Часть 1
20 января 2025 г., 11:00
— И чем же вас так привлекает королевство Норхейн, Ваша Светлость? — с интересом спросил учитель, возвращаясь в свое уютное кресло, обитое темно-синим плотным бархатом.
Наступил тот самый приятный час, когда формально урок уже был закончен, но время до конца занятия еще оставалось. Учитель Видар предпочитал использовать это время для бесед и дискуссий. Принц любил эти редкие моменты, потому что можно было, не опасаясь последствий, высказывать свои мысли.
— Формой правления, конечно же, — бойко ответил Рамон, поднимаясь с места. — Во-первых, женщины Норхейна не имеют права на трон, во-вторых, наследует всегда старший в семье, а в-третьих, власть короля не ограничивается Советом. Абсолютная монархия.
Эрве не сдержался и закатил глаза. Рамон, как всегда, не видел дальше собственного носа. Возможно, он считал, что будь в Та-Мирэне аналогичная форма правления, то наследником и единственным кандидатом на трон был бы он сам. В конце концов, он был старше Эрве на полгода, вот только Рамон не учитывал, что правящая династия Норхейна не признавала побочных ветвей семьи.
— Позвольте-позвольте, — с удовольствием вскинул брови Видар, — я смотрю, Его Высочеству есть что возразить.
— Будь мы в Норхейне, — проворчал Эрве, неохотно поднимаясь с места, — ты вообще никак не мог бы претендовать на трон.
— Боюсь, вы ошибаетесь, Ваше Высочество, — хищно показал мелкие зубки Рамон, — мой отец был старше короля Удаса, следовательно, скорее, это вам бы не светило место наследника.
Эрве уже открыл рот, чтобы ответить, но его прервали.
— Молодые люди, подобные разговоры уместны в частной беседе, — укоризненно заметил учитель, мягко касаясь колокольчиков замечаний. — Мы на уроке, наша задача обращаться исключительно к фактам. Итак, Ваша Светлость, абсолютная монархия против Совета Семи. В чем же ее преимущество?
— Скорость принятия решений, — тут же ответил Рамон. — Король не делит ответственность, а в случае критических ситуаций не тратит время на лишние обсуждения. К примеру, когда в Хоренсберге началось наводнение, помощь необходимо было высылать немедленно. Ее Величество же была вынуждена дожидаться одобрения Совета, а к чему это привело, мы все с вами знаем.
При этих словах он многозначительно скосил глаза на Эрве. Это, конечно, был выпад в сторону королевы, пусть и хорошо замаскированный.
— Совет учел все потребности Хоренсберга! — горячо возразил принц. — Военная поддержка, лекари, продовольствие! Мы ждали донесений с учетом изменения логистики! Благодаря этому у нас не было потерь! Отправь мы обозы сразу, на перевале им бы все равно пришлось остановиться и искать обходные дороги! Это заняло бы время! А лишнее время — это убытки!
— Так разве это проблема Хоренсберга, что его монарх не может самостоятельно просчитать последствия? — ядовито уточнил Рамон. — Те, кто потерял свои семьи из-за недельной задержки…
— Ваша Светлость, — снова звякнул в колокольчик учитель, — факты и только факты. Вы верно обозначили одно из преимуществ: единоличное принятие решений. Ваше Высочество, аргументы против?
Эрве с трудом удержался, чтобы не огрызнуться. Он не считал, сколько раз за сегодня учитель позвонил в его колокольчик замечаний, но был уверен, что вечерней прогулки он уже лишен. За дверями класса чутко бдели оба гувернера, отмечая в журнале проступков каждый мелодичный перезвон. Это был последний урок, так что не стоило усугублять ситуацию еще сильнее.
— Как правильно заметил Его Светлость, — стараясь, чтобы в голосе не звучал сарказм, сказал он, — иногда монарх может быть некомпетентен в некоторых вопросах. К примеру, поспешные и непродуманные решения короля привели к поражению Норхейна в битве на Алых Пиках.
— Замечательно! — улыбнулся Видар.— Отличный контраргумент! Теперь приведите свой пример, Ваше Высочество. Какие еще преимущества Та-Мирэну дает Совет Семи?
Эрве задумался на несколько секунд, стремясь предложить нечто такое, к чему Рамон не смог бы подобрать ничего против.
— Более широкий круг влияния на население, — уверенно сказал он, — не только с позиции власти. Обладая поддержкой Чертогов Знаний, монархия может прививать свои идеи через академии и школы. А когда два столетия назад в Та-Мирэн пришел мор, именно содействие Обители Духа удержало людей от бунта и объединило народ.
— Неплохо, Ваше Высочество, — оценил учитель. — Доводы против будут?
