Способ примирения

— Может, нам развестись? — спросил он ее как-то раз, когда они, тяжело дыша, лежали голые на ковре после очередной ссоры. Она должна была оскорбиться. Должна была ахнуть, дать ему пощечину, закатить истерику и, в конце концов, опять поссориться с ним, но вместо этого лишь выдохнула. Как будто эта мысль зародилась у нее уже давно, как будто он просто облек в слова то, о чем она боялась помыслить, даже стоя под горячими струями воды. Это было бы проще простого: заполнить заявление в отделе браков и разводов и дождаться нужного дня, оплатив небольшую пошлину. Ее бы никто не осудил. Разводиться с бывшим Пожирателем спустя четыре года брака и восемь лет отношений — это она еще долго держалась. Заголовки бы появились на следующий же день, и люди бы возликовали, что она, наконец, одумалась. Скорее всего ей бы стало проще в плане карьеры, и с главы Отдела Контроля за Магическими Тварями она бы перешагнула куда-нибудь вверх, поближе к месту Министра Магии. Для него скорее всего все стало бы хуже. Он бы не умер в нищете — нет, такое не случилось бы никогда — но вот в позоре и осуждении… Определенно да. Конечно, любая другая бывшая жена, наверное, не волновалась бы об этом, но она так не могла. Человек, которого она любила много лет, о котором заботилась, которого защищала. Нет, разумеется, она бы помогла ему. В первое время. Гермиона повыше натянула покрывало, сдернутое с дивана, с которого они перекатились на ковер, и нахмурилась. — Может, — ответила она и ушла в спальню, завернувшись в это самое покрывало. Она не была уверена, что понимает, что такое любовь. Больше нет. Гермиона сбросила с себя ткань и зашла в гардеробную. Была ли любовь желанием? Она не была уверена. Она рылась в Интернете, сидя в маггловском кафе, и не могла найти четкого ответа. Кто-то говорил, что жить надо так, как комфортно паре, ведь понятие любви растяжимо. Другие писали, что такая «любовь» лишь калечит отношения. Что ж, наверняка она теперь уже не узнает. Гермиона натянула джинсы и футболку на обычное серое белье. — Уже уходишь? — спросил муж, облокачиваясь на косяк двери. Гермиона повернула на него голову и дернула ею, когда увидела, что он все еще не одет. — Мне надо в офис, — ответила она. — Сегодня суббота, — равнодушно напомнил он, скорее просто чтобы не молчать. Он знал, что ее это никогда не останавливало. — Увидимся за ужином, Драко, — она мазнула губами по еще щеке и сбежала в гостиную, к камину. Это была ложь. Они не ужинали вместе уже несколько месяцев, но она всегда говорила так, словно поддерживая какую-то иллюзию. Она ненавидела находиться дома после их ссор и, как следствие, примирительного секса. Как будто им было о чем поговорить только во время взаимных претензий. Тишина давила на нее. Настолько, что она предпочитала уходить от собственного супруга куда подальше, лишь бы не видеть его хмурое лицо в квартире.

***

28 ноября. Стоя перед женщиной, проверяющей их заявление на развод, Гермиона нервничала. Она была в капюшоне, особо не смотрела по сторонам. Она знала, что Драко это раздражало. Она знала, что он злился, ведь она заставила его надеть капюшон тоже. Она знала, что они поссорятся по поводу этого, когда придут домой, но она не могла успокоить внутренний мандраж. В такой момент ей не нужно было внимание общественности. Хотя вряд ли кому-то было до нее дело в таком месте. Волшебники редко разводились — магическое общество будто все еще жило по стандартам 19 века. Однако Гермиона уже слишком сильно себя накрутила. Она теребила ремешок сумки, когда работница наконец заговорила. — Вас смогут развести 28 декабря, — проговорила она и взяла в руки перо. — Что? — Драко уставился на нее. — Через месяц? Я не верю, что у вас такая большая очередь, — язвительно добавил он. — А тебе не терпится, я смотрю, — заметила Гермиона, сжимая ремешок сумки. Внутри нее начала подниматься привычная злоба как всегда, когда он говорил что-то больше пяти секунд. — Уже натерпелся, — фыркнул он. — Посмотрите