Ты мой…. ТЕЛО-ХРАНИТЕЛЬ!

На следующие утро Феликс убежал рано, даже не стал будить Чана, ведь знает уже,что Кристофер плохо и мало спит. Он просто молча приготовил завтрак парням и ушел, закрыв дверь запасными ключами, какие ему дал Бан, которые он, в свою очередь, забрал у Чанбина.  Чан спал сладко в эту ночь - его не мучали кошмары и он был расслаблен во сне, ему снился Сынмин который принёс билеты в подарок и больше не ушел, а остался жить с Баном и Чонином под одной крышей. Не как любовники - о таком Крис даже во сне не мог мечтать, а просто жить как друзья и этого хватило, чтобы Чан улыбался во сне.  — Пап, добрый день, — проговорил Йени оторвавшись от просмотра фильма и запихнул в рот панкейк, какой приготовил Феликс.  — Блин, уже день? А чего меня никто не разбудил? А где Феликс? Йени, мы проспали аттракционы? — Чан лепетал вопрос за вопрос с широко открытыми глазами, быстро включил кофе машину - ему была необходим живительный напиток, хотя он его сильно и не любил, но проснуться сейчас надо, наблюдая за спокойным сыном, который целиком запихнул в рот целый блин. — Йени, я учил тебя не есть так еду, большими кусками, будто отнимают.  — Пап, чего ты такой взъерошенный? Откуда столько вопросов с утра? — говорил Чонин с набитым ртом и предерживал руку так на случай, если еда начнет падать изо рта, он ее поймает.  — Йени, не разговаривай с набитым ртом, еще подавишся, — Кристофер сел напротив сына и смотрел, как тот быстро пережевывал и улыбался отцу.  — Отвечаю по порядку. Да, уже день. Ты очень сладко спал, поэтому будить тебя никто не решился. Феликс приготовил завтрак и ушел, я тоже тогда спал еще и он тебе оставил записку, — Чонин кивнул головой на холодильник, где висел листок бумаги, прикрепленным магнитом. Чан встал со стула и подошел к листу читая и краснея: « Доброе утро и приятного аппетита вам. Йени, не читай дальше. Чанни, спасибо за ночь» и сердечко в конце, а сын продолжал жевать и говорить. — А на аттракционы нам ночью идти, странные билеты, — Бан резко повернулся, а сын в это время пожимал плечами и уже в руках держал два билета, опять читая их. — Ночной сеанс.  — Дай посмотрю, — красный Кристофер подошел к сыну и взял билеты, тоже читая те же строчки, какие читал Чонин, хоть как-то спрятать смущение и перевести тему. — Ночной сеанс. Странно. Но интересно, — Чана отвлек звук машинки, которая гласила что кофе готов. Бан улыбнулся, будто ему сказали что он выиграл миллион, так счастливо, взял чашку и сел на стул, придвигал ближе к себе панкейки и уткнулся в тарелку, не смотря на сына.  — Я не читал дальше письмо от Феликса, — дразня сказал Чонин и засмеялся, а Чан кинул в сына полотенце, пока Чонин вскочил со стула и выбежал из кухни.  — Прибью Феликса, — Бан знал,что Ли это сделал специально - за эти дни они сильно сдружились с Чонином и Феликс уже не сильно скрывался от мелкого, понимая, что тот в курсе все равно. Но повозмущаться все равно надо будет.  До поездки на аттракционы, Чан и Чонин поиграли еще в приставку, съездили в магазин закупались продуктами и купили пару мерчей любимого исполнителя Йени : футболку с Ынкваном, пару альбомов, мягкую игрушку и, конечно же, лайстик. Довольный сын обнимал папу крепко и визжал от радости, потому что Бан пообещал купить билет, когда Ынкван приедет с концертом в Австралию. Всю дорогу до дома Йени пел песни и безумулку болтал о том, как теперь ему будут все завидовать. Чан вел машину и радовался вместе с сыном, ради него Бан горы свернуть, только чтобы он был счастлив.  Дома Чонин убежал к себе в комнату - он хотел снять как он распаковывает покупки и выложить у себя в соцсетях, пока Чан им готовил ужин.  — Йени, давай договоримся, — начал строго говорить Кристофер, когда они сели в машину и тронулись по направлению к аттракционам, Чонин кивнул, сел удобней, слушая отца. — Ты от меня не убегаешь. Там будет много народу, не хочу тебя потерять.  — Пап, двадцать первый век на дворе, — Чонин крутил телефон перед лицом и мило улыбался, смотря как папа свел строго брови к переносице. — Хорошо, я понял. Не убегать, — кривляясь выдохнул парень и залип в телефоне, гордо отвечая друзьям под новым видео, что все это ему купил папа.  Но когда они прибыли к парку, они оба открыли рты, так как парк полностью был пустой и только съемочная группа бегала назад-вперед решая какие-то организационные вопросы, а сотрудники парка помогали им, объясняя как работают аттракционы.  — Вы приехали? — к ним подбежал радостный Сынмин откуда-то из толпы, Чан его сразу не узнал и немного испугался, но лучезарная улыбка только заставила Бана тоже улыбнуться и смутиться.  — Мы перепутали даты? Нам не сегодня надо было? — Чан внимательно и вопросительно смотрел на Кима, пока Чонин с восхищением смотрел на процесс подготовки площадки к съемке.  — Нее, все правильно. — Сынмин осторожно дотронулся до телохранителя, успокаивая и показывая, что всё хорошо, но при этом пуская по своему телу мурашки, чувствуя под рукой твердость мышц. Ким быстро отдернул руку и нервно начал показывать на камеры. — Мы сегодня снимаем новый клип и для этого сняли весь парк. Поэтому я не мог упустить возможность и не пригласить Чонина, заодно еще раз извиниться за тот поступок, — Сынмин отвел взгляд, ему очень стыдно перед Чаном, что его эгоизм взял вверх и он всеми силами хотел загладить то недоразумение.  Чонин внимательно смотрел то на папу, то на айдола, как между ними висит какое-то напряжение и недосказанность.  Если отца он знает и уже раскусил его, потому что отец нервно и нежно смотрел на Кима, а это значит одно - отцу он нравится, то вот эмоции и поведение айдола он понять не мог, там какой-то ураган происходит.  — То есть, весь парк в нашем распоряжение? — мелкий не стал больше копаться в эмоциях старших, а решил брать такую возможность в свои руки - когда еще он сможет побыть в парке аттракционов ночью и без людей.  — Совершено верно. Весь парк ваш, — очень мило улыбнулся Сынмин, смотря как Чонин прыгал от радость и уже тащил отца на колесо обозрения.  Чан кивнул Киму в знак благодарности и поддался сыну, побежав за ним смеясь.  Ким провожал их взглядом, а в душе распускалась сакура, тепло поплыло по венам и сердце быстро стучало. Сынмину нравились эти чувства, они как наркотик, их хотелось больше и дарил их только Чан. Но это и сильно пугало, поэтому айдол быстро изменился в лице, фыркнул сам на себя и пошел работать.  Клип снимали почти уже три часа - они могли снять быстрей, но Ким то и дело отвлекался от съемок портя кадры, следя на каком аттракционе каталась семья Бан и как громко они смеялись и сам радовался в душе, но никому этого не показывал, наоборот сводил строго брови и что-то мяукал под нос.  Кристофер тоже не упускал момент и поглядывал на процесс съемки, где Сынмин держал актрису за руки, кружил и дарил поцелуи, которые не выходили с первого дубля и они повторялись снова и снова, а сердце из-за этого билось сильней и сильней.  На часах уже час ночи, Чонин начал зевать, как и сам Чан устал от активного отдыха, они уже покатались почти на половине каруселей и засобирались домой, но не смогли пройти мимо тира.  — Папа, давай сыграем кто больше собьет банок, — усмехался и дразнил Чонин, зная, что отец все равно подастся и он выиграет, но пострелять очень хотело.  — Давай, — так же с улыбкой проговорил Чан, вызов был принят.  