Тени не могут погасить солнце

Худое, бледное, почти серое лицо с резко выделяющимися скулами скрыто в тени от козырька низко надвинутой форменной шапки. Сжатые в тонкую полоску бесцветные губы слегка кривятся не то в усмешке, не то в отвращении. Периодически мигающие лампы в вагоне нагоняют жути, словно в дешёвом ужастике, где через секунду свет совсем погаснет и из темноты выпрыгнет монстр. Я проморгалась, чтобы скинуть наваждение. Рядом стоял болезненного вида мужчина с зажатым в протянутой руке компостером. Никакого монстра. — Предъявите ваши билеты, — еле слышно повторил он. Ещё раз взглянула на него: синяки и мешки под глазами, рука заметно дрожит, тихий уставший голос, сам едва переставляет ноги. Да в таком состоянии ему срочно в больницу надо, а не в демона превращаться и на людей кидаться! С трудом подавила неуместный приступ жалости и достала из сумки свой измятый билет. Следом Иноске, резко крикнув: «На!», практически ткнул в лицо несчастного кулак с зажатым листочком. Ренгоку с Танджиро передали свои совершенно спокойно, словно мы сейчас о цветочках разговаривали, а не о демонах. Кажется, один Зеницу принял мои слова всерьёз и тихонько поскуливал, сжавшись на лавке и отрицательно качая головой. Его билет пришлось отнимать силой. Сделал это Кабан, потому что от меня парень с лёгкостью отмахнулся, едва я сунулась. Проводник откусил компостером уголочек каждого билета и поплёлся дальше. Как только мужчина отошёл от нашей компании, Зеницу шмыгнул носом и обречённо спросил: — Вот и всё? Демон меня уже усыпил? Интересный вопрос. Как поймать момент перехода из реальности в сон? Я постаралась прислушаться к собственным ощущениям, но никаких изменений не заметила. — Не знаю, но вряд ли в прекрасных сновидениях мне бы явился рыдающий малыш Мицу. Скорее уж… — я слегка покосилась на сидящего рядом Ренгоку, но тут же спохватилась и отвела взгляд. — Кхм. Я не уверена, но, вроде бы, ещё не сплю. Под задумчивый хрюк-хмык Кабана я обернулась и посмотрела в сторону ушедшего проводника. Тот уже проверил билеты у всех и открыл дверь тамбура. Некоторые пассажиры дремали, откинувшись на сиденья или облокотившись головой на окно вагона. Но, не все. Например, две милые девушки в ярких кимоно явно бодрствовали — они перешёптывались и хихикали, иногда поворачиваясь к сидящему рядом хмурому мужчине. Может, обошлось? Страшно давать себе ложную надежду, но пусть лучше меня запомнят как ненормальную девицу, рассказывающую страшилки, лишь бы никаких демонов не было! Едва контролёр сделал шаг из вагона, я с несмелой улыбкой обернулась к ребятам, собираясь выпалить какую-нибудь смешную глупость о своём слишком богатом воображении. Но они спали. Спали! Ренгоку уронил голову на грудь, Танджиро облокотился ему на плечо, Кабан похрапывал, распластавшись посреди прохода, а Зеницу скомочился на сиденье. Расслабленные, спокойные, словно невинные младенчики! А вдруг я тоже сплю? Как там надо проверять, сон это или нет? Вроде во сне нельзя сосчитать пальцы и испытать боль. Я посмотрела на забинтованные руки — все десять пальцев на месте. Пошевелила ими, позагибала в разных положениях — без проблем могу посчитать количество. Ущипнула себя за здоровый бок так, что аж пискнула от боли. Всё чувствую! Получается, не сплю? Но почему? Вряд ли это из-за моей попаданческой сущности. Жизнь уже показала, что от статуса попаданки у меня лишь неприятности и беды. Ещё раз для верности пересчитала пальцы. Совершенно ничего не понимаю! Несколько минут я просто сидела и смотрела в одну точку. Пыталась понять причину своего бодрствования, но ничего дельного в голову не пришло. Наконец, очнувшись, я вскочила с места и попробовала разбудить ребят. Хоть кого-нибудь! Но ни слова, ни тряска, ни похлопывания по щекам не