Ночной экспресс

В машину скорой помощи Кристина несла сына на руках, следом бежал Антон. Бег помогал неспортивному Антону воздержаться от мата при ребенке. — Вы отец ребенка? — спросил врач, мешая ему сесть в машину. — Скорее, донор. — бросила Кристина. — Слушай, — он хотел сказать «стерва», но вслух сказал другое. — Если не поеду, то по железной дороге побегу за вами, но мы поговорим об этом. Кристина вздохнула. — Он мой бывший и у него есть право поехать — нехотя признала она. Мартынов слушал, как Кристина диктовала данные документов и ненавидел себя за то, что ему до сих пор нравится ее голос. Сирена не заглушала гула в голове. «Сын, сын, у меня есть сын… Все могло быть иначе… Стерва лишила меня родного ребенка!» Сейчас он не мог понять, чего хочет больше: придушить или взять ее? Они могли бы вспомнить молодость и начать орать друг на друга и разнести все. Держались только ради сына. Ярика положили на ночь в аллергическое отделение тверской детской больницы. Когда он заснул, Кристина вышла в коридор. Антон схватил за предплечье и прижал к стене. — Просто скажи, почему? Почему соврала? Я два года не видел сына из-за тебя! — Соврала, потому что с тобой невозможно ребёнка вырастить! Вечные тусы и пьянки! Еще скажи, что ты сильно скучал по ребенку, которого никогда не видел! Быстро нашел себе бабу, еще и с девочкой — подростком! Вот тут ты меня удивил, Мартынов! Правильно, ей подгузники менять не надо и можно спокойно спать по ночам. — От крика, что разносился эхом по пустому белому коридору, она перешла на шепот, в в глазах стояли слёзы. — Сволочь, ты Мартынов. Я столько раз ребёнке заговаривала, ты говорил: « Не время, зай, поживем для себя, зай» А как только я ушла завел, себе дочку. — Там все не так. — Я не хочу ничего слышать и видеть тебя не хочу. Вали к жене и дочери, я ненавижу тебя! — А я тебя! — крикнул он в ответ и поцеловал, как в первый раз в клубе. Целовал, как не целовал ни Марину, ни никакую либо другую девушку. Только эта тварь из Твери могла завести его так, чтобы прям колотило. Все друзья, да и сам Антон думал, что он изменился и к сорока годам, наконец, повзрослел, что вполне счастлив с Мариной. Но стоя в ночью в туалете больницы, он знал, что так в очередной раз врал себе. Вот оно счастье: с длинными, опять каштановыми волосами, прижимается к нему всем телом и оставляет свежие багровые полосы и прикусывает мочку уха. Он сильно долбит, не собираясь сбавлять темп. Марину это бы напугало, его чертову ведьму, от которой сносит крышу, — нет. Ей хорошо. Разобрав с пола одежду, они сидели рядом в палате спиной к стене, разделив на двоих стаканчик кофе из автомата, вместо сигареты. — ты всегда носишь с собой шприц с антигистаминным? — Да. Валя однажды положил мне в еду баклажаны, чтобы быть в расчете. Долгая история. Сегодня пригодилось .-Антон посмотрел на сына. Как подделала тест ДНК? — Поменяла твои волосы на волосы Андрея, когда отвозила образец для анализа. Я и без него знала, что это ты когда кровь беременная сдавала, чтобы взяли ДНК ребенка. Может, обострившаяся интуиция, но чувствовала, что это ты. А Андрею потом сказала, что от него. Тогда он мне казался правильным вариантом. Сам же прекрасно знаешь, у нас с тобой, максимум пару месяцев всё хорошо, потом орём друг на друга и ненавидим. Нам двоим так хорошо, а Ярику было бы плохо. Для семьи Андрей мне оказался более подходящим. А в итоге, хрен редьки не слаще. Он тоже сделал тест. Потом Ярик истерил из-за того, что кашу не хотел, и Андрей его сильно ударил. Я ушла от него, в очередной раз убедившись что все мужики — козлы. Пару дней назад у отца инсульт случился, я лечу домой, а тут ты… — Фак, я найду лучших врачей, зай, а этому уроду скоро врачи ничем не помогут. Оба грустно улыбнулись, вспомни как называли друг друга. Кристина замотала головой — Не надо, я ему врезала на прощание по яйцам, прямо, как тебе в первый день. — А голым в лифте не оставила? Они рассеялись громче, чем следовало, Ярик проснулся и посмотрел на них большими глазами. Глазами Кристины. — Мама, кто этот дядя? — Мой друг. Спи еще солнышко не встало. — Ты ляжь со мной. Кристина легла и обняла сына, а Антон почувствовал себя чужим. Не знал, что сказать. « Дядя» С одной стороны, хотел опять закричать что она ему жизнь этим враньем испортила, что он жил чужую два года, а с другой стороны она была права. Крики ссоры хороши когда они вдвоём. Маленького ребёнка ураган их страсти свел бы с ума. Сегодня он напьется так чтобы забыть не только поезд и больницу, забыть ее хоть на время. Навсегда невозможно. Даже «похороны» не помогли. Он делал вид, что ее нет, но она никогда и не исчезала из мыслей. Всегда сравнивал с Мариной. Умом он понимал, что Марина лучше Кристины, но сердце этого не признавало никогда. Удовлетворение было больше чувства вины. Уже в дверях он услышал: — До свидания, Антош. — До свидания, Крис. Оба не сомневались, свидание у них будет ещё ни одно.