Вынужденное сожительство

— Чего? — протяжно ворчит Бакуго.— Какого черта я должен делить комнату с этим слабаком? — Он косится в сторону Изуку, сжав кулаки. — Это вообще-то я должен делить комнату с тобой, — спокойно поясняет Мидория, делая акцент на том, что именно он здесь страдалец. — Заткнись, Деку! — кричит Кацуки, не скрывая ярости. — Вы видите, на что вы меня обрекаете? — Изуку, будто ничего не замечая, спокойно выставляет руку в сторону Бакуго. — Так, — резко перебивает их Айзава, вздыхая. — Всё уже решено. Ваши споры ничего не изменят. Он бросает взгляд на Бакуго, у которого едва не трясутся руки от гнева, и на Мидорию, раздражённо прищурившегося. — Бакуго, — обращается Айзава к блондину, — Изуку согласился с радостью тебя приютить на время... — Учитель запинается, подбирая слово для полу разрушенной комнаты парня. — гхм…ремонта, так что… — Ну, не то чтобы с радостью, — бормочет Изуку, но голос его звучит достаточно громко. — Мидория! — строго говорит учитель. — Да-да, — закатывает глаза тот. — Добро пожаловать, — с притворной радостью разводит руками и смотрит на Кацуки, явно наслаждаясь моментом. У Бакуго начинает заметно дёргаться глаз. Айзава вновь обращается к нему: — Советую проявить максимальную дружелюбность, если не хочешь спать на диване в общей комнате. Может, это научит тебя контролировать свою вспыльчивость и перестать всё взрывать. Всё. Свободны, — завершает он, взмахнув рукой, давая понять, что разговор окончен.

***

Сказать, что Кацуки был недоволен, — это ничего не сказать. Часть его вещей пострадала из-за взрыва, и в этом, конечно, была его вина. Но только частично! Ведь его довели до такого состояния. А теперь никто из одноклассников не захотел делить с ним комнату. Он ожидал такого от остальных, но от Киришимы... — Чувак, ты же знаешь, что я считаю тебя супер крутым, — сказал Эйджиро, неловко потирая затылок. — Но я не думаю, что мы уживёмся. Прости. Рядом стоял Дэнки, старательно не глядя в глаза Кацуки. — Э-э... Сорян, — промямлил он. "Пф. Да пошли вы", — мысленно огрызнулся Бакуго. Он и сам не особо хотел с ними жить. Но что больше всего его бесило, так это то, что помочь согласился именно Деку. Этот вечно услужливый, правильный, бесящий... Деку. Кацуки скрипнул зубами, перетаскивая вещи в новую комнату. Он швырнул рюкзак на пол, едва не разорвав молнию. Вдох. Выдох. Нужно было сдержаться. Иначе он сожжёт последние носки и трусы. Комната оказалась чересчур тесной для двоих. Узкая кровать, стол, шкаф, несколько полок. И всё это забито фанатским хламом Деку. Полки с фигурками, постеры, стопки комиксов — всё это превращало помещение в ад минималиста. Но Кацуки нашёл выход. Из уважения к супергерою детства он оставил нетронутой полку с его мерчем. Но книги, разная канцелярия, дезодоранты и другие мелочи оказались безжалостно скинуты на пол, пока Мидории не было в комнате. Такая же судьба постигла и его гардероб. Когда Изуку вернулся, он замер в дверях, глядя на погром. Его одежда валялись на полу, беспорядочно скомканная. — Спасибо, что хотя бы часть моих футболок оставил, — сказал он, раздражённо поднимая вещи. — Пожалуйста, блядь, — рыкнул Бакуго, скрестив руки на груди. Он помнил совет Айзавы и изо всех сил старался быть дружелюбным. Но это был его максимум. Катсуки был уверен, что в какой-то момент ему придётся убить своего нового соседа и сделать вид, что в этой комнате он всегда жил один. Однако, к его удивлению, это оказалось вовсе не нужно: между ними установился негласный график. Утром оба покидали комнату, отправляясь в школу, а после занятий Изуку здесь не появлялся. Катсуки предполагал, что тот проводил время на тренировках со Всемогущим или ещё где-то, но ему было откровенно плевать, где пропадал его временный сосед. Главное — что он не маячил перед глазами, а это, несомненно, радовало. Когда же Мидория всё-таки возвращался, Бакуго сразу ретировался. Иногда он шёл на свои тренировки перед общежитием, иногда зависал в комнатах друзей, которые охотно принимали его у себя, пытаясь загладить вину за то, что оставили его на милость судьбы в комнате с Изуку. Еще всегда был вариант в виде общей комнаты. Там можно было переждать, если, конечно, она не была заполнена толпой шумных одноклассников, хохочущих и болтающих без умолку. Около девяти вечера, вернувшись в комнату с намерением посмотреть сериал и полистать соцсети, Бакуго обнаружил, что Деку уже спит. «Ну конечно, чего я ожидал от задрота?» — усмехнулся он про себя и закатил глаза. Переодевшись в пижаму, Бакуго надел наушники, устроился на кровати поудобнее, настроил яркость экрана и включил сериал с того момента, где остановился. Но спустя какое-то время он уловил странный звук. Он нажал на паузу, снял один наушник и прислушался. Тишина. «Показалось», — подумал он, снова собираясь надеть наушники. Но в этот момент со стороны соседней кровати раздалось приглушённое: — Нет, давай не здесь... Слова прозвучали тихо и нечётко, но Бакуго всё-таки их разобрал. — Чё? — недоумённо спросил он в темноту. Ответа не последовало. — Деку? — позвал он громче, приподнявшись на локтях и подсвечивая телефоном соседнюю кровать. Мидория лежал, повернувшись спиной, явно спящий. «Конечно, он ещё и во сне пиздит», — раздражённо подумал Бакуго, снова ложась на подушку. — Это ведь ты хочешь... — снова прозвучало из угла, и блондин невольно поморщился, скосив взгляд на соседа. Сначала он просто включил сериал обратно, но, надевая наушник, вновь услышал звук. Любопытство пересилило раздражение, и он замер, прислушиваясь. Ещё через пару минут, когда всё вроде бы стихло, он почти успокоился. Но потом раздалось протяжное: — Каччан... Эти слова заставили Бакуго широко распахнуть глаза. Он повернул голову к кровати соседа, пытаясь разглядеть его в темноте. Мидория лежал на спине, правая рука была закинута за голову и сжимала край подушки, а губы полуоткрыты. — Да, да, да... не останавливайся, пожалуйста, — пролепетал Изуку, и у Бакуго дёрнулся глаз. «Не может быть, чтобы я ему снился!» — в панике подумал блондин. Но новая реплика развеяла его сомнения. — Каччан, ты такой вкусный... Привыкнув к темноте, Бакуго сумел разглядеть, как Деку облизнул губы, откинув голову назад, и... улыбнулся. Смутившись, Бакуго резко отвернулся, чувствуя, как его лицо заливает жар. Он не хотел даже думать, что происходит в голове этого придурка. Но всё было очевидно. — Я так хочу тебя потрогать, — уже громче и с явным отчаянием прошептал Изуку, подтверждая все худшие предположения Бакуго. Блондин зарычал, накрыв голову подушкой, чтобы заглушить всё это. Мысль о том, что Мидории снится мокрый сон с ним в главной роли, вызывала в нём бурю злости и смущения. «Какого черта?!» — едва сдерживая крик, подумал он. Прокручивая услышанное, он надеялся, что это всего лишь бред, часть какого-то идиотского пранка, но даже эта версия казалась слишком дикой. — Ты такой красивый, когда злишься, — тихо выдохнул Деку. Эти слова окончательно выбили Бакуго из равновесия. Он хотел встать и потрясти Мидорию, чтобы этот кошмар прекратился, но... не решился. Если он его разбудит, Деку начнёт извиняться, может даже расплачется, а этого хотелось избежать любой ценой. Единственным планом было просто абстрагироваться, заснуть и забыть, что всё это вообще произошло. «Всего неделя», — пытался он себя успокоить, переворачиваясь на бок. Бакуго глубоко вздохнул, стараясь уснуть. Но стоило ему расслабиться, как снова послышался голос. — Мгм... вот так... ты такой послушный мальчик... Блондин резко сел на кровати, яростно зарычав и снова спрятавшись под одеяло. Он хотел взорваться — буквально, чтобы избавиться от этого ужаса. Но взорваться ему не удалось. Мучительные звуки продолжались, а разум, вместо того чтобы отключиться, рисовал образы: Деку на коленях в одних лишь пижамных штанах, с растрёпанными кудрями и затуманенным взглядом, глядящий на него снизу вверх. Это было худшее из всего, что он мог вообразить. Когда, наконец, прозвенел будильник, Бакуго встретил утро абсолютно разбитым. А вдобавок ко всему его раздражение усугублялось стояком, который неприятно упирался в пижамные шорты.

