Время, которое было.

      Утро вползало в дом лениво, как кот, потянувшийся на солнце. Свет проходил сквозь шторы, растворяясь в воздухе золотой дымкой, укрывая всё мягким, тёплым сиянием. В комнате пахло чем-то знакомым — шерстью, лёгкой горечью утреннего кофе, едва уловимой свежестью постельного белья.       Сора чувствовал, как Рёта тихонько дышит у него на шее, разгорячённый после сна, как его хвост вяло сдвигается, то касаясь, то снова отстраняясь. Рёта любил тепло, липко, жадно, с той почти детской требовательностью, от которой невозможно ни спрятаться, ни отмахнуться.       — Ты же не собираешься вставать? — хрипло спросил Сора, хотя ответ был очевиден.       Рёта, не открывая глаз, крепче обхватил его шею и пробормотал что-то нечленораздельное, смысл чего можно было перевести как «даже не надейся».       — Ну конечно, — вздохнул Сора, перекидывая руку за его спину.       Это было их утро. Неторопливое, тягучее, почти невесомое.       Когда-то, давно, у Рёты было другое пробуждение — холодное, затравленное, наполненное слепым ожиданием угрозы. Сейчас всё было иначе. Теперь он позволял себе медлительность. Позволял себе зависнуть в пространстве, в руках Соры, в тепле, в доме, который больше не был местом, а стал чем-то, что можно назвать безопасностью.       Сора поднялся с кровати, но Рёта не отлип.       — Ты собираешься так и висеть на мне весь день?       — Мм, возможно…       Он перебросил ногу через бедро Соры и зарычал, когда тот попытался его сдвинуть.       — Если ты хочешь есть, тебе придётся отпустить меня, — Сора устало, но с улыбкой потянулся к его пояснице, слегка сжимая её пальцами, щипая, но не слишком сильно.       Рёта вздрогнул.       — Ай. Ай-ай-ай, я беззащитный!       — Ты тяжёлый, — Все таки поднимаясь с кровати, но уже с лисом на руках, сжато выдохнул волк.       — Ты старый.       — Ты тоже.       — Нет, я изящный и вечный, как произведение искусства.       Сора качнул головой, но ничего не ответил, просто закинул Рёту чуть выше, перехватывая удобнее.       — Слушай, если ты уже всё равно решил меня нести, может, ты ещё и завтрак все таки приготовишь?       — Может, и приготовлю.       — А я в это время буду… буду красивым.       — У тебя это не требует усилий.       Рёта замер, потом улыбнулся, проводя пальцами по линии шеи Соры.       — Ты флиртуешь со мной с утра пораньше.       — Это не флирт. Это факт.       Он прошёл по коридору в сторону кухни, балансируя с ним на руках, как с дорогой ношей.       — Хочешь кофе?       — Нет, хочу тебя.       — Ты меня уже получил, — сухо напомнил Сора, крепче сжимая руки на чужих бедрах, будто лис правда мог упасть, а не держался за него змеиной хваткой.       В ответ на его слова Рёта только нахмурился и недовольно фыркнул, утыкаясь в приятное тепло плеча волка носом.       — Это было давно.       — Вчера.       — Повторюсь. Это было давно.       Сора закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.       — Просто сиди.       Рёта старался не дергаться, скрестив лодыжки за спиной мужины, и вслушался в звуки кухни. Стук ножа о разделочную доску, шорох пакетов, мерный плеск воды — всё это было удивительно обыденным, удивительно тёплым.       — Ты знаешь, что у тебя появились морщины? — промямлил Рёта, небрежно проводя пальцами по лицу Соры от скуки.       — Спасибо.       — Нет, правда. Не много, но есть.       — У всех они есть, Рёта.       — У меня нет.       — Потому что ты не смотришь в зеркало.       — Очень смешно, — Рёта усмехнулся. Он был слепой уже как несколько лет, — Я просто говорю, что ты явно постарел.       — Мы оба.       — Фу..       Рёта тихо вздохнул, вытягивая руки за спину Соры и вдыхая запах жарящегося хлеба.       — И всё-таки, — тихо сказал он, — Я рад, что ты рядом.       Сора ничего не ответил, но его хвост слегка качнулся в воздухе, выдавая больше, чем слова могли бы сказать.