Zaun Fest

      — Итак, напомни мне, зачем мы приперлись сюда? — Джейс выходит из дорогого, совсем не под стать окружению автомобиля: вокруг них большинство не машин, а ведер с гайками, проржавевших почти насквозь. В одном из них, кажется, дыру в полу прикрывает миленький розовый коврик.              — Хочешь сказать, у тебя на эти выходные были планы поинтереснее? — Кейтлин щурит глаза из-за яркого солнца: оно бьет как будто специально прямо в зрачок, заставляя лить слезы не только из-за запаха, который встречает их на въезде в Заун. И почему здесь всегда воняет отстойной выпивкой, выхлопными газами и унынием? (Возможно, стоит снова поговорить с матерью о том, что соседям требуется помощь мега-брата в лице Пилтовера.)              — Нет, но... это же Заун. Ты ведь в курсе, что здесь ничерта нельзя найти? Разве что девственность потерять — и все. Хотя… а погоди-ка, Тростинка, — друг играет бровями, — а тебе вообще есть, что терять?              И только этот вопрос слетает с губ — хлесткая женская ручка отвешивает ему здоровенный подзатыльник.              — Эй!              — Мне стыдно за твои вопросы, Джейс… — Кейт недовольно качает головой, принимая самую суровую позу в ее арсенале. Она копирует ее с собственной матери. — Стыдно, потому что мне, в отличие от тебя, хватает смелости рассказывать обо всех своих девушках. И ты-то точно знаешь, что мне терять нечего.              — Как и мне, — Джейс гордо вздергивает подбородок. Кейтлин закатывает глаза: ей кажется, что парни совершенно неисправимы. Нет, не так. Один из них — точно. В свои двадцать четыре Джейс до сих пор так гордится тем, что пользуется спросом среди девушек. (И не только. Есть в его биографии и реальные женщины. Взрослые, самодостаточные и наверняка ищущие в молоденьком мальчике развлечение на одну ночь.)              «Ты не понимаешь, Кейт, она такая… такая! Опытная, все знает. Я прошлой ночью сдох и воскрес. Трижды».              «А с ее стороны это был акт селфхарма, как я понимаю?»              «Знаешь, Кирамман, я вообще не принимаю никакие подколы от девчонки, которая пыталась флиртовать с шерифом, а потом узнала, что она бывшая ее матери».              Неловко. Зато двойное комбо: сначала Кейтлин сгорает со стыда, когда ее два года назад за компанию сгребают с какими-то дебоширами с вечеринки, а потом она готова провалиться сквозь землю, когда, чтобы избежать проблем, пытается пофлиртовать с шерифом Грейсон из-за решетки (не только же Джейсу пользоваться своей молодостью с дамами постарше). Вершина безумия происходит, когда, хмыкая, Грейсон подмечает, что, во-первых, Кейтлин очень похожа на мать, а, во-вторых, дважды она в одну и ту же реку не ступит.              «Вы это о чем?»              «А ты у матери спроси. Она, кстати, уже едет. И не переживай, твое имя в протоколе не появится. Ты ведь в полицейской академии учишься, верно? Не хочется портить репутацию будущей коллеге».              (И не только поэтому.)              Так, по дороге домой, Кейтлин узнает, что в абсолютно гетеросексуальной биографии Кассандры однажды проскальзывает шериф Грейсон, и более того — отец в курсе. (Самый низ айсберга — теперь с этим шерифом работает сама Кейт.) Но не сказать, чтобы хрустальный розовый мирок в тот момент как-то рушится: с детства она знает, что папа добрый и заботливый, но все же совершенно ручной котенок Кассандры, а ей можно все. И все подчиняются этому правилу, пока Кейт не исполняется четырнадцать — с тех пор соревнования между ней и матерью не на жизнь, а на смерть.              (Потому что, в сущности, Кейтлин — уменьшенная версия Кассандры, и она из кожи вон вылезет, чтобы оградить дочь от ошибок.              Итак, правило номер один — не влюбляйтесь в шерифов…)              — И все же, — Джейс возвращает Кейт в реальность. Воспоминания о том жалком флирте до сих пор вызывают оглушительный испанский стыд, — неужели тебе правда нужен этот дурацкий фестиваль? Тростинка, напоминаю во второй раз, это Заун. Здесь будут блевать через каждые два метра, бухать и драться. А иногда все одновременно.              — Именно поэтому я тебя и взяла. Будет не так страшно. А может быть, даже весело. Обещаю, буду болеть за тебя, если тебе решат начистить лицо, — Кейт с улыбкой имитирует удар по челюсти, едва касаясь лица друга.              — Когда ты была помладше, ты была поприятнее, — Джейс недовольно сдувает прядь темных волос со лба. Последнее, чего он ждет от этого дня, это вернуться в Пилтовер с разукрашенным лицом. Ему этим лицом еще клянчить спонсирование его с Виктором проекта.              — А ты казался круче. Что ж, — Кейтлин пожимает плечами, — нас обоих ждало разочарование. Но ничего, живем же как-то. Дружим даже. И вроде по правде.              — Так, если мы продолжим обмен любезностями, ты и до старости не ответишь, на кой черт мы здесь. Тебе острых ощущений не хватает?              Кейт резко разворачивается и почти врезается в Джейса:       — Имя Серафина тебе о чем-нибудь говорит? Я прошла настоящую войну с покупкой этих билетов, и я желаю каждому мужчине ее пройти.              (И то, что я ношу белый беретик на голове, не значит, что я женщина или миротворец.)              — Достать билеты сюда было так сложно? Не смеши.              — О, тут ты прав. Сюда их чуть ли не бесплатно раздавали. Мне кажется, готовы были и доплатить. Но! — указательный палец взмывает вверх. — В конце дня будет концерт Серафины в закрытой секции, и вот туда люди чуть ли не выгрызали себе место.              Джейс задумчиво приподнимает бровь:       — И ты тоже?              От возмущения руки Кейтлин взмывают в воздух:       — Шутишь? Я в первую очередь! Я еще никогда с такой скоростью не вводила данные карты. Так что будь благодарен, сегодня ты побываешь на классном концерте со своей классной подругой.              — О, великое счастье…              — Пока еще нет. А вечером будет. Гарантирую.              Продолжая обмен колкостями, они наконец заходят на территорию фестиваля. Zaun Fest проводится не первый год, и о нем действительно много кто знает, правда, с одним маленьким «но» — из сводок новостей: то на нем хиппи устраивают ритуальное сожжение лифчиков («Долой дискомфорт и лямки, свободу сиськам!»), то Пилтоверские ученые подсчитывают, что через девять месяцев после фестиваля появляется рекордное количество новорожденных. Музыканты, которые выглядят как бездомные, много дешевой выпивки и расслабленная молодежь — вот настоящий вайб двухдневного Zaun Fest.              «И что вообще Серафина забыла здесь? Умоляю, богиня, помоги мне выжить».              