Френдзона

"Мы с таким упорством храним некоторые воспоминания, лелеем их,

словно хрупкие цветы,

но часто оказываемся бессильны создать прекрасные моменты в настоящем." L.L

Кас быстро отключил звонок и перевёл телефон в виброрежим. Время было уже позднее, но заснуть он не мог. Мысли путались в голове, словно безумные. Зачем он обманул? Зачем сказал, что Элен — его девушка?! Ведь это всего лишь подруга, с которой можно отлично провести время, покурить травку и, возможно, в минуты алкогольного опьянения выговориться на её плече, рассказывая о том, что накипело, не боясь получить ненужные нравоучения. Всё то, что нельзя было сказать другим, всё, что было скрыто от всех. Только Элен знала настоящего, чувствительного Каса. Когда другие видели в нём альфа-самца, уверенного парня, она видела хрупкого, ранимого мальчика, который очень мечтал быть любимым… искренне. Хотел, чтобы его обнимали и просто были рядом в любую секунду, без каких-либо сексуальных подтекстов. Что касается фотографии, она была выставлена в порыве ревности. Увидев снимок Лизы в пригородном кафе, где был замечен Дин, Кас понял, что они вместе. В этот момент ему захотелось обновить свою страницу, чтобы хоть немного унять душевную боль. Он нашёл в галерее фотографию, сделанную две недели назад на пляжной вечеринке, где они с Элен выглядели счастливыми, и выставил её, забыв о минутном порыве страсти. Однако он быстро забыл об этом, потому что в голове всё ещё крутилась мысль о предполагаемом свидании Дина с Лизой. Раньше Кас не замечал за собой ревности к другу, возможно, потому что Дин никогда ни с кем не встречался, посвящая всё своё свободное время именно ему. Дин всегда был для Каса важен. С ним всё было не так, как с другими. Время, проведённое с другом, Кас ценил по-настоящему. То душевное спокойствие, которое дарил Дин, было несравнимо ни с чем, а их дружба всегда оставалась «дружеской». Никаких лишних мыслей никогда не возникало. Никогда… Но один момент перевернул его сознание и чувства, разделив жизнь Кастиэля на «до» и «после».

***

Позапрошлым летом, когда они ещё учились в школе, весь класс поехал в лагерь. Касу и Дину досталась одна палатка, и они прекрасно проводили время как вдвоём, так и с остальными. Они играли в разные игры, дурачились и купались. Но самый запоминающийся момент произошёл на озере. Искупавшись, все одноклассники вернулись по своим палаткам, а вечер медленно сменялся сумраком лунной ночи. Дин, отличный пловец, не выходил из воды, наслаждаясь прохладными волнами. Заплыв на глубину, он продолжал звать Каса, чтобы тот тоже зашёл, а не сидел на берегу, ожидая его возвращения. — Дин, ты же знаешь, я не умею плавать, особенно ночью! Я боюсь! — Кас! Я здесь! Давай, я тебя научу! — Дин, давай лучше днём… — Залезай в воду! — твёрдо сказал парень, подплывая обратно к берегу. Убедить Дина было непросто. У Каса всегда была боязнь воды, а в ночной обстановке она усиливалась в разы. Но, переборов свою фобию, он решился зайти в воду. Стоя по пояс в воде и не решаясь сдвинуться дальше, он был окутан страхом. — Кас, смотри, я тебя держу, не бойся, следуй за мной! — Дин быстро доплыл к нему, встал напротив и обвил руки вокруг талии Каса, стараясь успокоить его. Кастиэль слегка задрожал, не зная, от чего больше: от прохладной воды или волнения. Дин, обнимая его крепче, осознавал, что несёт ответственность за Каса, ведь именно он настоял на том, чтобы тот вошёл в воду. Медленно взяв друга за руку, Дин повёл его за собой. Они двигались до тех пор, пока Кас не начал паниковать от глубины. — Дин, стой! Я... я дальше не пойду! — Кас, я с тобой, не стоит бояться! — В этот момент Дин обеими руками обнял друга, прижимая его ещё ближе. Их губы были совсем рядом, а глаза встретились. Кас до сих пор с трепетом помнил учащённое сердцебиение Дина и как его дыхание обжигало губы. Когда Дин заговорил низким голосом, в паху Каса стало невыносимо тесно, и от неожиданности он дёрнулся. — Кас, не бойся, я хорошо плаваю, и ты рядом. — Дин... — не в силах контролировать себя, Кас одной рукой нежно обнял его, притягивая ещё ближе. Дыхание парней стало заметно учащённым, а сердца забились в унисон, когда их тела наконец соприкоснулись. Кастиэль на мгновение почувствовал, что Дин тоже взволнован, но через несколько секунд эта сказка резко испарилась. — Кас, надо выходить, — сказал Дин, отстранившись и, взяв друга за руку, быстро шагнул к берегу.