помогли. Кабана даже осмелилась легонько пнуть пару раз, а Зеницу на ухо сказала, что Незуко в опасности. Никакого эффекта. Разве что Иноске завозился и попытался почесать бок о мою ногу, а Зеницу при упоминании Незуко растянулся в улыбке и захихикал. Нет смысла оставаться. Скоро сюда придут помогающие демону дети. Раз я не сплю, то представляю для них опасность. Уж от детской руки помереть мне точно не хочется! Надеюсь, эти мерзкие малявки появятся со стороны паровоза. Остатки логики подсказывают, что демон не стал бы рисковать, оставляя их близко к истребителям, ведь те могут учуять на них его запах. Незуко всё ещё сидела в ящике. Я наклонилась над ним, напомнила о необходимости сжечь демонические верёвки и сказала, что отправлюсь в хвост поезда, чтобы не мешаться при сражении, когда мальчики проснутся. В ответ снова послышалось утвердительное мычание. Хорошо, что есть кому защитить ребят, пока они спят. С разных концов вагона раздавалось сопение и похрапывание пассажиров. Потолочные лампы всё также мигали и меняли яркость, иногда свет совсем гас на несколько секунд. От мирной, в общем-то, картины на меня вдруг накатил такой страх, что я сорвалась на бег. Даже не заметила, как проскочила четыре вагона. Остановилась лишь тогда, когда из открытой двери тамбура на меня пахнуло прохладным воздухом с запахом дыма. Я вывалилась в ночную темноту и схватилась руками за заграждение тамбура. Это же и правда происходит! Поезд, демон, истребители, демоническая хреномагия! Горло сжало спазмом, в носу защекотало, глаза наполнились слезами — накатила банальная истерика. Отлепилась от перил ограждения и прижалась спиной к закрытой двери тамбура. Медленно сползла на пол. Ноги совсем не держат. Уткнулась в коленки и разрыдалась, совершенно никого не стесняясь и не сдерживаясь. Сложно сказать, сколько времени я проревела. Когда силы закончились, вытерла глаза перебинтованной рукой вместо платка. Так спешила убежать от ребят, что забыла на сиденье свою сумку. После боя, я уже вряд ли её найду. Всё важное я храню в кармашках, которые перед поездкой пришила с внутренней части юкаты, но жалко саму сумочку. Её подарила Минами-сан, она вышила на ней моё имя. А ещё в сумке купленные на вокзале в дорогу онигири. После слёз было бы неплохо поесть, восстановить моральные и физические силы… Я схватилась за голову и застонала. Да что со мной не так? Как я вообще могу думать о еде?! Там же сейчас… А потом… Да зачем я в это полезла? Ну сказано же было — никчемная и бесполезная, ничего хорошего сделать не сможешь, один вред только. Живи и не высовывайся. Но нет же, у меня же шило в заднице! Я же «знаю», я же «могу помочь»! Ага. А если из-за моей «помощи» теперь не только Ренгоку погибнет? Весь канон полетит к чертям, если что-то случится с Танджиро! И никакой победы добра не будет! Зачем я вообще рот раскрыла… За столько лет пора было привыкнуть, что все мои попытки помощи оборачиваются сплошной жопой. Хочу как лучше, а получается гораздо хуже, чем всегда. Надо было остаться в том доме, в огне. От меня всё равно никакого толку. Перед глазами всплыла картина охваченной пламенем комнаты, я словно наяву услышала крики и стоны горящих заживо людей. И тихий собачий скулёж. Тело пронзило воспоминаниями о боли. Шрамы заныли и зачесались, а руки свело. Несколько раз стукнулась затылком о дверь, чтобы реальная боль вытолкнула из сознания боль фантомную. И вдруг поняла, что советы я Незуко дала, а коробку-то не открыла! Идиотка! Она же не сможет вылезти и помочь парням! Вскочив на ноги, я резко открыла дверь вагона, намереваясь срочно вернуться и выпустить девочку из ящика. Но вместо тускло освещённого помещения меня встретила фиолетовая стена. Она бугрилась, под гладкой блестящей поверхностью всё время что-то перекатывалось