После банкета

••• «Неужели можно разогнать всех гостей из банкетного зала, чтобы станцевать с ним? Или же пробраться в темный зал и...» Это был чудный и прекрасный осенний вечер: спокойный и мирный, а лучи солнца лишь озаряли последним светом прежде, чем уйти за горизонт окончательно. И единственный человек, у которого вечер был этот не спокоен,— это Авантюрин. Авантюрин — сын боярина, который знатно разбогател играя в азартные игры. Это был тот человек, кто привил эту любовь своему сыну. «Всё или ничего». Папанька слёг с температурой, поэтому на банкет пришёл Авантюрин... Правда, он опоздал. Ворота давным-давно закрыты. —Чёрт! — выругался громко и в пустоту светловолосый. И несмотря на свое крайнее недовольство, он постучал в массивные двери ещё раз. —Откройте, люди добрые! — взмолился тот, однако ответа не слышалось. Картежник прикусил губу, удача вот-вот должна ему улыбнуться: откроются двери, и его проведут в банкетный зал. Правда, это случилось не через 5 минут, и далеко не через 10. Придется обходным. Разбить окно? Но Авантюрин же джентльмен, помилуйте! Вдруг кому-то на голову попадёт. Как трус уйти? Некрасиво, его же со всей добротой душевной пригласили, а тот не соизволил явиться! Вот же стыдоба мрачная! Хотя, стыдно ещё то, что он опоздал. Старший приемник решил обойти данный особняк, вдруг найдётся что-то, что поможет ему попасть внутрь? Авантюрин бродил по дорожкам, снаружи видел, как в окнах, излучающими теплый свет, дамы и господа кружились в танцах. И только лишь он тут, как брошенный щенок, бродит по аллеям имений. К слову, аллея была знатная! Красивая, украшена различными цветами: белыми, красными, даже фиолетовыми. Прекрасно, так еще и лучи солнца делали свое дело. Тепло быстро, стремительно, угасало, на улице становилось холодно. Бояр лишь дал свободу панике, как вдруг увидел открытое окно. Глаза картежника сразу загорелись, не было ни мысли, что кто-то там будет. Зал был темным, лишь лучи солнца его освещали, и то не доходили до всех тёмных углов комнаты. Авантюрин случайно замотался в шторе, и сразу после этого послышался крик: —О Господи! — воскликнула служанка. —Призрак! — с громкими и дикими воплями она покинула комнату, не желая разбираться, кто и что там было. Авантюрин был, мягко говоря, в недоумении, даже был обижен такими словами и такой реакции на него. Вроде миловидный парень, который вдобавок был и сердцеедом для каждой дамы, а тут... Его ранило, что того посчитали за ужасного и некрасивого призрака. Однако Авантюрин лишь цокнул, а после двинулся прочь из этого помещения. Путь был открыт, а это значит, что все хорошо. Вот и банкетный зал. Все кружились, дамы и джентльмены, много было дам и свободных, будто нарасхват. Пора расслабиться и смаковать вкус дворянской жизни. Той пышной и слащавой жизни, по которой скучал сам он, а не тихие и спокойные дни в его 4-х стенах. Он подошёл к одной из дам и начал с ней флиртовать. °°° Прошло немало времени с тех пор, как Авантюрин прибыл на банкет. Он флиртовал, разговаривал, танцевал... Одним словом — он развлекался и отдыхал. Парнишке всего-то 14, а ему уже и супругу хотят выдать. Так что наслаждаться днем, как последним — это лучше, чем ожидать этой участи. Лучше он будет развлекаться и искать себе даму, или джентльмена, сердца —тоже хороший вариант для него, но сейчас он занят для таких размышлений. И на протяжении длительного времени Авантюрин флиртовал с очень симпатичной дивицей, очень милой и опрятной девицей. Вроде как, она дочка того помещика, у кого сейчас они в особняке. Девушка смущалась, отвечала на его флирт. У нее