***

Этот момент никогда больше не вспоминался ни одним из них. Дин так и не научил Каса плавать. А самое обидное было то, что последние пару ночей Дин не ночевал в их общей палатке. Эта ситуация сильно изменила подсознание Каса. То, что он никогда не испытывал с другими, он ощутил к Дину, своему лучшему другу. Он понимал, что Винчестер никогда бы не одобрил таких чувств, и если бы хоть чуть-чуть почувствовал то, что испытывал Кас в тот момент, он просто не смог бы отстраниться. Для Каса тот эпизод стал волнительным, и когда Дин отстранился, тысячи сердец вдребезги разбились. Это был болезненный процесс. После того случая, словно сорвавшись с цепи, Кас начал жаждать близости со своим другом, стараясь ненароком прикасаться к нему. Однако в любые неоднозначные моменты он замечал странные взгляды Дина и уходил в себя, запивая и закуривая ту боль, что грызла его изнутри. Это были чувства, которые нельзя было показывать, запрещённые эмоции. Только под действием алкоголя, прижимая чужое тело по ночам и мечтая о другом, Кас мог временно переживать эти переживания. Это было настоящим испытанием, но он справлялся с этим на все сто. Конечно, просыпаясь, он ненавидел себя и свою слабость, но изменить ничего уже не мог. Постоянно быть рядом с Дином и в то же время ощущать дистанцию. Он не знал, что это — влюблённость, желание, любовь или что-то иное. Он просто чувствовал, не углубляясь в детали. Кас не тешил себя иллюзиями о том, что между ними когда-либо может быть что-то большее. Обычные фантазии посещали его лишь тогда, когда разум затуманивал алкоголь. В такие моменты, когда Дин подвозил его домой, на него накатывал ступор. Ему было дико смотреть на своего друга и не касаться его, жутко больно стараться не выдать себя. Все слова, сказанные в такие мгновения, лишние действия и долгие взгляды, на следующий день благополучно забывались. «Ну, я был пьян» — это было его вечное оправдание, которым Кас только и тешил себя.

