Панацея

Я с трудом открываю слипшиеся от сна глаза. Нос заложен, а во рту царит неприятная сухость. Головная боль интенсивно отдает в виски, и я тут же пытаюсь прислонить ладонь ко лбу и проверить: есть ли температура. Однако, кисти моих рук скованы прочной веревкой. – Очнулась, блондинка? – Знакомая хрипотца доносится до ушей. Мне потребовалась доля секунды, чтобы понять – это Хван Хенджин. И мои глаза вскоре нашли его, вальяжно разложившемся передо мной на диване. На смуглой шее болтается развязанный галстук. Он снова опустошает пачку сигарет, наполняя пепельницу окурками. В нескольких метрах от меня. На этот раз мы одни. Серое помещение без окон и должного освещения - вероятно подвал. На удивление чистый: видимо, никаких кровавых преступлений здесь не наблюдалось. Или каждую неделю тут преподносят услуги качественной уборки. – А где твои подсосы? – Слабо произнес я ломаным голосом. – Тебе хватает сил огрызаться? – Он встает во весь рост, заставляя меня смотреть вверх. – Забери свою ебаную красную карту и оставь меня в покое. – Нет, – сухо отрезает он, швыряя сигарету в сторону, – такой наглости я еще не видел. Моя карта словно создана для такого идиота, как ты. – Только если банковская карта, – дразнящим тоном поправляю его, – я не боюсь тебя, понял? Мотай на ус. Ответа не последовало. Лишь раздраженное выражение лица с легкой ухмылкой. – Какой же ты, блядь, мерзостный, блондинка.

***

– И что потом? – Он вызвал мне такси до дома, и я уехал. – Ахренеть, серьезно? Я киваю в согласии, поникнув лицом. Мой взгляд устремлен в тарелку с рисом, который я бездумно ковыряю палочками. Сынмин продолжает расспрашивать меня о вчерашнем дне, вечно оглядываясь. Те придурки, которые издевались над ним, явно оставили свой след на его спокойствии. – Лучше скажи мне, почему они вообще до тебя докопались? – Перевел тему я. – Ты спрятался, – констатирует он, – они хотели спровоцировать тебя. – У них это отлично получилось, – с губ слетает нервный смешок, – а ты почему мне не сказал? – Брат, да я вообще стою - ссу! А меня как хватанули за плечи, так и оттащили на задний двор! Я там весь пол обоссал! Я прикрыл глаза и искренне рассмеялся, прикрывая улыбку тыльной стороной ладони. Сынмину всегда удается глупо подшутить, рассказывая самые идиотские истории. Но на этот раз смеялся я недолго. Я сидел на краю лавки, около прохода. Прошедший мимо парень сильно задел собой мое плечо, да так, что из рук вылетели столовые приборы. И я бы не придал этому особого значения. Если бы это не оказалось очередным сюрпризом от Хвана Хенджина. – Пардон, виноват, – скептически прохрипел он, даже не обернувшись. Рядом с ним, виляя бедрами, шла невысокая дама в укороченной розовой кофточке. На вид - старшеклассница, но отличная длина юбки от привычной всем формы накидывает ей пару-тройку лет. Она пафосно жует жвачку и крутит черный локон непослушных волос на пальце. Выглядит чересчур вульгарно. Ноподходиттакому засранцу, как Хван Хенджину. Вероятно, его новая подружка, которую он трахает. Я не имею ни малейшего желания вдаваться в подробности его личной жизни. На мгновение представляю себя в американском сериале, где подобные старшеклассницы выглядят, как шлюшки, и трутся в компании таких плохих парней. Я громко хлопаю обеими руками по столу, от чего лежащие на столе подносы слегка отскакивают. Упираясь на поверхность ладонями и не поднимая глаз, я встаю со стула. – Эй! – Окликнул его я. Он обернулся. – Какого хера ты делаешь? – Че? – Его взгляд исподлобья нагонял страх. Страх для всех находящихся здесь, в столовой. Не для меня. – Даун, помолчи! – Настойчиво шепчет Сынмин, дергая меня за низ жилета. Хван делает пару широких шагов в мою сторону, останавливаясь в метре. В нос ударил дорогой запах хвойного одеколона.Запах Хенджина.Запах, от которого мое нутро будет выворачиваться каждый раз, когда я услышу его. – Я дал тебе возможность сделаться тихой мышкой и не высовываться больше, – его лицо посуровело. Мощная волна стыда от сотни взглядов, обращенных на меня, накрывает. Я снова раздул из бумажного кораблика Титаник, только потому, что этот смазливый папенькин сынок раздражает меня одним своим присутствием. Я умолк, но не сел обратно. – Или ты вчера отхватила недостаточно, кувыркаясь в собственных соплях, блондинка? – Заливистый смех наполняет помещение. Унижение. Мое лицо наливалось кровью и ненавистью. Я больше не мог мыслить рационально.Он только что выкинулнебылицуо том, что я якобы разревелся от ударов, как девчонка на школьной линейке. А ведь никаких ударов даже не было. –Сдохни, сукин сын!– Выпаливаю я, резко отодвигая от себя стол, чтобы выйти в проход. Я молниеносно преодолеваю расстояние между нами. Вцепляюсь пальцами в воротник его рубашки, отгоняя от нас вульгарную подружку. Мне удается повалить его на пол и оставить два тяжелых удара на смазливом лице. Разодранная кожа на костяшках создает тупую боль. Но она ничто, по сравнению с тем, с какой силой Хван переворачивает меня и наваливается всем своим весом, душа меня левой рукой, а правой приумножив количество нанесенных мною ударов. Слышу визги, крики и смех кругом. Опять эти ебанные операторы, успевающие запечатлеть каждую секунду происходящего на видео. Замечаю в толпе Сынмина, который боится даже пошевельнуться с места. Слабак. Упругие бедра блокируют мое тело, не выходит дать отпор. Я лишь ворочу лицо, в надежде спастись от удушья и громоздких ударов. Царапаю ногтями его кожу рук, издаю хриплые звуки, но не сдаюсь. Уши закладывает; кислород прекращает поступать в легкие, от чего беспрерывный кашель поселяется в горле. Клянусь, еще немного, и я увижу ебаный свет в конце тоннеля. Огромное облегчение и возможность дышать накрывает меня в один миг. Этого двухметрового Амбала оттаскивают в сторону трое или четверо учителей. Мне помогают подняться: я не в состоянии рассмотреть лица. Мои руки обхватывают с обеих сторон, не давая потерять равновесие. – К медсестре, к медсестре нужно! – Женский голосок просачивается сквозь звон в ушах. Видно, одна из учителей. Да плевать. Будет достаточно, если меня просто уведут из этого ада.