***

День прошел мимо Бакуго, но тем не менее довольно мучительно. Его постоянно клонило в сон, глаза то и дело закрывались, а голова болела от малейшего шума. Лампы в классе, источающие противный желтый свет, только усиливали дискомфорт. На двух уроках он умудрился задремать, за что был тут же отчитан учителями. Но ему было плевать — в голове была лишь одна мысль: «Поскорее бы добраться до кровати». Когда последний урок подошел к концу, он мгновенно подхватил рюкзак и первым вылетел из кабинета, расталкивая остальных в коридоре. Хотелось как можно быстрее оказаться в комнате, чтобы урвать пару часов долгожданного сна. Закрыв за собой дверь, он спешно сбросил обувь и рюкзак, упал на кровать и простонал: — Ну, наконец-то... Лицо утонуло в подушке, тело моментально расслабилось. Бессонная ночь и долгий учебный день сделали свое дело. Через минуту он уже отключился, сладко обнимая одеяло. Сон пришел мгновенно, приятная темнота окутала сознание, позволяя ему забыть о сегодняшних переживаниях. Но вскоре через эту тишину начал прорезаться зеленоватый свет, все вокруг помутнело, и перед ним появилось лицо его ночного мучителя. Зеленые глаза сверкали радостью, а губы были приоткрыты в полуулыбке. — Каччан, иди ко мне, — прошептал Мидория, приближая свое лицо. Бакуго испуганно распахнул глаза, не сразу понимая, где находится. Грудь тяжело вздымалась, как после бега, а спину саднило. Постель под ним ощущалась странно — будто это была вовсе не кровать. Он повернул голову и осознал, что лежит на полу: во время сна он упал с кровати. «Этот зеленоглазый идиот даже во сне достает меня»,— раздраженно подумал он. Вставая, он наткнулся на знакомый взгляд, полный недоумения. — Чего тебе, блять, надо, Деку? Отъебись от меня уже, — буркнул он, хватая свои вещи и поспешно сбегая из комнаты. — Я же даже ничего не сказал, — раздался тихий вздох позади, когда дверь захлопнулась.

