Панацея

Хенджин

–Ли Феликс.– Называю это чертово имя сквозь зубы. – Это он так расхерачил тебе морду? – Вскинул брови Сан. – Завали ебало. Достань мне об этом пацане всю инфу. В частности о его семье - мне нужны четкие контакты и местоположение. Сан скрестил руки на груди. – Хочешь вырезать его семейку? Я могу попросить своего приятеля, который помогал тебе в подобных просьбах в прошлые разы. – Нет, – покачал головой я, –видео. – Че? Видео? –Видео, на котором его вытрахает во все дыры группа моих ребят. Оно попадет прямиком к его мамке, а затем и ко всем остальным педикам в наших районах. Только подобная херь сможет задеть его стальную гордость.Я сломаю ее нахуй.

***

Феликс

Издевательства сбавили обороты. Меня словно стали бояться. Многие знают о том, что скоро я не появлюсь на пороге этой школы. Меня толкают, обливают соком или клубничным молоком, закрывают в кабинке туалета. В ответ я лишь преподношу этим подонкам порцию мата, но руки стараюсь особо не распускать: не хочется марать их об такое отребье. От отца мне досталось куда больше, чем от Хвана. Если не физически, то морально. Он выпотрошил все мои светлые мысли многочисленными словами о том, какой я больной ублюдок, посмел подать свой ничтожный голос и проебать место в солидной школе. Не обошлось и без рукоприкладства, которое норовило разразиться еще и на алые щеки матери, но я противостоял этой попытке. Я не дам этому человеку прикасаться к женщинам в нашем доме. Сынмин настаивает на том, чтобы я извинился перед учителем Баном и вернулся в школу. Я отмалчиваюсь, ведь любой разговор, касающийся облика этого старого педофила, обеспечивает для меня новую порцию рвотных позывов. С тех пор на математику я больше ни ногой: пропускаю это занятие в той каморке, где совсем недавно прятался от обидчиков. Хенджина я больше не видел. Нигде. Его пропажа стала для меня неким поводом для опасения,словно затишье перед бурей, от чего в груди разливалась неприятная тревога. Скорее, предчувствие. И во всей этой ситуации итог был бы смешон,если бы мои подозрения не оказались сущей правдой. Я оказался на пассажирском сиденье его машины. Мои руки кусает холодный металл наручников, который, безусловно, оставит на них следы. Хван появился внезапно: перехватил меня прямо по дороге домой, закрыв рот ладонью. Я оставил на ней пару укусов, но все же был схвачен и помещен в машину. – И куда везешь меня? В лес? Отрежешь уши и закопаешь? – Я ерзаю на сиденье, ища хоть одну эмоцию на этой безразличной гримасе старшего. Пугает не похищение. Пугает его ебаное спокойствие и молчание. – Куда везешь меня? – Повысил голос я, стукнув кулаком по стеклу. – Узнаешь. – Коротко выплюнул он. Я резко умолкнул. Затаил дыхание. – Блять! – На вдохе воскликнул я, – останови машину, сейчас же! Сука, блядь, паркуй тачку! Хван взглянул на меня полными непониманием глазами и вдавил тормоза, съехав с оживленной дороги на бордюр. Проезжающие мимо фуры не переставали бибикать. Одно неверное движение - мы бы попали в автокатастрофу. – Какого?! – Рыкнул он злостно. – Ты разговариваешь, ахуеть! – Саркастично выпаливаю я, съедая набегающую ухмылку, – я-то думал, что тебе в детстве рот хером затыкали, вот ты и молчишь все время! Кое-кто сейчас лопнет от бури гнева. Я с удовольствием наблюдаю за тем, как из его ушей идет пар, а сам он заливается краской от злости. Молча впивается пальцами в руль и, подождав пару секунд, давит педаль. – А ты неплохо разукрасил мне ебало, аж смеяться со своих гениальных шуток тяжело, – зеваю я, откидывая спинку кресла назад. – Завались. – Гортанным голосом произнес он.