По территории разбредается куча народа, причем самого разнообразного: на входе, одетые как через рандомайзер, толпой ошиваются ребята с цветными таблеточками в пакетах — прихвостни Силко, местного наркобарона и конченого отморозка. Чуть поодаль стихийно собираются байкеры в кожаных куртках с двуглавыми доберманами на спине. Из всего этого Кейтлин нравятся только куртки, напоминают ее собственных доберманчиков.              «Умоляю, Джейс, мои собаки — само очарование. Не бойся, проходи».              «Правда? Тогда почему они смотрят на меня с мордами типа: «Мы отгрызем тебе жопу во сне»? Знаешь, Кейт… может, перенесем марафон ужастиков на следующую неделю? Сейчас лично для меня больший кошмар — это твои собаки!!!»              «Ладно, королева драмы, сейчас я их выведу. Пойдемте, Зубастик и Акула-Убийца, поспите сегодня в гостиной».              Изначально собаки появляются в семье Кирамманов, потому что Кассандра слишком боится отпускать маленькую Кейтлин в самостоятельные прогулки (а наличие двух огромных доберманов рядом способно отпугнуть кого угодно), а после они становятся компаньонами Кейт в охоте и самыми близкими друзьями. В конце концов, пробыв в высшем обществе достаточно времени, она абсолютно точно уверена, что животные поприятнее людей.              Правда, Зубастик и Акула-Убийца не те же собаки, что в детстве. Те уходят от старости, залюбленные своей маленькой хозяйкой. Через полгода в невозможности существовать без животных Кейтлин находит в себе силы взять новых питомцев.              И сейчас, смотря на все эти классные нашивки, Кейт с улыбкой делает пометку в невидимом дневнике, что надо будет поискать такие куртки в свободной продаже. Кажется, ей определенно нужна одна в гардеробе.              За байкерами, проливая пиво, шумно тусуется местная молодежь: живые, одетые в одежду старших братьев и сестер, веселые и не закомплексованные ребята. Большинство примерно возраста Кейтлин — только сбежавшие из универа и прямиком во взрослую жизнь. Правда, про учебу сомнительно: в Зауне высшее образование — что-то на элитном, в то время как для пилтоверских детей это само собой разумеющееся.              — А девчонки здесь ничего, — из-за плеча подмечает Джейс. Ему не хватает только присвистнуть для окончательно мерзкого образа. — Кажется, мне начинает нравиться этот фест.              — Если ты бросишь меня ради своих амурных дел, клянусь, Джейс Талис, тебе крышка. И помни, что у меня есть связи в полиции, поэтому меня отмажут, а вот тебе придется несладко. Хотя, может, это твоя мечта — умереть молодым, — Кейт тычет ему в грудь. Тот по-доброму усмехается: ее злое выражение лица точно такое же, как в детстве, правда, с одним маленьким исключением — теперь Кейт почти с него ростом и куда опаснее. Стрелять точно умеет. Возможно, стоит прислушаться.              Через пару часов все недовольство сходит на нет. Джейс даже выкупает в маленькой сувенирной лавке футболку с «Пентакиллом» — группой патлатых рокеров, под чью музыку почти прыгает в толпу поддатых фанатов. Кейтлин открывает в друге совершенно новую грань: если в формулу с Джейсом Талисом добавить немного алкоголя, приправить хорошей погодой и заведенной толпой, то он становится настоящим тусовщиком. И это играет ему на руку: местные девчонки обращают на него внимание, заигрывают, одна из барышень и вовсе приглашает уединиться в палатке. Кейтлин бросает в его сторону взгляд, похожий на молнию.              — Это значит нет? — Джейс будто бы случайно подтанцовывает ближе. — Но, послушай, вряд ли ведь что-то случится, если я оставлю тебя одну на полчасика, правда?              — Ой, не льсти себе, Талис, — Кейт закатывает глаза, пока пальчики вертят в руках большой стакан вишневой шипучки. — Десять минут — максимум, и то вместе с дорогой туда и обратно.              — Вот, — парень делает «кадр» пальцами, фиксируя выражение лица подруги. — Запомни это свое стервозное настроение и отвечай в той же манере всем, кто подойдет.              — Не могу поверить, что ты правда бросаешь меня ради фестивального секса.              — Может, и тебе стоит попробовать? — шагая спиной вперед, Джейс театрально пожимает плечами и, убедившись, что внутреннее Кейт на самом деле не против, ускользает сквозь толпу.              Она делает большой глоток газировки.              — Кажется, твой парень ведет себя, как полный засранец. Хочешь, отпинаем его?              Голос за спиной заставляет вздрогнуть от неожиданности. Во-первых, это оскорбительно, что кто-то принимает ее за натуралку и более того — в отношениях с Мистером Ловеласом, а, во-вторых, предложение звучит крайне заманчиво.              — А? — Кейт осторожно оборачивается.              — Этот парень, — незнакомка тычет в направлении, куда утекает Джейс, — похоже, он ведет себя очень грубо и флиртует с другими девчонками. Может, тебе нужна помощь?              Перед Кейтлин вырастает крепкая девчонка пониже ростом, с красными, растрепанными локонами и татуировкой шестерки на лице. В длинной футболке с названием фестиваля, бежевых шортах — настолько широких, что в них можно пронести еще одного участника — и заношенных кроссовках той самой знаменитой фирмы, как ее там… ах, да, «Абибас».              — А… какая помощь?              — Какая скажешь, — девушка перед ней неловко чешет затылок, а затем переворачивает кепку козырьком назад. — Можем набить ему морду, а можем просто украсть тебя из его компании. Мы с друзьями тусуемся там, — она тычет за спину, и Кейтлин неосознанно привстает на носочки, чтобы посмотреть.              — Это твоя подруга пытается бить длинной косой того парня?              — Ага.              — Интересно, — Кейтлин наконец более-менее возвращается к своим мыслям и с реальным азартом наблюдает, кто кого в итоге победит: безумная коротышка или крепыш с белыми дредами. — И тот парень, — она указывает назад себя, словно по щелчку там вырастет Джейс, — он не мой парень. Просто друг. Но спасибо за предложение. Я имею в виду помочь… отпинать. Это довольно мило.              — Не за что, — девушка, похоже, напрягает все извилины, чтобы найти еще хоть какие-нибудь слова и продлить диалог. — А вы здесь вдвоем?              — Да.              — Круто. Тогда, раз у тебя все классно, я рада. Но если скучно одной или вроде того… все равно присоединяйся. По крайней мере, пока не вернется твой друг. У нас есть напитки, закуски и немного игр.              Незнакомка с легким волнением ждет ответ, пока Кейтлин завороженно наблюдает за тем, в какую форму абьюза на этот раз перерастает общение друзей в стороне: теперь чернокожий парень пытается связать коротышку ее же косами. А они знают толк в развлечениях!              — Кейтлин, — она наконец протягивает руку.              — Что?              — Меня зовут Кейтлин, — легкая улыбка вспышкой выдворяет всю серьезность с лица. Вся она получается мини-версией матери, но, когда Кейтлин смеется или просто снимает строгую маску, она превращается в отца. Такая же мягкая и спокойная. — И у вас там, кажется, весело. С удовольствием присоединюсь.              — Здорово! Я Вай, кстати.              — Приятно познакомиться.              Вай закладывает обе руки в карманы, разворачиваясь к компании и не веря просто, что ей мало того, что удается подойти к этой девчонке, так еще и уговорить потусоваться с ними.              Стоит ли упоминать, что она пялится на Кейт с самого начала феста?.. И аналитический моторчик включается с первых секунд: шорты и топ Кейтлин открывает достаточно тела, чтобы не заметить ни одной татуировки — значит, не местная; она отшивает людей Силко с предложениями феечкиной пыльцы — еще и не наркоманка, супер! А уж когда Кейтлин улыбается какой-то эсэмэске в смартфоне — у Вай сердце пропускает не просто удар, а вылет с ноги.              И поэтому, когда Мистер Я-Сейчас-Прыгну-В-Толпу-Ловите-Меня-Семеро бросает ее посреди фестиваля, у Вай не остается ни единого шанса не подойти. Хотя бы просто затем, чтобы заступиться в дерьмовой ситуации.              Но картинка оказывается не такая мрачная. Более того — не стремная настолько, что в итоге Кейтлин соглашается пообщаться. Вай вместе с ней возвращается к компании. И начинается круговорот тихих подколов от Пау-Пау, как будто они снова в начальной школе, и Паудер даже из своего первого класса, который находится в соседнем крыле, видит, что Вай мнется и краснеет перед девчонкой из параллели.              — А как же никакого фестивального секса, а, сестренка? — когда они отходят до палатки с хот-догами, Паудер то и дело толкает ее в бок. — Или что это за прикол пригласить к нам пилтошку? Я думала, это семейная вылазка.              — Пау, я знала, конечно, что в семнадцать все думают только об одном, но в твоем случае это переходит все грани, — Вай обнимает сестру за шею, потирая костяшками пальцев ее лоб. Она невероятно бесится, когда Вай так делает, но именно это сейчас поможет отвести разговоры.              Но! О, чудо. Не срабатывает. Паудер это подстегивает только сильнее.              — Значит, я не права, и эта пилтошка тебе вовсе не нравится?              — Конечно, чудачка. Мы с ней час назад познакомились. О чем вообще речь?              — А, круто, — Паудер, как ни в чем не бывало, спокойно пробегает глазами по скудному меню. Неслыханная наглость! Только двадцать видов хот-догов, это непростительная жадность. Она продолжает с абсолютно невозмутимым лицом. — Тогда, я полагаю, тебя совсем не беспокоит, что Майло пытается к ней подкатить?              Вай молниеносно оглядывается:       — Где?              Тем временем ее младший брат обходительно предлагает Кейтлин стул поудобнее, холодное пиво и отвешивает, похоже, пятый комплимент за время знакомства. Это переходит все границы!              — Так и знала, — Паудер самодовольно щелкает пальцами. — Вайолет нравится пилти. Вайолет нравится пилти, — она делает сердечко из пальцев, но вместо ответного получает только недовольное лицо.              — Тебе как будто семь.              — А тебе как будто снова одиннадцать. Так же реагируешь. Брось, расслабься, никто не посмотрит на Майло всерьез, пока он не сделает что-то со своими бровями. Они же размером с «Боинг». Твои хотя бы получше… сестры, конечно, но не близняшки. Одна со шрамом, другая — без. Могу сделать симметрию.              Паудер похожа на маленького питбуля-убийцу, готового без лишних слов влезть в драку. Она подставляет кулак к лицу Вай, который та абсолютно хладнокровно опускает.              — Не начинай войну, в которой не сможешь победить. И помни, что тебя всегда можно повесить на собственных косах.              Сестра слушает Вай с максимально отстраненным лицом, пару секунд молчит и только после этого продолжает:       — Так, подожди, мне здесь нужно было испугаться или чуть позже? Ты скажи лучше, в какой именно момент, а то я так себе актриса.              Вай раздраженно закатывает глаза и переключает внимание на меню. Еда всегда спасает ее в стрессовых ситуациях, особенно когда за спиной невероятно красивая девушка, а перед тобой — самая вредная в мире сестра.              (Нет, Паудер — точно подкидыш, не может же быть такого, что они с Вай реально одной крови.)              Вскоре с горячими хот-догами они возвращаются обратно, и Вай недвусмысленно дает Майло понять, что подкаты стоит прекратить. Она забирается на капот повидавшего виды «минивэна» и, сверля взглядом брата, откусывает хот-дог. Он кивает и поднимает руки вверх: намек понят.              Как только Вай получает права, Вандер разрешает ей водить ржавеющий семейный автомобиль. Только в таком они могут передвигаться всей семьей и не ныть через каждый метр, как же тесно, неудобно и вообще Клэггор рыгает. (Эх, прекрасные воспоминания о семейной поездке десятилетней давности. После тех каникул Вандер зарекается еще хоть куда-то возить своих детей в машине меньше «универсала».)              Джейс вскоре тоже присоединяется к компании, рассказывает об академии, придирчивом профессоре Пидорасике («Сесил Б. Хеймердингер, умоляю, простите») и ненароком подмечает, что у Клэггора классные очки.              — Спасибо. У тебя тоже, — тот бесцеремонно снимает их с головы Джейса и вертит в руках. Оценивает взглядом профессионального бывшего вора. — Такие долларов сто стоят, если не больше. И это я про вторичный рынок. Новые будут раза в три дороже.              — Ее подарок, — он тычет в сторону Кейтлин, которая изрядно набивает рот хот-догом. — Мне такие не по карману. Но теперь я хотя бы знаю, насколько меня ценит моя подружка. Триста долларов? Кирамман, ты сумасшедшая! — Джейс шлепает себя по бедру.              Паудер наклоняется к Вай:       — Эй, а она еще и богатая. Хватай, сестренка! Только не тормози.              — Так, я, пожалуй, пройдусь, — Вай спрыгивает и, присаживаясь на корточки, отыскивает в переносном холодильнике бутылку пива. Находиться в этой атмосфере больше решительно невозможно. Ее отвратительные сиблинги портят все настроение. Все, чего ей хочется, это просто пообщаться с красивой девчонкой, но вместо этого она чувствует себя неловкой школьницей, чьи личные переписки сливают в сеть.              — Можно с тобой? — Кейтлин вскакивает следом. Джейса начинает конкретно так заносить с рассказами об академии и их с Виктором проекте, и она буквально физически не выдержит слушать это в двадцатый раз. Если он случится, она уедет с фестиваля с инсультом, а заодно вымрет вся нервная система.              — Конечно. Мне взять еще одно?              — Нет, спасибо, я за рулем. Возьму себе что-нибудь в палатке. Пойдем?              — Давай, — Вай открывает бутылку и бросает открывашку Майло.              