даты поближе. У меня важная встреча перед Рождеством. Я заплачý. — Мистер… — начала работница, но Гермиона ее перебила. — Встреча перед Рождеством? — она округлила глаза. — И когда ты собирался мне сказать? Или ты собирался скормить своим коллегам отмазку по типу того, что я заболела? — Я собирался быть разведенным к тому моменту, — процедил он. — Тогда я смогу прийти один, — подчеркнул он. — На твое осуждающее лицо я могу и дома посмотреть. Гермиона подавилась воздухом. — Мое осуждающее лицо — это единственная здравомыслящая и адекватная вещь, которая когда-либо появится на ваших собраниях, — прошипела она. — Если я мешаю тебе пребывать в окружении мафиозников и аристократок, заглядывающих тебе в рот, то пожалуйста. Только на Рождество тоже будь добр найти себе компанию. Я буду праздновать с Поттерами и Уизли. — Они напишут мне отдельное приглашение, — осклабился Малфой. — Сомневаюсь, — прорычала она, гневно на него глядя. Он усмехнулся и скинул со своей головы капюшон. Его волосы, словно Рождественская елка, притянули взгляды всех. Гермиона скривила губы, сжимая кулаки. — Миссис Малфой, мистер Малфой, я могу закончить? — спокойно поинтересовалась работница — Жаклин, как разглядела Гермиона на ее бейджике. — Конечно, извините, — сухо сказала она. — Перед тем, как вас разведут, вы должны посетить четыре приема у семейного психолога. Кажется, у Гермионы дернулся глаз. — Что это значит? — нахмурился Драко. — Нововведение Министерства, чтобы укрепить браки и снизить процент разводов. Реформу выпустили буквально неделю назад, но без выполнения этого условия вас не смогут развести, — объяснила Жаклин и протянула им две визитки, где был написан только адрес. — Что? — Драко сжал челюсти, его желваки дернулись. Гермиона позволила себе позлорадствовать чуть-чуть — пусть не думает, что все в этой жизни происходит так, как он хочет. — Разве эта реформа не по желанию? — уверенно спросила Гермиона. — Когда я давала свое согласие на… — Ты знаешь об этом? — прервал ее Драко. — Конечно, — с раздражением произнесла Гермиона. — Как глава отдела, я подписывала документ, что я согла… — И ты согласилась на дерьмо? — его глаза ошарашенно впились в нее. — Участие в этом добровольное и только по желанию, — она поморщилась. — Что в этом плохого? — Не знаю, ну, например, сейчас мы не можем развестись, черт возьми, — тихим голосом проговорил он ей в лицо, шагнув ближе. Гермиона дернула плечом, стараясь сильно не вдыхать аромат его парфюма. — Мы не можем развестись из-за твоего неспособности помолчать, — рявкнула она. — Где тут подписать, что мы отказываемся от этой услуги? — резким тоном спросила Гермиона у Жаклин, отворачиваясь от Драко. — Видите-ли, как правило, люди, приходящие за разводом, не очень-то хотят это менять, — ровно проговорила Жаклин тоном, которым говорят с детьми. — Из двадцати людей, которые разводились у меня на прошлой неделе, эту опцию приняло только две пары. — Мы тут при чем? — хмуро спросил Драко. Гермиона цокнула от это грубости. — Теперь это обязательное условие, — прямо сказала Жаклин, разводя руки. Гермиона знала, что Драко кинул на нее яростный взгляд. — Однако никто не будет вас мучить. Если психолог поймет, что вам действительно лучше развестись, он сообщит мне об этом после первой же сессии, и вам не придется продолжать. — Но почему условия поменяли? Я об этом не знала, — запротестовала Гермиона, словно этими словами можно было что-то исправить. — Понятия не имею, миссис Малфой, — Жаклин пожала плечами. — Но… — Гермиона растерянно забегала глазами по ее лицу. — Потому что пора бы уже выучить, как работает Министерство, — процедил Драко. — Последнее слово всегда за Министром, — и он вылетел из помещения, взмахивая мантией. — У нас нет никакого другого выбора? — попробовала еще раз Гермиона, но Жаклин лишь покачала головой. — Если вы убедите специалиста, что вы безнадежны, сможете развестись хоть через неделю, — Жаклин подвинула к ней обе визитки. — Это не будет проблемой.

