, можно было сказать, был феноменом. — Сергей Викторович, ну вот что вы мне прикажете с вами делать? Разумовский, на вопрос женщины лишь тихо фыркнул и отвернулся. Ему сейчас как-то меньше всего хотелось отвечать на вопросы этой женщины. Да и не знал он, что ей ответить. Повисшую в кабинете тишину прервал звук внезапно распахнувшейся двери. Оттуда на них очень зло смотрел мужчина средних лет, с удивительно голубыми глазами и платиновыми волосами. За ним робко мялась рыжеволосая девушка, что кажется, молила всевышнего о том, чтобы вот прям здесь и сейчас провалится на Землю. — Мария Андреевна, не отвлекаю? — Отвлекаете, Никифоров! — женщина чуть ли не молнии из глаз метает, но Виктору от этого, ни горячо, ни холодно. Он проходит в кабинет как себе домой и забрав у подчиненной папку с документами, кладет ее на стол. — Отлично, на это и был расчет. О, и Разумовский уже здесь, как отлично всё складывается, — ангел в наглую садиться за стол рядом с Серёжей, — Не переживайте, я как раз по его душу пришел. Вот, пожалуйста, прочтите. Архипова не сводит с мужчины разъяренного взгляда, в надежде на то что до него дойдет степень его невежества и неуважения, но увы. Никифоров лишь гадко улыбается. Женщина сдается и начинает читать отчет. Хотя в этом и не было особого смысла, она и так знала что там написано, результат вон перед ней сидел. Мария в целом ожидала, что однажды начальник жизненных сценариев придет за ответами, но не настолько скоро. А не накосячь Разумовский, может и вообще бы не заметил этой ошибки. — Как видите, Виктор Александрович, я уже разбираюсь по поводу этого… — женщина переводит взгляд на ошарашенного данной ситуацией Серёжу, — …недоразумения. Вовсе не обязательно было лично приходить. — Так значит, да? Мария Андреевна, вы дурака из меня не делайте, а лучше объясните, почему Разумовский внезапно оказался ангелом-хранителем Игоря Грома? — мужчина хмыкает и скрещивает руки на груди. Ангел поджимает губы. Она, правда, была виновата перед Никифоровым, но гордость не давала ей этого признать. — Вы же помните, почему пришлось переписать сценарий для этих двоих? — Да, ваш отдел дал Разумовскому совсем зеленого ангела-хранителя и искусителя с крайне сомнительной репутацией. Олег Волков допустил грубейшую ошибку, показался Сергею, тот закономерно привязался к нему, а когда Волков понял, что натворил, взял и подстроил свою смерть. Так уж вышло, что это вызвало обострение болезни у его подопечного, а этим в свою очередь воспользовался искуситель, надоумил его начать сжигать богачей. За дело Сергея взялся Гром и когда он вышел на убийцу, пришел разбираться с Разумовским, одно за другим, у них завязывается драка, в результате которой они оба погибают, — на одном дыхании рассказал мужчина. Он эту историю прекрасно знал и очень сокрушался, когда все пошло не по сценарию. — Всё верно. Я знаю, вы в скором порядке написали новый вариант их истории, однако, вы же понимаете, что я не могла просто перезапустить их вселенную и отправить того Сергея проживать всё заново? Он людей убивал. Нехороших, но тем не менее. Он должен был искупить свой грех прежде чем отправится в новую жизнь. — Мария Андреевна, он же был серьезно болен. Без ангела-хранителя, один на один со своими страхами и искусителем который только, извините за каламбур, масла в огонь подливал. О каком искуплении может идти речь вообще? Если он даже не помнил, как это делал? — Виктор возмущенно всплескивает руками, — хорошо, вы решили отправить Сергея следить за Громом в наказание, ничего не скажу, изящный ход, однако я ведь написал новую историю, в которой они всё ещё влюбляются в друг друга. И соответственно в отделе купидонов об этом были в курсе и выполнили свою работу на ура. — Этого мы не учли, я признаю, — с большой неохотой говорит женщина, — Но я всё ещё не понимаю, чего вы от меня хотите. — Как чего? Все очень просто, чтобы Разумовского отправили на Землю, проживать жизнь по его сценарию. — Исключено, он нарушил запрет, его в скором времени будут судить, и уж вряд ли судья сжалится над ним, и оставят всё, как есть. На пару секунд помещение погружается в тишину. Марие просто больше нечего сказать, Никифоров обдумывает, как быть, а Серёжа испытывает жгучее чувство вины. Когда кто-то вслух озвучил все его деяния, стало еще гаже. — А что если мы не скажем суду, что Сергей был изначально человеком? — внезапно подает голос Серафима, и все присутствующие поворачивают голову в ее сторону. — И как это поможет? — Ну, ангелами-хранителями не становятся ведь… обычно. Люди если и решают остаться у нас и не перерождаться, не выберут эту должность, им наоборот хочется отдохнуть от дел земных. Хранителями становятся чистокровные ангелы. Они в целом не любят находиться на Земле и прибегают к прямому контакту с подопечным лишь в крайних случаях. В списках ангелов Серёжи нет. Суду вряд ли будет интересна вся эта прошлая история с Сергеем и Игорем, он будет рассматривать конкретно этот случай, а значит, мы можем сказать что да, Разумовский провинился, а какая для чистокровного ангела самая большая кара? — Оказаться на Земле! Фима, вы гений! — Виктор Александрович радостно хлопает в ладоши, — Запросим у судьи наказание в виде ссылки на Землю, на одну земную жизнь, а там про него уже никто и не вспомнит. Мария Андреевна, что думаете? — Это, пожалуй, может сработать. Но что мы будем делать с той вселенной? Не перезапускать же снова? Это ж не игрушка, какая, у людей так и мозг в кашу превратиться может, постоянно память стирать. — Мы и не будем, просто кое-что подправим… — мужчина прикладывает руку ко рту, обдумывая как им лучше поступить, — я так уж и быть опять перепишу их сценарии и буду лично следить за тем, как все проходит. — Отлично, раз мы со всем разобрались, надо начать готовится к суду, — Мария берёт со стола нужные документы и подхватив под ручку явно не ожидавшего такой наглости Никифорова, направляется в сторону выхода, — Серафима, я у нас начальника украду ненадолго, не серчайте, а Серёжу, пожалуйста, отведите в комнату ожидания. — Хорошо, удачи вам! — бросает в след уходящим ангелам Фима и облегченно выдыхает, как хорошо, что все разрешилось! — Пойдемте Сергей Викторович, я Вас провожу. Разумовский, всё ещё хранивший молчание, согласно кивает и выходит из кабинета вместе с девушкой. Ему не верится, что всё может так хорошо для него закончится. Если он, в прошлой жизни убивал людей, имеет ли он вообще право на счастье? А Игорь? Он так виноват перед ним. — Серафима, извините, не знаю как Вас по отчеству, можно у Вас кое-что спросить? — наконец подает голос Сергей, пока они идут по невообразимо длинному коридору. — Всё хорошо, у меня его и нет, — девушка улыбается, — Что Вы хотели спросить? — А если меня все-таки отправят на Землю, я буду помнить что-нибудь из того, что произошло? — Нет, конечно, нет, Грому тоже должно быть уже стерли память, — ангел поворачивает голову в сторону собеседника и прямо на её глазах он становится мрачнее грозовой тучи, — Я сказала что-то не то? — Нет, просто… Если ни он ни я не будем помнить друг о друге, то как мы встретимся снова? Полюбим друг друга? Что если я опять всё испорчу? — О, не переживай, Виктор Александрович будет за вами следить, он у нас лучший из лучших! А еще дружит с начальником отдела купидонов, — Серафима смеется и подмигивает парню, — всё схвачено. У Сережи немного отлегает от сердца, еще конечно ничего не решено, но радует, что в этот раз за всем будет надзор. Это обнадеживает. Вскоре они останавливаются, девушка открывает дверь и жестом приглашает Разумовского войти. Он видит перед собой светлую, аскетично обставленную комнату. В целом, так можно было описать любое помещение здесь. Сама ангел так и остается в дверях. Фима замечает обеспокоенный взгляд парня и решает его приободрить: — Всё будет хорошо, вот увидите. Больше не нужно беспокоиться, мы со всем разберемся. Отчего-то Серёже хочется верить, что все действительно будет хорошо.