***

В комнате Киришимы было шумно. — ОР! Эти кошки такие глупые! — громко смеялся Эйджиро, глядя на телефон, который всучила ему Мина. Бакуго сидел между ними, но происходящее на экране его совершенно не интересовало. Мысли снова возвращались к дневному сну, который теперь рисовался в голове еще ярче. Он вспоминал мягкий взгляд Деку, кудряшки, которые, вероятно, были шелковистыми и приятными на ощупь. — Хэээй! — Розовая ладошка мелькнула перед его лицом. — Ты смотришь или нет? — Очевидно, что нет, — спокойно ответил он, закатив глаза. — С тобой все ок? — удивился Киришима, приподнимая брови. — Ты же обычно любишь такие видео. — Ага, ты какой-то странный сегодня, бро, — подхватил Дэнки, сидя на пуфике с контроллером в руках. — О, ХА! — выкрикнул он, выигрывая очередной раунд. — Даже никого не уебал и не взорвал сегодня. Шок! — Дэнки сделал жест, имитирующий взрыв. — Он уже так довзрывался, что теперь бомжует по чужим комнатам, — засмеялся Эйджиро. Мина, не обращая внимания на перепалки, похлопала Бакуго по плечу. — А если серьезно, как тебе у Деку? Если вы друг друга еще не убили, значит, все ок? — Ой, блять, даже говорить об этом уебане не хочу, — пробурчал Бакуго, скрещивая руки и откидываясь на спинку кровати. Да, он находился в кругу друзей, в комнате Киришимы, где атмосфера располагала к откровенной беседе. Но даже для него это было слишком стыдно, чтобы рассказать друзьям. — Я тебя действительно не понимаю, — сказала Мина, забирая свой телефон у Эйджиро. — Мидория такая зайка, как он может тебя бесить — это загадка для меня. Она развела одну руку в сторону, другой продолжая листать ленту инстаграма. — Знаешь что, — Бакуго выхватил телефон из ее рук, за этим последовал недовольный выкрик со стороны девушки. Он вытянул руку вверх, чтобы она не могла дотянуться до него. — Если он такая, блять, «зайка», — сказал он, передразнивая одноклассницу, — то, может быть, ты к нему заселишься, а я пока у тебя перекочую, а? Как тебе идейка? В попытке выхватить гаджет она залезла на колени Бакуго, опрокидывая его спиной на Эйджиро, сидящего позади, который только сильнее начал хохотать от происходящего. Дотянувшись до телефона, она показала Бакуго язык и вернулась на свое место. — Ой, да кто мне разрешит, — махнула она рукой. — Хотя Очако точно оторвала бы мне голову... — Что?! — все трое удивленно уставились на нее. — Эээ, ничего, — быстро отмахнулась она, пытаясь сменить тему. — Ну так, что он делает такого, что ты не можешь с ним ужиться? — Я уже сказал: ничего. И не хочу об этом говорить, — раздраженно бросил он, морща лоб. — Так, стоп, — Дэнки поднял палец. — Раз ты вырубился на уроке, значит, тебе плохо спится в его комнате? — Точно! — оживился Киришима. — Ну, кровати у всех одинаковые, и свет из окна тоже не менялся... Может, Мидория разговаривает во сне? Бакуго дернулся. — В точку! — обрадовалась Мина. — Хорошая работа, детектив! Она похлопала Эйджиро по голове, как щенка. — Подумаешь, много кто во сне разговаривает, — возразил Дэнки. — Неужели это так плохо? — Может, он не просто разговаривает, — протянула Мина, пытаясь найти продолжение для своей мысли. — Может, ему снится что-то... ну, эдакое? Эйджиро и Дэнки захохотали. — Та ну, Мидория и порнуха во сне? Это полный сюр! — фыркнул Дэнки. — Может, он стонет во сне? — выдвинул новую теорию Киришима. — Хватит! Вы меня заебали! — рявкнул Бакуго, резко вставая. За спиной раздалось хихиканье. — Огооо, бинго, детектив, вы сегодня в ударе! — хохоча, сказала Мина, хлопнув друга опять по голове. — Благодарю, благодарю, — притворно поклонился Эйджиро, вызвав еще больше смеха. — Все не так! — он ткнул пальцем в Киришиму, затем бросил: — Дебилы! С этими словами он вылетел из комнаты, хлопнув дверью.