— Будут, — не дрогнул Рамон. — Как монарх имеет влияние на Совет, так и Совет использует корону в своих интересах. Король Рентас, если помните, был вынужден использовать устаревшие мортиры, потому что представители Башни Доблести в Совете препятствовали внедрению нового оружия!
Эрве, который слышал об этом впервые, недоверчиво перевел взгляд на учителя.
— Все верно, — кивнул Видар, — железо для орудий тогда добывалось на шахтах Хнивора и не подходило для мортир нового образца. Его Светлость абсолютно прав, члены Совета поставили собственные интересы выше потребностей государства.
— Я думал, что это невозможно, — смущенно признался Эрве, — разве не монарх выбирает тех, кто будет поддерживать его в Совете?
— Присаживайтесь, Ваше Высочество, — улыбнулся учитель. — Расскажете, Ваша Светлость?
Рамон торжествующе сверкнул глазами на Эрве и даже немного приосанился. Их противостояние длилось уже семь лет — с самого первого дня, как мальчики начали учиться вместе. Рамон, хотя и был старше всего на полгода, но опережал Эрве в росте, силе и ловкости. Он лихо вскакивал на коня, прицельно бил из лука по движущейся мишени и всегда побеждал Эрве в сражениях на мечах. Определенно, ставленники Башни Доблести поддержали бы юного герцога в борьбе за трон, а не Эрве. Принцу оставалось только скрипеть зубами и прилагать все усилия, чтобы опередить соперника на ниве знаний. Поэтому, когда случалось такое, что Рамон знал нечто, чего не знал сам принц, Эрве это ранило куда больнее, чем очередное поражение в драке на деревянных мечах.
— Король Рентас был одним из тех монархов, кто взошел на трон, отказавшись от Испытаний, — сказал Рамон, — поэтому члены Совета сами выбирали себе преемников.
— Все верно, — одобрительно кивнул учитель, — присаживайтесь, Ваша Светлость. Однако вам не стоит забывать, что человеческая натура изменчива и непостоянна. Тот, кто сегодня поддерживает вас, завтра может ударить в спину. И наоборот. Однажды предавший может стать вам верным другом до конца жизни. Что же, на этом, думаю, мы с вами на сегодня закончим. Благодарю за старание, господа.
Эрве поднялся со своего места, почтительно склоняя голову.
— Спасибо за урок, господин учитель, — поблагодарил он практически в унисон с Рамоном.
***
Аудиенции у матери пришлось ждать почти сорок минут, хотя Эрве пришел точно к назначенному времени. С другой стороны, он так и так лишил себя на этот вечер прогулок, так что какая разница, где скучать — в библиотеке или перед кабинетом Ее Величества? — Матушка! — счастливо выдохнул Эрве, когда седой усатый секретарь наконец-то разрешил ему войти. Королева Эдорин устало улыбнулась сыну, по норхейнской традиции протягивая ему руку, к которой принц прижался лбом. Она была женщина редкой красоты, которую не смогли испортить ни слабое здоровье, ни тяжелые роды, ни потеря мужа и двоих детей, ни бремя власти, к которому она никогда не была готова. Их брак с королем Удасом был договорным, но счастливым. Когда правитель привез свою невесту из Норхейна, Та-Мирэн был потрясен: будущая королева была горбата как распоследняя старуха! То, что в Норхейне считалось знаком отличия — зачатками крыльев с тех времен, когда люди умели летать, — в Та-Мирэне расценивали как уродство. Однако, несмотря на горб, Эдорин умела преподнести себя так, что уже через несколько минут собеседники забывали о ее недостатках. Зато вся нация была влюблена в ее миловидное лицо, чувственный изгиб губ, чуть вздернутый носик и распахнутые крыльями чайки брови. С тех пор, как по воле рока она стала королевой-регентом, считалось, что именно у Та-Мирэна самые красивые монеты. Ведь их украшал ее профиль. Эрве унаследовал от нее высокий лоб и большие выразительные глаза. Рамон даже как-то сказал ему, что, если бы не кадык, Эрве принимали бы скорее за принцессу, чем за принца. Впрочем, докучливого братца сразу же осадил гувернер, напомнив, что лет до четырнадцати-пятнадцати каждый второй юноша выглядит излишне миловидно. И он, со своими очаровательно пухлыми щечками, не исключение. — Эрве, — королева откинула за спину тяжелые темные косы и ласково погладила его по щеке, — прости, что заставила тебя ждать. Если хочешь, можем отправиться на прогулку вместе. Принц смутился и отвел глаза. Матушка по понятным причинам не любила конные прогулки, поэтому Эрве обычно составлял ей компанию в саду. Королеву Эдорин никогда не готовили к тому, что ей придется править, так что корона Та-Мирэна стала для нее скорее тяжелой обязанностью, чем вожделенной мечтой. Благодаря