***

1 декабря. И вот, сидя рядом с кабинетом психолога на ужасно неудобных стульях (там также стоял и диван, но он был настолько короткий, что Гермиона сомневалась, что они с Малфоем смогут сесть, не прижавшись друг к другу вплотную, чего ей не хотелось), она еще раз прокручивала в голове, что она будет говорить. Они сошлись с Малфоем во мнении, кажется, впервые за вечность: нужно заставить этого психолога понять, что они — это плохая партия. Совершенно бракованная, не поддающаяся починке. Они существовали столько лет только благодаря их странной любви — клею, который начал засыхать, разрушаться. Впрочем, им нужно было только говорить правду. Если психолог не идиот, он поймет все сам. А если идиот… Гермиона задумалась. С идиотами всегда можно договориться. — Войдите. — Дверь открылась. Гермиона зашла первая. — Прошу, присаживайтесь. — В большом сером кресле сидел пожилой мужчина, в прямоугольных очках и с темными кудрявыми волосами, которые уже начала прорезать седина. Он указал рукой на длинный диван у стены напротив. Драко догнал ее в два шага и сел на правый конец, поближе к двери. Гермиона закатила глаза и демонстративно села на левый конец, закидывая ногу на ногу и ставя локоть на подлокотник. Психолог наблюдал за этим с добродушным выражением лица. «Идиот», — сделала вывод Гермиона. — Меня зовут Генри Миллер. — Его слабый американский акцент резанул по ушам. — Гермиона, — прочистив горло, сказала она, когда поняла, что Генри ожидает от них представления в ответ. — Драко. — Приятно познакомиться, — психолог кивнул. — Вы, как я понимаю, хотите развестись? — Как наблюдательно, — фыркнул Драко. — Мы не понимаем, зачем весь этот фарс, но, если Министерству нужно подтверждение от специалиста, мы готовы, — сказала Гермиона. — Мы бы хотели по максимуму ускорить этот процесс, если можно, — осторожно добавила Гермиона, прощупывая почву. — У вас есть дети? — Генри открыл свой блокнот. — Нет, — Гермиона качнула головой. — А вы хотели бы? Гермиона почувствовала себя скованно, хотя самое интересное еще даже не началось. — Ну, мы обсуждали это. Генри кивнул, ожидая продолжения. — Когда обсуждали, не хотели, — сдалась она. — А сейчас… тем более. — Скажите, Драко, вы рассматриваете возможность примирения? — Генри устремил свой взгляд на Малфоя, играя шариковой ручкой пальцами. — В смысле? О, Гермиона знала, что он делал. Он тянул время, как делал всегда, когда не хотел отвечать на вопрос. Обычно в такие моменты она всегда уводила тему в другое русло. — Мне кажется, это очевидно, раз мы здесь, — Гермиона слабо улыбнулась, чтобы это не звучало слишком резко. — Поверьте, мы никогда не делаем необдуманных действий… — какая грубая ложь. Они бы никогда не поженились, если бы думали наперед. — И перед подачей на развод мы поняли, что это действительно единственное решение, которое может нам помочь. Генри чуть прищурил глаза и записал что-то в свой блокнот. — Я вас понял, Гермиона. Но мне бы хотелось услышать мнение Драко, — и он опять посмотрел на Малфоя. — Ну, — Драко сложил пальцы в замок на животе, — я считаю, что нет ничего невозможного. — А в отношении вашей ситуации? — Это относится ко всем ситуациям. — Ваш брак входил в ваше понятие возможного, когда вы женились? — Ну конечно, — Драко нахмурился. — А возможность примирения входит туда сейчас? — Наверное, — Драко отвел взгляд на дверь, беспечно пожимая плечами. Гермиона считала это молниеносно. Ему было неуютно. Какой-то старик не позволил ему уйти от вопроса. — Гермиона, что насчет вас? — Миллер обратился к ней, словно забывая о Драко. Словно он только что не заставил ответить человека, который привык только спрашивать. — Я…ну… — она облизнула губы, удерживая себя от желания посмотреть на Малфой. Она вполне может сама ответить на вопрос без чьей-либо помощи! — Ну, я не исключаю такого. Психолог кивнул и сделал пометку в блокноте. — Хорошо. Почему вы хотите развестись? — Мы постоянно ссоримся, — со вздохом ответила Гермиона. — Мы не можем прийти к согласию ни по каким вопросам. — Нам не о чем разговаривать, — вдруг вставил Драко, и Гермиона повернула к нему голову. — Нетипичная ситуация для ваших отношений? — подсказал Миллер. Драко мотнул головой. — В самом начале ваших отношений было по-другому? — поинтересовался Генри. — Абсолютно. — Сколько лет вы вместе? — Восемь, — ответила Гермиона. — Сколько лет вы в браке? — Пять, — сказал Драко, разминая шею. Гермиона вспыхнула. — Четыре, — процедила она. — Будет