Total Eclipse of The Heart/ Полное затмение сердца

Микки давным-давно привык быть самостоятельным и даже больше, Мик заботился не только о себе, но и частично о Мэнди, немного о старших братьях и даже собаку себе завёл. А теперь он был в растерянности: рыжий, как заботливая мамочка (или скорее папочка), взял все заботы на себя. Он с утра гулял с Ричи, говоря о том, что ему с псом бегать по утрам намного веселее, чем в одиночку. Йен занимался всеми покупками, от продуктов до чистящих средств и губок для мытья посуды. Он полностью оплачивал все счета, успевал ходить на работу в бар и следил за интернет-продажами в зоомагазине. Пару раз в неделю Йен заказывал столик в разных ресторанах Чикаго и водил Микки на романтические свидания, не считая того, что по субботам они тусили в его баре на выступлениях разных приглашённых групп. Микки мог только заниматься уборкой и иногда готовил, пока Галлагера не было дома, чувствуя себя домохозяйкой шестидесятых. На день рождения Микки получил новый мотоцикл, отчего был в неебическом восторге и уже ждал сентября, как первоклашка: хотелось скорее начать ходить в универ, а вернее ездить на байке, чтобы не прозибать бесцельно дома. Последние недели августа Микки ходил на курсы вождения: ездить на машине и байке он и так умел, но вот прав у него не было, поэтому ему пришлось отправиться с лёгкого пинка Йена на курсы, чтобы официально иметь водительское удостоверение. Йен же не мог никак нарадоваться, что у него теперь есть Микки, который ждёт его, отчего Йен теперь всегда спешит попасть домой как можно быстрее. Микки, как оказался гиперсексуальным парнем и секс у них по два раза в день в будни, а на выходных они могли вообще не вылезать из койки, только лишь для прогулки с собакой. Мик ненасытный, Мик заводит Йена с пол-оборота и держит в этом напряжении, пока Йен не кончит. За последний месяц совместного проживания Микки расцвел и раскрепостился, научился потрясающе делать минет и нашёл все слабые места Йена, все его эрогенные зоны как на теле, так и в мозгу. Они успели потрахаться на всех вертикальных и горизонтальных поверхностях квартиры и, если раньше Ричи нервно прислушивался к сладким стонами своих хозяев и не мог понять нужна ли его помощь, то теперь пес привык к вскрикам и сладкому вою, не обращая более на это внимания. Воскресные марафоны проходили в похотливом угаре порой такой интенсивности, что к концу выходных кончать было уже нечем и оргазмы шли на сухую, а с утра в понедельник парней шатало как в космической невесомости от физического истощения. Микки все так же брал заказы, но, как и обещал Йену, никаких незаконных махинаций, только чистые деньги. Микки знает, что Йен следит за его манипуляциями в компе, просматривает его историю в браузере и вообще все время наблюдает за ним. Но Йену об этом ничего не говорит, пусть думает, что у него все под контролем и Микки типа не в курсе. Если Микки надо, то он может заниматься чем захочет, и рыжик об этом даже не узнает. Дело в том, что и Микки в курсе, какие запросы делает в Google Йен, ведь для него это плёвое дело — подсадить программку-шпион в телефон и комп Галлагера. Зато Микки точно уверен, что Йен не сидит на сайтах знакомств и не ищет себе новенького молоденького мальчика. А ещё он знает, какие запросы делает рыжий на порносайтах, что очень облегчает роль Микки в их постельных утехах. Как-то среди недели днем в дверь настойчиво звонят, причем не в домофон, а прям во входную дверь. Разговоров о том, чтобы не открывать чужим, пока Йена нет дома, славатехеоспади, наказа