Первый встречный, люби меня вечно

— Не дай ему уйти, Грегорио!!! — Кричал во всю глотку Моффи, чей голос уже срывался из-за нехватки воздуха. Его одноглазый и весьма упитанный братец еле поспевал за ним. Испуганное ржание молодого единорога, чья блестящая белоснежная шкурка сияла на солнце доносилось откуда-то вдали. С каждым приближением отчётливо прорисовывался обрыв, выступив за который — фатальная ошибка. — Моффи! М-Моффи, постой! — Изнурённый Грегорио почти догнал его, пытаясь что-то сказать. — Быстрее, Грегорио, мы не можем упустить эту тварь! — Обладатель глаз цвета синевы блеснул решимостью попасть стрелой прямо в шею их преследуемой цели. Они гоняли свою жертву по всему лесу на протяжении трёх дней, даже не взирая на то, что вышли за пределы своих родных земель. Братья прекрасно заметили резкую смену обстановки, когда их родной лес сменился просторным полем, но не смели отступать! Когда детёныш единорога считал, что Моффи и Грегорио оторвались от хвоста, он делал остановки, прячась на ночь в высокой траве, однако последующие двое суток всегда начинались с одной и той же погони. Вскоре то же поле сменилось неизведанными окрестностями… Всё такой же лес, такая же живность, но Грегорио чувствовал, что здесь всё по-другому, нечто тревожное, иное, пугающее нагнетало его и держало на чеку… Он и Моффи никогда не бывали здесь. Странно, что более привлекательный брат не высказал ничего насчёт этого. Неужели жажда наконец пристрелить единорога была сильнее любой предосторожности? Хотя, честно говоря, за все поиски этот единорог оказался единственным у них на пути — других не встречалось, и именно по этой причине белоснежный не думал останавливаться, даже брату не позволял отбиваться от следа. Не хватало ещё потом искать его где-нибудь в колючих репейниках или грязной канаве, куда Грегорио мог упасть по своей невнимательности. Единорог в последний момент притормозил, испустив из земли характерную тучу пыли. Жалобно и кротко заржав, понимая, что ему больше некуда бежать, он обернулся в сторону белоснежных, как и он сам, братьев. Тот, что обладал идеально подходящей под цвет глаз галстук-бабочкой без раздумий нацелил на него стрелу, конец который имел форму сердца. Остриё с такой продолговатой и тонко проточенными боками свидетельствовали о болезненности и силе прилёта одного такого снаряда. Что же будет, если Моффи нацелит одновременно две таких, или, даже, больше? — Хороший единорог, стой на месте, тебе уже некуда бежать… — Левый глаз Грегорио засиял кроваво-красным безумием, передние два зуба закусывали губы, удерживая их обладателя не свесить челюсть и не выделить тонну слюны от представления того, как он поглощает нежную плоть этого прекрасного существа, запивая предварительно его тёмно-синей черничной кровью… — Помолчи, Грегорио, ты так ещё больше спугнёшь его! — Укоризненно промолвил стрелок, бросив косой взгляд на упитанного мишку. Тем временем единорог, прижав уши к голове, стал пятиться назад, издавая тихое утробное ржание. Лишь течение бурного потока воды выбило его из смирения быть убитым. Осознав, что буквально внизу под бездонной пропастью шумела лесная река, он моментально развернулся, и спрыгнул вниз, в надежде, что приземлится точно туда, сумев спастись. Моффи в последнюю секунду выстрелил прямо в его мясистый круп — самую аппетитную часть… После отпустил прицел стрелы, удивлённо посмотрев вперёд, где только что примерно пару секунд назад стояла их добыча… Неуловимое мясо, за которым они с братом бежали около трёх суток, ёб вашу мать! Просто взяло и полетело в пропасть! Грегорио испуганно и разочарованно ахнул, приставив лапки к мордочке. Белоснежные мишки подбежали к краю обрыва: — Н-не верится… Просто не верится, что он спрыгнул! — Разочарованно и раздражённо прорычал Моффи. — Грёбанные черничные твари! Насколько они