***

Виктор и Мария до самой ночи обсуждали их дальнейший план действий, собирали документы. На самом деле как таковой ночи, здесь, в небесной канцелярии не было, ангелы здесь не знали земной концепции времени, но руководство понимало, что всем рано или поздно нужно отвлечься от работы и сменить вид деятельности, а потому они старались придерживаться земных времени суток. Никифоров, как бывший человек, был несказанно рад таким условиям. — Нам нужен адвокат, есть кто на примете? — мужчина бросает взгляд на Марию, что внимательно изучала личное дело Разумовского. — Что на счёт Мустанга? — не отрываясь от чтения, предлагает она и замечает краем глаза, как ангел кривит лицо так, словно он съел лимон целиком. — Только не он, не выношу этого индюка напыщенного. — От напыщенного индюка слышу, — бормочет женщина. — Что? — Ничего, он может и индюк, но специалист хороший, тоже человеком был, должен быть на нашей стороне в этом вопросе, — Архипова захлопывает папку с делом и откладывает ее в сторону, все она больше не может это читать. Им нужен перерыв. — Я в курсе, поверь, работал с ним, он лучший кого мы можем найти, но… — Что «но»? Вить, ну поцапались вы и поцапались, ты ему сколько это припоминать будешь? — они оба уже были на той стадии усталости, что сил любезничать не было, — тебя ж не уволили по итогу, просто перевели в другой отдел. — Он даже не извинился потом, — бухтит мужчина. Мария Андреевна закатывает глаза. Вот целую жизнь человек прожил, десять лет у них уже работал, а ведет себя как дитё малое. — Так, я иду узнавать о времени проведения суда, а ты идешь к Рою на поклон, — тоном, не терпящих возращений, сообщает женщина и отправляется в сторону выхода. — Нет, Мария, ты не посмеешь, я не пойду к нему! — Виктор в ужасе распахивает глаза, — У тебя ледяное сердце! Ты не поступишь так со мной! — Уже поступила. Всё, Никифоров, я ушла.