и перемещалось. Отшатнувшись, я упёрлась поясницей в ограждение. Это же тело демона? Оно гораздо отвратительнее, чем я могла себе представить. Я протянула руку в попытке аккуратно закрыть дверь, но от стены плоти отделилось несколько щупальцев. Они мгновенно оплели мои руки и ноги и затащили в эту мерзость. В тесном тёмном коконе воняло тухлятиной, и нельзя было ни пошевелиться, ни даже нормально вздохнуть. Это… это меня уже едят так? Поглощают? Неприятно, мерзко, но почти не больно. Я ожидала гораздо худшего. Попытки вырваться из хватки не принесли результата. Через пару минут бесполезных дёрганий стало тяжело дышать. Наверное, нужно смириться? Сама же сейчас думала, что давно стоило помереть. Но рассуждать на эмоциях — одно, а вот столкнуться нос к носу со смертью — совсем другое. Оказывается, жить я хочу! Накатил ужас от осознания реальной близости смерти. Даже если демон-поезд не сожрёт меня, я просто задохнусь в этом мешке из демонических потрохов. Вдруг в лицо пахнуло свежим воздухом, и я сделала судорожный вздох. В стене кокона передо мной образовалась небольшая щель, впустившая внутрь кислород и свет из внешнего мира. Когда страх удушения отошёл на задний план, я поняла, что это неспроста. Демон играет со мной. Даёт слабую надежду на жизнь, чтобы тут же отнять её. Воспоминания об этом поезде оказались близки к правде, а значит, и характер Эму может оказаться таким же, как я помню. Он любит издеваться над людьми, доводить их до ужаса и отчаяния перед тем, как съесть. Мудак. Что ж… Он может сожрать меня, но вкусно ему не будет! Плакать и молить о пощаде я не стану. Если и умирать, то с гордо поднятой головой. Сохранить достоинство, ну или хотя бы его остатки. От горьких мыслей меня отвлекла рука, просунувшаяся в щель на стене. Надежда на подоспевшую помощь тут же испарилась, стоило лишь разглядеть вздутые вены, множество иероглифов «сон» на коже, глаз и плотно сомкнутый рот на тыльной стороне бледной ладони. Перебирая пальцами, словно жирный белый паук лапками, она пролезла внутрь. Бирюзовый глаз с чёрной чертой вместо зрачка завращался в разные стороны, будто осматриваясь, потом несколько раз моргнул и сфокусировался на мне. Рот изогнулся в подобии улыбки, открылся, обнажив ряд белых ровных зубов, и рука спросила нежным тихим голосом: — Кто это у нас тут? — Рука пробежалась по стенке, осматривая меня своим единственным глазом. — Почему же ты не спишь? Как тебе удалось избежать моей техники? От основной массы окружающей плоти отделился кусок, принявший подобие языка, и потянулся к моему лицу. Я попыталась отстраниться, но стягивающие руки и ноги щупальца лишь подтянули поближе к нему. «Язык» лизнул меня, оставляя на виске, щеке и шее влажный липкий след. Рот на руке с удовольствием причмокнул и улыбнулся. — Ты восхитительно пахнешь, а на вкус, наверное, и того лучше. Юная девушка, полная жизненных сил, да ещё и с такой редкой кровью! Вот так удача! Ты одна стоишь минимум половины этого поезда. Рот демона облизнулся, а глаз довольно прищурился, пока «язык» обслюнявливал вторую щёку. Правую руку потянуло вперёд, к демонической руке. Сопротивление привело к тому, что кожа на запястье лопнула, и повязка тут же пропиталась кровью. Рука демона спрыгнула со стены и обхватила раненое место всеми пальцами. — Ах, вот в чём дело! Ты не касалась билетов кожей, поэтому и не уснула. Хитро. Мне стоит улучшить свою технику, чтобы избежать подобного в будущем. Перебирая пальцами, демон начал снимать бинты, пробираясь к раненой коже. — Запах твоей крови будоражит почти так же, как присутствие Господина рядом. Твоё тело подарит мне настоящее наслаждение. Я скривилась от того, как мерзко и пошло это прозвучало. Отвращение немного помогло справиться со страхом, и я наконец смогла хоть