воистину был очаровательный голос, крылья, которые росли чуть дальше ушей. Воистину, Боже, очаровательная и прекрасная девушка, однако их разговор прерывает кто-то, кто касается плеча интересных глаз. —Зарянка, всё ль хорошо? — обратился незнакомец к милой девице по имени. —Да, брат, всё в порядке, — ответила та, улыбаясь незнакомцу. Брат значит, а ее зовут Зарянка. Такое же красивое имя, как и у этой девушки, но из мыслей Авантюрина снова прерывает брат той девушки. —Дорогой гость, коль попрошу пройти со мной и решить пару простых вопросов. — произнёс такой же крылатый юноша, с острыми и бледными чертами лица, кажется он был зол. —Хорошо, как скажете, — Авантюрин согласился, через силу продолжая этот сухой и настороженный диалог. Картежник попрощался с той милой девицей по имени Зарянка, и последовал за тем юношей. Тот был очень бледен, болезненно худ, что было видно даже через одежду. Незнакомец лихо вывел Авантюрина из банкетного зала, кажется, что он знал куда идти... Дескать, не означает иль это, что он тот самый Воскресенье? Тот обворожительный паренёк, по которому сохнут все дамы в городе? Ладно, он согласился, что тот очень красивый. Кажется, вот-вот и он вовсе развалится. Картежник не почувствует этой грубой хватки о его запястье, будто она сейчас развалится из-за такого давления. Он не почувствует его присутствия, потому что превратится за считанные секунды в прах. Просто развалится и всё. Вот они дошли до небольшого помещения — это была своего рода подсобка, камнатка. Воскресенье открыл дверь в неё, и очень грубо, неосторожно, буквально бросил Авантюрина туда, а после сам зайдя в тесное помещение... Начался столь неприятный диалог. —И так, милейший господин Авантюрин, — начал не очень осторожно серебристый юноша, —дескать будьте добры ответить на мой вопрос,— и тут последовала недолгая интригующая пауза,— Какого Эона Вы флиртовали с моей сестрой? Вам жизнь не дорога? Иль вы хотите, случаем, жениться на ней? — неприятно, даже противно, сочились его слова из рта, будто тому было плевать кто перед ним. —Что Вы, юный господин, разве нельзя? — спросил сын барина, пытаясь его задеть. —Нет, нельзя. Какие же Вы, баряны, наглые и холодные, будто чёрствая буханка хлеба. — с дерзостью отвечал Воскресенье, разъярёно помахав крыльями, которые находились там же, где и у его сестры. —Досадно, однако не уж-то Вам жалко свою сестру? А может быть она уже Ваша? — с необузданной дерзостью и неуважением произнёс Авантюрин. Прошло буквально пару секунд, пока блондин не почувствовал удар на своей щеке. Больно, жгло, однако жгло по-необычному приятно. Авантюрин посмотрел на сына помещика жалобно, да с улыбкой. Все-таки он был доволен. —Да... Да, как ты вообще можешь такое говорить, чёрт! — обранился серебристый юноша. —Как ты, такой жалкий, имеешь права говорить такое мне, Воскресенью Древу! — его спокойный и немного незадачный тон перерос в крики и восклики. —Успокойся, Птичка, очевидного сарказма не понял, а уже бьёшь,— обижено произнёс Авантюрин последние слова, немного шмыгая. —Это очень плохая шутка, господин Авантюрин. Обстановка раскалилась до невозможной температуры: воздух стал тяжелее, суше, а Воскресенье лишь стоял... Как холодный принц этого особняка. Как мертвая, непоколебимая статуя. Будто тот, кто мог бы успокоить, увлажнить этот воздух, давно умер. И лишь он успокаивал свой холод, чтобы помещение изжарилось вместе с Авантюрином. Картёжник пополз вниз, но его грубо схватили за воротник. Пальцы Воскресенья, длинные будто у пианиста, немного впились в грудную клетку. Стало немного больновато, но