***

Утро следующего дня не предвещало ничего грандиозного, особенно для невыспавшегося Дина. Парень почти до рассвета ворочался в постели, много раз пожалев о том, что решился предложить Лизе встречаться. Но обратной дороги уже не было. В универ идти совсем не хотелось, всё в последнее время раздражало, а резкие перемены в жизни казались жуткими — каждая мелочь могла вывести его из себя. Тело взывало к изменениям, а душа страдала от осознания, что подобные перемены могут не настать. Мозг бесконечно работал, выдумывая всё новые и новые фантазии о друзьях. От них уже некуда было деться, как бы Дин ни старался, но убежать от самого себя было сложно. Начался новый этап — привыкание к таким мыслям, к тому, что его чувства оставались неразделёнными, и так будет всегда, пока внутренний голос не отпустит его. Он страдал и мечтал, как раньше, когда чувства вспыхнули внешне и обжигали огнём, но Дина, в конце концов, отпустило. Он выиграл эту борьбу и закрыл всё, даже от себя, не позволяя фантазиям вырываться наружу. В этом была своя прелесть. Он запрещал себе любые мысли о Касе, особенно интимного характера, и чувствовал себя намного лучше. Но сейчас всё накатывалось с новой силой, обжигая не только душу, но и тело. Каждый мускул ощущал возбуждение, каждая клетка безумно желала его. Боже, как он хотел просто прикоснуться, как тогда в лагере. Быть ближе, чувствовать дыхание, как в тот момент, когда они «прикуривали» сигареты. Огонь внутри разгорался с каждым днём всё больше, и это пугало. Да, очень сильно пугало, но избавиться от этих чувств пока не получалось. Дин сидел в машине, припарковавшись на стоянке возле университета и потягивая крепкий кофе, купленный на ближайшей заправке. Настроение оставляло желать лучшего, и он с безразличием наблюдал за толпами студентов, думая, когда же появится Кас. Ему просто хотелось увидеть друга, хоть одним глазком. Время не заставило себя долго ждать, и на ближайшей велосипедной остановке он заметил «транспорт» Каса. Самого однокурсника в поле зрения не было. «Как ты незаметно приехал и куда пропал?» — внутренний диалог прервался звуком открывающейся двери. — Привет, Дин, — Кас бесцеремонно сел рядом, на пассажирское сиденье. Чёрные очки скрывали его глаза, вероятно, так он чувствовал себя увереннее, ведь глаза — это зеркало души. — Привет, Кас, — Дин искренне улыбнулся другу, и сердце приятно ёкнуло от того, что тот сам подошёл. — Как ты, дружище? Выглядишь невыспавшимся, — с ровным тоном спросил Кастиэль. — Да, не мог заснуть. — После горячего свидания с Лизой? — Кас старался сохранить нейтралитет в разговоре, и это получалось даже неплохо. — Ха-ха, Кас, может быть, и так, — Дину хотелось заглядеться в глаза Каса, увидеть ту родную синеву, утонуть в этих глазах, в которых он готов был бы находиться вечно. В мыслях промелькнула мысль о том, что он мог бы отдать всё ради этих глаз. Приблизившись ближе, Дин аккуратно снял с Каса мешающие тёмные очки. — А теперь ещё раз привет, Кас, — произнёс Дин, вдыхая лёгкий аромат духов своего друга, который снова оказался так близко. Внутри всё жгло, а сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Он застыл с очками в руках, утопая в родных синих глазах Каса, как заворожённый. Тишина вокруг воспринималась как благословение, однако Кас выглядел растерянным — Дин ненароком заметил, как тот немного покраснел. Внезапно раздался звонок, и вся мгновенная романтика испарилась, как дым. — Дин, пора на урок… — тихо проговорил Кастиэль, открывая дверь. Дин, с лёгкой ностальгией в голосе, произнёс: — Кас, ты помнишь наше место? Кас, уже собираясь покинуть машину, резко остановился, повернувшись к другу с удивлённым взглядом. — Да, Дин, помню… Мы там не были уже очень долго. — Закрой двери машины и пристегнись, — уверенно сказал Дин, заводя двигатель. — У нас так называемые уроки. — Да, знаю, и я хочу прогулять эти самые «уроки» со своим лучшим другом, если ты не против, — на лице Дина расцвела милая улыбка. Румянец Каса не покидал его щёки, и, чёрт возьми, Дину это безумно нравилось. — С тобой хоть на край света, Дин! — старательно изобразил Кас равнодушный тон. Закрыв дверь машины и пристегнувшись, он добавил: — Поехали.

