Время, которое было.

      Поместье Кагэ пахло тенью.       Не так, как пахнут старые дома, пропитанные влажностью и воспоминаниями, не так, как пахнут дороги после дождя, когда в воздухе остаётся привкус асфальта и грозовой свежести. Нет. Здесь пахло иначе. Так, как пахнут вещи, которыми не пользовались слишком долго. Так, как пахнет запертая в шкатулке тайна, слишком пыльная, чтобы быть настоящей, но слишком ощутимая, чтобы просто исчезнуть.       Рёта шагнул вперёд. Позади него, след в след, двигались волки. Их шаги были приглушёнными, но в этой тишине, что царила в поместье, каждый звук отдавался эхом. Люди Кагэ не привыкли видеть волков в своих стенах. Они привыкли видеть себе подобных — гибких, хитрых, с лёгкостью меняющих свою форму и намерения, подстраивающихся под ситуацию, с улыбкой, что могла значить всё, что угодно, но никогда не была искренней. Лисы.       Клан Кагэ всегда славился своей осторожностью. Они были везде и нигде. Они знали больше, чем нужно, и всегда имели два выхода: один — чтобы исчезнуть, другой — чтобы оставить кого-то без головы.       И теперь в их вотчину пришёл Рёта Кацура. В сопровождении волков. Великая насмешка.       Как только они ступили на центральную площадь перед главным залом, кто-то из людей Кагэ громко фыркнул, и Рёта даже не повернулся на звук — он чувствовал, как его оценивают, как насмешливо прищуриваются в их сторону.       —Кацура, Кацура, Кацура…— голос был ленивым, но за этой ленцой скользило что-то хищное.       Рёта поднял голову, лениво перевёл взгляд в сторону говорившего. Высокий, жилистый, с длинными тёмными волосами, что спадали на плечи. Метка Кагэ едва выглядывала из-под воротника.       —Что, разве нельзя было прийти одному?— продолжил тот, склонив голову набок, —Или ты теперь не доверяешь своим, раз окружил себя волчьей стаей?       Рёта хмыкнул, качнув хвостом.       —Они ведут себя лучше, чем любая лиса, которую я встречал.       Кто-то рядом усмехнулся, кто-то скрипнул зубами. Но никто не двинулся.       Все знали, что если Рёта Кацура пришёл сам, без предупреждения, да ещё и с сопровождением, значит, он пришёлне просто так. Из главного зала вышел ещё один человек. Старший. Глава дома.       Лис, который жил дольше, чем многие из присутствующих. Тот, кто помнил времена, когда Кацура ещё не стёрли с карты крови, когда каждый уважающий себя клан должен был либо склониться перед ними, либо погибнуть.       Старик был невысоким, сухопарым, его уши были посеребрены возрастом, но глаза всё ещё сверкали тем самым, непостижимым огнём, что делал его опасным.       —Рёта.       Голос был ровным, но в нём не было дружелюбия. Рёта чуть наклонил голову, признавая приветствие, но не спеша отвечать.       —Старик,— протянул он наконец, чуть щурясь, —Давно не виделись.       Глава дома Кагэ чуть усмехнулся, но это было не веселье.       —Да. Давно. И скажи мне, ради чего ты пришёл? Неужели решил наконец преклонить колено?       Рёта усмехнулся шире, наклоняя голову набок, лениво перекатывая трубку кисэру в пальцах.       —Если бы я хотел встать на колени, я бы выбрал кого-то более впечатляющего, чем ты.       Кто-то в зале резко втянул воздух, но старик не дрогнул.       —Острый язык у тебя не изменился.       —Как и твои попытки казаться умнее, чем ты есть.       Снова тишина. Где-то в стороне кто-то нервно переступил с ноги на ногу.       Волки за спиной Рёты стояли недвижимо, их глаза внимательно следили за каждым движением людей Кагэ. Здесь, в этом месте, они были чужими, были зверями в мире лис, но их присутствие говорило громче любых слов:Рёта не один. И Рёта не слаб.       —Ты знаешь, зачем я здесь,— наконец бросил Рёта, убирая кисэру за пазуху, а старик кивнул.       —Знаю.       —И?       —И меня забавляет, что ты пришёл за этим сам.       Рёта усмехнулся.       —Если хочешь, я могу уйти.       —Не будь дураком.       