Время, которое было.

      Всё было тёплым. Слишком тёплым, как последние лучи закатного солнца, когда оно уже коснулось горизонта, но ещё не потонуло в нём, когда воздух насыщен прощальным золотом, а тени ложатся длинные, мягкие, растянутые, будто время замедлило свой ход. В этом свете всё выглядело не так, как в реальности — чётче, ярче, теплее. Здесь не было слепоты, не было пустоты, не было той вязкой темноты, которая сжимала его мир с тридцати трёх лет, превращая всё в звуки, запахи и ощущения. Здесь он видел.       Он стоял на старом деревянном крыльце, слушая, как доски под босыми ступнями отзываются глухим скрипом. Воздух пах сухой травой, едва уловимым дымком далёкого костра, запахами чьего-то ужина, растворёнными в вечерней прохладе. Где-то за забором лениво гудели насекомые, вдалеке кричала одинокая птица, и всё это сливалось в ту особую симфонию провинциальных вечеров, которую он, оказывается, помнил до мелочей. Он не знал, был ли этот дом настоящим, существовал ли он когда-либо в реальности или был слеплен из кусочков прошлых лет, из забытых разговоров, из фантазий о том, каким должно быть идеальное лето. Но сейчас, в этом сне, он знал, что был здесь.       Сора сидел на ступеньке чуть ниже, лениво куря, хоть и раньше громко ругался на это, и изогнутая линия его губ была точь-в-точь такой, какой он помнил её в юности, но с той разницей, что теперь над губой залегла едва заметная морщинка, выдающая возраст. Сора был старше. Его волосы, раньше такие густые и чёрные, теперь прорезали серебряные пряди, как паутина инея на стекле. Они не старили его, нет — они делали его… настоящим. Таким, каким Рёта всегда знал, что он будет. Таким, каким он никогда не видел его в реальности. И только сейчас, здесь, во сне, он мог позволить себе увидеть его снова.       Сора поднял голову, лениво вытряхнул пепел сигареты в сторону и прищурился, как делал всегда, когда солнце било ему в глаза. Ветер трепал его волосы, и на секунду он показался Рёте таким же, каким был в семнадцать, когда они лежали за школой в высокой траве, лениво гоняя облака взглядами. Только тогда его лицо было гладким, а теперь — теперь эти морщинки в уголках глаз, эта чуть резче очерченная линия скул говорили о том, что годы не прошли мимо.       — Чего смотришь? — голос его был низким, слегка хрипловатым от курения, но всё таким же спокойным, каким был всегда.       Рёта вздохнул, опираясь на дверной косяк. Он мог сказать, что смотрит, потому что скучал, потому что не видел его вот так уже долгих двадцать лет, потому что даже в памяти его образ медленно, но неизбежно стирался, оставляя лишь тени, лишь ощущения вместо чёткого силуэта. Но вместо этого он усмехнулся.       — Просто проверяю, не помер ли ты ещё, старик.       Сора качнул головой, усмехнулся в ответ и снова затянулся.       — Ну, пока дышу.       Рёта спустился вниз, сел рядом. На секунду ему показалось, что если протянуть руку, если коснуться пальцами его запястья, то кожа будет тёплой, пульс — ровным и чуть медленным, как всегда. Ему хотелось дотронуться, ощутить, что это не иллюзия, что он действительно здесь.       — Помнишь этот дом? — спросил он.       Сора кивнул, не сразу, будто вспоминая.       — Кажется, это дача твоей тётки. Мы были здесь один раз, летом, когда нам было по шестнадцать. Я помню, как ты тогда завалился в озеро, потому что решил, что можешь пройти по старому настилу.       — Я мог.       — Ты провалился.       — Ну да.       Они засмеялись. Лёгко, тихо, как смеются те, кто помнит слишком много, но не хочет показывать, что это воспоминание тянет за собой что-то большее. Рёта посмотрел на него снова, но на этот раз он не отвёл взгляда.       — Сора…       Тот медленно повернулся к нему.       — Что?       Рёта сглотнул.       — Я не хочу просыпаться.       Сора посмотрел на него долго. Точно так же, как смотрел тогда, в первый день после спасения, когда Рёта лежал в его руках, слепой, истощённый, когда в его голосе было что-то хрупкое, ломкое, что-то, чего он не позволял себе раньше. Тогда Сора не сказал ничего. Он просто держал его.       Сейчас он тоже молчал, но затем сжал руку в кулак, снова стряхнул пепел и наклонился вперёд.       — Ты же знаешь, что тебе нужно.       Рёта закрыл глаза.       — Я знаю.       Сора поднялся и посмотрел вниз, на него, уже после резко проводя рукой по волосам, хмуря брови, будто пытаясь подобрать слова.       — Забудь, Рё.       Рёта медленно поднял голову.       — Что?       — Забудь. Всё. Всё, что было, всё, что болело, всё, что тянет тебя назад.       Лис не мог ни вздохнуть, ни отвести взгляд. Это была та вещь, которую ты и сам прекрасно понимаешь, советуешь всем, но сам.. Каждый раз с треском проваливаешь задание. Но тогда уши Рёты резко навострились и губы разомкнулись в безмолвном ответе, потому что до него дошло. Уже правда было пора со всем заканчивать.       И в этом, в этих простых, сухих словах было больше заботы, чем во всех длинных речах, что можно было бы придумать.       Наконец Рёта выдохнул.       — Пора бы..