🎵Андрей Леницкий — Дышу тобой

Это было то самое место, куда друзья не раз приезжали еще детьми. Берег у моря — тихий, уютный уголок, где никогда не бывало людей. Здесь парни коротали вечера после школы, приезжая на велосипедах. Время, проведённое вдвоем, пролетало незаметно: они много разговаривали и молчали, лежа на горячем песке. Купаться здесь они не решались, в основном из-за происшествия в лагере. Эта тема была табу, как и плавание, впрочем. — Дин, мы давно не были здесь… Почему? — спросил Кас, лежа на тёплом песке. В эту секунду ему было наплевать на всё и всех, ведь рядом был Дин, и весь мир казался остановившимся. — Я помню, последний раз мы здесь были… после лагеря. Всего один раз, — почему-то именно сейчас Дину хотелось затронуть эту тему. Да, та минутная эйфория, что произошла тогда, не могла не запомниться ему тоже. Это невозможно было не заметить. И теперь, не придавая особого значения той ситуации, Дин лелеял надежду: а может, Кас тогда почувствовал что-то к нему? Если да, то всё могло измениться кардинально, и не важно, что с тех пор прошло много времени. Тишина. Кас не ответил. Дин покосился на друга, который, развалившись на песке, лежал с закрытыми глазами. — Кас… — Мне хорошо тут, — произнес Кастиэль, полностью проигнорировав заданный вопрос. — Мне тоже, — ответил Дин, закрывая глаза и подставляя лицо приятному солнцу. «Почему ты ничего не ответил? Кас, что тогда произошло в лагере? Что было у меня на балконе? Почему ты покраснел, когда я был так близко в машине? Что происходит? Или мне это просто кажется… Может, я хочу это увидеть, и поэтому мне это кажется? А может, на самом деле ничего нет, и это моё подсознание играет со мной... Может, я тебя люблю не так, как друга?..». Дин сглотнул вдруг появившийся комок в горле. По коже пробежали мурашки от таких мыслей. Он впервые признался себе и произнёс эти три слова в голове, и, чёрт возьми, это была правда? Сердце забилось с такой силой, что Дину казалось, оно сейчас разорвётся. Привстав, он раскрыл глаза, желая вырваться из этих раздумий. Посмотрев на Каса, который лежал в той же позе, он, овладев собой, равнодушно спросил: — Эй, ты не заснул? Кас открыл глаза, устремив взгляд на нависшего над ним Дина. — Не-а, я просто вспомнил, как хорошо здесь. И да, Дин, я помню, когда мы в последний раз были здесь. Это было после лагеря... Дину казалось, что он растерял ту самоуверенность, что была минуту назад. Он опустился обратно на песок и снова закрыл глаза, размышляя о том, что Кас всё это время обдумывал его вопрос. Это казалось как минимум странным. — Диин, а ты помнишь лагерь? Сердце бешено забилось. К чему приведёт этот разговор? Но Дин не собирался умалчивать, если обсуждение само по себе заходило во что-то более откровенное. — Конечно, помню, — сухо ответил он, надеясь на продолжение. — Ты так и не научил меня плавать… — Хм, интересно почему? — провокационно спросил Винчестер. Его сердце колотилось так, будто собиралось выпрыгнуть из груди. — Ты же потянул меня обратно на берег. Почему, Дин? — Кастиэль привстал, готовый обсудить незакрытое прошлое, но не готовый признаться в том, что происходит с ним на протяжении года… — Может, ты сильно боялся. Или нам стало холодно. Или были другие причины, Кас? — Винчестер ощущал взгляд Новака на себе, и уверенность, которая была на донышке, казалось, стала таять. Кас сглотнул; Дин заметил, как парень нервничает. — Я боялся, вот и всё... — голос Кастиэля начал срываться. Доставая сигарету, он прикурил, делая глубокие затяжки, надеясь, что едкий дым поможет справиться с нарастающим волнением. — Боялся? — Ну да. — Разговор постепенно иссякал, и Дин снова терял равновесие, получая очередное напоминание о том, что не стоит видеть желаемое там, где его по сути не может быть. — Ясно, — произнёс Винчестер с глубоким разочарованием, поднимаясь на ноги. Он не обращал внимания на выразительные взгляды Каса, отряхнув одежду от липкого песка. Вопросительно покосился на друга. — Поехали? — Так быстро? — Кас, сделав последнюю затяжку, бросил окурок на песок и заметил изменения в Дине. Между ними что-то происходило, и это был неоспоримый факт, в чём Кас был уже уверен. — Честно, хочу спать, — устало произнёс Дин, направляясь к своей машине. Новак, быстро отряхнувшись, последовал за другом, отлично понимая, что им пора серьёзно поговорить. — Дин, всё точно в порядке? — спросил Кастиэль, как только Винчестер резко надавил на газ и свернул на проезжую трассу. — А что, разве нет? — сухо ответил Дин, не желая продолжать бесполезные диалоги, тешить себя лишними иллюзиями и взглядами Каса. Всё это казалось пустым, хоть и порой странным. Он не всегда мог понять поведение друга. Бывали моменты, когда тот будто случайно пересекал невидимые границы их дружбы — лёгкие прикосновения, слишком долгие взгляды, задерживавшиеся на лице Дина дольше, чем следует. А потом шли глупые оправдания и сведение всего к алкогольным похмельям. Сейчас Дину было плевать на всё. Он мучился мысленно, а когда сам начинал подобные разговоры или вёл себя как Новак, тот переводил всё в шутку. Всё