поддержке Совета Эдорин достойно несла эту ношу, но использовала всякую подходящую возможность провести время вне стен кабинета. И было очень неприятно ее расстраивать. — Простите, матушка, — виновато выдохнул он, — я был сегодня недостаточно старателен. — Опять напроказил? — нежно спросила Эдорин. Она следовала традиционному Та-Мирэнскому принципу: суровый отец, но нежная мать, поэтому редко сердилась на Эрве. Когда короля Удаса не стало, она не изменила этой традиции, оставив при юном принце того гувернера, которого назначил еще ее муж. Королева Эдорин никогда не жалела для сына тепла и участия, но при этом не позволяла ему нарушать правила, установленные отцом. — Всего несколько замечаний, — признался Эрве, — мы повздорили с Рамоном на уроке истории. Но по-моему, в его колокольчик звонили чаще. Кажется, кого-то ожидает ужин без десерта. — Будущему королю не пристало злорадствовать, — с легкой укоризной заметила мама, жестом указывая на мягкий стул для посетителей. Эрве послушно сел куда указали, хотя он с большим удовольствием устроился бы у нее на коленях, как это было в детстве. — Я еще не король, — возразил он, вспоминая сегодняшний день. Урок господина Видара растревожил его, поэтому он был рад, что матушка позвала его именно этим вечером. Обычно им нечасто выпадала возможность поговорить вот так, наедине. Эрве нервно поправил манжеты и признался: — Я боюсь. Сегодня на уроке мы говорили о Совете Семи… И я боюсь, что меня не посчитают достойным. Что, если Совет выберет Рамона? — Ты можешь воспользоваться правом наследника, Эрве, и стать королем по праву крови, — невозмутимо напомнила Эдорин. «И быть, как король Рентас…» — мрачно додумал Эрве. — Тогда я до конца жизни буду терпеть шепотки за спиной, — сказал он вслух, — и при каждой моей ошибке мне будут припоминать, что я стал королем, не доказав того, что достоин этого. А в мой Совет войдут случайные люди. Эта традиция появилась в Та-Мирэне, чтобы избежать братоубийства. В те времена, когда границы королевств изменялись быстрее, чем картографы успевали запечатлеть их на бумаге, а правители еще не хранили верность одной жене, претендентов на трон было слишком много. Согласно легенде, у короля Даллота было семь сыновей, и он не мог выделить ни одного из них. Тогда же и были придуманы первые Испытания. Наследники должны были доказать, что достойны трона, а лучший из них получал корону. Оставшиеся шестеро вошли в первый Совет Семи, который впоследствии объединил в себе четыре ветви правления: Дом Власти, который представлял короля, Башня Доблести, что олицетворяла военную мощь государства, Чертоги Знаний, объединяющих лучшие ученые умы страны, и Обитель Духа — духовенство Та-Мирэна. Позже традиция несколько раз менялась, но кое-что осталось неизменным. Если претендентов на трон было несколько, Совет мог посредством Испытаний выбрать нового короля. А затем новый правитель, в свою очередь, избирал новый Совет. Однако история знала и таких правителей, занимавших трон без Испытания. Например, короля Рентаса или королеву Ниеран. — Но тогда тебе не нужно будет опасаться, что Рамон окажется более достойным правителем, чем ты, — склонила голову к плечу Эдорин, — выбор прост, Эрве. Ты либо берешь свое по праву рождения и остаток жизни доказываешь Та-Мирэну, что достоин короны. Либо рискуешь отдать ее другому. Но это будет выбор на благо государства, а не эгоистичное потакание твоему стремлению обогнать брата. Пока ты не приступил к последнему Испытанию, ты волен выбрать простой путь. Эрве вздохнул и опустил глаза. Испытание Чертога Знаний было простым: экзамены в ряде наук, необходимый минимум для будущего короля. Принц знал, что прошел его и что он был лучше не только Рамона, но и других юношей своего возраста. Испытание Башни Доблести, наоборот, оказалось тяжелым и сложным. И хотя Эрве справился, Рамон легко его обогнал — впрочем, не он один, но и некоторые его сверстники: маркиз Актон обошел его на мечах, а граф Кейрн лучше стрелял из лука. Оставалось последнее Испытание — Испытание Духа и, к сожалению, никто, кроме Совета Семи, не знал, в чем же оно заключается. — Матушка, — стыдясь собственных слов, робко спросил Эрве, — а отец никогда не рассказывал вам, как проходит Испытание Духа? Королева мягко улыбнулась и покачала головой. — Я знаю не больше, чем ты, мой хороший, — сказала она. — Вас отвезут в одну из дальних Обителей. Удас как-то сказал мне, что Испытание не только откроет тебе глаза на тех, кто тебя окружает. Оно откроет тебе глаза на себя самого.