что-то сказать: — Так, может, вкусненькое оставишь на потом? Сначала основное блюдо, а только потом десерт? Не обращая на меня внимания, рука демона тем временем размотала бинт и выпрямилась на всех пальцах. Рот переполз на внутреннюю сторону ладони, а его место занял второй глаз. Щупальца развернули мою руку запястьем вверх, и рот оскалился в усмешке, показав клыки. Я снова дёрнулась, но не удалось вырвать руку из хватки. Демон с глухим рычанием вгрызся в запястье. Я зажмурилась и тихо заскулила от вспыхнувшей боли, а по щекам потекли слёзы. Демон не просто пил кровь, он кусал, отрывая куски мяса, чавкал и стонал от удовольствия. Если он будет жрать так медленно, у меня есть все шансы дождаться, когда парни проснутся и отрубят ему башку. В конце концов, можно жить и с одной рукой! Я стиснула зубы, когда послышался хруст. Понимая, что тут же пожалею, я приоткрыла один глаз и глянула на происходящее. Это хрустели пережёвываемые пальцы. Первоначальная резкая боль давно сменилась тупой и ноющей. Это даже можно вытерпеть, если не смотреть на то, что осталось от руки. Ожоги ощущались почти так же. Правда, тогда был шанс сохранить пальцы, а теперь точно сохранять нечего. — Ты очень тихая. Вкусная, питательная, спокойная. Первый раз встречаю такую женщину, — демон довольно почмокал губами. — Я ел мужчин, которые стойко держались, но женщины… Ах, женщины всегда кричат и плачут. «Язык» облизал мне лицо, стерев со щёк слёзы. — А ты плачешь молча. Тебе так страшно… Хах, я буквально чувствую твой страх! Знаешь, он же меняет вкус плоти и крови, делает его ярче, насыщенней. Но ты и так хороша. Никогда раньше не пробовал ничего вкуснее. Я закусила губу и прижала голову к груди. Пока демон говорил, он царапал пальцами по ране, вызывая вспышки острой боли. Одно из щупалец схватило меня за подбородок и потянуло вперёд. — Открой глаза, посмотри на меня. Зажмурившись ещё сильнее, я отрицательно помотала головой. — Я сделал тебе столько комплиментов, а ты всё молчишь. Это так невежливо! Посмотри на меня, скажи что-нибудь. Иначе я вырву тебе глаза и язык. — Не надо! — прохрипела я. Стараясь не замечать то, что осталось от моей собственной руки, я уставилась на руку демона. Она улыбнулась и облизала окровавленные губы. — Такая послушная, такая терпеливая, такая вкусная! Я впечатлён. Хочешь, я погружу тебя в прекрасный сон? Больше не будет боли. Будет только то, о чём ты мечтаешь. В качестве награды за хорошее поведение. И никаких кошмаров, обещаю. Ты и не заметишь, как умрёшь. — Нет, не нужно. Чувствую, что если засну, то уже точно не смогу проснуться. Пока я в сознании, есть хотя бы крошечный шанс. — Ах… Вспоминаю то время, когда Господин обратил меня. Я тоже не хотел забвения, лишь смотреть на него и восхищаться, быть полезным. Если бы у меня была такая кровь, как у тебя, Господин бы съел меня без остатка, а не только кишки… Время идёт, я уже ощущаю слабость от потери крови. Да и боль возвращается. Стало очень грустно умирать вот так, от дурацкого демона, которого убьют через пару часов. Я неудачница. — Если так хочешь порадовать своего Господина, то почему ешь сам, а не отдашь ему? Обидно, что меня, обладательницу такой редкой и вкусной крови, съест обычный демон. — Я не обычный! — Возмущенно крикнула рука и напряжённо выпрямилась на пальцах. — Я Энму, Первая Низшая Луна! — Первый среди слабаков. Демон явно разозлился, потому что щупальца, обвивающие ноги и целую руку, сжались сильнее, а «язык» обвился вокруг горла. — Как ты смеешь! Ты! Ты… — Вдруг демон затих, и его хватка ослабла. — Ты права, я слаб. Но если я преподнесу Господину дар, он даст мне больше своей крови. Я стану сильнее и получу право на бой за место среди высших лун! Ах! Демоническая рука запрыгнула мне на плечо, а «язык» надавил