пять, — парировал Драко. — Вопрос был не про это, — ледяным голосом заметила она. — Я понял его так, — ядовито ответил Драко, смотря на нее со своего конца дивана. Глаза Гермионы пылали, и он на секунду подвис, любуясь этим. Ох, как она была хороша, особенно в гневе. В такие моменты Драко понимал, почему влюбился в нее восемь или девять лет назад. — Он не признает свою неправоту, — заявила Гермиона Миллеру, отворачиваясь от мужа. — Никогда. Виноваты все, кроме него. — А ты просто само совершенство, я смотрю, — усмехнулся Драко. — Пойти навстречу в каком-то вопросе для тебя невозможно. Все должно происходить только так, как ты хочешь, — выплюнул он. — Да я… — Гермиона не сразу нашлась со словами. — Я только и делаю, что иду тебе навстречу! Иначе ты начнешь истерить, потому что все эти замашки из детства — они никуда не пропадают! — И что это должно значить? — Драко сощурился. — Ты привык, что родители всегда делали все по-твоему, — едко сказала Гермиона, наблюдая, как Драко яростно на нее смотрит. Она поставила ладонь на диван, разворачиваясь к нему корпусом. — Ты думаешь, что все тебе должны, что ты самый главный — просто вишенка на торте, которую все хотят съесть. — Ты первая в очереди, любимая, — он осклабился, дергая бровями, как бы напоминая, как часто Гермиона хочет его «съесть». Гермиона стремительно покраснела и отвернулась от него, скрещивая руки на груди. Мистер Миллер с любопытным выражением лица наблюдал за ними, отвлекаясь на записи. — Как вы миритесь после ссор? — спросил он. Гермиона внезапно заинтересовалась кожаной обивкой дивана. — По-разному, — размыто ответила она. — И какой способ преобладает? — Секс, — прямо сказал Драко. Хоть что-то полезное от Малфоя. — То есть вы решаете все ссоры сексом, я правильно понимаю? — мистер Миллер поправил очки и посмотрел на них по очереди. — Ну, в общем-то… — Гермиона замялась, рассматривая свои руки. — Да, — бросил Драко, не отрываясь от созерцания природы за окном рядом с креслом Миллера. — Вы осознаете, что это негативно влияет на вашу интимную жизнь? — он опустил взгляд в свой блокнот и что-то написал там. — Вам перестал нравиться секс друг с другом так же сильно, как раньше, верно? Гермиона прикусила губу, давая Драко ответить. Она считала, что продумала ответы на все вопросы, подготовила все истории про их прошлое, но почему-то не предвидела такого вопроса. Отвечать на такое было… сложно. Как будто она все еще переживала, что ранит его чувства. Как будто она все еще заботилась о том, что он чувствует. — Нет, — с каменным выражением лица ответил Драко. Генри поднял одну бровь. — Ваш секс стал скучным, обыденным, он вам приелся. Драко молчал, и Гермиона вдруг почувствовала в себе потребность высказаться. Она никогда ни с кем это не обсуждала, боясь услышать что-то плохое. Она так защищала свою любовь, не позволяя себе даже говорить что-то друзьям, что та начала растворяться. — Это так, — тихо сказала она, и буквально почувствовала, как Драко глубоко вздохнул. — У вас понизилось либидо? — Нет, — Гермиона покачала головой. — С этим все в порядке. Генри что-то записал. — А у вас, Драко? — Нет. — Как часто вы занимается сексом? — Это зависит от того, как часто мы ссоримся, — нахмурилась Гермиона. — Как правило, это каждый день, — подметил Драко. — А сексом не после ссор? Не в качестве примирения? Гермиона судорожно начала рыться в памяти. Не может быть. Не может быть. Не может быть. Мистер Миллер записал что-то. — Используете ли вы секс, как способ, чтобы отомстить своему партнеру за что-то? За несогласие во мнении, может? — Нет, — твердо ответила Гермиона. — Никогда, — чуть хрипло сказал Драко. — Мы можем вымещать злость друг на друге, из-за этого секс более грубый, но мы не мстим. Гермиона чуть дернула уголком губ в подобии улыбки. Когда он так говорил, то напоминал ей прежнего себя. Того, кто был готов убить за нее. Того, кто скорее бы умер, чем позволил бы хоть кому-то причинить ей боль. — Вы часто экспериментируете в сексе, чтобы добиться новых ощущений? Гермиона почесала заднюю поверхность шеи. Хоть с чем-то у них проблем нет. — Да, — протянул Драко. — Что ж, Гермиона я могу попросить вас выйти буквально на пять минут, я хочу побеседовать с Драко наедине. Гермиона недоуменно посмотрела на Генри и неуверенно встала. Она бросила взгляд на Малфоя и вышла за дверь. Драко проследил за ней глазами и вопросительно уставился на психолога. — Как вы думаете, ваша жена любит вас? — Миллер