Время, которое было.

      День начался с ленивого солнца, цепляющегося за окна школы, и запаха осенних листьев, медленно оседающих на плитку двора. В этом воздухе было что-то беззаботное, чуть запретное, будто сама жизнь шептала:попробуй, осмелься, рискни.       — Давай, затянись глубже, — Ёсио подмигнул, передавая Рёте сигарету.       Белый лис, всегда неуловимый, с этими своими зелёными, как весенняя трава, глазами, был беззаботным царём местных авантюр. Он первым пробовал всё — от огненно-острых закусок в забегаловках до разбитых окон на заднем дворе школы.       Рёта, конечно, не мог отстать.       Сигарета пахла чем-то горьковатым, прелым, совсем не таким, как в фильмах, где герои выпускали дым красиво и с философским прищуром. Он сделал затяжку — лёгкие тут же заполнились чем-то едким, разъедающим, и в следующую секунду он закашлялся так, будто его душили собственные глупые решения.       — Господи, ты что, лёгкими куришь? — Ёсио хлопнул его по спине, сам скалясь, как чёртов демон.       Рёта, вытирая слезящиеся глаза, попытался сохранить лицо:       — Конечно я курю лёгкими, а ты чем?!       — Душой, Рёта. Курить надо душой.       Они прыснули, захохотали, и в этот момент мир казался простым, свободным — подростковая эйфория от глупостей, которые казались чем-то важным, почти священным. Но их праздник длился ровно до той секунды, пока не раздался голос.       — Я не ослышался?       Они обернулись и замерли.       Тёмные волосы, зачесанные назад, с лёгкими непослушными прядями, чёрные уши, прижатые в напряжении, и взгляд, который, несмотря на свой глубокий, тёмно-синий цвет, сейчас был просто ледяным. Сора.       Ёсио тут же отскочил, затушив сигарету о стену.       — О, привет, Сора! Какая удача, что мы встретились! Мы как раз обсуждали, какая прекрасная погода сегодня! Правда, Рёта?       Рёта медленно повернулся, спрятав за спиной злосчастную сигарету, но запах уже вился вокруг них, выдавая их с головой.       — Ты куришь, — Это не было вопросом.       — Я… эээ… — Рёта лихорадочно искал выход, но в этом вопросе не было спасения.       Сора молчал. Ёсио, понимая, что в этом споре ему ничего не светит, медленно попятился:       — Ну, раз уж вас ждёт приватный разговор, я, пожалуй, удалюсь.       — Ты тоже курил? — резко повернулся к нему Сора.       — Эм… я?.. — Ёсио улыбнулся, — Ну, строго говоря… да, но! Я тоже строго против этого!       Сора вздохнул и перевёл взгляд обратно на Рёту.       — Что ты, чёрт возьми, делаешь?       Рёта поморщился.       — Сора, ну брось… Мы просто… попробовали. Это не значит, что я начну курить, как старик с лавки у метро!       — «Просто попробовали»? — Сора скрестил руки на груди, — И что, тебе понравилось?       — Не очень, если честно… — Рёта почесал затылок, смущённо глядя в сторону.       Волк вздохнул ещё раз.       — Тогда почему ты вообще это сделал?       — Потому что… — Рёта оглянулся, но Ёсио, этот предатель, уже растворился в школьных коридорах. Он повернулся обратно к Соре и буркнул: — Потому что Ёсио сказал, что это «прикольно».       — А если бы Ёсио сказал тебе прыгнуть в реку с моста?       — Ну, смотря какая река…       — Рёта.       Рёта опустил плечи, сдаваясь и прижимая уши к голове.       — Ладно, ладно, я понял. Всё, завязываю. Обещаю.       Сора смотрел на него долго, словно пытаясь определить, насколько искренни были его слова, а потом взял его за запястье и потянул за собой.       — Куда? — Рёта попытался сопротивляться, но Сора был сильнее.       — Полоскать тебе рот. Ты пахнешь, как дешёвый мотель для дальнобойщиков.       — Ой, ну спасибо. Очень приятно!       Они шли по коридору, Рёта ворчал, а Сора, хоть и выглядел строгим, чуть заметно улыбался. Потому что, каким бы он ни был ворчуном, каким бы беспечным глупцом ни казался, Рёта был его Рётой.