***

На часах было 8 вечера — слишком рано, чтобы лечь спать, но и возвращаться в комнату, где его ожидал обладатель зелёных глаз, совсем не хотелось. Наматывая круги по коридору, Бакуго размышлял, как ему поступить дальше. Вариантов было немного: либо вернуться к себе на кровать под пристальный взгляд тупого Деку и снова мучиться всю ночь, либо остаться прямо тут. Не заметив, как, он остановился у двери своей временной комнаты. «Да уж, останусь ночевать под дверью, прямо как бомж. Супер». Сразу вспомнилась тупая шутка Эйджиро. Бакуго закатил глаза и засунул руки в карманы джинсов. Поджав губы и переминаясь с ноги на ногу, он понимал, что спать ему негде. После долгих и изматывающих раздумий он резко развернулся и потопал вниз по лестнице. На первом этаже было тихо — к счастью, все уже разошлись по комнатам. Он схватил декоративную подушку с дивана и попытался её взбить, но она осталась твёрдой, как камень. — Мда уж, — пробормотал он. Ожидать чего-то большего от подушки, не предназначенной для сна, было глупо. Улегшись на диван, он начал крутиться, пытаясь найти удобную позу. То спинка давила в бок, то ноги упирались в другой край, то не было места, чтобы вытянуть руки. После бесконечных попыток удобно устроиться он наконец-то отключился. Сон продлился недолго. Открыв глаза, Бакуго почувствовал боль в шее, которая отдавалась по позвоночнику. Ноги затекли, а правую руку он вообще не чувствовал. Сев, он начал разминать шею и растирать руку. — Чёрт, — прошипел он, хрустнув спиной. — Блин, ну нахер это издевательство. Встав, он направился обратно к лестнице. Тихо приоткрыв дверь, он сначала оглядел комнату. Было тихо, слышался только размеренный стук настенных часов с изображением Всемогущего. Стрелка показывала час ночи. «Ну, четыре часа недо сна тоже сойдёт», — подумал он. Проходя мимо кровати, где спал Мидория, он разделся и забрался под одеяло. Наконец-то можно было вытянуть руки и дать телу отдохнуть. Удобно устроившись, Бакуго уже начал засыпать, когда его вырвал протяжный и громкий звук. Он нахмурился, пытаясь вернуться в сон, но звук повторился снова, на этот раз полностью его разбудив. Он лежал, не двигаясь, и испуганно смотрел в потолок, пока стон не прозвучал в третий раз. Бакуго зажмурился и закрыл уши руками, но тут услышал: — О, да… ааа… вот так… пожалуйста, Каччан… Эти слова были прерваны короткими, прерывистыми стонами. Катсуки медленно повернул голову к соседней кровати. Было темно, но лунный свет из окна отчётливо очерчивал силуэт Мидории. Он лежал в одних пижамных шортах и футболке, одеяло было откинуто к ногам, прикрывая только щиколотки. Одна нога была согнута в колене, а другая слегка дёргалась от напряжения. Мидория облизывал губы и стонал, лицо его было повернуто к Бакуго. Рука судорожно сжимала край футболки, которая задралась, оголяя крепкий живот. Лунный свет подчёркивал его черты, а толчки бедер вызывали у Бакуго нечто странное и пугающее. И тогда, переведя взгляд чуть ниже, он заметил поднявшуюся ткань спальных шорт. Очертания стоявшего члена было видно очень четко, особенно небольшое мокрое пятно выступившее на ткани. Бакуго громко сглотнул, чувствуя, как пересохли губы. Такого Деку он еще никогда не видел. Деку, который издает самые привлекательные звуки в мире. Деку, который оказывается имеет такое горячее тело, с его подтянутыми бедрами, накаченными икрами и потрясающим прессом , по которому то и дело хотелось провести языком. Деку, который сейчас выстанывает его – Катсуки имя. Прикрыв глаза, он попытался собраться с мыслями. Но все было бесполезно: раздался очередной стон. —Я…ааах… обожаю… когда ты…ааа… вот так… меня трогаешь,…Каччан,— захрипел Изуку толкаясь бедрами вверх. Лицо залило краской и сразу загорелось, будто температура в воздухе поднялась на несколько градусов. Он не хотел смотреть, но просто не мог оторвать взгляда от происходящего. Рука спящего поползла вверх, задевая футболку и оголяя один из сосков. В голове Бакуго сразу возник вопрос, «так же бы стонал Деку, если бы я прошелся языком по его соску немного оттянув его зубами?». От этой мысли в паху стало жарко и с ужасом он осознал , что собственный член заинтересованно дернулся. Он решил его проигнорировать, когда раздался особенно протяжный стон. «Чёрт… какой же он…» — мысль оборвалась. В его голове смешались образы: сильные ноги Мидории, его напряжённые мышцы и звуки, которые он издавал. А самое главное — его имя, сорвавшееся с губ Деку. — Каччан… — прошептал Изуку, толкнувшись бёдрами. Бакуго сжал руку в кулак, чтобы не дать эмоциям вырваться наружу, но собственное тело предало его. «Это… просто рефлекс… Это ничего не значит», — попытался оправдаться он перед собой. Но очередной стон окончательно сломил его сопротивление. Он залез рукой под шорты и сжал член, размазывая по нему смазку. Движения были быстрыми и жадными. Бакуго повернул голову к Мидории и замер, как будто боялся, что тот вот-вот проснётся. — Мгм… ты такой идеальный, Каччан… — прохрипел Изуку, судорожно дёргаясь. Бакуго закрыл глаза и ускорил движения. Губы Мидории приоткрылись, и он снова выдохнул: — Да… кончи для меня… Эти слова стали последней каплей. Катсуки судорожно зашипел, чувствуя, как напряжение наконец-то покидает тело. Лёгкое саднящее чувство приятно отзывалось во всём теле. Он тяжело дышал, и, открыв глаза, увидел, что Мидория затих. На его шортах и животе остались белые подтеки. Бакуго не хотел признавать, что это выглядело безумно горячо и он подумал что на вкус Изуку наверное точно такой же как и на вид. «Он даже в этом идеален», — пронеслось в голове Бакуго, и он почувствовал, как снова вспыхнул от стыда. Не желая думать больше ни о чём, он отвернулся и, с удивлением ощутив облегчение, провалился в сон.

***

— Ну как спалось? — насмешливо спросил Киришима, явно ожидая, что Бакуго взорвётся от злости. Однако тот лишь нервно скосил взгляд в его сторону, проходя вглубь класса. — Отвали, — процедил он и уселся за парту, уронив голову на сложенные руки. За спиной раздался хохот, вероятно, принадлежащий его так называемым друзьям. Ему, честно говоря, было всё равно. Он устал — и физически, и морально. Хоть он и ухитрился урвать пару часов сна, легче от этого не стало. Но самое ужасное заключалось в том, что его мозг будто закоротило, и он снова и снова проигрывал в голове один и тот же кадр. Образы полуголого Изуку, его губы, растянутые в блаженной улыбке, и торс, покрытый подтеками семени, смешались в голове Катсуки, заставляя его сердце болезненно сжаться, а дыхание сбиться. От этих воспоминаний Бакуго хотелось приложить ладони к ушам и взорвать к чертям собственную голову. Он не понимал, за что ему такие мучения от собственного разума. Они ведь вроде как должны быть заодно! К сожалению, вырваться из плена этих мыслей не удавалось, и каждую свободную секунду дня сознание возвращало его к прошлой ночи. Была надежда, что хотя бы на рукопашной тренировке он сможет отвлечься.

