Прости, я дерьмовая дочь

Алекса распахнула двери и, пошатываясь, вошла в вестибюль Академии Амбреллы. — Алекса? — удивлённо позвала Эллисон, оборачиваясь. — Ты в порядке? — У тебя есть плойка для завивки волос? — спросила Алекса, закашлявшись. — Это… кровь? — Да. Мне срочно нужна плойка для завивки. — Э-э… ладно, хорошо, — кивнула Эллисон и жестом пригласила её следовать за собой в комнату. — Где Пятый? — спросила Алекса на ходу, когда они направились к другой двери. — В последний раз я видела его с Клаусом. Возможно, сейчас он у себя, — ответила Эллисон, открывая дверь в свою комнату. — Он вот уже полчаса как на взводе. Ходит туда-сюда, чуть волосы с головы не вырвал. Всё твердил, что ты ушла и он понятия не имеет, где ты. Алекса зашла следом и тут же закрыла дверь, повернув замок. Эллисон окинула её озадачённым взглядом, приподняв брови: — Зачем ты заперлась? — Он не должен знать, что со мной случилось, — твёрдо произнесла Алекса. Её лицо стремительно бледнело. — Плойка. Немедленно. Я не могу позволить себе потерять больше крови. Эллисон отчаянно кивнула и принялась рыться в ящиках. Наконец, она нашла плойку, включила её в розетку и положила на коврик. — Держи. — Теперь мне нужно обработать рану. У тебя есть салфетки или тряпки? Лучше – что-то плотное, — сказала Алекса, надавливая рукой на живот. Эллисон кивнула и подошла к двери рядом с туалетным столиком. Повернув ручку, она щёлкнула выключателем и открыла дверь в ванную. Алекса, прихрамывая, прошла внутрь и начала рыться в аптечке. Эллисон передала ей чистую тряпку. — Спасибо, — поблагодарила Алекса и принялась смачивать ткань. Эллисон прочистила горло, наблюдая, как Алекса расстёгивает рубашку и снимает колчан. — Он что-то делал у себя последние двадцать минут. Был явно не в себе. А когда Пятый нервничает, он решает уравнения, — сказала она. Алекса кивнула, отжимая воду из тряпки. Осторожно промокнула рану, поморщилась, когда ткань коснулась повреждённого участка, и принялась вытирать кровь вокруг. Она глубоко вздохнула. — Что с тобой случилось? — спросила Эллисон, когда Алекса подошла к плойке и взяла её в руки. — Меня пырнули кинжалом, — невозмутимо ответила та, прижимая раскалённое железо к ране. Она прикусила язык, едва слышно застонала, когда обжигающая боль прошла по коже. — Ох... — протянула Эллисон, инстинктивно протянув руку, но тут же опустила её и шагнула ближе. — Есть более... — она запнулась, услышав очередной сдавленный стон. — …более щадящие способы. Алекса кашлянула и пожала плечами, отводя плойку в сторону. Осторожно прихрамывая, она вернулась в ванную. — Где у тебя аптечка? — На верхней полке, — ответила Эллисон. Алекса кивнула, открыла шкафчик и потянулась к коробке. Достав её, она быстро порылась внутри, вытащила большой пластырь и положила его на раковину. Закрыв коробку, аккуратно убрала её на место. — Рада видеть, что у тебя вообще есть такие большие пластыри. Обычно их нигде не найдёшь, — пробормотала она. С тихим вздохом развернула пластырь и аккуратно заклеила рану. Обёртки выкинула, затем направилась к двери, застёгивая рубашку на ходу. — Спасибо, Эллисон, — тихо сказала она, берясь за дверную ручку. — Только, пожалуйста, не говори Пятому. Ни слова. — Подожди, Алекса. Алекса остановилась и обернулась: — Хм? — У меня один вопрос, — осторожно начала Эллисон. — Слушаю. — Почему ты с ним не встречаешься? С Пятым, я имею в виду, — спросила она, пристально вглядываясь в лицо девушки. — Мне кажется, он тебе нравится, — добавила она уже мягче. Хотя, по правде, это давно стало очевидным. Алекса на мгновение замерла, а затем коротко ответила: — Потому что я бы его уничтожила. Она открыла дверь. Эллисон пожала плечами: — Думаю, ему бы это понравилось.

_______

— Эй, — хрипло произнесла она, шмыгнув носом. Голос её слегка дрожал, когда она остановилась в дверях комнаты Пятого. Пятый резко обернулся. В одной руке он всё ещё держал кусок мела, застыл с ним в воздухе. — Алекса, — нахмурился он, но выражение лица тут же смягчилось, когда он увидел её глаза – всё ещё затуманенные, пустые. — Алекса? Ты в порядке? Она не ответила. Лишь опустила взгляд в пол и покачала головой. Ей хотелось рассказать ему, что произошло, – сама не понимала почему. — У тебя есть моя одежда? — спросила она. Единственные слова, которые сорвались с губ. Единственное, что она могла вымолвить. Он соскочил с кровати и подошёл к письменному столу. — Ты уверена, что с тобой всё хорошо? Ты выглядишь… не в себе, — сказал он, протягивая ей аккуратно сложенную одежду. — Я попросил маму постирать их для тебя. Она молча кивнула и взяла вещи. — Можешь переодеться в ванной, — добавил он и кивнул в сторону двери. Алекса направилась туда, но Пятый мягко взял её за запястье и остановил. — Ты точно в порядке? — его голос был тихим. — Ты можешь поговорить со мной. Что бы ни случилось. — Я сделала кое-что… — прошептала она, качнув головой, развернулась и ушла в ванную. Пока закрывала за собой дверь, услышала, как он тяжело выдохнул и вернулся к кровати. Она включила свет. Из-за стены донеслось лёгкое постукивание – Пятый снова что-то писал мелом. Открыв воду в раковине, Алекса положила одежду на пол. Ухватившись за края раковины, она покачала головой и ополоснула лицо. Ни одно из её прежних убийств не вызывало такого. Никогда. Обычно она просто выполняла задание, возвращалась в Комиссию – или домой – и продолжала жить, как ни в чём не бывало. Всё было рутинно. Никогда – ничего личного. Но теперь... всё было иначе. Она даже не понимала, зачем мать велела ей убить собственного отца. Да, она его ненавидела – но ведь могла справиться сама. Почему именно Алекса? Почему она заставила её это сделать? Алекса вновь покачала головой и резко выключила воду. Сделав глубокий вдох, начала расстёгивать рубашку. Сбросив её на пол, схватила одежду, принесённую Пятым. Щёлкнула шеей, как будто стряхивая с себя напряжение, и принялась переодеваться. Почему Пятый спрашивал, всё ли с ней в порядке? Почему его это вообще волновало? Неужели ему действительно не всё равно?