Они только встали в стойку, взяли ружья, сделали по первому пробному выстрелу, чтобы привыкнуть к ружью, как их отвлек айдол.  — Чонин? Ты умеешь стрелять? — Ким облокотился об угол тира и посмотрел на банки, которые уже лежали на полу от первого пробного выстрела.  — Да. Меня папа научил еще лет в шесть или раньше. После очередной командировки, чтобы я умел защищаться, — гордо говорил парень и смотрел на отца. Он всегда гордился отцом и очень сильно любил, никогда не винил и не осуждал о том, что они с мамой расстались, потому что знал, что папа его и маму все равно любит.  — Вау, это круто. А я даже оружие в тире ни разу не держал, — как-то печально сказал Сынмин, вспоминая свое детство. Хоть отец и прокурор, но запрещал такого вида игрушки и занятия.  — Хотите, вас папа тоже научит. И тогда я с вами посоревнуюсь, а то с папой не интересно, он мне всегда поддается, — ехидно проговорил Чонин, кривя лицо и показывая отцу язык. Ким засмеялся от вида такого мальчика, но замер и ждал ответ от Чана, который, в свою очередь, почему-то весь вспотел и напрягся, ведь он знает как надо учить и боялся, что он не сможет себя контролировать.  — Очень хочу, — тихо сказал айдол и сглотнул ком в горле, постарался незаметно вытереть свои потные руки об штаны - его сердце забилось сильней в предвкушении.  — Так подожди, — Бан взял себя в руки и вернулся из своих мыслей и до него дошло, что сказал сын. — Ты знал, что я тебе поддаюсь?  — Пап, конечно знал. Ты офицер, стрелок и проигрывал мне, — Чонин театрально закатил глаза и засмеялся, смотря на удивленного отца, а Ким стоял так же в стороне и наблюдал за действиями семьи.  — Так я это делал, чтобы ты радовался, что именно меня и выигрываешь, хотя я стрелок. Вот блин, мою тактику раскусили, кто? Ребенок, — Чан пытался играючи ругаться и возмущаться, но и это получалось плохо, парень закатил глаза и ударил себя по лбу, потом смеясь:  — Пап, ну какой я ребенок? Мне уже двенадцать.  — Ооо, ты и вправду такой взрослый! Ого, — в стороне подал голос Сынмин, тем самым все обратили на него внимание и Бан сразу же перевел тему, вспоминая, что Ким хочет научиться стрелять.  — Ой, простите господин Ким, за нашу с сыном перебранку, — Кристофер поклонился извиняясь и немного отошел в сторонку, пропуская айдола к оружию.  — Чан, я просил вне работы называть меня Сынмином и, кстати, Чонин, тебя это тоже касается. Пожалуйста, давайте будем общаться как друзья. — Ким сложил руки как при молитве и сделал глаза как у кота из Шрека, хотя взгляд больше походил как у щеночка, что выпрашивал мячик.  Бан удивился, ведь такого айдола он видел впервые: добрый, мягкий и безумно красивый. Чан быстро мотнул головой, вытряхивая пошлые мысли, ведь ему сейчас еще обучать стрелять.  — Хорошо, Сынмин, по рукам, — Чан пожал руку айдолу, Чонин опять хитро улыбнулся и закричал от радости, что он может обращаться неформально и что наконец-то он постреляет.  Бан пригласил рукой Кима ближе к себе, протягивая ему ружье.  — Так, смотри, — Кристофер встал позади Сынмина, взял руки айдола с оружием в свои и упер приклад в плечо Кима. — Одна нога вперед и упор на нее, корпус чуть боком, — Бан взял за талию Сынмина и чуть повернул, затем этой рукой прошелся по телу айдола, останавливая на груди. — Когда прицелишься, надо будет задержать дыхание, — затем опять переместил руку, перехватывая ладони Сынмина и навел ружье на мишень. — И так вот, тут на дуле есть выпуклость, «мушка» называется, нужно чтобы она соединилось с дырочкой на прицеле, когда будет точно соединено, надо задержать дыхание, выровнять пульс и стрелять. Не забываем про упор ног и тело, от ружья будет сильная отдача в плечо и чтобы не повредится, — Чан говорил спокойной, почти на ухо Киму, пуская тем сам табун мурашек по телу, но айдол старался не показывать виду, поэтому сильно вцепился в ружье и сжал зубы. Бан сам еле держался, запах Сынмина сводило с ума, стоять вот так близко, где Ким уперся ягодицами почти в пах Кристофера. — Расслабляться нельзя, но при этом надо расслабить дыхание. Не переживай, это приходит с опытом, — властно проговорил и немного ослабил хватку на руках. — Готов? — Ким только и смог что кивнуть и уже задерживал дыхание, чтобы оно не сдало его с потрохами.  Сынмин прицелился, «мушка» попала в желоб прицела, айдол напрягся, дыхание задержал и плавно нажал курок. Раздался выстрел и Ким зажмурил глаза от громкого звука. Приклад отдал сильно в плечо, тем самым толкая назад и Сынмин уперся корпусом в крепкое, как скала, тело позади себя, которое продолжало крепко держать руки. Ким спиной почувствовал накаченную грудь Чана и расслабился, откинул голову ему на плечо и издал стон, ему сейчас было хорошо и надежно в этих руках и он хотел остаться в них, но осознание пришло к нему, что он только что простонал. Сынмин резко отскочил от Бана и быстро моргал, приводя дыхание в норму и держась за сердце, ноги его не слушались, как и полу вставший член, который он прикрыл, присаживаясь на корточки. На лице Бана ни одна мышца не дернулась, но в груди горел огонь, этот стон застыл на подкорке памяти навсегда, он хотел слушать его постоянно. И только Чонин стоял в стороне и смеялся, смотря как взрослые усложняют себе жизнь.  — Сынмин, ты сильно испугался? — Чан подошел к айдолу и помог ему встать, делая вид и один и второй, что ничего не произошло, что это просто испуг от громкого ружья.  — Это круто и страшно одновременно. Я хочу еще, — врет Ким, он хочет еще раз испытать эмоции находясь в этих крепких руках, но себе он в этом не признается и вообще - когда еще может выпасть такая возможность. Ведь все можно списать на адреналин и эмоции от выстрелов.  Но когда они еще раз подошли к стойке для повторного выстрела, они поняли что цель виде банки была повержена после первого неопытного выстрела.  Чонин тоже встал в стойку и они решили посоревноваться. Йени против Сынмина, которому помогает папа за спиной, все так же обнимая.  Выстрел и следом второй от Чонина и обе банки валяются на полу, а Ким продолжает покрываться мурашками и таять в руках и радоваться как ребенок сбитой банке и теплым объятиям, но в голове он радовался только сбитым банкам, а тело радовалось близости.  Банка за банкой падают на пол после каждого выстрела, Сынмин прыгал, смеялся, но больше нравилось обнимать охранника не обращая уже внимания ни на что, он сейчас на седьмом небе от счастья и ничего его не огорчит и он хочет еще и еще испытывать эти чувства - этот наркотик.  — Снимай их, — скомандовал Джисон оператору, когда увидел как искренне его друг смеется и веселится - он уже давно его таким не видел, а может и никогда. Ким всегда был сдержан в своих чувствах и эмоциях, он даже мыслями своими не часто делился, а тут у него душа на распашку, а ведь всего из-за тира или все-таки не в тире дело.  Сынмин после очередного попадания в мишень, смеялся держась за живот и пританцовывал, благодаря Бану он выбил все банки и выиграл игрушку, как уже и Чонин, стоял со своей большой игрушкой Пикачу. Но Ким не торопился забирать приз, вытерев слезы счастья рукавом, он в порыве радости обнял крепко Чана, зарываясь лицом у него в груди, слушая нарастающий темп сердцебиения. Бан сначала опешил и замер, не зная куда деть руки, но после расслабился и решил отдать волю эмоциям и обнял в ответ, прижимая к себе сильней, закрыл глаза, коснулся носом волос айдола и вдохнул аромат, запоминая этот момент.  