Старик выдохнул, жестом указав на вход в главный зал.       —Поговорим.       Рёта кивнул, обернувшись через плечо к волкам.       —Останьтесь здесь.       Они не возразили, а он, не оглядываясь, прошёл вперёд, внутрь поместья Кагэ, в сердце самого тёмного клана, который не пугал его вовсе.       Главный зал поместья Кагэ был таким же, как и всё, что касалось этого клана — тёмным, глубоким, сдержанным. Здесь не было золота, как у вычурных домов, не было бессмысленного показного величия, как у тех, кто слишком боится выглядеть слабым. Всё было создано для того, чтобы оставаться в тени: массивные колонны скрывали углы комнаты, мягкий свет фонарей не достигал потолка, стены будто поглощали звук, делая всё происходящее приглушённым, отдалённым, как разговор в другой реальности.       Рёта вошёл первым. Он не искал глазами ничего конкретного — и не нужно было. Взгляд ловил детали сам: расставленные на длинном столе пиалы с чаем, тёмный лак дерева, блеск шёлка на одежде сидящих. В воздухе висел слабый запах старого табака, смешанный с чем-то травяным, горьким, как дождь перед грозой.       Глава дома Кагэ шагнул вперёд, сел на своё место, жестом указывая Рёте сделать то же самое, но Рёта не торопился.       Он прошёл дальше, позволяя тишине повиснуть в воздухе, позволяя каждому в этом зале ощутить его присутствие, запомнить его шаги, запомнить, как медленно покачивается кончик его хвоста, лениво рассекая воздух. Он позволял им разглядывать себя так же, как разглядывал их. Затем сел.       Он знал, что на него смотрят. Ждут. И он не стал тянуть.       —Ты следишь за ним.       Глава Кагэ чуть приподнял бровь, лёгкая, почти невесомая улыбка дрогнула в уголках его губ.       —Какая прямолинейность.       —Я не вижу смысла в разговорах, которые ни к чему не ведут.       Старик чуть прищурился, склонив голову набок.              —Ты говоришь о Ёсио.       Это не было вопросом.       Рёта медленно провёл пальцами по лакированной поверхности, как бы смакуя этот момент, растягивая тишину.       —Ты знаешь, что я говорю о нём.       —И ты сюда пришёл, потому что?..       —Потому что я хочу понять, зачем. Ни для кого не секрет, что это мой человек.       Глава Кагэ чуть склонился вперёд, его пальцы переплелись друг с другом, взгляд стал внимательнее.       —Ты правда этого не понимаешь, Кацура?       Рёта молчал. Где-то в глубине зала кто-то шевельнулся, ткань прошелестела о пол, запахло чем-то металлическим, чуть напоминающим кровь, но слишком старым, слишком застывшим, чтобы быть свежим.       Глава продолжил:       —Ты ведь никогда не интересовался его прошлым, верно?       Лис смотрел прямо на него.       —Я знал, что ему было тяжело в Мори.       —Да, но знал ли ты, почему?       Молчание. Лёгкая, почти невидимая усмешка дрогнула в уголках губ старика.       —Мори не любят тех, кто не является ими полностью.       Рёта чуть сощурился.       —О чём ты говоришь?       Старик чуть подался вперёд, его голос стал мягче, тише, но в этой тишине было что-то хищное.       —Ты ведь знаешь, что у Ёсио нет меток чистой крови?       Рёта медленно выдохнул, откинувшись назад.       —Это очевидно.       —Но никогда не спрашивал, почему.       —А я скажу тебе, — Старик улыбнулся шире.       В воздухе снова повисла пауза.       —Потому что его отец был лисом Кагэ.       Рёта замер. Не внешне — снаружи он всё ещё был расслабленным, всё ещё лениво водил пальцами по краю стола, но внутри что-то заскрипело.       —Что за чушь.       —Не такая уж чушь, если ты немного подумаешь.       Голос главы Кагэ был спокойным, почти доброжелательным.       —Его мать связалась с одним из нас. Это не было чем-то великим, не было частью какого-то заговора, просто так вышло. Любовь, страсть, ошибка — называй это, как хочешь. Но Мори не прощают таких вещей. Они воспитали его, но никогда не признавали. Он для них был всего лишь наполовину своим.       