***

В спортивном зале было душно, звуки от ударов тел и кроссовок о маты отбивались от стен помещения. Все разбились по парам, чтобы избежать столкновений с другими тренирующимися, и заняли отведённые для каждого зоны. Перекатываясь от очередного удара, Бакуго краем глаза заметил зелёное мельтешение. Слегка повернув взгляд в ту сторону, он увидел Мидорию, запрокинувшего голову и слегка приоткрывшего рот от жары. Этот образ выбил его из реальности на несколько секунд. Изуку стоял в одних спортивных штанах, а футболку использовал в качестве полотенца, вытирая ею вспотевшие от тренировки шею и лоб. Бакуго проследил взглядом, как капелька пота очертила пресс парня, и в этот момент щёку неприятно засаднило. Вернувшись в сознание, он понял, что отлетел назад, ударившись лопатками об пол. Тяжело дыша, он поднял взгляд наверх. Над ним склонился Дэнки. — Бро, с тобой точно всё ок? — спросил он, выгнув бровь. Бакуго хотелось заорать: «Нет, всё нихуя не ок!», но вместо этого он сильно зажмурился и кивнул, давая понять, что ему нужна секунда. Тренировка продолжилась, но успешнее для Катсуки она так и не стала.

***

План на оставшуюся часть дня после занятий был прост: измотать свое тело до такого состояния, чтобы в голове не осталось места ни для чего, кроме боли в мышцах. Может быть, это и не самое правильное решение, но с непонятными чувствами Бакуго привык бороться именно так. Либо игнорировать их, либо выбивать из собственного тела. Первый вариант уже точно провалился, так что другого выхода не оставалось. Выйдя на пробежку в качестве разминки, он пытался сосредоточиться на музыке, игравшей в наушниках. Территория вокруг общежитий представляла собой путаницу извивающихся аллей. Пробегая по ним впервые, Бакуго в какой-то момент свернул не туда и навернул лишние два километра. Единственным утешением было то, что деревья вдоль тропинок создавали прохладную тень. Это сильно помогало, особенно в такой жаркий июньский день. Каждую попытку мозга подбросить уже приевшиеся за день воспоминания он пресекал на корню, ускоряя темп, чтобы единственной мыслью было: как бы не упасть от усталости. Намереваясь пробежать еще пару километров, он выдохнул с облегчением, радуясь, что скоро кроме тянущей боли в ногах не будет ничего чувствовать. К моменту окончания пробежки солнце уже не палило так сильно, лишь приятно грело и без того разгоряченные мышцы. Бакуго направился в тренажерный зал, чтобы поработать с весами. На его беду, в зале уже было несколько других учеников. Помещение наполняли грохот гантелей, тяжелое дыхание и приглушенные переговоры. Пройдя мимо одноклассников и не желая с кем-либо общаться, он сразу направился к штангам. Мелодия в наушниках внезапно наполнилась протяжными женскими стонами, возвращая его к прошлой ночи. Стиснув зубы до боли в челюсти, он быстро подошел к красным дискам, беря по три для каждой стороны. Обычно он не брал больше двух, но раздражение, скопившееся где-то в районе груди, подталкивало его. Наклоняясь и кладя ладони на холодный металл, он согнул колени, принимая жесткую стойку. Глубокий вдох, напряжение в мышцах — и гриф крепко зажат в ладонях. Короткий выдох, и штанга плавно оторвалась от пола. Боль, начавшаяся в ладонях, поднялась вверх по предплечьям и перекинулась на плечи. Кто-то в такой момент мог бы скривиться, но Бакуго улыбнулся. Он наслаждался болью, которая, казалось, вытесняла все лишние мысли. Постепенно разгибая колени, он полностью выпрямился, сдерживая дыхание. Внезапно один из наушников предательски выскользнул из уха, впуская звуки извне. Рядом раздавались девичьи голоса, и он, сам того не желая, начал прислушиваться. — Не знаю, он точно не в моем вкусе, — голос одной из девушек звучал неуверенно. — Что?! — послышался удивленный возглас. — Тсую, как такое может быть? — второй голос принадлежал Урараке и звучал возмущенно. — Ты же видела его сегодня на тренировке? Он же был без футболки! Зеленые волосы такие восхитительные, а эти веснушки — просто прелесть! — Она замолчала, но спустя мгновение продолжила мечтательно: — Ты видела его пресс? Я думала, я там прямо в лужу превращусь… В голове Бакуго пронеслось только одно: "Я ее прибью нахрен, лишь бы заткнулась". — Он просто идеальный, — протянула Урарака, словно подводя итог. Металл в руках Бакуго неприятно нагрелся. Он резко разжал пальцы, и штанга с громким лязгом рухнула на пол. Звук заставил всех в зале, включая двух девушек, повернуть головы в его сторону. Сердце блондина колотилось так, словно собиралось вырваться из груди. Он стиснул зубы и не мог оторвать взгляд от пола, чувствуя, как вспотели ладони. Резко развернувшись, он быстрым шагом направился к выходу, мимоходом одаривая Урараку взглядом, полным презрения.