на голову, придвигая её к руке. — Ещё и умная. Как же мне с тобой повезло, — прошептала рука около уха, и потом чмокнула меня в щёку. — Но в таком виде ты не годишься для подарка. Мёртвой ты будешь не такой питательной. Рука нежно поглаживала меня пальцами по щеке и приговаривала: «Что же с этим делать?», а «язык» удерживал голову так, чтобы я не могла отстраниться. — Придумал! — воскликнула рука с воодушевлением. Сзади что-то потянуло за волосы, заставляя запрокинуть голову, новое появившееся из стены щупальце аккуратно подхватило руку и подняло надо мной. — Открой рот. Что за дрянь он задумал?! На требование демона я только сильнее сжала губы. Одно из щупалец зажало мне нос. Я терпела сколько могла, но всё-таки сделала судорожный вдох. «Язык» тут же залез в рот, не позволяя больше закрыть его. От отвращения накатила тошнота. Демоническая рука нависла над лицом, рассекла себе запястье, и мне в рот капнуло несколько капель обжигающей гадкой жидкости. Вдруг вагон качнуло, держащее руку щупальце надавило на рану, и вслед за каплями полилось ещё. Рука тут же отпрянула, но я уже кашляла, задыхаясь от разливающегося по рту и горлу огня. — Ох, вот незадача. Кажется, кто-то решил, что уже утро. Я отойду ненадолго, а ты пока побудь тут. Веди себя хорошо, и мы продолжим, когда я вернусь. Жар разливался по телу, я словно вдыхала и выдыхала раскалённый сухой воздух, но никак не могла надышаться. Голова закружилась, а перед глазами опустилась красная занавесь. Боль в груди перекрыла боль в остатках руки. Стало так плохо, так тяжело, так жарко. Так голодно. Как же хочется есть. Есть. Вокруг столько еды, я чую её! Так близко, стоит только протянуть руку. Еда. Вкусная, сочная, красная, мягкая, хрустящая, кричащая. Еда. Рот наполнился слюной. Она текла по шее, капала на ворот юкаты, заливала пол. Еда рядом! Но оно держит меня, не пускает к еде. Нужно добраться до еды. Оно думает, что вся еда только для него. Но она моя! Она так сладко пахнет! Молодая, старая, большая, маленькая, толстая и худая. Еда! Еда! Еда! Еда! Нужно вырваться, нужно достать до неё, нужно съесть всех! Я дёргалась и с каждым разом чувствовала, что путы поддаются, хватка ослабевает. Ещё немного, и я смогу поесть! Поесть. Рывок — и одна нога освободилась. Поесть! Ещё рывок — и вторая нога тоже на свободе. Съесть вкусную еду! Руки теперь тоже свободны! Нужно уничтожить то, что мешает добраться до еды! Разорвать когтями! Разгрызть зубами! ЕДА!

***

Темно и душно. Я сижу на полу в каком-то... шкафу? Мешке? Вокруг мягкие, податливые стены. Голова раскалывается, в ушах шумит, а каждый вздох отдаётся в груди. Жарко. Плохо. Я сжала виски руками в попытке чуть-чуть утихомирить боль. Через некоторое время сквозь утихающий гул в ушах стали различимы звуки — мерный стук колёс и какие-то… удары? звон? крики? Попыталась встать на ноги, держась руками на стену. Неожиданно пол покачнулся, и мир буквально перевернулся с ног на голову несколько раз. Несмотря на мягкие стены, спина подозрительно хрустнула, кольнув минутной острой болью, но всё быстро прошло. Вдруг сквозь темноту прорезался белёсый призрачный луч. Стены словно истаивали, рассыпались чёрным пеплом, открывая взору окружающий мир. Ночь. Усеянное звёздами тёмное небо. Серп старой луны. Лес вокруг. Железнодорожные пути с лежащими на них помятыми вагонами. Моя темница оказалась прикреплена к одному из вагонов с внешней стороны. Когда стены окончательно растворились, я опять попыталась встать на ноги. И, к удивлению, это получилось без особых проблем. Из неприятных ощущений осталась только тяжесть в голове да сосущее под ложечкой чувство лёгкого голода. Пространство вокруг померкло, а перед глазами выскочила яркая надпись: «Система приветствует вас!» — О, нет… Только не снова…