***

– Феликс, ну почему ты снова оказался в такой ситуации с Хенджином? – Недовольно выдыхает Бан, потирая переносицу. Мы одни в медпункте. Учитель хочет поговорить о произошедшем. – Мне правда жаль, – я прячу лицо за пакетиком со льдом, который прикладываю к почти что сломанному носу. – Вечно ты говоришь о том, как тебе жаль, – цитирует он, кладя руки на мои колени. Очередные признаки внимания. Уже более предсказуемые и напористые. – Но ты не бойся. Я тебя в обиду не дам, Феликс. Бан настойчиво гладит мои колени через ткань брюк, невесомо перемещаясь к бедрам. Я вскакиваю с кушетки. – Учитель Бан, прекратите делать это! – Завопил я, скривив губы. – Что я такого делаю? – Не понимал он. – Уже на протяжении стольких месяцев вы ведете себя, как... – я пошевелил лбом, подгоняя умные мысли поближе, но никакого другого слова на ум не приходило, –как педофил! –Педофил? – Горечь в голосе прожгла в груди дыру, – Феликс, да что ты несешь? – А разве нет? Устроили бедного малолетку в престижную школу, строите из себя заботливого взрослого, – с опаской говорю я, – а сами подаете такие извращенные признаки внимания. Он смотрел на меня в изумлении. Дважды поправил очки, отвел взгляд, но все же ответил: – Раз ты так относишься ко всему тому, что я сделал для тебя... – короткая пауза пролетает между нами, –у меня больше нет нужды держать тебя здесь.Приходи с родителями завтра и захвати с собой все документы. Со следующей неделиты больше не будешь обучаться в нашей школе.