***

— Эта… тупая… сука! — каждое слово сопровождалось новым взрывом. Ментальное состояние Кацуки напоминало нахождение в бочке с расплавленным металлом, обжигающим тело. Металл прожигал кожу, проникал в суставы и кости, заставляя внутренности сжиматься в мучительной агонии. Очередной взрыв ударил в соседнее дерево, от которого разлетелись ошметки коры. Ладони судорожно сжимались в кулаки, ногти болезненно впивались в кожу, а волосы, прилипшие ко лбу, раздражающе щекотали лицо. Непонимание, почему слова девушки так сильно его задели, сводило с ума. Ему ведь должно быть абсолютно наплевать на Деку и эту его «пизду». — Пусть хоть поебуться, — прошептал Бакуго, пытаясь убедить себя в собственной безразличности. Но только от одной мысли, что Изуку целует кого-то другого, грудь сжалась в тугой, мучительный узел. Он медленно поднимался вверх по горлу, перекрывая дыхание. Парень согнулся пополам, упираясь разгоряченными ладонями в колени, пытаясь хоть как-то справиться с накатившей волной злости и отчаяния. В ушах до сих пор звенело от недавних взрывов, но даже сквозь этот шум он четко слышал отголоски сладких стонов, которые не оставляли его в покое. — Бляяяять, — простонал блондин, тяжело падая на спину и раскидывая руки в стороны. Место, выбранное им для выплеска накопившейся горечи, к счастью, было скрыто от посторонних глаз. Вокруг стояли покореженные деревья, их обугленные стволы напоминали следы пережитого гнева. Ошметки веток и листьев неприятно хрустели под его спиной. Солнце уже село, оставив после себя лишь розоватые облака, которые медленно таяли на фоне темнеющего неба. Они словно растворялись в воздухе, как и сам Кацуки, когда в его мыслях снова и снова всплывал насыщенно-зеленый взгляд.