***

Виктор, пока ищет Мустанга по всему зданию, очень надеется, что того разжаловали до рядового ангела, а еще лучше до искусителя, и отправили на землю, к самому противному человеку на свете, хотя подождите, хуже него же не найти никого… К своему сожалению, находит он свою потеряшку в кафетерии, и разговор у них состоится не из приятных, но когда он описывает их ситуацию от и до, у Роя загораются глаза. О, тот обожал подобные дела, к сожалению, случались они крайне редко. У них в канцелярии все работало как часы и подобные истории это что-то из ряда вон выходящее. — Значит, вы хотите обмануть суд? — отпивая из своей чашки кофе, спрашивает мужчина. — М-м-м, «обмануть» – это как-то слишком грубо звучит, просто кое-что не договорим, зачем им знать о том, что отдел распределения очень крупно облажался? — Действительно, лучше им об этом не знать, — Мустанг стучит пальцами по столу, обдумывая, что еще спросить по делу у бывшего коллеги, как бы они не враждовали сейчас, а как адвокат он должен был знать о косяке, — а Волков этот, куда его после той истории дели? — Мария Андреевна сказала, что его разжаловали до дем… до искусителя и отправили на Землю, к кому-то из окружения Грома, — Виктор опасливо оглядывается по сторонам, нет ли кого в помещении из профсоюза, а то ему сегодня только нагоняя от них не хватало, — А как он вообще в этой ситуации поможет? — В данной — никак, здесь, чем меньше действующих лиц тем лучше, но я так на всякий случай интересуюсь. Еще один вопрос, высшее руководство знает о первом инциденте? — Веришь, но нет, ни слуху, ни духу, там быстро подсуетились и почти сразу перезагрузили вселенную, но мне о плане с ангелом-хранителем не сказали и потому все вышло, как вышло, — Никифоров откидывается на спинку стула, — Скажи честно, ты берешься за это дело или просто компромат на отдел распределения собираешь? — Берусь ли я? Только дурак откажется от такого, у меня таких дел не было последние лет двадцать, — брюнет довольно улыбается, — Когда еще мне представится возможность защищать бывшего владельца айти-компании? Рою на самом деле было ужасно скучно в роли адвоката, здесь, на этом свете, действительно интересные случаи случались очень редко, обычно он занимался делами всяким превышениям полномочий, ошибкам купидонов и прочие безумно скучные дела. Так что Виктор в прошлой жизни мог хоть бабушку его убить, Мустанг бы все равно не отказался от его предложения. Суд проходит настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Серёжа, правда, от волнения чуть сознание не потерял, пока давал показания. Он был очень благодарен Марие Андреевне, Виктору Александровичу, Серафиме, что выступала свидетельницей по делу, но особенно своему адвокату. Рой Мустанг был действительно профи в своем деле, так филигранно крутить местными правилами… Это вызывало неподдельное уважение. Разумовский честно пытался следить за тем, что происходит, но от тревоги не мог, ни на чем сосредоточиться. — …Ваша честь, Разумовский нарушил одно из важнейших правил, однако прошу принять во внимание, что Гром был его первым подопечным. Разве можно винить его в том, что первым его порывом было спасти Игоря Константиновича? Защищать подопечных — в крови у ангелов-хранителей. — Знал ли подсудимый о том, что Гром умрет шестнадцатого апреля этого года? — судья бросает быстрый взгляд на мужчину. Рой еле сдерживает довольную улыбку. Всё идет точно по плану. — Нет, ему не было известно. К сожалению, не смотря на наши старания, жизнь на Земле всё ещё непредсказуема, — брюнет качает головой, — У Игоря Грома, не смотря на все его добрые деяния, очень много врагов. Зал суда превратился в изящное представление, благодаря которому им удалось обмануть судью. Задача Мустанга была не помочь избежать Сергею наказания — наоборот, сделать все возможное, чтоб он его получил. И им это удалось. Суд в качестве меры наказания отправляет ангела, Сергея Разумовского, на Землю, прожить одну человеческую жизнь. Серёжа не мог поверить своим ушам, у них, правда, получилось? Неужели все это, наконец, закончится? Парень находится в какой-то прострации, пока его под белы рученьки выводят из зала суда. — Ну, Сергей Викторович, поздравляю, — Серафима, весь суд переживающая за ангела, приободряюще хлопает Разумовского по плечу. — М-м-м. Спасибо… до сих пор не верится. — Пойдем, Виктор Александрович попросил меня проводить тебя до врат.

***

Перед своим уходом, Серёжа неловко прощается с Фимой и остальными. Мария Андреевна внезапно решает извиниться перед ним за всё, а юноша даже и не знает что ответить. Он не злился на них, в конце-концов, все те бесчинства он совершил собственными руками. Возможно, она даже правильно поступила, устроив все это — Разумовский многое вынес из всей этой истории, и очень надеется, что после стирания памяти, сможет сохранить эти знания в следующей жизни.