My living legend

– Можно мне тоже… ту таблеточку. Ту, что ты принял, ту, что у тебя в кресте, – прошептал Нам Гю, пристально уставившись на Таноса. Рэпер удивленно посмотрел на напарника. – I don’t know what the fuck are you talking about, – деловито ответил он. Сидя так близко к своему кумиру, Нам Гю ловил каждый его взгляд, каждое движение. Сегодня он заметил, что Танос в особенно приподнятом настроении. Имея богатый опыт употребления, Нам Гю знал, что тот, скорее всего, глушит свой отходняк новой дозой. Похоже, раньше он не так часто употреблял эти таблетки, как сейчас на играх, – вот почему рэпера постепенно начинало штырить всё больше и больше, и он медленно терял связь с реальностью. Нам Гю не знал, почему так беспокоится о Таносе. Ведь главной целью для парня было выудить у него хотя бы одну таблетку, как он себе объяснял. Увидев расстрел первых участников, Нам Гю почувствовал сильную дрожь: его буквально трясло, но он не хотел, чтобы кто-то это заметил. Он боялся показаться слабым, никчёмным, уязвимым. Но не перед Таносом – ему он был готов полностью довериться, ведь тот уже видел его однажды в самом худшем состоянии, на полу туалета с иглой в вене. Правда, рэпер этого не помнил. Нам Гю снова нежно коснулся Таноса, чтобы обратить на себя его рассеянное внимание, и протянул ему руки: – Смотри, у меня дрожат руки. Если я проиграю из-за того, что нервничаю, мы все умрём. – Эй, Нам Су. – Нам Гю. – Эй, Нам Гю. Ты знаешь, что это? - Танос открыл крест, показывая разноцветные таблетки. Глаза Нам Гю загорелись нехорошим огнём, и он возбуждённо прошептал: – Экстази? Кетамин? – Это отличная новая хрень, crazy man, ты не выдержишь. Нам Гю выдохнул. Он решил идти до конца ради заветной таблетки. Закатив рукав, он оголил перед Таносом то, что обычно никому не показывал: сотни раз исколотая вена, оставившая позорные незаживающие шрамы, словно клеймо на всю жизнь. Танос ошарашенно уставился на его «приколы». – Друг, когда я работал в клубе, я там почти всё перепробовал, – уверенно сказал Нам Гю. Далее он решил блефовать по полной: – А как-то раз, когда ты был в клубе, я даже к тебе в комнату прислал наркоту, помнишь? Это, конечно, было ложью, но раз Танос не запомнил их первую встречу, то едва ли мог опровергнуть и это. Танос выдохнул, оглянулся – нет ли случайных свидетелей, – и достал одну таблетку из креста, протянув её Нам Гю: – Ну ты и обдолбыш, – усмехнулся рэпер. Нам Гю, не теряя времени, дрожащими руками закинул таблетку, заговорчески улыбнувшись Таносу. Нам Гю знал, что Танос не бросил его в беде. Рядом с ним он чувствовал себя в большей безопасности, а таблетка только добавила уверенности и подняла настроение. Руки наконец перестали дрожать. Всё становилось на свои места. Они не проиграют в этой детской эстафете. Только не сегодня. Когда они выходили с поля после завершения испытания, Нам Гю чувствовал себя особенно окрылённым. Страх полностью исчез, и вместо него пришла уверенность в себе и лёгкость, будто всё, что происходило сейчас, было каким-то реалистичным сном, который можно завершить в любую секунду, просто проснувшись в своей кровати. Но он не хотел прекращать этот «сон», пока рядом был Танос – такой же угашенный и беззаботный. Нам Гю не знал, что за таблетки ему дали, но эффект был мягким и приятным. В клубе ему доводилось пробовать вещи гораздо жёстче. Под любыми веществами его тактильный голод усиливался в разы, и на обратном пути он никак не мог перестать цеплять за идущего впереди Таноса. Тот, кажется, был не против. Каждый раз, когда Нам Гю оказывался рядом с Таносом, его сердце начинало колотиться быстрее, а на лицо лезла нелепая улыбка. Но теперь он больше не зацикливался на этом. Он просто отдавался моменту и был счастлив – пусть это счастье и было временным и искусственным, как действие вещества в его крови. Танос вдруг замедлился и рукой остановил Нам Гю, что шёл за ним. Тот сразу понял: рэпер что-то задумал. – Эй, ты? Нам надо в туалет, сейчас, отлить, – дерзко скомандовал он охраннику, что вёл их обратно в общую комнату. Охранник повернулся и молча уставился на них. – Да, мне тоже нужно, срочно. Меня тошнит, – коротко добавил Нам Гю и скривил лицо, будто ему и правда плохо. – Вы двое – за мной. Остальные возвращаются в зал, – скомандовал «треугольник». Оказавшись в пустом туалете, парни, наконец, могли немного успокоиться после испытания и попить воды, ведь от таблеток быстро начинал мучить сушняк. Умывая лицо, Нам Гю посмотрел на себя в зеркало. Лицо было то же, но он плохо узнавал своё отражение. Что-то неуловимо изменилось. «Наверное, это побочка от