не было, поэтому Мик распахивает её, даже не посмотрев в глазок. На пороге стоил лупоглазый, тот самый, который родной брат Йена, Лип. К жопе прилип. Он мерзко ухмыляется, приподняв одну бровь. — Кофе-то нальешь? — саркастично спрашивает старший брат Йена. — По-моему, я где-то уже это слышал. Дежавю, блять, — без какого-либо выражения отвечает Микки. Лип в наглую заходит в квартиру и начинает разуваться. — Йена нет, он обычно работает в это время. — Я в курсе, что он работает, в отличии от некоторых, — ухмыляется Лип. — Я к тебе пришёл, не к нему, — кудрявый проходит на кухню и садится на стул. Ричи нервно обнюхивает незнакомца и для проформы рыкает. — Рич, фу, — строго говорит Мик. — Место, — собак фыркает и идёт на свою новенькую, мягонькую, красивенькую лежанку, которую второй хозяин принёс не так давно. Мик садится напротив гостя и складывает руки в замок на столе. — Так что ты хотел? — приподнимает брови блондин, прокручивая в голове, как мантру, слова Йена "мой брат мудак, не обращай на него внимания". — Кофе хотел. — Тут, блять, где-то написано, что по средам днем здесь подают кофе? — Налей, пожалуйста, мне чашечку кофе, Микки! — мягче просит Лип и парень нехотя идёт к кофемашине. Он отточенными движениями запускает агрегат и по кухне расползается кофейный аромат. Пока наливается американо, Микки достаёт сахар, сливки и печеньки в вазочке. Он ставит чашку перед незваным гостем и снова усаживается на стул. Лип медленно добавляет ложку сахара в напиток и размешивает его. Он не спеша делает глоток и смотрит пристально на паренька. — Так чем обязан? — не выдерживает тишины Микки. — Да, собственно, хотел с тобой поближе познакомиться. Брат не хочет тебя со мной знакомить, вот я и решил взять инициативу в свои руки. — С хуя ли баня упала? — удивляется Мик. — Ну как, вы знакомы всего ничего, а ты уже с месяц живёшь у него в квартире, на полном, как я понимаю, финансовом обеспечении. Хочется понять, что ты за зверь такой, Микки, и откуда ждать подвох. — От меня-то ты что хочешь услышать? — Мик начинает закипать, но старается не выходить за рамки приличия. — Какие у тебя планы, вот что я хочу знать. — А не дохуя ли ты хочешь, Филипп? — Думаю, ты бы на моем месте тоже напрягся, если бы, скажем, твой старший брат притащил домой хуй знает кого, почти в два раза моложе себя и посадил бы себе на шею. — Я не сижу на шее. Я работаю. Подрабатываю. — Ну понятно, на чем ты сидишь, я бы даже сказал скачешь. И даже боюсь спросить где ты подрабатываешь. — Ты сейчас меня шлюхой назвал что ли?! — на лице Микки вспыхнули красные пятна и глядит так, что мороз по коже. — Не я это сказал. Ты. И потом, ты неверно понимаешь определение слова "шлюха". Эти обычно трахаются в свое удовольствие, а за деньги спят проститутки, — поднимает Лип брови. — Уходи, Филипп, пока я тебе ебальник не раскроил, — ледяными тоном тихо говорит Микки, как лезвием режет. — Да за что?! Ты живёшь на полном обеспечении Йена, принимаешь дорогие подарки, в виде байка и брюллов в ухе и в сосках, у тебя свой пополняемый счёт в банке и платиновая кредитка, а также ты абитуриент одного из престижнейших универов штата. Думаешь, я не слежу за расходами брата? Сказать, сколько денег он истратил в мае, когда тебя ещё не появилось на горизонте и сколько за последний месяц? — У нас уговор. Я заработаю и все верну, — цедит сквозь зубы Микки. — Интересно как. Или чем? Хотя... Микки резко выкидывает кулак, который бьёт сильно и точно в нос. От неожиданности Лип с грохотом валится на пол и зажимает кровоточащий