скрестил руки на груди. Драко непонимающе нахмурился. — Ну… — он дернул плечами. — Не знаю. — Как вы думаете? — повторил Миллер. — Ваши догадки. — Мне кажется, нет, — на выдохе ответил Малфой. Генри одобрительно улыбнулся той самой старческой улыбкой, которой всегда улыбался Дамблдор. Драко она всегда раздражала. — А вы любите свою жену? Драко хмыкнул. — Мы разводимся, — произнес он так, будто это был ответ на вопрос. — Это не взаимосвязанные вещи, — легко парировал Генри. — Пожалуйста, ответьте мне честно. Вашей жены здесь нет, она об этом не узнает. Драко бросил скептический взгляд на психолога. — Я ей не скажу, — серьезно уверил Генри. — Я не знаю, — Драко пожал плечами. — Я знаю, что хочу ее, но мне кажется, что это никак не связано с любовью. — Иногда секс — это способ заявить о своих чувствах, — заметил Миллер. — Но, если отбросить его в сторону. Если представить, что у вашей жены нет тела, которое так вас притягивает. Если представить, что вы никогда больше не займетесь сексом, если представить, что ей больше нельзя, что она больше не может. Вы бросите ее после этого? — Нет, — медленно ответил Драко. — Почему? — Потому что я люблю ее. Ответ вылетел незамедлительно. Так быстро, что Драко даже не успел этого осознать. Он словно положил руку на горячий котел, и прошла секунда прежде, чем мозг активировал боль. Он так давно не думал об этом, что уже и забыл какого это — кого-то любить. Говорить об этом, не стесняться быть услышанным. Гордиться этой любовью, позволять ей расти внутри. — За что? — За ее ум. За ее смех. За то, как горят ее глаза, за ее доброту, за способность прощать даже тех, кто этого не заслуживает. За глупую жертвенность, за верность до гроба, за яростную защиту своего. За то, как она любит меня… — Драко осекся. Он посмотрел на Миллера широко раскрытыми глазами, словно взывая о помощи. Он никогда не говорил этого вслух. Он боялся, что это растворится, словно призрак, мираж. Как что-то, что он придумал сам себе, словно его слух обманул его, подставил эти слова под движения ее губ. — Или любила, — добавил он. На губах Миллера все еще была эта одобрительная улыбка, когда он кивнул. — Гермиона, зайдите! — крикнул он, открывая дверь взмахом палочки. Это, кажется, был второй атрибут хоть как-то указывающий на волшебное происхождение психолога. Первым был камин. — Итак, что я могу сказать, — проговорил Генри, когда Гермиона села на свое место. — Во-первых, когда вы решаете все проблемы сексом, эти самые проблемы никуда не уходят. Вы замалчиваете их, делаете вид, что все нормально, но потом это всплывает в самый неподходящий момент, и происходит взрыв. Я думаю, что это один из ключевых моментов, который и привел к вашей ситуации. Во-вторых, во время конфликтов выделяется гормон стресса — кортизол. Он влияет на либидо. Если вы продолжите в таком духе, то вполне возможно, что скоро ваше либидо будет как у семидесятилетних, — он подмигнул им. Гермиона подняла бровь на его формулировку. Что значит «если продолжите»? Они разводятся, мать твою. — Ну и в-третьих, я считаю, что ваш брак можно спасти. Из-за сильных эмоции, которые буквально управляют вами, вы можете этого не понимать. Вы оба вспыльчивы, импульсивны, поэтому единственным логичным решением для вас показался развод. Но это не так. Разговаривать — иногда тоже вариант, — Миллер усмехнулся и отложил свой блокнот на стол позади себя. — Я бы очень хотел, чтобы вы это поняли и захотели этого. Если мы будем работать вместе, мы сможем изменить ситуацию. Гермиона открыла и закрыла рот, не зная, что сказать. Чертов Малфой. Что такого он наговорил Миллеру, что тот решил провести их по длинному пути перед разводом и помучить. Она была уверена, что Генри был почти на крючке. Нужно было всего-то разыграть еще одну ссору. — Но мы думали, что… — Гермиона замолчала, подбирая слова, и посмотрела на Драко. Тот пялился на свои ноги, совершенно не стремясь ей на помощь. — Вы ошиблись, — мягко сказал Генри. — Однако я не могу вас принуждать. Драко, вы поможете мне помочь вам? Малфой передернул плечами. — Почему нет, — деланно беспечно отозвался он. Гермиона ошеломленно моргнула. Она думала, он никогда на такое не пойдет. Это было так не в его стиле — соглашаться на чью-то помощь. Особенно там, где он уже все решил сам. — Гермиона? — Да, — тихо сказала она. — Я тоже согласна. — Отлично. Тогда до нашего следующего сеанса выполните одно мое задание, — Генри обвел их глазами. — Не занимайтесь сексом.