таблеток», – подумал он и не заметил, как непривычно радостно светилось его лицо от внутреннего экстаза. В отражении он увидел Таноса – тот стоял, замерев посреди комнаты, и смотрел куда-то в пустоту. «Завис. Неужели отходняк?» – судорожно подумал Нам Гю, волнуясь за него. Осторожно подойдя к нему, он аккуратно взял Таноса за предплечье, другой рукой погладив по спине, и спросил: – Ты как, друг? У тебя всё хорошо? В туалете повисла звенящая тишина. Нам Гю судорожно сглотнул, чувствуя, как сушит горло, а к лицу подступает краска. Сердце колотилось как бешеное. Но под веществами страх отступил, тревога ушла куда-то далеко, на край сознания. Он медленно проскользнул руками, обвил торс Таноса, приобняв его сзади и прижавшись щекой к его спине. Крепко сжав объятия, Нам Гю закрыл глаза, чувствуя жар от его тела и улавливая звук сердца, что тоже быстро билось, почти синхронно с его собственным. Он ожидал что угодно и не ожидал ничего – Твою руку я держал сегодня ночью? – вдруг спросил Танос, разрывая тишину своим осипшим голосом. – Может быть, – ответил Нам Гю, не отпуская объятий. – Меня опять прет, да? Это всё галлюцинации? – А ты бы хотел этого? Танос молчал. Его дыхание стало тяжелее. Нам Гю обвёл его взглядом и ощутил, что сейчас, в их странной игре, он обладает властью, которой раньше у него не было. Он снова придвинулся ближе, глядя прямо в глаза рэпера. – Хочешь, это будет просто сном? Очередным приходом? Ты же знаешь, я сделаю всё, что угодно, ради тебя. Скажешь забыть – забуду. Скажешь убить ради тебя – я убью. Ты всегда был моим кумиром, my livin' legend, you know? – спросил он на английском, как обычно любил делать сам Танос. – Тогда в клубе ты спас меня. Я никогда не забуду нашей первой встречи, пусть ты уже и не помнишь. Так что я обязан тебе жизнью, Су Бонг. Никто раньше не называл Таноса по имени. Уже много лет сценический псевдоним заменял ему настоящее имя, поэтому давно забытый звук оглушил его, словно набат. В этот момент Нам Гю готов был поклясться, что зрачки Таноса сузились от наплыва эмоций. Когда последовал внезапный удар по лицу, Нам Гю почему-то был готов к этому. Боль резко осадила его, разливаясь жаром по всей щеке и скуле. Второй удар последовал под дых, и Нам Гю повалился на пол, словно тряпичная кукла. Дыхание сбилось, и он стал задыхаться от боли. От внезапного стресса время вдруг стало растягиваться в его голове, и ему казалось, что он целую вечность падает на холодный пол туалета. Но это были всего мгновения, и вот уже Танос повалился на него сверху, прижимая всем телом к полу. Нам Гю не пытался защищаться, хотя мог, но он не хотел. Парень готов был отдаться Таносу полностью, стать его жертвой, если тому хоть немного полегчает. - Никогда… Слышишь? НИКОГДА! Не смей называть меня по имени, - закричал разъярённый Танос прямо ему в ухо. - Хорошо, хорошо, - промямлил Нам Гю, чувствуя, как кровь заполняет его рот, усложняя дыхание. Танос еще держал его за грудки, прижимая его всем телом к кафельному полу. Нам Гю было больно, но он молчал, не прося отпустить его или простить. Он бы лучше умер, чем попросил прощения у кого-то. Репер вдруг замер и отпустил его олимпийку. Оглушенный болью Нам Гю не успел заметить, как Танос изменился в лице. Едва сдерживая подступающий к горлу комок, Танос обмяк, распластавшись на поверженном парне. Он уткнулся Нам Гю в грудь, и тот вдруг услышал едва сдерживаемые рыдания – Танос дрожал, пытаясь не заплакать. Вместе, они лежали на холодном полу туалета и тяжело дышали, оба пытаясь справиться с болью, один с физической, другой с душевной. Нам Гю закрыл глаза и слегка улыбнулся: пусть ему и было больно, но то, что случилось между ними, стоило каждой ссадины. Каждый удар его кумира ощущался как поцелуй, и парню было достаточно хотя бы этого. Теперь он знал, что самая сильная любовь между двумя мужчинами может быть такой жестокой и дикой. Теперь он видел настоящего Таноса, живого, уязвимого, рыдающего у него на груди. Их откровение нарушил грубый стук в дверь, который больно ударил по ушам. - Эй вы там, время закончилось, на выход! – скомандовал голос охранника из-за двери. Оба тут же пришли в себя и резко поднялись с пола. Голова Нам Гю закружилась, и он слегка пошатнулся, но Танос подхватил его, крепко сжав и потащив к умывальнику. Не смотря друг на друга, они молча умылись, попили и вышли за дверь, словно ничего не случилось. Заходя в зал, Танос снова натянул глуповатую улыбку и понес очередной бред, подходя к своей команде вместе с потрепанным Нам Гю. Но тот теперь знал, что это всего лишь его маска, трогать которую больше не стоит.