Они просто стояли молча обнявшись, но внутри они оба сходили с ума по своему. Чан и мечтать о таком не мог, поэтому сейчас он радовался как маленький ребенок, который получил свой долгожданный подарок, в душе все трепетало. А Сынмин уже не понимал свои чувства и мысли, в голове все кричало «беги», «бей», «кричи», а в душе и сердце было тепло и его тянуло словно магнитом к этому телу перед собой.  Чонин достал телефон и сделал снимок на память, но щелчок затвора камеры привлёк внимание взрослых, они резко отстранились друг от друга, смущаясь отвели взгляд. Чан начал ногой бить невидимый камень, а Ким свел строго брови, скривил лицо и подбежал к стойке забирать свой приз - большого, плюшевого волчонка. Они еще минуту помялись, все так же не смотря в глаза друг другу. На радость их отвлек громкий крик Джисона, что пора закругляться.  — Мы вас проводим до машины, — выдохнув и собираясь с мыслями произнес Бан и показал рукой на стоянку.   — Опять на «вы»? — как-то печально и полушепотом проговорил Ким, крепко держа игрушку и пряча в нем лицо, ведь до сих пор было не по себе, оттого что он нарушает свои же принципы.  — Извините. Ой, извини, — Бан пытался мило улыбнуться, но получилось как-то криво, нервно. Его сердце билось чаще, но уже не от радости, он видел лицо айдола после того как Чонин их сфотографировал, как его перекосило в брезгливости, что он прикасался к мужчине. Чана это задело глубоко внутри, где душа сыграла на струнах горькую мелодию.  Дальше шли они молча и только Йени шел чуть впереди всех, вприпрыжку и уши Пикачу прыгали вместе с парнем.  Они подошли к машине Сынмина и Чан встал в закрытую позу, сложив руки на груди и строго посмотрел на Кима приподняв бровь над глазом со шрамом: — Почему, вы на личной машине и без охраны? — айдол замялся и что-то мямлил себе под нос.  — Я... Я...ну, блин, — потом выпрямился и отзеркалил позу, но только брови наоборот свел к переносице. — Захотел покататься за рулем! Я что зря права получил? А охрана дома, съемка ночная же. Кому я нужен, — взъерошено, строго и в своей манере язвы, поговорил Ким, но последнее предложение уже говорил тише и печальней, — И я же знал, что ты тут будешь.  — Ясно.  — Вот и не надо тут твоих «ясно», ясно? Я не маленький мальчик, — «опять включилась сука», — пролетело в голове у Чана и он уже хотел тоже сказать что-то язвительное, как их перебил Чонин, понимая, что сейчас слова за слова и взрослые испортят этот прекрасный момент.  — Сынмин? — айдол отвлекся от волчьих глаз телохранителя и переключил свое внимание полностью на ребенка, — Папа сказал, что собаки живут у вас? Я могу их увидеть перед тем как уеду домой?  — Конечно! Приходите завтра.  — Куда приходите завтра? — где-то изо спины вышел Джисон и вопросительно смотрел на Кима. Зная что завтра день расписан чуть ли не по минутам. — Привет, я Джисон, менеджер и лучший друг Сынмина, — Хан протянул руку парню для пожатия, когда Чонин ее пожал и отпустил, он повернулся сразу к Чану и тоже пожал руку.  — Я Чонин, сын Кристофера, — парень был очень веселым, ведь завтра он увидит собак, которых знает с маленьких щенков и поэтому не обращал внимание на молчаливое переглядывание Хана и Кима и вопросительное лицо отца. — Мы завтра придем к Сынмину и я увижу собак, — радостно проговорил Чонин, с яркими огоньками - глазами, прижимая к себе крепче Пикачу и зарываясь в него лицом, представляя как завтра так будет тискать собак.  — Ооо, круто, — с сарказмом сказал Хан и строго зыркнул на друга, понимая, что планы рушатся прям на глазах и все из-за парня и собак?  — Мы можем в другой день приехать или вечером?! — влез в разговор Чан, а точнее это и разговором назвать нельзя, так перепалка глазами друзей.  — Нет, — четко и быстро сказал Сынмин, переводя взгляд на довольного Йени. — Завтра до обеда я свободный, — перевел обратно взгляд на друга и сквозь зубы проговорил айдол, давая понять Джисону, что разговор закрыт и теперь ему решать вопрос с новым расписанием на завтра.  Хан закатил глаза и уже хотел ударить себя по лицу ладонью, а потом желательно ударить чем-то тяжелым и Сынмина, но видя как друг радостно смотрит на не менее довольного ребенка, то смерился и больше спорить не стал. А только попрощался со всеми и ушел заниматься своими возникшими вопросами.  — Тогда и мы поедем, уже поздно, — проговорил Бан, обнимая сына, который уже зевает второй раз.  Ким стоял и мялся, держа в руках большого плюшевого волчонка, потом резко выпрямился и сделал очень большие глаза.  — Я забыл. Сейчас, — быстро побежал к машине, тем самым пугая Чана, не понимая что могло случиться. Но яркая улыбка айдола, когда он закрыл дверь машины и махал чем-то, успокоила телохранителя и он опять расслабился, наблюдая как Сынмин подходит к сыну. — Вот. Я же обещал, — Ким протянул свой альбом все так же искренне улыбаясь и внимательно смотря как глаза мальчика вырастают и становятся с монетку.  — Спасибо, — Чонин обнял айдола очень крепко, зарываясь лицом ему в грудь и тихо попискивая от радости. — Вау, это круто же. Спасибо, спасибо, спасибо, — парень перестал обнимать Кима и резко чмокнул его в щеку, а потом начал прыгать и пританцовывать, все так же держа в руках альбом и любуясь им, а потом прижал к себе к груди, а айдол стоял чуть ли не с мокрыми глазами и держался за щеку, куда его поцеловал ребенок. — Пап. Это автограф Ынквана. Вот мне все обзавидуются, — тут настала очередь Бана удивляться, ведь он знал, что Сынмин и Ынкван враги в музыкальной индустрии, а тут автограф, так еще на чужом альбоме.  — Ого, это круто. Тебе очень повезло, — радостно проговорил Кристофер и потрепал Йени за волосы. — Спасибо вам, Сынмин, что сделали моего сына счастливым. Но… Как? — Чан поклонился почти в девяносто градусов в знак благодарности, ведь это большой и дорогой подарок для его сына, но только Ким стоял и продолжал улыбаться как дурачок, смотря как сейчас ребенок радуется и в душе было так тепло и ясно от этого. Это еще один новый фетиш, который только сейчас открыл в себе айдол - ему нравится делать приятное именно и только семье Бан. Ему нравится видеть счастливого ребенка и более счастливого папу, от этого вида сердце билось чаще и, почему-то, хотелось обнять их сильно, но Сынмин держался.  — Не спрашивай как. Но я очень счастлив, — Ким мило улыбался, чем тоже пугал Чана, ведь такого айдола он видит впервые с того дня, как они познакомились в кабинете на собеседовании и ждал подвоха, но Сынмин только поклонился и протянул руку для пожатия на прощание. — Ладно, я поеду. Устал очень, да и вам тоже отдыхать пора. Мы ведь увидимся завтра!  — Спасибо вам еще раз за всё, — они стояли, жали крепко друг другу руки и смотрели в глаза, пуская табун мурашек по спине Кима, а рука Чана начала потеть от легкого возбуждения, смотря в глаза напротив. Мысли у обоих отсутствовали, но они сейчас были бы только лишними, мешая наслаждаться моментом.  Стояли они так еще минуту точно, тряся руки в пожатии, не отпуская и смотря друг на друга, только громкий зевок Чонина вернул их с этого путешествия бессознательного действия.  — Тогда до завтра, — быстро отвел взгляд и засуетился Чан. Еще раз поклонился, подошел к сыну, взял у него Пикачу и начал махать плюшевой лапкой «пока», — Доброй ночи Вам, Сынмин.  