терпимо. Авантюрин аккуратно взял его за запястья, пытаясь оттащить его, но получил ещё один удар по щеке, но уже по другой. Вновь жжёт, но не больно. Он ударил слабо, а значит можно подколоть. —Больше ни на что не способны, господин Древ? Почему так слабо? — ехидная, злая ухмылка накрыла юношу с пурпурной и странной, но очень очаровательной радужкой. —Мне жалко твоё очаровательное лицо, но твой острый и грязный язык... Даёт делать мне такие ужасные вещи над человеком. — ответил тот, говоря сквозь зубы. —Так заткни меня, — сказал блондин с некой страстью. Воскресенье был немного возмущён, его даже скорее накрыл ступор, Господина Древа буквально застали врасплох, однако он решил просто так не сдаваться. Он приблизился к его личику, милое, красивое... Прильнув к его губам своими, в этом поцелуе была капля страсти и лёгкой влюбленности. Воскресенье же отрицал эти чувства, дабы избежать наказания со стороны его отца, но это было чудесно. Кажется, тут они оба не остались недовольны, но внутренняя гомофобия дала о себе знать. Серебристый юноша оттолкнул его от себя. —Нам надо выходить. —Да, ты прав. — согласился Авантюрин. Приведя себя в порядок, они сразу вышли, но тут же они видели свет в конце коридора. В самом коридоре окна панорамные, и идут точно в пол. Свет луны падал на них обоих, и Зарянку? Да, именно она бежала со свечкой, которая была в специальном держателе. Воскресенье закрыл подсобку как только они вышли. Зарянка тут же закричала: —Вот тут вы были?! Почему вы вообще там были? А?! — очень жалобно произнесла она, ее ангельский голосок раздавался эхом по коридору. —Надо было решить пару вопросов, не волнуйтесь, госпожа Зарянка, — ответил спокойно, но немного задорно, Авантюрин. —Да, надо было решить пару вопросов насчёт бизнеса между нашими отцами. Не беспокойся. — соврал Воскресенье. —Надо же было меня предупредить, пошла бы с вами, — поджав губы, произнесла та так же меланхолично, но уже поспокойней. —Зарянка, не стоит залезать в наши дела, правда. У тебя другой род занятии, ты — поёшь и играешь на скрипке. Как предначертано Шипе. — произнёс Воскресенье, а после осторожно погладил сестрицу по волосам, успокаивая. —Хорошо, отведи джентльмена в его комнату, пожалуйста. Воскресенье молча кивнул и Зарянка покинула коридор. Тут же поступило предложение: —Раз, на банкете мы так оба ни с кем не потанцевали... Господин наследник Древ, уступите мне честь потанцевать с Вами, раз я опоздал на бал, а Вы, судя по всему, ни с кем не танцевали, — прозвучало нагло, слащаво, но с такой страстью, от чего сам Авантюрин опешил, но прикрыл всё это лёгкой улыбкой. —Господин Авантюрин, я соглашаюсь на Ваше предложение, но ответьте на вопрос. У Вас глаза стали из пурпурного... Алыми в свете луны. Что это всё значит? — подозревая, кем он может быть, он с таким робким и осторожным, даже тихим, тоном произнёс... Ответа не последовало, будто Авантюрин пропустил мимо ушей данный вопрос. Он схватил за талию Воскресенье, он же, в свою очередь, опешил, но приложил руку на его плечо, перехватывая вторую руку. Пошло движение, ритмичное, аккуратное, будто это может сломать их. Вправо, назад, влево, вперёд. Неуклюжа, будто пингвины, они танцевали. Учились, подворачивали стопы, но было мило, страстно... Но лишь были сомнения у Воскресенья. Он отбросил их, начал наслаждаться танцем. Резкий укол в шею. Воскресенье почувствовал боль. Авантюрин, он виновник этого. Он укусил его в шею, он хотел сказать свои догадки, но он стал обмякать. Авантюрин — вампир, которому Воскресенье пришелся по вкусу. Он его не убьет, но будет им пользоваться.