шнобак ладонью. Рич выскакивает и начинает грозно лаять. — Рич, фу! — рычит Микки и его ебашит адреналин. Телефон в кармане Микки вибрирует и он стоит, не спуская глаз с Филиппа и не глядя, отвечает. — Алло. — Мик, малыш, привет! Занят? — Привет. Немного. — Че делаешь? — Ринопластику твоему брату. — В смысле..? — Нос ему по ходу сломал. — Он что, у нас дома?! — Ага. Хочешь с ним поговорить, пока я не угандошил его нахуй насмерть? — Я буду через пятнадцать минут. Может десять. Умоляю, блять... Мик... Микки нажимает отбой и кидает кухонное полотенце лежащему на полу лупатому, а затем разворачивается и идёт в коридор, где обувает конверсы, накидывает джинсовку прям на домашнюю одежду и берет сигареты с полки. — Ричи, гулять, — кидает он хриплым от перевозбуждения голосом и пес срывается с места. Микки надо уйти и остыть, потому что если он останется, а этот уёбок ещё что-то скажет, то он его действительно может покалечить. Его трясёт, а кровь литрами качается по венам, гоняя тонны адреналина и праведного гнева. Когда дверь за парнем закрывается, Лип встаёт с пола и идёт в ванную, умыть рожу от крови. Кровь никак не останавливается и Лип садится на толчок, закидывая голову вверх и зажимая нос все тем же кухонным полотенцем. Через некоторое время в квартиру залетает Йен, первым он видит брата, сидящего на унитазе с кровавым полотенцем на морде, потом пробегается по всей остальной квартире. — Где Микки? — вновь влетая в ванну, рычит Йен. — Ушёл, — гнусавит Лип. — Куда? — Я ебу? Нет чтоб брату помочь... — Какого хуя ты сюда припёрся?! — Посмотреть на твою содержанку. — О. Правильно, что малыш тебе ебнул в рыло. Я щас ещё добавлю для симметрии. — Тебе эта шлюха дороже брата?! — возмущается Лип. — Я люблю тебя, брат, но если ты ещё раз его так назовешь или подойдёшь к нему, я убью тебя. — Йен, он псих. Он напал на меня! — Правильно сделал и, думаю, есть за что, — Йен подходит к брату, убирает полотенце с его лица и щупает нос. Потом резко делает какое-то движение и в носу Липа хрустит. — Да ебаный ты род!!! — ругается Лип. — Все. Нос в порядке, — Йен приносит замороженный пакет с гавайской смесью и протягивает брату, тот прикладывает пакет к своему носу и мычит. — Давно он ушёл? — Как только с тобой поговорил. — С собакой? — Ага. Йен ты можешь выслушать меня? — Могу, но не буду. Я знаю наперёд, что ты скажешь. И мне поебать на твоё мнение, я его не спрашивал. Я люблю его и буду делать все, что считаю нужным. И тратить на него буду столько, сколько считаю необходимым. — Он обдерет тебя, как липку, и кинет нахуй, когда найдёт папика посостоятельней. — Даже если и так. Я счастлив сейчас. Пусть я побуду счастливым хоть какое-то время, чем буду несчастен всю оставшуюся жизнь. — Ты ебанулся... — Не. Я влюбился. — Я просто переживаю за тебя. — Езжай переживать за меня к себе домой. И больше не приходи сюда без предупреждения и тем более, когда меня нет дома. Лип молча встаёт, смотрит на себя в зеркало, разглядывая сильно опухшую переносицу и наливающиеся симметричные синяки под глазами, а-ля "мишка панда", и молча выходит в коридор. — Не боишься потерять брата? — на прощание говорит Лип. — Нет. Не боюсь. Звони, если че, — уверенно отвечает рыжий. Лип хмыкает и протягивает руку. Йен жмёт ладонь парня и тот выходит за порог. Йен тут же набирает Микки, но парень не берет трубку. ЙЕН: *Голосовое сообщение* Малыш, я дома. Жду тебя. И не отключай телефон, а то я буду волноваться. Люблю тебя! До позднего вечера Йен не находит себе места и мечется по квартире, как тигр в клетке. В