Они развернулись и пошли на выход их парка, где на парковке, ждала их машина.  — Доброй ночи, Криси.  Следующее утро Ким проснулся рано, ворочался в постели и поглядывал на новенький телескоп у окна и бинокль на полке, в предвкушении, что скоро он им воспользуется.  Он устал лежать, поэтому откинул с себя одеяло, потянулся, быстро встал обувая тапочки и, пархая, направился в ванную умываться.  После всех водных процедур, он так же быстро позавтракал, проверил холодильник, убедившись еще раз, что тортик и пирожные на месте, который он купил вчера ночью, когда ехал домой после съемки и сел на диван так, чтобы было видно главные ворота его дома.  Он злился на себя и за свои эмоции, он не понимал себя и не принимал себя. Он не мог уснуть прошлой ночью и ругал себя за такие порывы чувств и подается им каждый раз, когда это касается Чана, но он ничего не мог поделать с собой, ему хотелось все равно это испытать сново и сново.  Он сидел на диване и ерзал, выглядывая каждый раз из своего укрытия на любой шум во дворе. Потом тяжело вздыхал, садился обратно и опять по новой копошился в себе, ругая, зачем он это всё делает.  Охранник подходили и спрашивали к какому времени им готовить сегодня машину, на что получили строгий ответ и чуть ли не искры из глаз, из-за того что они отвлекали его от очень важного дела. Сынмин продолжал сидеть на диване с ноутбуком в руках, делая вид, что он что-то печатает и, вытягивая шею, поглядывая на ворота. Вонхо косо на него смотрел, но только пожал лишь плечами и ушел к себе в кабинет.  Двадцать минут Ким сидел неподвижно и смотрел в одну точку - на ворота на улице, а в голове всплывали флэшбеки вчерашнего дня. Смех, выстрелы, объятия, теплые и крепкие, снова выстрел, большой плюшевый волк, который теперь сидит в комнате по середине кровати, радостный ребенок от автографа, такой же радостный Чан и его шрам на глазу, который уже не смотрится устрашающе, а даже как-то сексуально, ведь шрамы украшают мужчин, а такого мужчину как Бан ничего не испортит. После этих мыслей Ким заерзал на кресле и быстро начал крутить головой, вытряхивая их нее мысли. Потом резко всплыло воспоминание о поцелуи в щеку от Чонина и айдол замер, держась за то место, которое сейчас горело фантомно - этот поцелуй не приносил брезгливость или отвращение, а только радость на душе, а мозг при этом расслаблялся. Но из всех воспоминаний выдернули его открывшиеся ворота и сердце Кима ухнуло на пол, а руки почему-то затряслись. Он до сих пор не понимал своего тела и такую реакцию на происходящие, но это так заводило и будоражило все его нутро, приятной патакой разливаясь по органам и задерживаясь где-то в животе, будто узлом скручивало.  Сынмин вскочил с дивана и уже подбежал к двери, как резко остановился. Одергивая себя за поспешное решение, что Чан может понять что он их ждал, раз так быстро появился на улице. Тогда айдолу пришел план в голову, он убежал на верх к себе в комнату, накинул на себя домашние вещи, взъерошил волосы на голове, спустился вниз, забежал на кухню и налил уже холодный кофе, и вот так он уже вышел на улице.  — Доброе утро, господин Ким. Мы вас разбудили? — проговорил с улыбкой Чан, замечая легкий макияж на лице у айдола и только Ким решил, что его план сработал - выдохнул.  — Нет, нет. Я не спал. Делал себе кофе, — Бан перевел взгляд на чашку, подмечая, что пар не идёт, хотя знает, что Ким любит горячий кофе и опять мило улыбнулся. — Йени, доброе утро, — на такое обращение к парнюудивился Чан и сам Чонин, аж перестал обниматься с собаки, подняв голову, посмотрев непонимающим взглядом.  — Доброе утро, Сынмин, — чуть заикаясь сказал мальчик, встал с колен и протянул руку, поклонился, как учил папа. — Извините, Йени меня называют друзья и родители. Это можно расчитывать, что мы с вами друзья теперь? — с искренней улыбкой и надеждой в глазах, приподняв брови, смотрел Чонин на айдола.  — Конечно. Мы друзья, — не успел Ким еще что-то сказать, как парень обнял его и засмеялся.  — Вот же точно мне обзавидуются все девчонки в классе. Мой друг, сам Ким Сынмин. А можно с вами фото сделать, как доказательство, чтобы не думали что я трепло, — уже с восхищением смотрел Чонин на айдола, такими теплыми глаза.  — И фото сделаем и автограф дам и на концерт приглашу. Только когда буду в форме, — показал на свой не потребный вид, Чонин кивнул в знак согласия и начал прыгать на месте от радости.  Рядом с ними кружились собаки, виляя хвостом.  — Мой Малыш, я так скучал по тебе, — Чонин опять сел на газон, обнимая собаку, пока та облизывали мальчику лицо. — Ну, иди сюда Рокки, стоишь как не родной, — парень протянул руку второй собаке и та радостно бросилась в объятия и тоже начала облизывать, завалив своим телом Йени на землю. А парень только громче начал смеяться. — Дьюк, мальчик мой, ко мне, — сквозь смех крикнул третьей собаке, которая грустно сидела в вольере и скулила, что ее не позвали, но после как она услышала свое имя, рванула со всех ног, прыгая сверху.  Чан стоял в стороне и смеялся, наблюдая как его сын крутится по газону, а собаки его облизывают и виляют радостно хвостом. А Сынмин все это время стоял с открытым ртом и не веря, что эти «звери» могут быть такими ласковыми и добрыми, но тут же себя одернул, вспоминая, что он так же назвал и Бана в первый день знакомства. И сейчас из-за этого ему стало стыдно и некомфортно, он начал чувствовать жар в лице, понимая что он сейчас краснеет. Поэтому срочно надо перевести тему в голове.  — Мне всегда было интересно, как вы различаете собак? Они же одинаковые? — Киму и вправду было интересно, как вот так сходу Чан подзывает к себе собак и они слушаются.  — Это легко, — смеясь прокричал Чонин и сел на землю, скрестив ноги и показал рукой собакам сесть рядом. — Это Рокки, — парень показал на собаку рядом с собой, обнимая ее и целуя в лоб, затем почесал бочок, а пес только завалился на бок и начал дергать ногой. — У него лапы колесом и челюсть чуть в бок. Ну прям вылитый Сталлоне в фильме «Рокки», — Йени засмеялся и опять завалился на газон играясь с собакой, пока остальные покорно сидели, потому что не было никакой команды. Ким посмотрел на собаку еще раз и заметил, что реально челюсть чуть в бок, усмехнулся над этим и перевел взгляд на Бана, который все это время с восхищением и радостью смотрел на своего сына. — А это Дьюк, — и собака резко встала, подошла к мальчику и облизала ему щеку. — Он самый раскаченный, смотри какие мышцы, — Йени спокойно схватил собаку за ногу и сильно сжал, а собака только тихо проскулила, но не тронула. — И он знаешь такой нарцисс. Когда был маленький часто в зеркало смотрел. Ну я и вспомнил игру Дьюк Нюкем, поэтому дал ему такое имя, — Ким кивал головой и улыбался, вспоминая эту игру на Сони и смотря на собаку, видя сходство с персонажем.  — А это Малыш, — за спиной Сынмина раздался голос Кристофера, и собака сразу побежала к нему, виляя хвостом. Айдол развернулся вслед на собакой и смотрел как Чан присел на корточки и начал ее гладить. — Это имя я дал. Он был самым слабым в помете, братья его кусали и обижали постоянно, отсюда и шрам на глазу, — Чан повернул морду собаки так, чтобы Ким увидел шрам, один в один как у Бана на лице. Почему Ким раньше не замечал этот изъян? — Его хотели усыпить - на службе слабые не нужны, мне его жалко стало и я уговорил начальство его себе забрать. Поэтому он младшенький. Это моя копия. Поэтому он слушается только меня, потому что знает, что я спас его. Но он вырос и стал лидером в стае, хоть немного меньше Рокки и Дюка, но они его бояться, — Сынмин стоял как вкопаный и только думал, что он родился с золотой ложкой во рту и, получается, не видел жизнь, а пришел Чан и перевернул его эту жизнь на триста шестьдесят градусов - не только у Бана тяжелая жизнь, но даже и у его собак.  — Вауууу, — все что смог сейчас сказать Ким, часто моргая и крутя головой, то на Чонина и двух собак, то на Чана и его собаку, а ведь они и вправду чем-то похожи. Чонин сидел на корточках и смеялся, так как собаки продолжали его облизывать и сбивая хвостом, а Бан сидел и гладил Малыша со строгим лицом, но собака знала и чувствовала своего хозяина и понимала, что он сейчас очень счастлив.  — Пап?! — вскочил на ноги воодушевленный парень, а собаки сразу сели будто по команде рядом.— А ты тут тоже сделал «агента»? — закусив губы и вопросительно-счастливыми глазами спросил Чонин.  — Что за агент? — с непонимающим взглядом, подняв бровь, стоял Ким и бесился, зачем он взял эту чертову чашку с кофе, она ему только мешает все это время, кофе все равно уже остыл и не вкусный. Бан закатил глаза - об этой функции знает только его сын, но теперь придется рассказать и хозяину дома.  — Камеры в доме стоят так и функционируют так, как я настроил. — начал Кристофер, но его тут же перебил радостный сын.  — Ты смотрел фильмы про «Джеймс Бонда»?  — Конечно, — ответил Сынмин, но до сих пор не понимал ничего и продолжал пилить взглядом телохранителя, а тот мило улыбался с ямочками на щеках, смотря на своего сына, у которого светились глаза - ему всегда нравилось то, что делает его отец, как настоящий шпион.  — Так вот, папа делает так камеры и только он знает, как можно пройти и не быть замеченным.  — Что? — глаза Кима выросли очень большими и теперь в них горел огонь интереса, будто перед Чаном стоял маленький ребенок, которому обещали рассказать секрет века. — Расскажи.  — Я думал, вы сейчас ругаться будете? — Бан правда не ожидал такой реакции от хозяина дома, при том зная характер айдола.  — Я всегда мечтал сняться в шпионской дораме, а тут прям у меня дома свой шпион живет. Рассказывай, — Сынмин быстро махнул руками и продолжал внимательно смотреть на телохранителя. — Я потом когда-нибудь поругаюсь и, возможно, уволю тебя. Но сейчас, блин, мне очень интересно, — Чонин спрятал лицо руками, понимая, что подставил папу, но на лицах у взрослых почему-то продолжала висеть улыбка.  — Ладно. Охранять, — Чан скомандовал собакам и они сразу же разбежались по территории, а он только махнул рукой, приглашая сына и айдола зайти в дом. — Вы не разрешили ставить камеры на втором этаже, поэтому я так сделал только на первом и то только в том коридоре, где можно попасть ко мне в комнату. Но…. — Бан резко остановился уже у входа в дом, повернулся к Сынмину, что-то обдумывая в голове. — Надо Вонхо и Минхека куда-то отправить. Я не хочу, чтобы они знали.  — Эммм, — задумался Ким. — Я просто им прикажу, — Чан отрицательно мотнул головой, он не хотел обижать парней, а Сынмин все понял и тогда ему в голову пришла гениальная идея, — Стойте тут минуты три и заходите, хорошо? — быстро тараторил айдол и забежал в дом, все так же держа уже не то что остывший кофе, а просто черную жижу в чашке.  Ким пробежал холл, забежал на кухню, вылил кофе в раковину и кинул туда же чашку, быстро открыл холодильник достал торт и без единого сожаления выбросил в мусорку, так же быстро закрыв дверцу с мусорным ведром. Перевел дыхание, глубоко вдохнул и спокойным шагом направился в кабинет охраны.  — Ребята, — Ким открыл дверь без стука, зашел в комнату, смотря на парней, один сидел чистил пистолет, а второй разгадывал сканворд, сидя полу боком к монитором. — У нас гости. Можно попросить Вас съездит в магазин и купить тортик.  Минхек быстро посмотрел на монитор, увидев в дверях Чана и Чонина, он сразу заулыбался.  — Засранец приехал, — громко и радостно сказал Ли, встав неуклюже со своего места, придерживая металлическую ногу.  Вонхо тут же отложил оружие и тоже следом пошел за другом. Ким стоял и только моргал глазами, будто не он только сейчас попросил сходить в магазин.  Входная дверь открылась и в нее вошли Чан с сыном улыбаясь, когда они увидели как к ним торопятся друзья.  — Йени, Малыш, — Вонхо расставил широко руки и ждал, когда в его объятия впечатается парень. Чонин подбежал, обнял сначала Шина, а затем и подоспевшего Ли. — Блин, а малыш хлебушек, больше не малыш. Смотри,какой большой уже, — охранники начали трепать волосы мальчика и смеясь, показывая на свою грудь ладонью, что когда крайний раз они видели Яна, он был такого роста.  За ними наблюдал Сынмин из угла кабинета и опять мило улыбался - ему нравится наблюдать за этой семьей и друзьями, как и какие эмоции они при этом показывают. Он не слышал всего разговора, но видел как Чонин смеется держась за живот пока охранники что-то жестикулируя рассказывали, Бан стоял рядом и искренне улыбался с ямочками на щеках, от этих ямочек у Кима каждый раз ухало сердце куда-то на пол, а потом резко возвращалось набатом в ушах.  Сынмин вышел из своего укрытия и стал ближе подходить и уже четче слышал разговор.  — Когда уже домой? — спросил Минхек, теребя пацана за волосы и потом начал с ним типа боксировать, уворачиваясь от маленьких кулачков.  — Завтра вечером. Но папа скоро прилетит с Сынмином в тур в Австралию и мы еще там встретимся, а там скоро и каникулы, — парни немного растерялись от того как Чонин назвал Кима просто по имени, но Чан пожал плечами и показал кивком, что это нормально.  — А вы вообще чего тут делаете? — уже вопрос задал Вонхо, начиная щупать бицепсы мальчика, а потом показывал свои и Чонин с восторгом начал щупать их в ответ.  — Йени хотел увидеть собак. Ну а раз мы тут, зашли с вами поздороваться, — Чан перевел взгляд на Сынмина, который все это время стоял за спиной у охранников, подпирая стенку и улыбался как дурашка.  Все проследили куда смотрит Бан и тут же выпрямились, серьезно посмотрели на хозяина дома.  — Господин Ким, — начал Минхек, повернувшись полностью корпусом к айдолу и поклонился. — Мы может с Вонхо отлучится ненадолго в магазин, надо тортик к чаю купить для Йени, а Чан как раз за всем посмотрит тут, — после этого у Сынмина отвисла челюсть и он хотел ударить себя по лицу. Его серьезно уже вообще в этом доме не воспринимают или сейчас над ним шутят, но смотря как ему кивает Вонхо, айдол понял, что его совсем не слушали, все что он сейчас мог, открывая рот как рыба на суше, потому что при ребенке он не хотел ругаться, он только начал с ним дружить.  — Валяйте, — все что сказал Ким и мотал головой из стороны в сторону, одной рукой прикрывая глаза рукой, а второй махал показывая им уходить. Это действие не ускользнуло от телохранителя, он стоял и только мило улыбался, пока парни еще раз потрепали сына за волосы и направились на выход, толкая друг друга плечами. — Ну что, как я справился и выпроводил их, — с ухмылкой сказал Ким, подмигивая Чонину, а Чонин и Чан только закатилась смехом, показывая класс из пальцев, потому что сказать они не могли, а продолжали смеяться.  