***

Превеликий Мерлин. Гермиона упала на диван, устало вытягивая ноги вперед. Они потратили час своего времени только на то, чтобы им сказали какую-то чушь. Не заниматься сексом. Гермиона фыркнула. Как будто это было так сложно. Как будто это решило бы все их проблемы. — Напомни мне позвонить в Министерство и сказать Кингсли, что он — мудак, — раздраженно попросил Драко, выходя из камина и вешая пальто на вешалку рядом. — И не подумаю, — откликнулась она, хотя…ну, она понимала его рвение. Она бы тоже с радостью побеседовала с Министром. И с Гарри с Роном. — Может, мы можем надавить на кого-нибудь, чтобы этот психолог пошел нам на встречу? — задумчиво проговорила она, накручивая прядь волос на палец. Она всегда делала так, когда размышляла о чем-то. — Может, ты для начала снимешь верхнюю одежду? — язвительно предложил Драко, протягивая руку. Гермиона закатила глаза, стягивая с себя коричневый плащ. Она знала, что у Драко пунктик на уличную одежду, но Мерлин, она же не на кровать в нем легла. Она только положила плащ на спинку дивана и потянулась за палочкой, чтобы леветировать его, как Драко схватил его, вешая рядом со своим пальто. Гермиона цокнула, обратно откидываясь на диван. — Я могу спросить у Перси Уизли. Или у профессора МакГонагалл. — Она уже на пенсии, — напомнил Драко, направляясь на кухню. — У нее все равно остались связи, как у бывшего директора Хогвартса, — отмахнулась Гермиона. — Он что, настолько тебе не понравился? — Малфой остановился около дивана, помешивая кофе. Он никогда не пил чай. Гермиона подумала об этом автоматически, даже не видя содержимое его чашки. Она повернула на него голову, приподняв бровь. — Ты вообще слышал, что он сказал нам делать? По-твоему, так решаются проблемы? Я понимаю, он решил помучить нас напоследок, но, Мерлин… — она взмахнула руками и поднялась, вставая перед ним. — Это бред. — Как будто в нашей ситуации вообще можно что-то сделать, — Драко закатил глаза. — Он хотя бы что-то предложил. Возможно, это единственное, чему его научили в Америке. В конце концов, это бывшая колония Англии, не стоит ждать от них… — Мерлин, Драко! — Гермиона затрясла головой. — Мы пытались найти решение, у нас не получилось. Он не хотя бы что-то предложил, он предложил полное… — Пытались найти решение, — Драко фыркнул. — Для этого нужно идти навстречу вроде, нет? Не знаю, не изучал психологию, возможно, на курсах магозоологии тебе рассказывали? — Мерлин, опять! — застонала Гермиона. — Хотя подожди, тогда я тоже это знаю — я ведь тоже работаю с животными! И смотрите-ка, у меня тут отличный экзмепляр… — Ну! Кто? — она сделала шаг вперед. — Скажи! За кого ты меня принимаешь? За мартышку? Может, за горного тролля? Или за Докси? Давай, дорогой, не стесняйся, я знаю, у тебя богатая фантазия! — О, не-ет, гораздо проще, ты — чертова сирена. Ты поешь, просто заливаешься какой-то чепухой, а когда тебе что-то не нравится, ты начинаешь топить, забирая с собой… — Почему ты его защищаешь?! — воскликнула Гермиона, ошарашенная осознанием этого факта. — Что такого он сказал тебе, когда я вышла? — она ткнула его пальцем в грудь, не обращая внимания на горячий кофе, который он все еще держал в одной руке. — Что он тебе сказал? Ты как шелковый с ним потом был, вы с ним обсуждали меня, верно? О чем вы говорили? Еще чуть-чуть и она сорвала бы голос. Она раскраснелась, тяжело дыша, ее глаза блестели не то от огня, поднимающегося внутри, не то от неполитых слез. Гермиона вдруг почувствовала себя такой одинокой. Настолько одинокой она не ощущала себя уже…восемь лет. Не может же быть, что Малфой убирал это чувство, заполнял собой? Она отступила, не зная, что делать дальше. Драко смотрел на нее настороженно, но не враждебно. Это как будто успокаивало. Как будто возвращало кислород в атмосферу. — Да, мы говорили о тебе, — медленно сказал он. — Это очевидно. Но я не могу сказать, о чем именно. Может, чуть позже. Ложь. Он не скажет своей жене и слово о любви, пока не увидит то же самое в ее глазах. Гермиона кивнула. — Хорошо, — пробормотала она, скрещивая руки на груди. Драко раскрыл ладонь, позволяя кружке леветироваться на журнальный столик, и подошел к ней. — Мы бы не стали обсуждать тебя в плохом ключе. Это непрофессионально, — проговорил он, догадываясь о ее мыслях. Было бы странно, если бы он не смог. Ее разум всегда был для него как на ладони. Его руки аккуратно заскользили по ее плечам, по шее, остановились на ее лице. Он приподнял ее голову, заглядывая в глаза. Мерлин, Гермионе нравились его глаза. Она будет по ним скучать. Взгляд Драко опустился к ее губам, и потянулся к ним, целуя ее. В целом, последнее время они были довольно грубы друг с другом. Возможно, немного мягкости не помешает. Гермиона притянула его к себе, углубляя поцелуй, и почувствовала, как внутренне напряжение начало развязываться. Голова начала проясняться, глупые мысли — исчезать. О да, по этому она тоже будет скучать. Драко прижал ее к себе, выдыхая ей в рот, и залез руками под свитер, оглаживая ее живот. Гермиона прогнулась, подставляя шею под его губы, и… Стон говорил сам за себя. — Черт, — сразу же пробормотал Драко. — Нет-нет… Гермиона замотала головой, как бы умоляя его заткнуться и не сбивать ту ауру, окружившую их. Она запустила пальцы в его волосы, прижимая к себе ближе, но он вдруг начал аккуратно отводить ее руки вниз. — Нельзя… — прошептал он, когда она почти села на спинку дивана. — Нам нельзя, — он вздохнул, отстраняясь от нее. — Что? — Гермиона заморгала, приходя в себя. — Генри дал нам задание. Давай хотя бы что-то сделаем правильно. Ее глаза расширились, а он взял свое пальто и подошел к камину. — Не жди к ужину. И Гермиона осталась одна, с красными опухшими губами, закрученной пружиной напряжения внутри и тянущим чувством между ног.