***

К тому времени, как Катсуки доковылял до общежития, на небе начали загораться первые звёзды. Уставший, он тяжело вздохнул и медленно перебирал ногами, поднимаясь по лестнице. Всё шло по плану: тело было будто налито свинцом, мышцы адски пекло, а в голове, кроме красного тумана боли, ничего больше не оставалось. Он уже представлял, как удобно устроится на мягкой кровати и сразу отключится, и предвкушение вызвало слабую улыбку. Оказавшись в темноте комнаты, он уверенным шагом направился в душ, даже не позволяя любопытству взять верх и взглянуть в сторону чужой кровати. Скинув с себя влажную и пыльную одежду, он шагнул под поток ледяной воды. Подняв голову вверх и зачесав мокрые пряди назад, он впервые за день смог расслабленно выдохнуть. Пустота приятно обволакивала сознание, идеально сочетаясь с холодными струями, которые успокаивали дрожащие мышцы. Простояв так ещё какое-то время, пока по спине не начали бегать мурашки, он выключил воду и потянулся к полотенцу. Повязав его на бёдрах, Катсуки вернулся в спальню. Добираясь до своей кровати, он не выдержал и всё же скосил взгляд в сторону комнаты, принадлежавшей его соседу. На секунду он пожалел, что пошел на поводу у этого глупого желания, но картина, представшая перед ним, выбросила любые мысли на задний план. Изуку, как и ожидалось, уже крепко спал. Но в этот раз он был только в шортах, за что можно было поблагодарить жаркие летние ночи. Одеяло, скомканное в стороне, открывало обзор на крепкие мышцы живота, которые поднимались в такт размеренному дыханию. Влекомый невинностью и красотой парня, Бакуго невольно шагнул ближе к спящему. Остановившись возле изголовья, он не мог оторвать взгляд от умиротворенного выражения лица. Ресницы мелко подрагивали, губы слегка приоткрылись, а на лбу блестела испарина от стоящей в комнате духоты. Не контролируя свое тело, блондин поднял руку, намереваясь провести пальцами по волосам и, наконец, ощутить их шелковистость. В голове словно зажегся красный сигнал, яркими буквами выделяя «СТОП». Будто очнувшись от транса, парень замер с вытянутой рукой. Сильно зажмурившись, он медленно опустил ее, боясь, что снова потеряет контроль. Решив, что пора заканчивать с этим цирком, он направился к шкафу, чтобы выудить оттуда пижаму. Протяжный стон нарушил тишину, заполнив темноту комнаты. «Только не это,» промелькнуло в голове Катсуки, и он с силой ударился лбом о дверцу шкафа. Ощущение бессилия волной прокатилось по телу, заставляя руки бессильно опуститься вдоль туловища. — Мгхм… дааа… вот здесь… так, Каччан, — тихий, сонный голос резанул по ушам, его звук казался оглушительным на фоне гнетущей тишины. Сердце Бакуго подскочило, а грудь будто сдавило невидимым обручем. Резко выдохнув через нос, он распахнул глаза и обернулся в сторону кровати Изуку. Подавленные за весь день чувства прорвались наружу, подобно взрыву, и захлестнули его с новой силой. Катсуки шагнул вперед, преодолев расстояние до чужой кровати в пару стремительных движений. Оседлав бедра спящего, он наклонился к лицу Изуку. Дыхание вырывалось короткими, прерывистыми толчками, и, поддаваясь охватившему его порыву, он резко сжал чужую шею ладонью, а затем впился в губы парня. Поцелуй был резким, грубым, наполненным злостью на самого себя за то, что раньше не решился на это. Изуку открыл глаза. Глаза, полные непонимания, встретились с взглядом Бакуго. Его мышцы напряглись под весом блондина, а губы приоткрылись для запоздалого вопроса: — Каччан… что… что ты…? Катсуки только сильнее нахмурился, ослабляя поцелуй, но не отстраняясь. — Это я должен тебя, блять, спросить! — рявкнул он, голосом полным ярости и чего-то еще, более глубокого. — Какого черта ты трахаешься со мной во сне, когда я вот здесь, мать твою?! Изуку нахмурился, а через секунду испуганно распахнул глаза, когда смысл слов наконец дошел до него. В панике он закрыл лицо ладонями, пытаясь скрыть покрасневшие щеки. — О, Боже… — пробормотал он, его голос дрожал от смущения. — Я… что… говорю во сне?! Катсуки только хмыкнул, его ладони скользнули к плечам парня, сжимая их с неприкрытой жадностью. Его большие пальцы нежно поглаживали горячую кожу. — Ты не просто бормочешь во сне, идиот. Ты ещё и стонешь, — ухмыльнулся он, его голос стал ниже, приобретя насмешливый оттенок. Изуку лишь сильнее прижал ладони к лицу, будто пытался стереть себя из реальности, ожидая, что раздраженный блондин вот-вот взорвется. Но вместо этого Бакуго наклонился ближе, его губы замерли у самого уха. — Но знаешь что? — прошептал он, его горячее дыхание обжигало кожу. — Ты невероятно горяч, когда делаешь это. Последние слова он завершил коротким движением языка, легко проведя по мочке уха. То, что произошло дальше, буквально выбило землю у него из-под ног. Горячие ладони Изуку резко обхватили его лицо, притягивая ближе, и их губы вновь сомкнулись в поцелуе. Но в этот раз всё было иначе. Это был самый отчаянный и голодный поцелуй, который он когда-либо испытывал. Катсуки открыл глаза, встречаясь взглядом с тем же голодом, который сейчас разгорался в его собственных. Наконец позволив себе расслабиться, он прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как чужой язык мягко очерчивает его губы. Одной ладонью Бакуго скользнул по груди, животу, затем спустился на бок, сжимая его. Изуку мягко простонал ему в губы, отчего Катсуки только усилил хватку, желая услышать еще один такой же звук. Прикусив нижнюю губу, он разорвал поцелуй, выпрямляясь. Все еще сидя на бедрах Изуку, парень провел рукой вверх по напряженным мышцам пресса, затем по груди, невзначай задевая сосок. От этого неровное дыхание Мидории сбилось еще сильнее. Его взгляд следовал за движением ладони, не в силах оторваться. Коснувшись лица парня, он снова перевел взгляд на его губы и ощутил дикое желание вновь попробовать их на вкус. Во рту скопилась слюна, и он громко сглотнул. Бакуго аккуратно провел пальцами по мягкой щеке, скользнул по веснушкам, будто собирая их, как драгоценный сувенир этой ночи. От этого движения Деку лишь сильнее прильнул к его ладони, прикрыв глаза, как довольный кот. Большим пальцем он медленно очертил линию нижней губы. Мидория, быстро сориентировавшись, высунул кончик языка, мягко проведя им по подушечке пальца. Бакуго замер, будто его ударило током. Разряд теплом прошел по груди, опускаясь вниз живота. Изуку успел еще пару раз пройтись языком по шероховатой коже, прежде чем Бакуго с усилием надавил на губу, заставив его остановиться. Оттянув губу вниз, он провел влажным пальцем по подбородку, затем спустился ниже, очерчивая линию шеи. Он не заметил, как руки Изуку оказались под полотенцем, гладя и сжимая крепкие мышцы ног. Неровно выдохнув, Бакуго, взяв парня за подбородок, повернул его голову на бок, открывая себе доступ к шее. Влажный язык прошёлся по нежной коже широким движением, заставляя тело Изуку натянуться и протяжно застонать. Почувствовав пульсацию под языком, блондин нежно лизнул место, где бился пульс, аккуратно очерчивая его. Через секунду он прильнул ближе, засасывая кожу. Пальцы на его бёдрах сильнее сжались, болезненные ощущения