Рёта чуть склонил голову набок, размышляя. Глава продолжил:       —И теперь, когда он хочет уйти от них, они не единственные, кто за ним следит.       —С каким пор Кагэ считают его своим?       Старик усмехнулся.       —Кагэ считают своим всё, что хоть раз было ими создано.       Рёта медленно кивнул. Потом поднял пиалу, делая глоток чая. Вкус был тёплым, но теперь в нём чувствовалось что-то горькое. Он поставил пиалу обратно, провёл языком по зубам, слегка цокнул.       —Значит, теперь за ним охотятся два клана.       —Ты удивлён?       Рёта лениво поднял взгляд.       —Разочарован.       Глава Кагэ усмехнулся.       —Ты всегда думаешь, что этот мир должен быть лучше, чем он есть.       —Нет. Я просто думаю, что он должен быть честнее.       Глава откинулся назад, сложив руки на коленях.       —И что же ты собираешься делать?       Рёта улыбнулся. Тихо. Медленно. Так, что даже воздух в зале будто сгустился.       —Я? —Он поднялся, хвост легко качнулся в воздухе, а в янтарных глазах сверкнуло что-то почти весёлое, —Я собираюсь напомнить вам, что Кацура не прощают, когда встают между ними и теми, кто им дорог.

***

Письмо от Кагэ       "Кацура,       Вам нравится чувствовать власть, не так ли?       Нравится знать, что за каждым вашим словом следует действие, за каждым движением — тень страха, за каждым взглядом — молчаливое уважение или ненависть.       Вы строите свой мир, устанавливаете свои законы, очерчиваете границы, заставляя их соблюдать. Но знаете, что забавно?Вы живёте с иллюзией, что можете контролировать всё.       Сколько лет прошло с той ночи, когда вы оставили после себя руины своего собственного рода? Восемь?       Сколько теней вы обернули в дым, сколько имен похоронили, сколько голов скатилось по мраморным полам вашего прошлого? Вы гордитесь этим? Вы смотрите в зеркало и видите того, кто выжег свой след, чтобы никто больше не мог его повторить?       Но кровь — она не прощает. Вы можете сжечь древо до корней, но семена всё равно остаются.       Вы — последний Кацура, последний с метками на лице в своем роде, последняя страница в книге, что должна была давно сгореть. И это то, чего вы хотите.Вы хотите быть концом.       Но мы можем предложить вам кое-что лучшее. Вы ищете способ решить этот вопрос с Ёсио. Вы хотите, чтобы мы оставили его, как оставляют кости тем, кто уже наелся. Мы могли бы рассмотреть этот вариант, но знаете, в чём проблема?Кагэ никогда не берут меньше, чем могут получить.       А потому у нас есть условие.       Вы хотите, чтобы мы исчезли. Хотите, чтобы Мори перестали рыскать в его следах, хотите, чтобы никто больше не интересовался им, его кровью, его прошлым, его будущим. Хотите, чтобы тени больше не преследовали его по пятам.       Мы готовы это сделать. Но взамен нам нужен первенец Кацура.       Вы же понимаете, о чём речь, не так ли? Рёта Кацура должен оставить после себя наследника.       Чистого. С метками на лице. И он должен принадлежать нам.       Вы, конечно, скажете, что это невозможно. Что у вас нет детей. Что их и не будет. Что ваш род должен оборваться на вас, что ни один Кацура больше не откроет глаза в этом мире.       Но что, если вам дадут подходящую невесту? О, не волнуйтесь. Мы всё предусмотрели.       Девушка, что родит вам ребёнка, будет идеальной. Красивой. Спокойной. Покорной. Готовой выносить дитя и отдать его нам, как это должно быть, а после — никогда больше не свяжеться с вами. И про ребёнка сможете забыть как про страшный сон, будто его и нет.       Рёта Кацура, вам всего лишь нужно дать продолжение своей крови. И тогда мы исчезнем. Без шума. Без следов. Как будто нас никогда не было. Вы получите всё, что хотите.       Или же вы откажетесь. Но в таком случае, не удивляйтесь, если однажды обнаружите, что в ваших тенях скрывается нечто, что даже вам не под силу уничтожить.       Выбор за вами.       Кагэ."