***

— Ты представляешь, он уже пытается сказать «папа»! Гарри посадил Джеймса в манеж и вернулся к столу. Его глаза светились гордостью, как будто сын выиграл чемпионат мира по Квиддичу. Гермиона натянула улыбку и сделала глоток вина. Она не любила оставаться одна после ссор, как будто мысли, так четко проносившиеся в голове в тишине, высасывали из нее жизнь. Почему Драко можно сбегать, а ей нет? Пусть он тоже не ждет ее к ужину. Мерлин, чертово сексуальное напряжение. Чертов Миллер с его идиотскими затеями. Он должен был деловито покачать головой и сказать, что их запущенный случай уже не спасти. Он должен был предложить им выпить и… Гермиона тряхнула головой. Что там еще он должен был сделать, если бы они были в каком-нибудь фильме? Выпроводить их. Если это идея Министерства, значит оно же и платит. Гермиона не сомневалась, что оклад у Миллера не очень большой, чтобы так настаивать на том, чтобы помочь. Она поджала губы. Ее неудовлетворение — эмоциональное и физическое — делало ее жесткой. Ей не нравилось, когда она начинала думать, как… Малфой. Хотя именно ею она и была. — Гермиона! Она вздрогнула, поворачивая голову на Джинни. — У Рона щенки родились. — Поздравляю, — непонимающе проговорила Гермиона, глядя на Рона и Лаванду. — Не хочешь взять себе одного? — спросил Уизли, поднимая брови. — Я знаю, ты больше по кошкам, но пять щенков — это слишком. Хьюго и Роза замучают их играми. — А, да я, — Гермиона растерянно отмахнулась. — Мне и так нормально. Мне сейчас животные ни к чему. — Первое время после развода тебе будет одиноко, — со знающим тоном сказала Лаванда. — Когда я ушла от Симуса, мне было так грустно, что я завела рыбок. «А потом и Рона», — подумала Гермиона. — Спасибо за совет, но мне бы с разводом разобраться для начала, — Гермиона вздохнула. — Там тоже есть свои…нюансы. — Ну конечно, — кивнула Лаванда. — Деление имущества, квартир… Гермиона поджала губы, стараясь выглядеть дружелюбно, но раздражение начало подниматься внутри. Дело было не в Лаванде. Ну разве что самую малость, потому что она часто говорила слишком много. Но Мерлин, Гермиона так привыкла защищать имя своей семьи, что теперь на автомате начинала злиться, хотя и оскорблений как таковых не было. Гермиона просто чувствовала это по жестам Рона, по улыбке Лаванды, по шмыганью Джинни. Они все свыклись с Малфоем, даже можно сказать подружились, но это не значит, что они не ощущали облегчения. Наконец-то в их львином прайде не будет змей. — Я отойду на минутку, — Гермиона вышла из-за стола и направилась в ванную. Облокотившись ладонями на раковину, она всмотрелось в свое отражение. Почему она так резко на это реагирует? Она всегда это знала. Все всегда это знали. То, что они держались почти 10 лет, — уже достижение. — Ты в порядке? — Джинни появилась незаметно так, что Гермиона дернулась. — Да, да, конечно, — она усмехнулась. — Просто устала. — Что за нюансы с разводом? — напрямую спросила Джинни. — Да просто, — Гермиона развела руками, сама не понимая, почему не может сказать правду. — Брось, Гермиона, мы знаем про психолога, — Джинни закатила глаза. — Гарри тоже подписывал реформу. Лаванда не знает, — поспешно добавила Джинни, увидев лицо подруги. — Я думала, она добровольная, — Гермиона покачала головой. — Боже, — пробормотала она, садясь на закрытый унитаз. — Я просто не понимаю, почему они должны нас мучить. Это так…тупо. — Ну не знаю, по-моему, классная идея, — Джинни почесала голову и села на пол рядом с ногами подруги. — Я тоже так думала, пока не оказалась на одном диване с человеком, которого… — она вздохнула, — не знаю. С человеком, которого любила. — Может, ты все еще его любишь, — Джинни спокойно заглянула ей в глаза. — Просто не понимаешь этого. А психолог должен в этом помочь. Любые ссоры можно преодолеть. — Но мы их не преодолеваем, — сказала Гермиона. — В этом проблема. Мы их замалчиваем, а потом начинаем заново. Джинни хмыкнула. — И как это? — Боже, не верю, что спрашиваю это, но вы с Гарри когда-нибудь мирились сексом? — Да, — сразу же ответила Джинни. — Особенно первое время, когда только начали жить вместе. — Но как вы от этого ушли? — Гермиона нахмурилась. На этот раз Джинни задумалась. — Наверное, поняли, что это неправильно. Один раз мы поссорились, когда