Вытерев слезы рукавом Бан показал, чтобы все прошли по коридору и только Йени сейчас начал разглядывать дом айдола. Он был впервые в таком месте, и даже если захочет рассказать в классе никто ведь ему не поверит.  Повернув голову, он быстро рассматривал гостиную. Диван по середине комнаты, напротив телевизор и два больших панорамных окна по бокам, в углу рояль, а на стене за диваном много полок, где стоят всяческие награды и дипломы. Чонин быстро просканировал и пошел за взрослыми, проходя по коридору - вдоль стены висели платиновые пластики Ким Сынмина. Каждая находилась под стеклом и подсвечивалась настенными лампами.  Парень разглядывал все с открытом ртом и восхищался айдолом еще больше. Это сколько труда нужно было вложить, чтобы столько альбомов написать и все эти награды выиграть. В этот момент он даже забыл, что ему вообще другой музыкант нравится. Он теперь хотел заполучить автограф Сынмина, не чтобы хвалится перед девочками в классе, а чтобы гордиться собой, что с ним знаком и вспоминать этот день.  Они дошли до угла и остановились, за поворотом начинается коридор с камерами шпионами.  — И так, слушайте, — Чан прижался к стене и чуть присел на карточки, Ким и сын повторили за ним. — Видите эту пластинку на стене? — Бан показал пальцем на противоположную стену и улыбнулся, смотря как Сынмин и Чонин пытаются увидеть камеру с их ракурса. — Нет. Идите ко мне, тут будет видно, — сначала встал Сынмин перед Баном, потом Чонин, потому что ниже ростом и толкнул айдола попой, прижимаясь к его груди, чтобы видеть лучше, но не подумал о том, что Сынмина тоже пришлось прижаться спиной к груди телохранителя и они оба глубоко выдохнули и замерли не вдыхая обратно воздух, боясь хоть малейшего движения.  — Ну пап, а дальше? — это и вернула из мыслей о том, что они стояли слишком близко и что Ким чувствовал тепло тела спиной и сильное сердцебиение, как и Чан чувствовал грудью, что айдол тоже не дышит.  Бан сделал глубокий вдох переводя дыхание и вместе с воздухом затянул легкий аромат геля для душа и утренний кофе, хотя Сынмин так и не сделал тогда ни глотка на улице. Телохранитель хитро улыбнулся и прижал одной рукой плотней к себе Кима и почти на ухо начал говорить пуская крупные мурашки по телу певца, показывая пальцем другой руки опять на рамку напротив, не обращая внимания как у айдола немного поджались ноги, но Чан его еще крепче прижал к себе. Это произошло очень быстро, только Киму все казалось будто в замедленной съемке.  — Вот смотрите. Вон камера, — послышалась детское угуканье и взрослый полу стон, но Чан делал вид, что не заметил этого и вообще надо брать себя в руки, они сейчас не одни - с ними ребенок. Поэтому следующее Бан говорил уже более строго и собрано, ослабил хватку на груди у айдола, отчего уже послышался выдох разочарования, но Кристофер как ни в чем не бывало продолжил говорить. — Смотрим внимательно и когда увидите будто что-то в камере щелкнуло, можно сразу идти прям вдоль стенки и дойдя до бра, которая висит по середине коридора нужно остановится и посчитать до десяти и опять идти. Это камера которая висит над головой поменяет угол съемки за это время и тогда смело заходим ко мне в комнату. Все понятно? — опять в ответ только угуканье радостного сына и какое-то бормотание от айдола. — А теперь смотрим, иииииии пошли, — в отражение и правду было видно будто камера сделала снимок, но пока Ким думал об этом Чонин уже ринулся вперед, идя прям четко вдоль стены. — Теперь твой черед, — очень тихо и прям в ухо проговорил Чан, задевая носом волосы или у Сынмина уже ехала крыша и это было во все не то, о чем он подумал. Но именно сейчас он хотел чтобы это было всё так и в тоже время злился, ведь мозг свой не обмануть и он говорил, что это все неправильно, но и чувства в этот момент переполнили, поэтому он сдался.  Он сделал глубокий вдох, откинул голову назад, кладя ее на плечо телохранителя и прошелся своей попой об пах Бана, задевая что-то твердое. «Пистолет. Он же носит его вне работы?», — первое что пришло на ум айдолу и испугавшись он резко отстранился. Он не хотел сейчас думать, что это было чем-то другим-неправильным, о чем ему говорил его разум. Он запутался в своих мыслях и эмоциях, поэтому смотря как камера делает щелчок, он завернул за угол и выдохнул расслабленно, закрыв на секунду глаза, но продолжал двигаться, потому что уже Чонин пару раз кричал где они есть, стоя в проеме дверей у комнаты отца.  Когда они зашли все в комнату к телохранителю, Чан сразу же пошел к мониторам, смотреть запись не попались ли они. Он хотел сейчас занять свою голову другими мыслями и успокоить свое бурное сердцебиение. Поэтому пару щелчков по клавиатуре, он перемотал запись и подозвал всех к себе, не замечая, что все разбрелись по комнате. Чонин смотрел обстановку комнаты в целом, а Сынмин знал эту комнату, но не знал, что Чан принёс штангу и манекен для отрабатывания ударов.  — Ты боксом занимаешься? — спросил Ким, показывая на красное полу тело на ножки, стоя полу боком и смотря точно в глаза Бана, который тоже смотрел в ответ с искорками в глазах.  — Просто отрабатываю удары, чтобы держать себя в форме, — просто, легко ответил Чан, это была его стихия, спорт, защита, нападение. Он мог говорить и показывать об этом часами, не зря государство его всему этому научило. — А я тяжелее гитары в руках ничего не держал, — со смешком сказал айдол и ударил манекен кулаком, но тут же зашипел от боли.  — Ох, как ты не аккуратен, — в два шага Кристофер оказался рядом, взяв за руку айдола, крутя кисть Кима, проверяя на серьезные раны. — Надо правильно держать кулаки и руки при ударе. Я могу научить? — спокойно и почти еле дыша говорил телохранитель, от этого у Сынмина опять потекли мурашки, поднимая волосики на ногах, поэтому он сейчас чувствовал плотней свои штаны, испугавшись даже такой мимолетной реакции, Ким только выдернул руку из теплых, мозолистых рук телохранителя и сделал шаг назад, мотая отрицательно головой. Бан тут же понял, что сделал и тоже отстранился, давая себе мысленно подзатыльник, за то что не сдерживает себя, а ведь рядом с айдолом это делать очень тяжело. — Давайте посмотрим запись? — уже более печально проговорил Кристофер и вернулся к монитору, а Ким всё так же стоял не шевелясь с отвращением на лице. Но в голове клубились совсем другие мысли, которые айдол пытался выгнать из памяти и ненавидел сейчас только себя.  — О пап, ты попался, — громко засмеялся Чонин показывая на экран, где из-за угла торчит макушка телохранителя и наблюдала за Кимом. — Как ты мог? Ты что витал в облаках, — не унимался сын и хлопал отца по плечу.  — Я хотел проверить, как вы справились с этим заданием, — тоже улыбнулся Чан в ответ, скрывая ложь на своем лице.  — Так. А теперь расскажи мне, что значит эта программа и зачем? — Сынмин продолжал держать строгое лицо и сложил руки на груди, слушая внимательно.  — Только эта камера в доме делает снимки раз в пятнадцать секунд. Для чего? Если кто-то зашел в дом, камера при приближении немного искажает лицо, а тут снимки в 4К качестве и так я увижу кто поднимался к вам на второй этаж или кто приходил ко мне в комнату, — спокойно объяснял Бан, все продолжал смотреть в монитор, но в отражение следил за эмоциями хозяина дома.  — Ты сказал, только ты увидишь? — из всего диалога айдол толком ничего не понял, но именно это фраза стала интересной.  — Эти фото приходят только мне на сервер, у охраны только видео есть. Когда камера делает фото, у них замедляется запись. Только им не говорите, они на знают. — Хорошо, а зачем это все? — Ким и Чан говорили, а Чонин молча за ними наблюдал, крутя головой то на одного, то на другого.  — Мне так спокойнее, не обращайте внимания это моя фишка.  — Хорошо. Еще тогда вопрос? — Бан увидел в отражение как брови айдола на хмурились, но в глазах опять загорелся огонек азарта. — А как с моей стороны, — Ким запнулся, но быстро придумал другой вариант вопроса.— Точнее, со стороны лестницы, пройти незамеченным к тебе в комнату?  Чан включил на мониторе ту камеру, которая направлена на коридор и показывает на угол, как спускаться с лестницы.  — Вот тут, у вас стоит зеркальная статуя или игрушка в виде медведя, — Сынмин аж чуть слюной не подавился и тут же перебил.  — Ты что, это Bearbrick. Я за ним охотился год, в зеркале - редкий экземпляр, — айдол даже не выдержал и ударил в плечо телохранителя и тут смехом брызнул Чонин, делая шаг назад, зная что папе это не нравится, но Чан только улыбнулся и кивнул головой, удивляя сына.  — Простите, не интересуюсь таким. Так вот, там такая же схема, только в отражении мишки ищите камеру. Все.  Сынмин кивнул и уже хотел что-то еще спросить, но послышался шум в коридоре и все поняли, что другие охранники вернулись домой, поэтому Чан закрыл программу на компе. Айдол засуетился - он не хотел быть пойманным в комнате охраны и только Чонин радостный сорвался с места и побежал на этот шум.  Ребята Чонину накупили корейских сладостей, чтобы он потом их забрал с собой домой в Австралию, купили ему игрушку виде лисенка, говоря что уж больно на него похож, на что даже айдол согласился, но Чонин ему больше напоминал пустынного лиса-феника. Ну и конечно они купили торт.  Чан поставил чайник, а парни суетились, накрывая стол и только Ким почувствовал себя лишим тут и уже хотел уйти. — Сынмин, не уходите, посидите с нами. Вы ведь мой новый друг, а я скоро уезжаю, — с надеждой говорил Чонин, заставляя всех оторваться от своих занятий и внимательно смотреть на реакцию айдола.  Ким стоял в дверях и мялся, он уже давно вот так просто не сидел за столом полным людей, а тем более он никогда не сидел за столом с охранниками и детей.  — Сынмин, останьтесь, — этот голос Чана прошиб на сквозь айдола, а сердце сделало сильный удар о грудную клетку. Но Ким взял себя в руки, выдохнул - он хотел остаться, но не мог, разум ему говорил уйти и это было правильное решение на данный момент.  — Спасибо, что приглашаете за стол, но мне нужно поработать. А и конечно Йени, мы друзья, — айдол мило улыбнулся парню и ушел прочь, быстрыми шагами измеряя коридор.  Вонхо пожал только плечами, Минхек похлопал по плечу парня, который повесил нос, но в тоже время радовался, что Ким назвал его другом и «Йени», и только Бан печально наливал чай, пока парни его не видят.  Они сидели общались обо все на свете: о школе, о работе, о войне, о собаках и даже расспрашивали Чонина о наличии девочки у него, на что тот только скривил лицо и сделал рвотный позыв, сказав, что все девочки сейчас помешаны на айдолах, а парни на спорте. Папа и его друзья пытались объяснить про пубертатный период в жизни детей, подавляя в себе смех, потому что Чонин начал им объяснять все более детально, потому что в школе у них есть специальной урок на эту тему.  И только Сынмин лежал сейчас на кровати у себя в комнате и читал статьи про гомофобов и геев.  К обеду приехал яростный Джисон, крича что они уже и так много пропустили и везде опаздывают, собирал быстро вещи друга, попутно пытался мило общаться с Чонином, чтобы парень не думал что «из-за него» айдол прогулял важное расписание. На носу тур и выход нового альбома, а у Сынмина конь не валялся. Гости засуетились уходить, охранники тоже разошлись по своим делам. Вонхо по пути набрал Чанбина, чтобы тот их ждал у компании, а Минхек уселся за мониторы.  Чан и Чонин уже выходили за дверь как их окликнул Ким: — Йени, во сколько завтра самолёт? — выскочил в коридор Сынмин и натягивал на себя свитер. Чонин улыбался во все зубы, радуясь что айдол интересуется такими вопросами. А Бан просто стоял и не шевелился, думая что ему это все сниться, что все-такие есть надежда, но… — Я хотел просто узнать, Кристофера ждать после завтра утром? Какие планы мне строить, — от этого поникли все, Чонин от того что айдол его как друга кинул, а Чан рано дал себе надежду и сейчас его сердце летит куда-то вниз, делая очень больно.  — В десять вечера у меня самолёт. Папа утром будет уже свободен, — печально, почти со слезами на глазах ответил парень и быстро вышел на улицу, ему надо было вдохнуть свежего воздуха. Бан молча кивнул Сынмину головой и тоже ушел, аккуратно закрыв за собой дверь.  Ким стоял все так же в коридоре, кусая губу в кровь, до него только сейчас дошло, как это звучало и он уже ринулся к двери, чтобы извиниться, но от машины телохранителя и след простыл.  Оставшийся день у Сынмина все валилось из рук, его мысли были рядом с семьей Бан. Он так хотел извиниться и каждый раз мысленно давал себе подзатыльник, что опять его разум взял вверх, а он не поддался эмоциям и чувствам.  А семья Бан продолжили свой день весело, Чан всеми силами пытался поднять настроение сына, потому что завтра он уже улетает.  Они были в океанариуме, потом пошли в зоопарк, затем посетили башню Намсан и повесили на мосту замок с их именами, на память. И уже выдохшись они завалились в ближайшее уличное кафе, поесть рамена.  Когда утром Чонин проснулся от легкого шума на кухне, он лениво потянулся на постели, умылся и вышел на шум.  И почему-то даже не удивился, когда увидел Феликса в папиной футболке, которая ему чуть прикрывала попу, благо попа была в трусах.  — А ты когда пришел? — сказав и сел на стул парень, пугая блондина, потому что тот не слышал как Чонин зашел.  — Ты чего пугаешь? — тяжело дыша и держась за сердце прошипел Ли, но переведя дыхание и опять вернулся к готовке. Чонин усмехнулся и извинился. — Ночью пришел, ты уже спал. Видимо папа тебя ушатал прогулками. А меня на работе ушатали, а точнее Ким приехал злой какой-то и гонял нас до ночи с танцами, — устало произнес блондин, что-то перекладывая со сковородки, шипя и прикрывая руки к ушам от того, что обжегся. — Вот, приятного аппетита, — поставил перед Чонином тарелку панкейков.  Чонин потер ладошки от радости, взял сироп со стола и обильно полил блинчики, облизываясь и урча животом.  Чуть позже к ним присоединился и хозяин дома с гнездом на голове в виде кудрявых волос. Сел во главе стола, где уже стояла его кружка с кофе и порциями блинчиков.  После трапезы, Чан чмокнул сына в макушку, а Феликса в щеку за вкусный завтрак.  Они перебрались на диван, немного поиграв в приставку, потому что Феликсу опять надо бежать на репетицию. Он сильно устал и физически и морально, но он любит танцы и свою работу, поэтому собрав себя в кулак, он обнял Чонина: — Я буду скучать по тебе! Жалко я не смогу тебя проводить сегодня, — поцеловал парня в висок и они пошатались из стороны в сторону, будто пританцовывая.  — Я тоже буду скучать. Ты хороший. Надеюсь, мы с тобой останемся друзьями, — отстранился от объятий Чонин и протянул руку для пожатия и в знак скрепления их дружбы.  — Конечно мы друзья, — пожал руку и поклонился и опять крепко обнял парня. За ними наблюдал Чан и улыбался, ему нравилось, что его самый главный человек в жизни, его сын принял блондина, хотя это и не серьезные отношения у них.  Бан за это время, что они проводили вместе с Феликсом, кроме как сексуальное влечение ничего больше не испытал. Он и не планировал в него влюбляться, потому что изначально было обговорено, что это просто секс без обязательств, но иметь такого друга очень сильно нравилось. Они понимали друг друга без слов и знали что нужно им друг от друга и этого они давали, а ну и приятный бонус, вкусный завтрак по утрам от Феликса.  Когда блондин ушел, Чонин и Чан начали собирать чемоданы, чтобы они уже были готовы. Багаж теперь добавился подарками от папы и очень много сладостей от дяди Вонхо и Минхека, так еще и Чанбин привез всякие корейские приправы и соусы, чтобы Чонин не забывал корейскую еду. А парень, в свою очередь, оставил дома у папы выигранного Пикачу, чтобы отец не забывал тот день в парке аттракционов, но Чан даже если захочет не забудет его, он ведь учил стрелять Ким Сынмина.  Так и прошел их день, собирая вещи, а потом долго сидя на диване обнимаясь. Бан очень сильно любил и скучал по сыну и для него такие моменты очень тяжелые - он не хотел его отпускать, а оставить его с собой, но он должен.  В восемь вечера они уже были в аэропорту, прошли регистрацию и сели ждать посадку.  Бан как всегда учил сына как вести себя в общественных местах и напоминал все техники безопасности и обороны. Чонин только кивал головой, он это знает уже наизусть, папа каждый раз это говорит перед отъездом, но перебивать Чонин не стал, в только внимательно и с обожанием слушал отца.  К ним подошел незнакомец во всем темном и легонько пнул ногой, привлекая внимание.  — Эй, парень, иди куда шел, — чуть гневно сказал Бан, стараясь не обращать внимание на незнакомца. Но неизвестный только сильней пнул и еще кинул рюкзак рядом с Чаном и сам плюхнулся. — Парень, ты видишь тут занято, иди в другое место, — но в ответ тишина.  — Пап, не обращай внимания, — Чонин тоже косо посмотрел на незнакомца, но потом начал смеяться, когда неизвестный приспустил очки на нос. — Ты пришел!? — очень громко получилось у Чонина, и незнакомый подставил палец к своему рту и шикнул, в знак, чтобы потише. Бан повернул голову и обомлел, увидев перед собой Ким Сынмина.  — Я не мог не проводить друга дома, — все что успел сказать айдол, как парень сорвался со своего места и вписался в объятия Кима, плача. — Тиши, Йени. А то я тоже сейчас расплачусь, не люблю аэропорты, — шмыгнув носом, но отведя взгляд от телохранителя проговорил Сынмин, глядя парня успокаивающе по спине. — Оооо, я ж не с пустыми руками, — Чонин отстранился и вопросительно смотрел на айдола, пока тот доставал из рюкзака подарки. — Это тебе мой новый альбом, он еще даже не вышел в продажу, но у тебя он есть, с моим автографом, — Ян выпучил глаза и сидел только и мог ими моргать, но не говорить. Для него это сейчас был шок, а ведь и рассказать он такое никому не сможет, да и не поверят. — А это билеты-проходка в вип-места и за кулисы после концерта в Австралии. Точнее и в Сиднее и в Мельбурне, если конечно тебе разрешат родители? — Сынмин смотрел на Чана, а внутри молил чтобы он разрешил, ведь он так хотел видеть Чонина у себя на концертах. Чонин повернул голову и жалобно смотрел на отца, но Бан и не хотел запрещать, он сам хотел сыну купить билеты на этот концерт, а тут такой подгон. Поэтому он только положительно кивнул. Чонин вскочил с места и начал танцевать, а потом обнял отца.  — Спасибо тебе, Сынмин за такие крутые подарки. Знаешь, чет я уже Ынквана не так люблю, — после этих слов они переглянулись и засмеялись.— Ты вправду крутой, а если скажут что ты , — Чонин одними губами проговорил слово «сука», краснея. — Я никогда не поверю, — парень опять крепко обнял айдола.  — Это тебе спасибо, Йени, ты перевернул мою жизнь за эти дни и тебе, Чан, спасибо, что дал возможность побыть частью вашей семьи, — Бан стоял и не знал что сказать, его сейчас переполняют эмоции: от грусти, что сын уезжает, до радости, что сын получил такие подарки и тепло расплылось внутри от слов айдола. Опять надежда полыхала огнём, забивая голову яркими картинками их дружбы, но в тоже время разум все равно боролся и показывал оборот этой дружбы, где Ким его увольняет когда узнает правду об ориентации Чана. Но как всегда на лице Бана ничего не было написано, его учили врать и сковывать свои чувства.  — Нам тоже было приятно проводить время с вами, — все что сказал Чан.  Сынмин хотел сказать что-то еще, но тут объявили о посадке пассажиров и семья Бан засуетилась, собирая подарки в ручную кладь, обнимаясь и Чонин убежал.  Кристофер подошел к окну и смотрел как грузят самолёт, который сейчас увезет его сына далеко от него и он опять будет сильно по нему скучать.  Слезы сами катились по щекам, закрывая вид, стояла пелена перед глазами и Бан пытался сфокусировать взгляд, вытирая чаще рукавом капли с глаз. Рядом стоял Ким, тоже пуская слезу. Он очень хотел сейчас дотронуться рукой спины Чана, чтобы успокоить его и сказать приятных слов, но кишка тонка, его разум ему этого не позволял.  Они так стояли и смотрели в окно, пока самолёт не взлетел. Чан прям у окна, а Сынмин чуть поодаль от него, но не сводя взгляд с профиля телохранителя.  — Сынмин, вы еще тут? Я думал вы ушли, — удивлено сказал Бан, когда увидел айдола. — Вас, наверное, Вонхо заждался?  — Я один приехал, — ответил Ким. А лицо Чана изменилось в секунды - из печального в яростного хищника.  — Вы ведете себя как маленький ребенок, — строго, даже можно сказать, гневно произнес Бан, хватаясь за руку айдола и пряча сразу за собой, рассматривая территорию. Убедившись, что все спокойно, телохранитель встал позади айдола и показал идти вперед. — Боже, за что мне это?! За вами следит сталкер, а вы по аэропорту свободно гуляете, — шел и бубнил себе под нос Чан, зная что все равно это слышит Сынмин, потому что тот шел и хихикал чуть впереди его.  — Да меня никто даже не узнал, — радостно сказал Ким натягивал на глаза очки и капюшон на голову, когда они уже вышли с аэропорта.  — Где ваша машина?— мотая головой, сказал Бан и шел следом за айдолом, который чувствовал себя победившим. Когда родители в детстве оставляют вас у кассы, чтобы очередь не ушла, а сами пошли докупать продукты, а ты в панике движешься все ближе, а родителей все нет, и вот они появились на горизонте прям перед тем как подошла ваша очередь. Вот и Сынмин сейчас чувствовал так же, он победил этот аэропорт.  Подойдя ближе к машине, улыбка айдола сошла на нет, руки вспотели и он замедлил шаг. Это заметил телохранитель, обогнал Кима и увидел на лобовом стекле, проклятый голубой конверт. В них приходят письмя от сталкера.  Сынмин вцепился в рукав худи Чана и спрятался за его спиной - рядом с Баном самое безопасное место. Его ноги дрожали, а руки тряслись, в горле пересохло, но он продолжал идти держась за телохранителя.  Чан взял письмо, покрутил в руках, никаких надписей нет, вскрыл конверт и начал читать письмо в слух: « Привет, дорогой. Почему не сказал, что любишь детей? Мы обязательно заведём своего. А хочешь, можем украсть у твоего пугала? Но это потом. Сначала: хочешь я тебе расскажу кто в твоей компании гей?»