Gladiator

Я смотрел на Дина, прикованного к уродливой железной конструкции железными наручниками. Расхристанный, с корочкой запекшейся крови на виске, куда, судя по всему, его ударили чтобы оглушить. Беспомощный. Буквально распятый. Освещённый падающим сверху ярким светом лампы, отчего в глазах сплошь тени. Это должно вызывать сочувствие и только. Однако… Я моргнул, отрывая взгляд от Дина, мельком, самой крохотной частью себя, с неудовольствием отмечая, что охотник несколько…взволнован. И он, Кастиил, тоже просто взволнован. В конце концов, Дина украли абсолютно внезапно, нашел он его буквально чудом, оттого и дыхание сбилось. Не более того. –Люцифер нет, — с явным сожалением согласился Падший, состроив печальное лицо, –Брат мой, у людей принято стучаться, разве ты не знал? А если бы ты пришел на пару минут позже? Твой обожаемый Винчестер сгорел бы со стыда, я полагаю, а меня бы ты оторвал от забавы. Разве ты этого хочешь? Дин что-то тихо зашипел. Кажется, какую-то изощренную конструкцию из ругательств. Я опознал только парочку, одно из которых навевало воспоминания о Содоме. –Я забираю Дина и ухожу, — просто сказал я, уверенно направляясь к пленнику, краем глаза наблюдая за остальными демонами. В лучшем случае успею унести с собой трёх, не больше. И это только если не вмешается Падший. Хотя, если Люцифер не убил Дина до сих пор, не убьет и сейчас. Наверное. Меня может, но вдруг нет? –О, да, конечно-конечно. Я не собираюсь чинить вам препятствий, — почти что запел Падший, растягивая потрескавшиеся губы в улыбке и делая прочим демонам знак рукой, мол, никому не двигаться. –С чего такая щедрость? — тихо просипел Дин, когда я уже почти подошел. –Убью вас и Сэм будет до конца времен рыдать от горя, отмахиваясь от меня носовыми платками, а я, знаешь ли, терпеть не могу плачущих красивых мужчин. Ничего личного, просто дело вкуса. Я не успел пресечь внезапный рывок Падшего и он, наклонившись к Дину вплотную, зашептал что-то ему на ухо. Быстро схватив Винчестера за руку я сделал шаг. Шаг по мягкому ворсу ковра, где не было ни Люцифера, ни демонов. Никого, кроме нас. –Где Сэм? — слабо спросил Дин, попытавшийся было выпрямиться. Было заметно, что дается это ему с большим трудом. –Обопрись на меня, не трать силы. Сэм в безопасности, но мы далеко от него. Какое-то время лучше вам побыть порознь, хотя бы пару дней, пока он не усовершенствует защиту, — быстро проговорил я, легкими касаниями проверяя многочисленные ушибы и раны. В целом, опасения вызывала только голова. Как и всегда, впрочем. Положив ладонь на ушибленный висок, я сосредоточился и через пару секунд почувствовал, как тело мужчины потяжелело и расслабилось. Потом он будет очень ругаться, конечно, но у нас на дворе апокалипсис и времени убеждать его не срываться тотчас же к Сэму у меня нет. Аккуратно положив спящего Дина на кровать, я задумался. Вздохнув, признал, что если попытаюсь омыть это бесчувственное тело, то по пробуждению охотника меня ждет такая волна проклятий, что лучше поберечь наши с ним нервы. Но обработать запястья надо. Да и лицо вытереть не помешает, пусть рана и залечена. Я сделал глубокий вдох, медленный выдох, пытаясь привести мысли в порядок. Бесполезно. Перед глазами упорно всплывали картинки воспоминаний: довольный Люцифер, шепчущий что-то на ухо Дину, прикованному к столбам, взгляд Падшего, брошенный на меня, удивленный и насмешливый, выражение лица Винчестера, сначала испуганно-возбужденное, а затем, когда он услышал мой голос, измученно-расслабленное. Было во всем этом что-то неприятное, но вместе с тем будоражащее. Греховное. –Правы были братья, слишком долгое общение с людьми не пошло мне на пользу, — вдохнул я, решительно прогоняя лишние мысли и направляясь в ванную комнату. Проведя короткий, но тщательный обыск, остался недоволен. Таз с теплой водой, пара полотенец, марля — вот тебе и вся аптечка. Ни мази, ни хотя бы простейшего обеззараживающего раствора. Но о том, чтобы отлучиться за недостающим и речи быть не может, сейчас Дина оставить не с кем, а гарантии, что Люцифер не попробует отыскать его снова, нет никакой. В конце концов, каким-то образом, нашёл же он его в прошлый раз. Возможно, информаторы из мира людей? Я догадывался, почему Люцифер сначала поймал, а затем отпустил Винчестера. Если Дин просто погибнет, Сэм уверится в своей правоте и будет как можно дольше сопротивляться Падшему, а сосуд того уже почти износился, судя по состоянию кожи и губ. А вот если Дин предаст Сэма, это повторит Библейскую историю и позволит Люциферу не только воочию увидеть события минувших дней в новом прочтении, но и существенно увеличит шансы Сэма Винчестера пасть прямехонько в объятия Светоносного. Просто, топорно, эффективно. Осталось понять, что же посулил Дину этот обманщик. Что могло бы соблазнить охотника? Я усмехнулся, замечая в своих мыслях какую-то горечь, словно бы поедающую меня изнутри. Когда она поселилась во мне? Как долго я пытаюсь игнорировать её? Моя многолетняя выдержка, мои тренировки, дисциплина – все в последнее время сбоило. А ведь люди чувствуют все гораздо более буйно, ярко, безудержно. Их страсти пылают, иногда полностью подчиняя себе разум, а иногда утихают, усмирённые молитвами и силой воли. И каждый день люди делают выбор, каждую минуту, каждое мгновение следуют зову сердца или остаются на стороне разума. Восхитительные создания. –Велик и прекрасен промысел твой, Отче, — вслух сказал я, всматриваясь в спокойное лицо мужчины и неуверенно садясь на кровать рядом, комкая в руке влажное и теплое полотенце. Нужно было начинать, но что-то останавливает, тревожит, словно бы я собираюсь сделать что-то, чего не должен. Возможно, дело в том, что стоило сначала спросить разрешения? Дин в последнее время немного напряжённо относится к нашему взаимодействию. Вдруг он будет зол на меня за эту заботу? Вообще-то, мы никогда не были так близко друг к другу. Я никогда не имел возможности заботиться о Дине так. Никогда не вытирал раны, не был рядом в моменты отдыха. Исключением, наверное, можно считать тот единственный раз, когда Дин повел его в бордель. План лишиться девственности с треском провалился, но зато мне довелось увидеть улыбку Дина. Широкую, яркую, теплую. Услышать смех. И влюбиться. –Прекрасны и творения твои, — прошептал я, бережно очищая лицо охотника от пота и крови. Пусть потом ругается сколько хочет, я имею право хотя бы помочь. Я не переступлю границу. Только сделаю то, что до́лжно. Ткань быстро стала местами серой от пыли, а кое-где бурой от крови, но это не имело значения: полотенец в номере много, несколько лежат прямо у прикроватной тумбочки. Главное — прикасаться. Очищать. Заботиться. И вот кожа уже чистая, ушли с нее мелкие точки грязи, пара ссадин алеет, но это ничего, пройдет. К шее разве что прикасаться совсем уж неловко — оправдания серьезного нет, отсутствуют раны или что-то еще. Я отложил полотенце и снова всмотрелся в лицо мужчины. Красивый. –Спи крепко, Дин Винчестер, — шепнул я, подчиняясь порыву и наклоняясь ниже, почти невесомо касаясь губами его лба и почти тут же встал было, собираясь взяться за обработку запястий, но мужчина вдруг беспокойно заворочался и что-то забормотал, лихорадочно ища что-то ладонью. –Ка…кас…не уходи, — вот и все, что я разобрал. Этого было достаточно для того, чтобы заставить мое сердце сжаться то ли от боли, то ли от счастья. Его рука нашла мои пальцы и охотник сжал их так, что они побелели. –Я здесь. Ты в безопасности. Я никуда не уйду, Дин. Я всегда буду с тобой, — спокойным голосом отозвался я, хотя в горле у меня мгновенно пересохло. Во время бодрствования Дин никак не проявлял…интереса ко мне. Лояльность — да, быть может, подобие дружбы, но он никогда не просил меня остаться. Требовал ответов, помощи, порой капризно и зло, но сейчас, когда его рука сжала мои пальцы, пребывать в равновесии тяжелее, чем сносить все его выходки. Не убирая пальцев из его крепкой хватки, я тем не менее привстал и, взяв новое полотенце, встал на колени около кровати. Одной рукой пускай не так удобно мочить полотенце и выжимать его, мне все равно было радостно. Дин тянется ко мне, хотя-бы во сне. Интересно, что ему снится? Может, я? Может, там, во сне, мы с ним обычные люди? Можем... встречаться. Как друзья. Проводить вместе время. Чем плохо? Отчего-то эта мысль, заставила меня улыбнуться. Бережно я вытер запястье, огорчаясь тому, что на обеих руках, видимо, все же останутся синяки. С давно забытым трепетом омыл тыльную сторону запястья и пальцы. Для этого пришлось все же ненадолго отобрать свою ладонь, но, не желая разрывать контакт, я просто переместил свои пальцы выше, заодно располагая руку охотника так, чтобы было удобно протереть и внутреннюю поверхность ладони. Закончив и с этим, я вновь замер. Дин крепко спит и я вряд ли потревожу его сон, если несколько злоупотреблю своим положением, да? Я оборвал эту мысль. Само слово «злоупотребление» говорит о том, что это не благой поступок, к тому же предавать доверие человека, который всецело в моей власти сейчас неправильно. В моей власти. Не до́лжно мне так поступать. Не по ангельски. Ничего против его воли. А как иначе? Разве добровольно он позволит мне это? Я закрыл глаза и исступленно уткнулся лбом в теплую раскрытую ладонь, не решаясь на простое, но такое желанное действие: потереться о неё щекой. Этого все равно было бы слишком мало. Но при этом прямо сейчас уже слишком много тепла от руки, тишины, единения, искушения. Вот они, пальцы, чуть присогнуты, пара сантиметров и можно коснуться их губами. Вот она, рука Дина, в его, Кастиила, ладони. Обхватить ее второй рукой, поцеловать, как икону, коленопреклоненно, но нет, нельзя, нельзя. Сделать это – значит предать Дина, потерять его доверие. Нет, нет. Не могу. Я почувствовал влагу в уголках глаз, впервые за…а не впервые ли вовсе? Вдруг пальцы Дина шевельнулись, я испуганно вздрогнул следом, но снова не успел отстраниться. И ладонь его обняла лицо мое, и посмотрел он на меня долгим взглядом, коего я не выдержал и глаза отвёл свои.