гостили в Норе. Не могли же мы начать трахаться как кролики при всех, — Джинни усмехнулась. — Пришлось помириться как, — она фыркнула, — все нормальные люди. — А мы так не умеем, — негромко сказала Гермиона. — Когда-то — да. Но не сейчас. Не последний год уж точно. — Почему ты не говорила? — Джинни возмущенно на нее уставилась. — На вас посмотреть — так вы идеальная пара, даже подозрительно. Все вроде понимали, что у вас есть свои проблемы, но Мерлин, — он взмахнула рукой. — Тебе стоило послушать, что о вас говорили в Гарпиях. А в клубе твоего муженька — Татсхилл Торнадос — вообще фантазия работает без проблем, — Джинни хохотнула, встряхивая рыжими волосами. — Ничего удивительного, что их постоянно обвиняют в жульничестве, — она ухмыльнулась. — Мне просто казалось, что я не могу об этом рассказывать, — медленно проговорила Гермиона, наблюдая за Джинни. Всегда, когда речь заходила о Квиддиче, в ее глазах появлялись искорки. — Но почему? — Джинни, ну подумай сама. Драко — наш бывший враг, он оскорблял и унижал всех нас, в войне вообще был на стороне сумасшедшего маньяка. И тут я выхожу за него замуж. Вспомните, как долго вы привыкали к нему, как долго я доказывала вам, что он достоин меня, что он изменился и все такое, — Гермиона покачала головой. — Если бы я сказала бы хоть слово о каких-то ссорах, вы бы… — Что? — Джинни вопросительно подняла брови. — Возненавидели бы его? Было уже такое, проходили, Хорек не умер бы от этого, как и ты. Побежали бы бить ему морду — ну, — Джинни развела руками. — Тоже было. Тоже не новость, все бы пережили это. Хотя скорее всего никто бы ничего не сделал, разве что он бы стал раздражать нас всех больше. Мы все взрослые, Гермиона, мы знаем, что пары иногда ссорятся. Ты же помнишь, как ссорились Рон с Лавандой, когда только поженились. Им вообще было плевать на все. — Но Джинни, мы — это другое. Мы… Боже, мы действительно не разговариваем больше. Только ссоримся. И спим. Как будто я должна была предвидеть плохой исход. Мерлин, я поняла, что Гарри — последний крестраж, а это — не смогла? — Гермиона, это не экзамен по ЗОТИ или планировка наступления. Это брак. — И, видимо, мы ничего в нем не понимаем. — А кто понимает? — удивленно проговорила Джинни. — Мерлин, после войны мы с Гарри были слишком испуганы, чтобы в чем-то разбираться, но через несколько лет стало понятно, что мы вообще…ничего не знаем. У Гарри никогда не было модели поведения здорового брака, а я… ну, я о таком никогда не думала. Нам пришлось выстраивать все самим. Гермиона свела брови к переносице. — Модели поведения? Какая научная формулировка. Джинни пожала плечами, шмыгая носом. — Ну, я заставила Гарри обратиться к маггловским специалистам, чтобы его немного отпустило после войны. Он мне потом пересказал. — И ты не говорила? — в шутку упрекнула Гермиона. — Да, и я жалею, — честно сказала Джинни. — Именно поэтому я понимаю, что чувствовала ты, и именно поэтому я знаю, что нужно рассказывать. — Мерлин, я и не думала… — Гермиона вздохнула. — Я просто не понимаю, что мне делать сейчас. — Послушай, что тебе скажет этот мозгоправ, — Джинни пожала плечами. — Мы послушали. И нам помогло. — Но он хочет нас помирить, — запротестовала Гермиона. — Он еще и с Драко что-то сделал, что-то наговорил ему, и я теперь… — А ты не хочешь помириться? Гермиона моргнула. — Ну… я не думала, что… мне просто кажется, что эти отношения изжили свое. — Я не верю, что ты, которая угрожала нам, чтобы мы ничего не говорили в сторону Малфоя, так быстро разлюбила, — фыркнула Джинни и поднялась на ноги. — Не похоже на тебя, Гермиона. Гермиона недоуменно посмотрела на Джинни. Та подмигнула ей и вышла из ванной. «Не похоже на меня?» Гермиона откинулась спиной на бачок унитаза. Странно, что она никогда не задумывалась о том, что она чувствует к Драко теперь. Она будто поняла, что ее чувства изменились и дальше не стала в этом разбираться, заранее принимая поражение. Это действительно не было похоже на нее. Гермиона широко распахнула глаза. Она ведь не разлюбила его, не так ли? Нет, никогда, как и клялась священнику у алтаря. Она чуть улыбнулась, словно нашла подход к головоломке. Все должно стать проще. Она ведь смогла ответить на самый сложный вопрос. — Эй, Гермиона, пусти меня в туалет!