Они как можно скорее покидают компанию. Пока Кейтлин выбирает напиток возле разноцветного, написанного от руки меню, она и понять не успевает, в какой именно момент Вай оплачивает ее заказ. Сама галантность.              — Спасибо. Только я думала, что ты тоже за рулем, — она кивает на красный «минивэн», который, к счастью, становится все дальше. На сцене начинается активная возня. Они неосознанно протискиваются в самую гущу событий. Толпа по обе стороны скачет и требует звука. Парочка пьяных подростков пытается съесть лица друг друга, зажатая между орущими байкерами.              — Да, но мы здесь на оба дня феста, так что к завтрашнему вечеру буду в порядке. А вы, выходит, только на сегодня?              — Вроде того. Я тут, в общем-то, только ради концерта Серафины.              — Оу, — брови Вай взмывают вверх, — закрытая зона. Теперь понятно, для кого она.              — Да. Я большая поклонница.              — Здорово. А я здесь в основном ради «Пентакилла» и чтобы вывезти куда-то мелких. В Зауне, думаю, и сама понимаешь, из развлечений только раскладывать пакетики с веселыми таблеточками и самодельные спорткомплексы во дворах.              — И, судя по тебе, ты на правильной стороне, — Кейтлин пихает ее в плечо, подмечая про себя, что оно у Вай реально крепкое.              — Другого варианта у меня нет. Надо же хоть кому-то подавать хороший пример младшим. Если у меня пока нет возможности вывезти их в лучшую жизнь, значит, будем работать с тем, что есть.              — О, так ты, выходит, прям старшая-старшая сестра. Я имею в виду типаж. Оберегающая, но наверняка способная и сама отвесить подзатыльник.              — Не буду врать, так и есть, — Вай с усмешкой делает глоток холодного пива. Оно приятно освежает на солнце и не дает откинуться от жары. С погодой на фестивале, конечно, фартит только тем, кто собирается попасть в ад. Там наверняка такое же пекло. — Кстати, возьми вот. И не говори ничего про заботливую сестру. Это так и есть, — Вай достает из бокового кармана белую рокерскую бандану и протягивает ее Кейт. — Долго ты на таком солнцепеке не простоишь.              Кейтлин приятен этот жест. Вручив Вай свой напиток, она завязывает бандану. В том, что она ей идет, она не сомневается практически нисколько: это же как беретик в ее форме. (Над которым Джейс всегда ржет, как последняя скотина.)              — То-то же.              Они быстро перенимают настроение толпы, когда на сцене появляется следующая группа: дерзкие, громкие ребята, которые наконец дают людям то, что им нужно, а именно хорошие гитарные риффы и ор в микрофон, за которым не разобрать ни слова. Кейтлин всерьез расслабляется и в какой-то момент даже выкрикивает слова припева. Вай с улыбкой наблюдает, как эта тоненькая пилтоверская девчонка кричит ругательства и правда наслаждается моментом. Музыка берет верх над ее телом, и постепенно Кейтлин начинает пританцовывать.              Поэтому, когда Вай замечает, что сзади их начинают поджимать двухметровые байкеры, она неосознанно заходит за спину Кейт. По крайней мере, если начнется замес, она окажется в нем первая. Но его, к счастью, не происходит: парни, которые выглядят как наемные убийцы, на деле оказываются вполне вежливыми и в какой-то момент интересуются, все ли Вай видит со своим ростом.              — А то, если надо, можем подразогнать толпу. Мы все равно собираемся подойти ближе к сцене.              — Спасибо, милые джентльмены, но мы справимся сами, — Кейтлин очаровательно улыбается, касаясь спины Вай, и байкеры, пожав плечами, реально начинают рассекать сборище, двигаясь огромной кучей.              Вай оборачивается, и лицо Кейтлин оказывается так непростительно близко. Это касание во время разговора, ее улыбка и… «Блять! Блять, блять, блять». Вай сглатывает. Она умрет последней лгуньей, если не признается, что белый топ Кейтлин на тонких бретельках не открывает слишком много пространства для воображения. Два месяца в намеренном целибате превращают ее в ходячее либидо на ножках.              Смартфон Кейтлин вовремя начинает звонить, и вся неловкость испаряется.              — Мне нужно отойти. Это по работе, — лицо ее становится каким-то обеспокоенным. Вай это настораживает, и она следует вместе с ней подальше от толпы. Все время, пока они пытаются выйти, Кейтлин не отрывается от телефона, активно печатая довольно длинные сообщения. За ними она как будто и вовсе забывает про существование Вай.              Та только допивает пиво и решает не пороть горячку.              Они выходят на парковку, где Кейтлин отправляет последнее сообщение и переходит на звонок. После короткого разговора она залезает в салон блестящего внедорожника, и у Вай отваливается челюсть. Кейтлин быстро делает фотографии документов из бардачка и сбрасывает их в чат. Как только сообщение отправляется, она выключает звук и забрасывает телефон на заднее сидение.              — С меня хватит, — она вылезает наружу, вся нервная и напряженная. Вай буквально физически может ощутить, насколько она зажимается в шее. — Никаких больше рабочих звонков на сегодня.              — Все в порядке?              — Да, просто, — Кейт глубоко вдыхает и выдыхает, — мой придурковатый коллега потерял важные документы. У меня, конечно, есть копии, но это все равно не то же самое, что оригинал. Будет теперь восстанавливать. Вот только попадет нам обоим.              «Маркус, я новичок, а ты миротворец с опытом. Так какого черта мне приходится объяснять тебе базовые вещи?»              — Мне жаль, что он портит тебе отдых, — Вай слегка мнется, прежде чем опереться на автомобиль рядом с девушкой. Веселое и легкое настроение Кейтлин испаряется вместе с первым звонком. Видно, что работа для нее много значит. — Уверена, что не хочешь остаться до завтра? Знаю, совет дерьмовый, но, когда у меня не получается вывозить этот мир на трезвую, я запираюсь в комнате и просто… напиваюсь. Рыдаю, пью и снова рыдаю. Это происходит нечасто, но иногда это единственный способ. Особенно, когда спорт тоже не помогает.              — Да, ты права… совет дерьмовый, — Кейтлин опускает взгляд в раскаленный асфальт и пинает пару камушек возле машины. Вай заметно бледнеет, и только сейчас до Кейт доходит смысл сказанного. — То есть… черт, нет, прости. Я не к тому, что ты предлагаешь фигню. Просто мне грустно, потому что я, и правда, задумываюсь над этим тоже. А я вроде как, знаешь, обычно по-другому решаю проблемы.              — Психотерапия?              «Этим же занимаются богатые, да?»              — Стрельба. И секс. В зависимости от того, что больше доступно.              — Тоже неплохо.              — Мне в любом случае нужно посоветоваться с Джейсом, так что… — Кейт задумчиво забирает смартфон и набирает друга. На другом конце провода раздается громкий ор на фоне музыки. Она объясняет ситуацию и предлагает им еще задержаться, переночевать в машине и повеселиться подольше, на что получается уверенное и твердое: «Я так и знал, Тростинка, и в тебе есть частичка рока. Мы остаемся!!!» — на фоне слышатся довольные голоса компании.              После этих слов Джейс бесцеремонно бросает трубку.              — Судя по ору моих братьев, вы остаетесь?              — Вроде того. Надо только папу попросить выгулять собак. Дай мне пару минут.              — Конечно. Я могу пока взять тебе что-нибудь. Что тебе нравится? — Вай кивает в сторону лавочек с алкоголем. Какой-то мужик всерьез собирается выпить три литровые кружки пива подряд, и выглядит он так, словно реально может это сделать.              — Возьми бутылку вина. А лучше две. И чего-нибудь пожевать.              — Будет сделано, — Вай отдает честь и занимает очередь.              Краем глаза она замечает Экко и Паудер на конкурсе по поеданию пончиков. Нет никаких сомнений: эти двое разделят первое место, потому что, помимо взаимного интереса друг к другу, их объединяет то, что они готовы всегда съесть полхолодильника. С едой и напитками Вай возвращается на парковку, и, забравшись на бампер, они с Кейтлин прямо из горла распивают сладкое красное вино.              — А хочешь забавную историю? — Вай так хочется поднять ей настроение, что она вытаскивает из арсенала всевозможные приколы.              — Давай, — Кейт закидывает в рот соленые крекеры.              — Я целый год была лицом заунской ритуальной компании «Ангел».              Брови Кейтлин мгновенно взмывают вверх. Она чуть не давится.              — Что?              — Сейчас объясню, — Вай хрустит костяшками пальцев, готовясь изродить шедевр. — Года два назад мы с сестрой подрабатывали в фотоцентре, где, знаешь, печатают фотки на паспорт, календарики и так далее. И еще у нас была услуга — фото на памятник и какая-то улыбающаяся тетка в образце, поэтому нам несколько раз делали замечание, мол, такое серьезное дело, а вам смешно. А мы что? Мы были соплячками, которых просто поставили за прилавок и научили пользоваться кассой.              — Так? — Кейтлин от интереса аж подается вперед.              — Поэтому, чтобы от нас наконец отстали, мы отфоткали меня с очень серьезным лицом, поместили в образец и были очень довольны, потому что нас больше никто не трогал. Правда, не учли одного: наш фотоцентр сотрудничал с одним ритуальным бюро, которое всегда заказывало у нас похоронную атрибутику. И вот, чтобы показывать своим клиентам примеры табличек, они взяли образец с моим лицом и поместили себе на витрину. А потом и на баннеры по всему городу… в общем, меня потом еще долго спрашивали, люблю ли я «Ходячих мертвецов».              — Какой кошмар, — Кейтлин округляет глаза и закрывает руками рот.              — О, это еще не все. Потом их директор встретил меня как-то в фотоцентре. Я там уже не работала, просто пришла распечатать документы. И, мне кажется, он поседел как раз-таки в тот день, потому что после этого он отпустил себе такую крутую серую бороду и стал выглядеть еще лаконичнее среди венков. А баннеры со мной убрал. Жаль! Хоть какая-то популярность была.              — Вай… а тебе самой-то правда было нормально видеть эти баннеры?              — Абсолютно! Там еще фотка такая удачная была. Она у меня еще какое-то время была на рабочей карточке. Правда, после появления баннеров меня вежливо попросили ее заменить. Видимо, неприятно было, что у их работника могильная табличка на пропуске.              — У тебя нереальная психика, — Кейтлин указательным пальчиком тычет ей в плечо. — Я бы не выдержала видеть себя каждый день с какой-нибудь ритуальной подписью. Бр-р, — ее аж передергивает.              — Зато в том фотоцентре мы заработали на «Плейстейшн»! И неважно, какой ценой.              — Надеюсь, ты поиграла потом в «Последних из нас»?              — Поняла, история рассказана зря, — Вай сразу понимает подкол и с обиженным лицом делает несколько глотков.              — И вовсе нет! История правда классная. Просто немного в глазах потемнело.              В течение часа они обмениваются смешными историями, и постепенно перемещаются внутрь машины, потому что Кейтлин обещает показать фото своих собак. Вместе с ними она пролистывает несколько личных, себя в милом белом беретике и фото с выпускного из академии.              — Может, включим что-нибудь? Раз все равно пока не собираемся возвращаться.              — О, конечно, — Кейтлин пытается отыскать в медиатеке что-нибудь подходящее. — Я, правда, обычно за рулем слушаю либо книги, либо подкасты, так что музыки у меня немного.              — Тогда можно просто радио, — Вай тычет на кнопку «Плей» на приборной панели, и она воспроизводит последний прослушанный подкаст в том месте, где Кейт остановилась.              Из колонок раздается женский голос:       «После этого маньяк начал бить ее ножом в горло и сердце. В общей сумме жертве было нанесено около пятидесяти ударов, тридцать семь из которых были посмертными».              Глаза Вай округляются.              «Нет, я знала, конечно, что быть девушкой — это спектр, но чтобы настолько…»              — Прости. Просто люблю тру краймы. Иногда помогает в собственных расследованиях, — Кейтлин со сконфуженным лицом быстро переключается на медиатеку.              — В принципе, эффект «вау» ты умеешь производить.              — Стараюсь, — неловкая улыбка от Кейтлин сменяется обоюдным смехом. В каждой девушке есть своя загадка: кто-то, как Кейтлин, за обедом слушает об очередном маньяке из техасской глубинки, а кто-то, как Вай, иногда всерьез залипает на видео, где корейцы съедают целый шведский стол за двенадцать минут.              — Но это даже интересно, знаешь. Ты выглядишь как кексик, но такие штуки здорово могут обескуражить. Люблю, когда не все приколы на поверхности.              — Кексик, — Кейтлин смущенно опускает глаза. — Скажешь тоже.              И Вай скажет еще не раз.              С количеством выпитого разговоры становятся более личными и веселыми. Вай рассказывает, что обожает фэнтези и может читать ночами напролет, а Кейт, оказывается, большая фанатка острой еды. Причем настолько острой, что, если она готовит, отец с матерью выползают из-за стола с желанием выпить все молоко в доме, пока Кейт думает, что перца все-таки маловато.              Еще у нее есть дурацкая привычка оставлять кружки с недопитым чаем во всех комнатах, а в их особняке достаточно места, чтобы за пару недель растерять весь сервиз. Вай со смехом подмечает, что в их квартире, наоборот, ничего нельзя потерять, и каждое утро превращается в бойню за туалет.              — Я еще, знаешь, люблю поговорить с утра, проснуться, пожелать всем хорошего дня. А Паудер всегда просит меня заткнуться, потому что сонная она злая и ненавидит общаться.              — В целом, я ее понимаю. Я утром могу контактировать только с собаками. Поэтому очень быстро смываюсь с ними на улицу. Мой папа тоже любитель поболтать за завтраком.              — О, я учту, — без задней мысли отвечает Вай.              И в Кейтлин под напором выпитого роняет случайный флирт:       — На будущее?              Бам!              Все это время они сидят в машине — и ничего, но только этот вопрос с малейшим намеком слетает с губ Кексика — у Вай начинается такая сильная тяга внизу живота, что она неосознанно прижимает друг к другу бедра.              «Какого черта?»              — Ага, — она отпивает вино из бутылки, — я про завтра. Вы же остаетесь с Джейсом. Поэтому… не буду трогать тебя, пока ты не проснешься нормально. Пусть она примет весь удар на себя.              — А… ты про это.              Нависает неловкая пауза. Они обе отчаянно пытаются поправить ситуацию: переводят разговор в новое русло, пытаются шутить и игнорировать, что между ними очевидно становится жарче и напряженнее. С каждым неосторожным словом Вай возбуждается все сильнее, и Кейтлин не может отрицать, что не испытывает того же.              Первой набирается смелости Вай. Она выходит из машины и, забросив в багажник пустые бутылки, жадно вдыхает воздух. Либо сейчас, либо никогда. Терять нечего. Она оглядывает парковку и возвращается обратно. Кейтлин поправляет волосы в отражении маленького зеркальца в солнцезащитном козырьке.              — Итак… вернемся к ребятам?              — Не-а, давай еще немного посидим, — Кейтлин сбрасывает кроссовки и слегка откидывает спинку сидения назад. Приятное опьянение расслабляет голову, уже не хочется думать ни о каком Маркусе с документами.              И это идеальный момент. Дальше тянуть невозможно.              Рука Вай совершенно своенравная: она подбирается к колену Кейтлин осторожно, подобно хищнику. Пальчики вышагивают по собственному бедру, затем через коробку передач к сидению девушки и только после этого касаются бархатной, идеально выбритой кожи. Для Вай гладкие ноги — что-то из разряда ненужного, но для Кейтлин это, похоже, важно. Первые секунды Вай дает ей на реакцию. Если Кексик вдруг скинет ее нахальную ладонь и влепит пощечину, она не сильно удивится.              Но риск того стоит.       Они на отшибе парковки, рядом классная девчонка, и сердце долбит по ребрам.              Однако вместо этого Кейт выбивает Вай из колеи гораздо эффективнее: просто поднимает синие глаза и смотрит прямиком в озорные серые:       — И что ты делаешь?              И все. Вопрос мгновенно заводит Вай в тупик. Она ощущает себя шкодливым котенком, которого застают бегающим по столам.              — Пытаюсь подкатить, — изо рта вырывается самое отвратительное, что только может прозвучать в этот момент — прямолинейная правда. — Я думала, у нас все к этому и идет…              — К чему? К сексу в машине посреди парковки?              Голос Кейтлин такой холодный и надменный, что вмиг Вай хочется провалиться сквозь землю. Она быстро одергивает ладонь и открывает дверь:       — Прости, я тебя неправильно поняла.              Но не успевает она сделать и шага, как рука Кейтлин хватает ее за ворот футболки и с характерным треском швов тянет на себя. Она целует Вай с привкусом вина, влажными губами оставляет легкие следы на подбородке.              — Ты правильно поняла. Просто очень хотелось послушать, что ты ответишь.              — Ты поставила меня в чертовски неловкое положение, — сквозь поцелуй Вай пытается хотя бы ради приличия поставить пилтоверскую девочку на место. Выходит слабо. А как только ее губы перемещаются на шею и с характерным чмоком оставляют багровый засос возле татуировки, все мысли вообще вылетают. Их пулей вышибает из головы, и в ней не остается ничего, кроме желания заняться сексом вот так — в неудобном маленьком пространстве и с этой малознакомой девчонкой.              Кейтлин резко отодвигает сиденье Вай до упора и ловким движением садится ей на бедра. Рост не позволяет ей выпрямиться до конца, головой она почти встречается с крышей. Она задергивает шторки с обеих сторон. Благодаря им и тонировке они становятся практически невидимыми для окружающих.              Только после этого Кейтлин позволяет себе спустить топ и расстегнуть лифчик. Внушительных размеров грудь оказывается прямо на уровне глаз Вай. По ее замешательству Кейт поначалу делает ошибочный вывод.              — Я ведь не первая у тебя?              Потому что это какая-то история из анекдота — потерять девственность с девчонкой, которую знаешь меньше суток, на рок-фестивале, пьяной и на переднем сидении машины.              — Нет. Я просто… можно прямо?              — Да.              — Я просто ахуела, — грязно и на выдохе. — Обожаю такие формы, — Вай жадно подается вперед, припадая губами к одному из сосков, чувствует, как он мгновенно поддается ласкам и становится твердым. Она очерчивает его теплым, мокрым языком, пока второй руке дает вдоволь пощупать мягкую грудь.              Она у Кейт податливая, отвечает на каждое касание, Вай не просто посасывает ее — она с ней буквально целуется, вбирая в рот и слегка заигрывая зубами. Кейтлин начинает делать поступательные движения бедрами, имитировать хоть какие-то действия, иначе возбуждение станет очень колючим и неприятным.              В невозможности запрокинуть назад голову, Кейтлин зарывается лицом в красные волосы и постанывает почти рядом с ухом Вай. От этого она распаляется только сильнее, влажные приходы между ног становятся более обильными и частыми. При любом движении бедер напряжение отдается прямо туда.              — Подожди, Кейт, — Вай слегка отодвигает ее, понимая, что чем дальше они заходят, тем меньше у нее шансов сделать это, — у тебя есть здесь влажные салфетки или типа того?              — А? — заведенная Кейтлин даже не сразу понимает вопрос. — Да. А тебе зачем?              Вай поднимает руки, демонстрируя мозолистые пальцы:       — Не хочу доставить тебе проблем. Пусть у тебя останутся обо мне только приятные воспоминания, — Вай целует ее с особой нежностью. Обычно, если ей выпадет возможность случайного перепихона, она думает о защите в последнюю очередь. Но почему-то именно с Кейтлин ей хочется обращаться, как с хрустальной фигуркой: одно неверное движение — и распадется вся.              — А, точно… да, конечно, — Кейт щелкает бардачок за своей спиной и бросает на водительское сидение пачку салфеток. Одной из них она с особой заботой протирает каждый палец Вай, целуя поочередно подушечки. В начале вопрос слегка сбивает настрой, но, как только смысл сказанного укладывается в голове, становится теплее. Эта случайная забота о здоровье проникает под кожу, напрягает все мышцы и устремляется прямиком в сердце. В самом конце Кейт быстро протирает собственные ладони.              — Теперь можем продолжить?              — Еще как, — Вай притягивает ее за поцелуем, пока шустрая рука в одно движение расстегивает пуговицу джинсовых шорт. Молнию вниз — и кончики пальцев нащупывают кружевную кайму белых трусиков. Вай тут же напрягает извилины, пытаясь вспомнить, насколько презентабельное белье на ней самой.              «Фух, не с волками».              Пьяные покупки на «Амазоне» — отстойнейшая вещь.              Властные руки Кейтлин находят низ черной футболки и дергают ее верх. Она летит на заднее сидение. При каждом движении дорогая кожаная обивка салона издает характерные звуки, но это последнее, что интересует Кейт.              — Не носишь лифчиков? — она с улыбкой прикусывает нижнюю губу, позволяя себе очертить розовые соски костяшкой указательного пальца. Грудь Вай отличается от ее собственной: она меньше, более подтянутая и с маленькими бледными веснушками. Они разбросаны не только по щекам, но и по плечам, ключицам, спине.              — Обычно ношу, — Вай сглатывает. — Но сегодня слишком жарко.              Кейтлин всей ладонью накрывает ее правую грудь, чувствуя особенно сильную отдачу от тела: бедра напрягаются, буквально все в районе живота и ниже становится крайне чувствительным. Она захлебывается в приятных ощущениях.              — Пожалуйста, — Кейтлин наклоняется к уху. Большой палец заигрывает с соском Вай, собственной грудью она трется о крепкое тело. Надо разогнать возбуждение как можно скорее, потому что такими темпами она скоро потеряет рассудок. — Трахни меня. Не тяни. Я уже вся мокрая.              — Так сильно хочется, красавица?              — А кто виноват? — она со смешком тычет в грудь Вай.              С последней близости Кейт проходит больше месяца, и сейчас у нее нет ни времени, ни желания на длительные ласки: еще чуть-чуть — и ее возбуждение перерастет в ломку.              — Тогда тебе нужно сесть по-другому, — Вай очерчивает невидимый круг в воздухе, и с горем пополам Кексик садится к ней спиной, прижимается к обнаженной груди и молится всем богиням, чтобы никому не приспичило пройти мимо лобового стекла. Оно в упор смотрит на бетонную стену, но и от заунитов можно ожидать чего угодно.              Вай поочередно ласкает ее груди, растирает соски между большим и указательным пальцем, разбрасывает влажные поцелуи по плечам и шее. Легким движением она перебрасывает синие волосы на одну сторону, чтобы открыть себе больше кожи.              — Не против, если я сниму это? — палец Вай слегка оттягивает шорты за петельку для ремня. Кейтлин кивает, мхыкая сквозь сомкнутые губы. — Не переживаешь, что мы немного испачкаем твою машину?              Кейт решает тактично умолчать, что это не первый ее секс на этом сидении. С получением прав она катает здесь не только наглую жопу Джейса Талиса, но и милых девочек из полицейской академии. Кейтлин Кирамман только выглядит скромной и «обычно я так не поступаю» — на самом деле, она та еще соблазнительница.              Вместо ответа Кейт просто стягивает с себя шорты вместе с бельем. Они летят прямиком на приборную панель.              — Даже так? — Вай, довольно хмыкая, улыбается одним уголком губ. Рука с кольцом на большом пальце помогает Кейтлин перекинуть одно бедро через колено Вай, второе она поглаживает широкой ладонью. От каждого прикосновения у Кейт пробегают мурашки. Она не впервые получает случайный секс, но этот вышибает по-особенному.              Обычно в постели Кейт ведет. Маленькой Мисс Командирше нравится брать верх, властвовать, контролировать, доводить до криков и сбитого дыхания, но с Вай она неосознанно меняет позицию. Часто оргазм, который доставляет Кейт, способен заставить ее саму кончить, но сейчас она хочет прочувствовать все целиком — через касания, поцелуи и действия.              Чтобы самой принять, самой ощутить. Каждый палец, каждое слово — все без остатка.              Эгоистичный порыв вырывается несдержанным стоном, когда Вай касается напряженного клитора. Кейтлин слегка съезжает тазом вниз, хочет больше, сильнее, словно помогает Вай прижаться к ней крепче. Она надавливает на клитор, раздвигая на нем пальцы, обхватывает его с двух сторон, скользит вверх-вниз.              — Ты такая классная, черт, — Кейтлин обнимает ее за шею, а глаза безотрывно наблюдают, как рука ласкает ее между ног.              Смазка стекает на кожаную обивку. В отражении бокового зеркала Вай смакует каждое изменение в лице Кейт: как ее брови сдвигаются к переносице, как она тяжело дышит через приоткрытый рот, как дрожат ресницы. Она заводится от этого настолько, что начинает тереться о задницу Кейт промежностью.              — Хочется тоже? — та, подобно кошке, мурлычет где-то над ухом.              — Пиздец как, — Вай зарывается носом в синие волосы, стискивает зубы.              Таз двигается активнее, но ощущений все равно не хватает. В голове не существует ни единой мысли, кроме той, что она чертовски хочет Кейтлин Кирамман — почувствовать ее над собой и почувствовать ее в себе. Необходимо избавиться от острого напряжения.              — Мы можем перейти назад, — Кейт разворачивается и целует ее в линию скул.              — Зачем?              — Пойдем.              Вай не успевает опомниться, как девушка ускользает из ее рук, и только голая задница Кейтлин остается в памяти, когда она перебирается между сидениями. Она располагается сзади и, прикусив губу, манит Вай пальцем к себе. Та беспрекословно следует за ней, и, только они оказываются рядом, Кейтлин шустро расстегивает ее шорты и стаскивает их вместе с трусами.              — Мы можем сделать друг другу приятно одновременно, — одну ногу Кейтлин сгибает и ставит на сиденье, а вторую свешивает вниз. Она намекает взглядом, что Вай следует сделать то же самое. — Пробовала когда-нибудь такую позу?              — Нет.              — Значит, я тебе покажу, — Кейт целует тыльную сторону ладони Вай, оставляет несколько прозрачных следов на разбитых костяшках. Не разрывая зрительного контакта, после вбирает два ее пальца в рот и щедро облизывает языком. Вай обнаруживает, что может быть настолько чувствительной даже от одного вида. — Если тебе что-то не понравится, мы можем остановиться, — после этих слов она спускает руку Вай себе между ног. Большой палец сразу принимается обводить клитор. — Да, вот так… — Кейт запрокидывает голову. — Это так хорошо…              Через мгновение она двигается ближе и зеркалит действия Вай, только между ее собственных ног. В густых красных волосках она находит клитор за долю секунды — и начинает вытворять с Вай совершенно безумные вещи. Набирает как можно больше смазки и, растерев ее между пальцами, просто поглаживает промежность. Трется возле входа, заигрывает с клитором, дразнится.              — Блять, вот это ощущения… мне так нравится, — Вай захлебывается словами, она проглатывает большое количество слюны, — чувствовать, что одновременно хорошо и тебе, и мне. И ты красива, как сам дьявол.              Или Кейтлин Кирамман он и есть?              — Посмотри на меня, — когда Вай опускает голову, Кейтлин за подбородок поднимает ее обратно. — Меня это очень заводит.              — Смотреть, как реагирует девушка, которую ты трахаешь?              — Нет. Ты, — Кейтлин подается вперед, прикусывая и оттягивая нижнюю губу Вай. Она вбирает ее в рот, очерчивает языком, а затем выпускает со звонким чмоком.              Обе переключаются на движения большим пальцем, обводят клитор, слегка надавливают, ускоряются. В последнюю очередь Кейт ожидает, что Вай окажется эмоциональной. Все ее бывшие — довольно феминные девочки, нежные и совершенно ручные; Вай же кажется более сдержанной. Но под ласками она становится отчаянно мягкой, не стесняется своих стонов, реагирует на каждое прикосновение.              Такая сильная снаружи — и такая чуткая внутри.              Этот диссонанс вызывает в Кейтлин приятные чувства. Свободной рукой Вай хватает собственную грудь, стимулирует соски.              — Я хочу, чтобы ты вошла в меня и продолжила эти движения, — ее взгляд становится полным рваного желания.              И Кейтлин выполняет просьбу без лишних слов: на секунду останавливается и, собрав дополнительной влаги, вставляет два пальца. Чувство заполненности усиливает все ощущения. Кейтлин не двигается внутри, просто прижимается к верхней стенке и продолжает тереться большим пальцем.              — Скажи, когда будешь близка, — раздается дьявольский голос Кексика. — Я хочу сделать это одновременно.              — Тогда ты можешь ускоряться уже сейчас.              — Не хочешь продлить удовольствие?              Но вместо ответа Вай настойчиво хватается за запястье Кейт, не давая ей и шанса оторваться. Они обоюдно начинают обводить клитор активнее, движения становятся требовательными. Большое влажное пятно заставляет Кейт проскальзывать на собственной смазке. Окна внутри машины запотевают, воздух становится горячим и тяжелым.              Кейт понимает, что еще немного — и она кончит, поэтому она резко, немного грубо вставляет Вай несколько раз, не оставляя без внимания клитор, и это срабатывает по щелчку: девушку перед ней пробивает крупная дрожь, и это же одаривает Кейт ответным оргазмом. Вай хватается за спинку сидения, пока все тело расслабленно оседает; теплая волна разливается по ногам и животу.              Кейтлин с силой прикусывает нижнюю губу, убирая со лба синие пряди.              — Можно обнять тебя? — вопрос Вай слегка сбивает с толку. Она только получает свое удовольствие и сразу после этого хочет… просто обняться?..              То, насколько эта брутальная девчонка на деле оказывается трогательной, сильно цепляет.              — Конечно, — Кейтлин перелезает к ней и кладет голову на грудь. Сердцебиение Вай кажется сумасшедшим. Она забирает Кейт в кольцо заботливых рук и целует длинные волосы. Они лежат так пару минут, собираясь с мыслями.              Палец Кексика вырисовывает на ключице Вай маленькое сердечко.              — Что-нибудь скажешь? — она первая разрывает тишину.              — Да, — Вай поджимает губы, перегоняя слова между зубами. — Не знаю, что ты думаешь на этот счет, но я подкатила, потому что ты мне правда понравилась. И я буду рада, если мы встретимся… знаешь, после фестиваля тоже. Не только за этим. А сходим на свидание, например. Или… ну, просто погуляем, если ты пока не готова к таким шагам.              — Кажется, после этого, — Кейтлин очерчивает их обнаженные тела, — это не то чтобы большой шаг…              — Возможно. Но я не хочу давить. Я буду рада, если ты согласишься, но пойму, если не захочешь.              Кейт замолкает на время, обдумывая сказанное, и абсолютно спокойно продолжает. Но мимолетная радость в озорных синих глазах выдает все.              — А куда позовешь на первое свидание?              Вопрос — выстрел. Вай растягивает на лице улыбку. Она пытается выглядеть не такой очевидно довольной, но получается слабо.              — У моего отца есть бар. Я могу приготовить нам что-нибудь, потусуемся там. А потом провожу тебя до дома.              — И не страшно тебе ночами по улицам Зауна гулять?              — Пусть лучше улицы меня боятся.              — О, какая ты грозная, — Кейтлин щелкает ее указательным пальцем по носу, а затем осторожно целует. — А если серьезно, я свободна в пятницу. На неделе не получится вырваться: работа, дежурства, сама понимаешь, — она устремляет на Вай прищуренный взгляд. — Дождешься?..              — Без вариантов.              — Тогда… свидание?              — Оно самое, — поцелуй в висок, чтобы закрепить обещание.              По возвращении в компанию Паудер не может успокоиться, она буквально всем своим существом хочет постебать Вай, которая выглядит гораздо помятее и довольнее. Но сестра четко дает ей понять суровым взглядом, что одно слово — и она повесит Пау-Пау посреди фестиваля.              Ближе к концерту Серафины Джейс начинает играть в дурачка: «Не хочу», «Не пойду», «Найди себе другую компанию» — по большей части, играет на публику, потому что видит, как горят глаза Кейтлин, когда она мельком смотрит на Вай. Уж он-то знает, как Кейт обожает женское внимание и как наверняка хочет продлить общение. А сходить с Вай на концерт Серафины? Она после этого его должником на всю жизнь останется.              — Да, сходите вдвоем, — Паудер присоединяется к подначиваниям. — Мы тут и без вас классно проводили время, не сильно соскучимся. Особенно по тебе.              — Пау-Пау, ты ведешь себя, как грубая задница. Невежливо так говорить о Кейт.              — А кто сказал, что я о Кейт? Она классная. Это я о тебе.              Экко наклоняется к Джейсу:       — Не хватает только пива и чипсов. Сейчас начнется первоклассный MMA. Ставлю на коротышку. Она шустрее.              — Ставлю на Вай. Она сильнее.              — А знаешь, к черту, — Вай отряхивает руки и, забив на подколы, направляется к Кейтлин. — Ты как, Кексик? Не против сменить компанию и сгонять на концерт вдвоем?              — Более чем не против.              С наигранно надменным лицом Вай оставляет компанию за спиной, и, как только они отходят достаточно далеко, начинается всеобщий ржач. Пау-Пау сгибается пополам:              «КЕКСИК блять!!! Я щас обоссусь».