безумны в самом деле?! Колени Грегорио, тем временем, судорожно подкашивались. Мало того, что быстро справиться с простейшими обязанностями не смогли, так теперь им ещё и нечего предоставить своему клану… Что вскоре будет ждать их? Насколько жестоким предстоит перед ними наказание? Простят ли его и его брата — самого лучшего охотника среди них, на первый раз? Их совет не так яростен и жесток, и одноглазый это знал. Однако тревога в его голове, терзающая мысли рисовала несколько иные, ужасные картины… По одному пальцу отрезали особо нечестным добытчикам — когда половину забирали себе, а вторую — всей общине. Языки — распускающим сплетни об их главенствующих старейшинах. Лидеры посчитали, что таковые недостойны чувствовать их святую пищу на вкус, а глаза… Особо тяжёлая расплата, наказуемая провинность которой является одна из страшнейших табу. Никто не посмеет лишний раз упомянуть о содеянном проступке… — П-почему ты просто стоял в стороне?! Почему?! — Моффи уже не мог по нормальному повысить голос на младшего, он почти сорвался, то ли от разочарования в самом себе, то ли от обиды, то ли от сильных криков до этого. — Вечно всё самому приходится делать, блять… Зачем ты вообще пошёл за мной?! Грегорио прекрасно видел, что Моффи боится последствий не меньше, чем он сам… — Я… Я просто… — Ты просто, ты просто… Заебал уже! Я тебя предупреждал, что охотясь на единорогов, нужно быть достаточно быстрым, выносливым и, главное, бесшумным! Ты не придерживался ни одного из этих пунктов! — Прости меня… — Вислоухий медвежонок прикрыл лицо своими лапками. — Ты сейчас серьёзно, Грегорио?! Твоё «прости» не спасёт нас, идиот! Да из нас же инвалидов сделают… — Суетливо Моффи стал ходить рядом с обрывом, тревожно прошептав последнюю фразу. — Надо найти спуск вниз… Д-да, точно! Вероятней это тупое однорогое создание разбилось о камни и сделало всё за нас… Белоснежный обернулся назад, словно ожидал, какая реакция будет у его брата. Тот после услышанных слов повеселел, как ни в чём не бывало. — Моффи… Т-ты гений! — Даже не смей ко мне подлизываться! Грязный ком жира… Тупая обуза! Т-ты… Если бы не ты, я бы справился с задачей ещё пару дней назад! Нет, надо же отпугнуть его своими тяжёлыми шагами, пыхтениями и со своим «Моффи, подожди меня»! Виноват ты, но страдать будем мы оба, если сейчас же ничего не сделаем, ты понимаешь это?! — Понимаю… — Понима-а-аю… — Зло съязвил голубоглазый. — Каждый раз я слышу это от тебя, ничем не меняешься абсолютно! Если б не эти чёртовы условия, тебе бы действительно всё было простительно! — Замолчав, Моффи стал смотреть по сторонам, ища спуск вниз… — Я… Я могу помочь? — Проваливай! Ты уже достаточно «помог» мне. В следующий раз останешься дома и это не обсуждается! Как бы разочарованно не выглядели данные обстоятельства, обладатель красивой галстук-бабочки наконец-то нашёл выход из этой ситуации. Хотел он уже было облегчённо выдохнуть и направиться к выступу скалы, как внезапно позади себя услышал приближающиеся шаги. — И не смей обнимать меня… — Это единственное, что Моффи успел сказать в адрес своему брату, когда его мордочка из раздражённого резко сменилась на испуг и непонимание. Грегорио… Что с ним стало за эти секунды? Кроваво-красный глаз, налитый гневом, передние два «крысиных» зуба заострились в разы. Вислоухий мишка застыл в гримасе безумия и ненависти по отношению к Моффи. Не успел тот чего-либо предпринять, как внезапно почувствовал в плече острую и жгучую боль… Грегорио в моменте успел проткнуть его своей стрелой. Хрипло и сдержанно вскрикнув, голубоглазый схватился за руку, скорчив болезненный вид. Отвлечённый на стреле внутри него, белоснежный совсем забыл о нападающем, что, не теряя времени, с нечеловеческим рыком столкнул его вниз…

Падение в бездну и сильная агония. Это последнее, что Моффи удалось запомнить…