Gladiator

—Эй, эй, Кас, что стряслось? Почему ты плачешь? — Дин, все еще сонный и потому растерянный, пытался вытирать мои слезы второй, все еще грязной рукой, чертыхался. И не отнимал чистую ладонь от моего лица. Я закрыл глаза в отчаянной попытке запомнить это ощущение: вот его ладонь лежит на моей щеке, совсем близко к уголку губ, вот пальцы, уходящие к волосам. Это приятно. Сердце замирает. Дыхание неровное и слезы…они все льются. И только подумаешь о том, что сейчас Дин опомнится, уберет руку, так они начинают течь с новой силой. Не стоило мне искушать себя, не нужно было даже смотреть на него, не то что трогать. Дин знал, что делал, когда избегал общения со мной. —Кас, посмотри на меня! Что происходит? Все живы? Твою мать, я вообще не знал, что ангелы умеют плакать, вы же чертовы безупречные засранцы! Я слабо улыбнулся. И вольно же ему чертыхаться. —Снова богохульствуешь ведь, — прошептал я, совершая личный прыжок веры: осторожно потираясь щекой о теплую ладонь Дина. Или это было грехопадение? Слезы высохли. —Ругался и буду ругаться, — проворчал Дин, понимая, что вряд ли бы я нашел время для упреков, если бы случилось что-то действительно страшное, —Черт, я тебя испачкал, извини, — вздохнул он, действительно убирая руку. Мой жест он словно бы не заметил. Значит, нет? Ожидаемо. Правильно. Так, как должно быть. Я почувствовал себя пустым. Разбитым. Замёрзшим. Отчаянное желание вернуть все как было, загорелось и вспыхнуло в один миг. Испачкал. Действительно. Но не все ли равно? Да, если бы мы никогда не встретились, я бы все так же безоговорочно доверял приказам и не был бы изгнан своими же братьями. Ты заставил меня сомневаться, вызвал у меня эмоции, пробудил отчаяние и любовь. Испачкал? В таком случае мне мало. Я. Хочу. Еще. —Недостаточно, — прошептал я, глядя прямо ему в глаза. Что он сделает? Оттолкнет, отшутится? Как это принято у людей? Но Дин замер, и то, как он посмотрел на меня, показалось немного странным. Я отвел взгляд. Такими глазами он не глядел на меня никогда. И молчание — это не в его характере. Злится? —Нет уж, смотри мне в глаза! — резко потребовал Дин, внезапно довольно грубым жестом поднимая мое лицо, держа его пальцами за подбородок, —Что «недостаточно», Кастиил? Я вспыхнул. Мое тело била мелкая дрожь, но я почти не замечал ее. Это его движение, властное и непривычное, что-то изменило во мне. Что-то новое тихо зарождалось внутри, в теле, к которому я толком еще не привык, оно… К своему собственному удивлению и ужасу, то, что вырвалось из меня, было всхлипом. Не полноценным, просто каскад рваных вдохов с едва различимым призвуком, но истолковать это как-то иначе было невозможно. Этот звук изменил что-то не только во мне. Дин нервно облизнул свои губы и склонился чуть ниже, рассматривая меня так, словно видит в первый раз. Я осознал, что все еще стою на коленях. —Дин, я…извини, я просто, — забормотал я, делая слабую попытку чуть отдалиться. Безуспешно: хватка второй руки, лёгшей мне на плечо, была такой же крепкой, как та, что не позволяла отодвинуть лицо. —Что ты имел в виду, сказав «недостаточно»? — жестко повторил Дин, и в его глазах я различил огонь и голод. Так иногда смотрит на воду человек, которого мучает лихорадка и жажда. Не отталкивает. Не отпускает. Не злится. Но зачем вынуждает повторять? Дикая неловкость охватила меня, слово, случайно сказанное мною минуту назад, показалось каким-то ужасно неприличным. Да таким и было. —Что ты недостаточно испачкал меня, — хрипло сказал я, –Что я хочу еще. Пальцы Дина разжались и я спешно опустил голову, испытывая такой стыд, какого не знал никогда. Молчание показалось мне долгим. –Ты не понимаешь, о чем просишь, — наконец сказал Дин, –И ради бога, встань с колен, — добавил он. Я не находил свою позу неудобной, но какую же просьбу не выполнишь ради Отца? И вот уже я стою, глядя на него сверху вниз, а ему приходится поднимать голову, чтобы смотреть мне в глаза. И есть в этом что-то очаровательное, трогательное. И проще стало держать себя в руках. –Я думаю, что знаю, чего хочу, Дин, — мягко сказал я, уже более смело обнимая ладонями его лицо, –Но я не трону тебя, без твоего согласия. –Ты держишь свои чёртовы ладони на моем лице прямо сейчас. –…убрать? –Если можно. –Ты не сказал да. –Твою мать, Кастиил, ведёшь себя как демон! –И снова это не звучит как просьба прекратить, — задумчиво сказал я, глядя на охотника. –У меня шея затекла, — буркнул Дин, чуть отодвигаясь и снимая мои руки со своего лица, –Ты абсолютно невыносим с такого ракурса. Счастье, что обычно ты ниже меня. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, что заставило меня присесть рядом с ним, не делая больше никаких попыток прикоснуться. Хотя, признаться, хотелось, и хотелось притом большего. Руки его мне понравились, теплые, сильные, смелые. А какими будут на ощупь волосы? Я украдкой попытался вспомнить свои ощущения. Кажется, когда он опирался на меня, они слегка коснулись моего подбородка. Раз я не помню точно, наверное, мягкие? Так и пропадают. Постепенно. Шаг за шагом. –Дин, — начал я, пытаясь разгадать, что означает его необычная неподвижность. –Заткнись, — коротко отозвался он, не поворачиваясь. Я вздохнул. Далеко уйти я не могу, но переместиться хотя бы на крошечную кухню можно. Очевидно, что сейчас видеть меня не хотят. –Я на кухню, — сказал я, вставая. Внезапная хватка на руке заставила меня обернуться и посмотреть на охотника. –Кас, я…не хочу тебя пачкать. Не хочу чтобы ты стал таким же, как я. Знаешь, что показал мне Люцифер? Что я жалок. Он был прав — за возможность идеальной жизни, без воспоминаний об охоте, я на секунду был готов согласиться забыть о Сэме, был готов согласиться, ты понимаешь? А ты не такой. Ты не способен на предательство. Я помедлил. –Ты слишком плохо думаешь о себе и слишком хорошо обо мне, — наконец ответил я, не двигаясь с места. –Не смотря на все те долгие томные взгляды, что ты кидаешь на меня уже несколько месяцев, моя задница все еще не лишилась девственности, так что извини, но по поводу тебя я полон оптимизма! — неожиданно хохотнул Дин, а я, ужаснувшись, так и застыл, подобно жене праведника Лота, что стала соляным столбом, обернувшись на полыхающий Содом. –Ты никудышный лжец и уж тем более ужасный актер, — словно бы извиняясь сказал охотник, слабо улыбнувшись. –И ты не прогнал меня, — уточнил я побелевшими губами. Да, я действительно плох в лицедействе — что поделать, не моя специализация, да и не в почете у ангелов мастерство такого рода, однако неужто у меня все на лице написано? –Зачем? Ты классный. Не то что остальные. Только с тобой можно общаться, не ощущая себя ничтожеством или презервативом, который вот-вот наденут. –Дин! — я не выдержал пошлости сравнения и прервал «хвалебную» песнь. –И мое имя ты произносишь круто. Особенно когда выкрикиваешь, — хмыкнул негодяй, словно нарочно поддразнивая. А потом, не давая мне вставить слово, встал ко мне вплотную, словно бы не он одергивал меня - «личное пространство, Кас, мы говорили об этом», каждый раз, когда я (почти всегда случайно) появлялся ближе, чем пролегала невидимая линия, которая, видимо, превращала «просто друзей» в нечто большее. –А еще, я не чувствую ни от одного другого ангела такое тепло. Ты…ты как будто светишься, понимаешь? Я сначала думал, что это просто потому, что ты ангел, а потом встретил других и они, — Дин запнулся, посмотрел в пол, очевидно, собираясь с мыслями. –Я как-то раз спросил у Сэма, чувствует ли он, что ты какой-то особенный, но он только посмеялся, сказав, что я наверное влюбился, поскольку ничего такого он в тебе не ощущает, — наконец продолжил он, осторожно кладя ладонь мне на плечо, –Я тогда послал его, но потом и сам стал замечать, что отношусь к тебе не так, как к остальным. Я хотел защищать тебя так же, как Сэмми, но это же бред, верно? И я решил, что от этого можно избавиться. Появлялся ты не так уж часто, нас вечно отвлекали — словом, все было хорошо до того дня. Помнишь, когда мы вместе пытались расследовать то дело? Ты еще удостоверение FBR вверх ногами достал, а потом проститутку до слез довел. Я смеялся как сумасшедший в тот день, Кас. Впервые за многое время. А сегодня еще Люцифер с этой своей пропагандой…он говорил, а мне ты мерещился. То голос, то взгляд. Я думал, с ума сойду. Я слушал все это и не верил своим ушам. А Дин, вместо того, чтобы продолжить, обнял меня. Крепко. Я ощутил тепло его ладони на своей пояснице. Вторая лежала где-то в районе лопаток. И он сам… Я скосил глаза. Нет, это не сон, Дин Винчестер действительно уткнулся лицом в мою шею. И мое тело сходит с ума вполне оправдано, ибо его губы и правда касаются моей кожи. Не поцелуй, но… –Дин, это не, — теперь замолчал уже я, не зная, как спросить. –Да, это не дружеские объятия, балбес, — буркнул он. –Так. И ты… –Да. Я чувствую это. Ты делаешь меня живым, снова и снова. Во всех смыслах, что особенно важно. Но даже если бы и нет — Люцифер здорово облажался, предлагая мне красавицу-жену. Я и рад был бы, но ни к кому я не испытывал ничего подобного. Ни к кому, кроме тебя. Возможно, ты меня приворожил. –Я бы никогда не сделал этого, — сказал я, мысленно прикидывая, точно ли сказал правду. –И это все, что ты скажешь? Я буквально тут романтическую речь века произнес, вообще-то, — сухо сказал Дин, поднимая голову. –Я могу поцеловать тебя? — просто спросил я, давая себе слово, что поверю в происходящее, если он скажет «да». Дин вздохнул. –Да. И прошу тебя, давай ты не… Я не стал дослушивать. Живой и настоящий, возможно, куда более настоящий чем обычно, Дин Винчестер отвечал на мой поцелуй. И когда я оторвался от его губ, чтобы немного отдышаться, он сказал только одно слово. «Недостаточно». И первым потянулся к мои губам.