***

Темное и сырое помещение. Очередной подвал. Однако, не тот, в котором я тусил раньше, нарвавшись на Хван Хенджина. Мои движения больше не скованы, но дурь в голове не дает полноценно функционировать конечностями. Все-таки Хвану удалось каким-то образом ввести в мой организм снотворное. – Снова ты так долго просыпаешься. Сомнений, что передо мной будет стоять Хван, не было. Его присутствие меня совершенно не страшит, даже если в его руках окажется ружье. Но камера.Камера, объектив которой направлен на меня. Он закрепляет ее на штатив. – Хочешь снять порно? – Подшутил я, проглатывая ком в горле. –Оргия. Клянусь, ни один мускул на его лице даже не дрогнул. Оргия. Забавное слово, которое может послужить отличным дополнением к шутке в шумной компании друзей. Но совершенно не тогда, когда ты валяешься в чертовом подвале в одном белье; твой враг направляет на тебя объектив, а в дверях стоят четверо парней в масках. Высокие. Мускулистые. А самое главное: Голые. –Вводи иглу,– в полголоса приказывает Хван, заканчивая возиться со штативом. Я не замечаю, как за моей спиной оказывается человек. Один из тех парней-масок, стоявших в проходе. Он задирает мою голову вверх и я тут же ощущаю колкую боль в шее: шприц с неизвестной жидкостью оказался под моей кожей. – Что ты вколол... – Тихо спросил я, когда меня отпускают. –Сахарок для настроения,– уголок его губ приподнимается, – чтобы твои родители и сестренка прекрасно видели, как тынаслаждаешься процессом. – Тварь... Да какого... В глазах мутнеет, а тело ослабевает. Виски начинают гудеть, и это гудение отдает в уши. Меня подхватывают в воздухе, начиная блуждать холодными руками по торсу и соскам. Я вздрагиваю. Брыкаюсь всем телом, напрягаю ноги, но все тщетно: мои руки заламывают, блокируя всевозможные движения. От отвратительной мути в голове я забываю, как дышать. Мне удается на секунду прийти в себя, однако, это не спасает положение. Мои колени соприкасаются с леденящим полом. Морозные ощущения отдаются током по всему телу. Теперь, когда я не витаю в воздухе, мой взор становится менее расплывчатым и я более здраво оцениваю обстановку: действие наркотиков ослабевает, ведь ударная доза уже подействовала. –Соси. Ублюдки. Меня грубо хватают за волосы. Губы соприкасаются с чем-то горячим и влажным. В какой-то момент я окончательно привожу зрение в норму и начинаю мыслить более рационально. – Соси, веснушчатая блядь, – незнакомые голоса звучат тихо, но в моей пропитанной наркотой голове они отдаются громким эхом, заставляя скорчить физиономию. Чужие пальцы залезают в мой рот и распахивают челюсти. Орган попадает внутрь, соприкасаясь с моим языком. Ебаная мерзость. – Хороший мальчик... – Похотливо вздыхает насильник. Меня пробирает дрожью. Сквозь затуманенное сознание я еще в силах переключаться на здравые мысли. Они делают из меня малолетнюю шлюху, заставляют быть в таком уязвимом виде и сосать их мерзостные члены. Никогда. – Блядь! Твою мать, блядь! – Завопил парень, отскочив в сторону. На языке остается металлический вкус крови. Я выплевываю на пол то, что сумел безжалостноотгрызтьу одного из этих блядей. Довольствуюсь криками и воплями, отползая в сторону, пока все обратили внимание на самого шумного. – Маленькая сучка, – прошипел другой извращенец, подхватив меня на руки. Он раздвинул мои ноги. Я попытался дернуться, но подошедший дружок отказался миловать меня. Чувствую то же самое горячее и влажное ощущение, только на этот раз не во рту...Около моего девственного отверстия.

***

– Я люблю тебя, братик, – Эва одаряет меня беззубой улыбкой. Я снова спас ее от пьяного безумца-отца, вернувшегося с работы. Увел из дома прямо перед его носом, рискуя сам отхватить по морде. Эве всего семь, она не заслуживает даже на минуту оставаться в таких грязных и непригодных для нормальной жизни условиях. Да пусть хоть шестьдесят лет, она никогда не будет страдать. Я защищу ее. – А ты всегда будешь защищать меня? – Эва словно прочла мои мысли. –Буду, мелкая. Всегда. Всегда. Я буду для нее защитой и опорой. Каменной стеной, которая будет охранять свой цветок. В ее глазах останусь самым сильным и смелым. Всегда. Обещаю, Эва.

***

– Стой, – Хван приподнялся со стула, –отпусти его. – Че? – Засуетился парень, – нахрена? – Я сказал тебе, блять, отпустить его. Глаза старшего полыхали огнем, который мог прожечь дыру в стенах. Феликса опускают на колени, а его голова слабо поникла вниз. Сальные пряди волос полностью закрывают лицо. – Пацан, – он присел на корточки, потянув ладонь к лицу младшего, – ты че,разрыдался? Отвечай. – Эва... – Неожиданный всхлип пронесся эхом по всему помещению, – Эва... Она увидит это... Хван поднялся на ноги и сделал пару шагов назад. – Вышли все. – Сухо отрезал он, снимая со штатива камеру. Два раза повторять не пришлось. Уже через минуту здесь никого не было. Никого, кроме них. – Вытри сопли, никто ничего не увидит, – хен вернулся к веснушчатому. – Какой я слабак... – Раскаялся младший, закрывая руками лицо. – Это все наркота, – спокойно объясняет Хван, – я отвезу тебя домой, блондинка. Прекрати лить слезы.Больше никто не притронется к тебе.