p.s феликс

феликс пахнет по-особенному. он пахнет молочно, как конфеты, которые бабушка давала перед выходом в школу вплоть до последнего дня в старшей школе. с каплей сахара, будто возле стакана молока насыпаны печенья-капли. с долей пряности, как если бы цветок ванили подносили близко-близко к носу. он имеет совершенно особенную привычку утыкаться между ключиц и что-то бормотать, и тогда приходится делать вдох у корней его волос. и вновь убеждаться, что он действительно пахнет так везде. если провести носом по веснушчатой щеке, аромат ни капли не изменится.  хенджин действительно пытался понять, что же это такое — и ни одна из десятков баночек в душевой кабинке съемной квартиры ответ не дала: что-то пахнет ирисом, что-то кокосом; кое-где проскальзывают парфюмированные том-фордовские бутыльки, где-то — детские ромашковые пенки-гели для душа. пришлось прийти к выводу, что феликс пахнет домом. и, конечно, бесконечно трепетать перед его величием: дома никогда не было.  абсолютно не хотелось признавать домом ни детский коттедж, ни дачный дом на чеджу. домом захотелось назвать растрепанную макушку с варварски обломанными волосками, не укладывающимися ни одним средством; принесенный айс-латте к концу пары; съемную крохотную квартиру где-то на границе привычного мира; след от зубов на руке; почти нечитабельное ‘доброе утро’ из терияки на яичном рулете; противоположно аккуратное ‘я на работу. за утро успел испечь брауни, чекни духовку p.s. яяяяяя’; необъяснимого происхождения молочно-сахарный аромат на чужой коже; тихое бормотание в ключицы среди университетского двора. домом захотелось назвать феликса. бесконечно кусающегося, пахнущего чем-то сладким и имеющего глупенькую привычку оставлять записки вместо сообщений в мессенджере. ‘блин, я вообще ничего не успел. грей кашу овсяную (возле плиты). я забыл корейский p.s. я’ ‘сикиядка тебе на экономику. убивать старушек нельзя, держись. в холодильнике контейнер p.s я!!!!’ ‘батончик - потому что ты хороший. вот так вот. на плите там что-то p.s Я!’ ‘НИЧЕГО НЕ УСПЕЛ! хлопья купил вчера и шоколадное молоко. все, ухожу p.s я ;D’ ‘прими все шоколадки сегодня от девочек. это будет запас на черный день. с работы встречать не надо, приду позже. p.s феликс’ от непривычного ‘феликс’ и отсутствия направления к плите, где томится молочная каша, остается хлопать глазами. кухня пропахла молоком, ли ушел совсем недавно, и пришлось проснуться от неосторожного хлопка входной дверью.  а принимать шоколад совершенно не хотелось — казалось, что существование обременяется неловкими надеждами, взмахами иссиня-черных ресниц и яркими вишневыми духами.  к тому же айс-американо после пары выпить не удалось. и никто не тюкнул между ключиц пятнистым носом.  мир, конечно, не остановился. апокалиптично куда-то делся дом, прилипла одногруппница и тянуло плечо от килограммов шоколада, но почему-то никто не заметил, что на территории университета сегодня страшно темно. и в квартире тоже. февральский ветер принес с улицы шоколадный шлейф, неродные солнечные лучи и грубо трепал пакет на кухонном столе. которого утром не было. ‘моя шоколадка тебе. я на всякий случай собрал вещи. свои. ты там это… маякни в мессенджере, когда эта неловкость обнаружится. тусуюсь на площадке. кризис  p.s ну, получается, феликс.’ и действительно качался на качели. как же хорошо, что свой дом нашелся.  ну, получается, теперь свой.