это походило на настоящий маразм. Винчестеру оставалось одно: либо продолжать сходить с ума от неопределённости, либо осмелиться и признаться Касу. Или оставить всё как есть, и пусть всё катится своим чередом. Когда они подъехали к университету, Дин заглушил мотор, собираясь высадить Каса. Он сам не планировал идти – почему-то не хотел сталкиваться с Лизой, да и всё, что произошло за утро, требовало времени для осмысления. Внутри него всё неприятно трепетало. — Кас, я, пожалуй, поеду домой. — Дин, ты что, не идёшь? — Кас повернулся к нему с удивлением. — Нет. Я домой. Продлю себе выходные, — Дин мельком улыбнулся, бросив взгляд на друга. — Пока! — Кас вышел из машины, но остановился у дверцы. Наклонившись к опущенному стеклу, он улыбнулся своей мягкой, почти мальчишеской улыбкой, которая всегда сбивала Дина с толку, а сейчас наполнила его сердце теплом и нежностью. — Дин, я рад, что мы провели время вместе. В последнее время мы так редко это делаем... Знаешь, иногда мне не хватает того, что было раньше. — Кас, а ведь можно сделать ещё лучше? — тихо произнёс Дин, глядя в его синие глаза, которые словно затягивали его в другой мир. На мгновение он снова потерял связь с реальностью, уносясь в собственные фантазии. — Я бы хотел, чтобы это «лучше» стало реальностью, — с интересом откликнулся Кас, легко улыбнувшись Дину. Он, не торопясь, направился в сторону университета, оставляя за собой чувство неясной надежды. Приехав домой, Дин наскоро перекусил и завалился на кровать. Предстоящие выходные радовали, но на душе всё равно было неспокойно. Мысли не давали покоя, особенно воспоминания о вчерашнем вечере. Ему всё больше казалось, что предложение Лизе встречаться было большой ошибкой. Даже не начав эти отношения, он уже жалел о своём решении – слишком поспешно, слишком необдуманно. Что касалось Каса, его ещё больше охватывали мысли намекнуть о своих чувствах, хоть он был категорически против этого ещё днём. Охваченный отчаянием, он готов был всё отпустить. Но как? Новак стал нужен Дину уже не как друг, а как нечто большее. Душа требовала, а тело напрочь сдавалось этим желаниям. А что, если Кастиэль отвергнет его? Что потом? Ему внезапно захотелось напиться. Просто забыться, залить весь этот хаос алкоголем. Один его неверный шаг – и дружба будет разрушена. А что может быть хрупче мужской дружбы, особенно когда дело касается таких вещей? Его мозг, заполненный юношескими тревогами и эмоциями, буквально взрывался. Вся эта неопределённость доводила до отчаяния и абсурда. Приняв душ, Дин переоделся в спортивные штаны и простую белую футболку. Захватив с прикроватной тумбочки ключи и телефон, он тихо вышел из комнаты. Свет в комнате Сэма говорил о том, что младший брат был дома, но Дин решил не заходить к нему – лишние расспросы про вечерние «покатушки» ему сейчас были не нужны. Стараясь не привлекать внимания, он выбрался из дома, завёл машину и, не имея чёткого плана, тронулся с места. Мысль напиться приходила ему редко, а тем более сделать это в одиночку. Однако сегодня всё было иначе. Несколько минут он блуждал по городу, пока не вспомнил одно знакомое место – старый бар, который он пару раз посещал, чтобы забрать оттуда Каса. Приняв решение, он направился туда, прикурив по дороге сигарету, надеясь, что это хоть немного упорядочит хаос в голове. Оказавшись в баре, Дин сел за стойку. На удивление, одиночество за виски оказалось не таким уж и плохим. Глоток за глотком он опустошал стакан, и с каждой новой порцией душевная тяжесть понемногу отступала. Нет, мысли о Касе никуда не исчезли, а желание увидеть его становилось только сильнее. Но всё же эта обманчивая лёгкость, которую приносил алкоголь, была сейчас необходима. Пропущенные звонки от Лизы больше не тревожили. Ему было всё равно, кто звонит и почему. Лишь один важный звонок, которого он ждал, так и не поступил. Это оставляло неприятный осадок. «Кас… я хочу видеть тебя. Очень сильно...» — думал Дин, поднимая очередной стакан. Затем ещё один. И ещё. В какой-то момент барменша — молодая женщина с усталым, но внимательным взглядом — решила вмешаться. — Парень, ты чего? Я больше тебе наливать не буду! — её голос был строг, но с ноткой заботы. — Ещё... один... — промямлил Дин, с трудом поднимая взгляд на неё. — Нет! Иди домой, сынок, отоспись как следует! — Не хочу домой… — Голова его бессильно упала на барную стойку. Мир вокруг поплыл, образы стали расплываться, и всё начало терять чёткость. — Здесь не спят, парень! Чёрт тебя побери, позвони кому-нибудь, чтобы тебя забрали! — Барменша заметно заволновалась. — Некому… — ответил Дин, словно на автомате. Её слова доходили до него сквозь туман. — Ладно, давай сюда телефон… — Женщина бесцеремонно полезла в его карман, нащупала телефон и, нахмурившись, быстро прокрутила список контактов. Затем её голос, строгий, но обеспокоенный, раздался рядом. — Здравствуйте, это Кастиэль? Вашему другу нужна помощь… После этого всё затихло. Чёрный туннель обволок Дина, оставив лишь отголоски голоса барменши и далёкие прикосновения. Он провалился в глубокий, беспокойный сон.