смешались с возбуждением, пьяня Катсуки. Он надеялся, что на его коже, так же как и на шее Изуку, останутся следы их влечения друг к другу. Спускаясь ниже и обводя языком ключицы, он чувствовал, как возбуждение горячим потоком распространяется по телу, температуру в комнате достигла своего предела. Когда язык достиг груди, он выдохнул, касаясь языком соска, словно пробуя на вкус и ожидая реакции. Бедра под ним вздернулись, задевая напряженный член. Из собственного горла послышался низкий рык, и он втянул губами чувствительную кожу. После каждого укуса язык мягко проходился по поврежденному месту, не давая привыкнуть к боли. Изуку зажмурился, проводя ладонями по широкой крепкой спине блондина над ним. В очередной раз задетый зубами сосок вызвал дрожь в теле, отчего ладони замерли, впиваясь в сильные мышцы. Изуку знал, что ему стоит себя сдерживать, но, подстегиваемый жарким языком, порхающим по его телу, он не мог не отдаться полностью. Хотелось оставить метки на коже блондина, чтобы они ещё несколько дней ощущались фантомными прикосновениями, напоминая о случившемся. Чтобы он даже не посмел забыть о том, что было между ними. Добравшись до низа живота, где начинались пижамные штаны, Катсуки провёл языком вдоль ткани, отчего по коже Изуку побежали мурашки. — Каччан, ты не должен... — Мидория приподнялся на локтях, заглядывая в его пылающие красные глаза. — Не указывай мне, Деку, — Бакуго толкнул парня обратно, заставляя снова улечься, и резким движением стянул с него оставшуюся одежду. Было очевидно, что Изуку хотел его и жаждал прикосновений. На несколько секунд его мысли стали шумными, спутанными, словно плотный туман затянул сознание. Сквозь эту пелену Катсуки ощутил ладонь, скользнувшую по груди вниз. Нащупав край полотенца, Мидория одним движением отбросил его в сторону. Теперь блондин сидел на бёдрах парня — открытый, взволнованный, обнажённый. — Ты невероятно красивый... — сорвалось тихое признание с губ Изуку. Эти слова окончательно выдернули Катсуки из транса, возвращая его внимание к желанному телу. Не теряя времени, он взял уже полностью напряжённый член в руку и медленно провёл по всей его длине, ожидая реакции. Она не заставила себя ждать: ноги под ним напряглись, а руки, до этого мягко скользившие по предплечьям, вцепились в них с неожиданной силой. Поддавшись ближе, блондин обхватил головку губами, мягко посасывая её, наслаждаясь вкусом смазки, которая медленно таяла на языке. Бакуго никогда не думал, что член Деку на его языке будет ощущаться так естественно. Широко проводя языком по всей длине, он наслаждался стонами, которые удавалось вырвать из Изуку. Эти звуки мягкой мелодией ласкали его слух, проникали прямо в сердце и растекались теплом вниз. Чужие руки блуждали по его телу, исследуя каждый дюйм, до которого могли дотянуться, и остановились в волосах. Заглатывая на середину, Бакуго поднял взгляд вверх, чтобы посмотреть на плоды своих стараний. По виду Изуку находился словно в другом измерении. Грудь учащенно поднималась, глаза были закрыты, а губы искусаны в тщетной попытке заглушить стоны. — Посмотри на меня, Изуку, — оторвавшись на секунду, властно сказал Бакуго, встречаясь с затуманенным взглядом. — Я хочу тебя слышать. Не сдерживайся, будь громким для меня. Чтобы проверить, был ли он услышан, Бакуго спустился ниже, мягко обводя языком мошонку и лаская её губами. Следующий стон оказался громче всего, что он слышал прежде. Катсуки почувствовал, как спина Изуку выгнулась ему навстречу. Поняв, что нашёл правильный подход, он повторил движение, проведя языком вверх по члену, смачивая его слюной. Обхватив основание рукой, он задал быстрый темп, лаская языком головку. Хватка в его волосах усилилась, оттягивая его наверх и заставляя остановиться. — Я очень хочу кончить тебе в рот, но ещё больше хочу кончить с тобой вместе. Иди ко мне, — сказал Изуку слегка охрипшим голосом, коснувшись подбородка Бакуго и потянув его к себе. Словно кукла, ведомая нитями, он поддался движению, не отрываясь от нежного взгляда перед собой. — Да, вот так, — похвалил его Изуку, когда Катсуки снова устроился на его бедрах. Притянув блондина для очередного жаркого поцелуя, Изуку потерся о его стояк, заставляя Катсуки коротко простонать в губы. Такое простое движение, но возбуждение уже полностью поглощало его. Тело казалось раскалённым углём, а мысли путались, сводясь к одному имени: «Изуку». — Оближи, — прошептал Бакуго, поднимая ладонь к припухшим губам Изуку. Язык прошёлся от запястья до кончиков пальцев, слегка посасывая их. Это выглядело чертовски горячо. Не удержавшись, Катсуки протолкнул пальцы глубже, заставляя губы плотнее обхватить их. Ему оставалось только гадать, каково будет почувствовать этот жаркий рот на своём члене. Когда ладонь была достаточно мокрой, он убрал её, на что Изуку издал недовольный стон и слегка нахмурился. Ухмыльнувшись, блондин скользнул рукой вниз, обхватывая оба члена, и размазывая по ним слюну, начиная медленно двигаться. Изуку тут же подался навстречу движению, и Бакуго неровно выдохнул. Набросившись на уже полюбившиеся губы, ускоряясь, прекрасно понимая, что не сможет долго сдерживаться. Его зубы мягко покусывали, а язык скользил по губам, которые с той же жадностью отвечали на каждое его движение. Время от времени кто-то из них задыхался, отрывался от поцелуя и, упираясь лбом в лоб другого, выдыхал стоны прямо в губы. Смазка с чужого члена приятно растекалась, позволяя ускорить движения. В какой-то момент Катсуки показалось, что он просто загорится — кожа обжигала кожу, посылая жаркие волны удовольствия по всему телу. Когда он ускорил движения, Мидория выгнулся под ним, стоны становились всё громче. — Я… я… скоро… — прохрипел Изуку, в очередной раз засасывая язык Бакуго. Катсуки усилил хватку, погружаясь губами в шею Изуку и подстёгивая его быстрее кончить. Громкий стон раздался у самого уха, и Бакуго почувствовал, как тело под ним содрогается в оргазме. — Да… Каччан… да! — выкрикнул Изуку, изливаясь в его ладонь. Услышав своё имя, блондин не смог сдержаться и последовал за ним, кончая в горячем порыве и оставляя жгучий след на чужой шее. Измотанное тело напомнило о себе. Тяжело дыша, Катсуки уткнулся головой в ключицу Изуку, ловя его жар. Пальцы Мидории мягко перебирали волосы блондина. — Знаешь, то как ты кончаешь — это самое горячее зрелище, которое я видел, — усмехнулся Изуку, обдавая горячим дыханием его ухо. — Уверен? — Бакуго приподнял голову, скатываясь с Мидории, но всё ещё прижимаясь к нему. Дойдя рукой до чужого живота, покрытого их смешанными выделениями, он собрал немного на пальцы и демонстративно слизнул. Рот Изуку открылся, но он так и не смог ничего сказать, растерянно глядя на Катсуки. — Ладно, ты выиграл. Теперь это точно самое горячее, что я видел, — выдохнул он. Удовлетворённый Бакуго откинулся на чужую грудь, впитывая тепло. Когда дыхание выровнялось, он повернул голову к Изуку. — Расскажешь, что именно тебе снилось? Мягко смеясь, Мидория оказался сверху, прижимаясь к блондину. — Давай я лучше покажу, — прошептал он, утопая в новом жарком поцелуе.