одиннадцать он не выдерживает и спускается вниз. Куда идти и где искать блондина, Галлагер даже не представляет. Он устало садится на лавочку недалеко от подъезда и закуривает. Через три сигареты Йен слышит весёлый лай и видит виляющую жопку Ричи, стремительно бегущую к нему. — Слава, блять, Иисусе... — тихо выдыхает Йен, видя пошатывающуюся фигуру любимого следом за псом. Микки подходит к лавочке, на которой сидит Йен, нежно треплющий собаку за холку. Микки ставит ноги на ширине плеч и суёт руки в карманы. Его хорошо так штормит. — О! Вечернй пенсенерскй промнад? Иль ходил в аптеку за саби... салаб.. слабительным? — икая и глотая буквы, выдаёт блондинчик. Йен вздыхает, закатывая глаза, но не может злиться на него. Он встаёт и подходит к пьяному телу, которое упорно делает вид, что трезво, аки стекло. — Пойдём домой, малыш. М? — как с маленьким заговаривает рыжий. — Не, я хчу крить. Дай сигу, — тянет руку парень. — Пойдем. Дома покуришь, — уговаривает Йен, понимая, что если Микки сейчас закурит, то либо блеванет на альпийскую горку возле дома, либо окончательно окосеет вусмерть. Хотя, куда уж больше. Он обнимает парня за талию и ведёт к подъезду, придерживая шатающееся тело, а счастливый воссоединением семьи Ричи гарцует рядом. — Я не пой-ик-ду... Я поеду к се домой, — пьяно капризничает Микки, но все равно послушно шагает неровной походкой к подъезду. — Давай я тебя завтра отвезу, ага? Щас поспишь и утром решим, хорошо? — Я не буд с тобооойю спать. Я не шлюха-ик и не прстутка! Так и передай свму придурк-ик брату, — Микки тычет пальцем в грудь Йена, стоя уже в лифте и тихонечко сползает на пол. Йен подхватывает Микки под мышками и удерживает возле стены лифта, пока они поднимаются на свой этаж. От Микки несёт, как от загулявшего матроса. — Хорошо, передам. Микки, держись за меня, — Йен скрипит зубами, понимая, что именно Лип наговорил этих гадостей Микки. Он может. — Че хоть пил-то? — морщится Йен, боясь захмелеть от выхлопа блондина. — Вссс-ки. Птом пиво. Птом вски, а потоооом... вииииск. Йен затаскивает совсем уже расклеенное тело в квартиру и ведёт в ванну. Он ставит Микки на колени перед унитазом и засовывает ему пальцы в рот. Тот мычит пару секунд и его начинает выворачивать наизнанку. Йен идёт за водой на кухню, а когда возвращается, парень скулит и горько рыдает над толчком. — Попей, Мик. Давай, — Йен поднимает голову блондина за волосы и силком вливает в того стакан холодной воды. Мик давится слезами, соплями и снова выблевывает содержимое желудка. — Я не шлюха и не блядь, и не проституткаааа... — рыдает парень. — Я правда очень люблю тебя... — сквозь всхлипы слышит Йен пьяные признания. — Мне ничего не наааааадоооо... Я уеду к себе обратно. Главное, не бросай меняяяяя, — Микки размазывает сопли кулаком по лицу. — Просто звони мне и пиши... И иногда прииии... приезжааааай. — Ну все, все, малыш. Давай, иди сюда, — у Йена сердце рвётся на куски и он адски зол на придурка-брата. Он поднимает своего парня с пола и ведёт к раковине. — Давай мы умоемся и ляжем отдыхать. Микки цепляется за Йена, пытаясь его поцеловать и прижать к себе. Йен уворачивается от пьяной мордахи и моет лицо Микки холодной водой, приказывает высморкаться, и снова умывает. Он относит притихшего Микки в спальню, кладёт на кровать, осторожно раздевает, укутывает одеялом и целует в щеку и висок. — Спи, я тоже очень люблю тебя, Микки. Йен ставит бутылку минералки на тумбочку рядом, кладёт туда же блистер с обезболом и ложится рядом. Мик похрапывает и периодически стонет или говорит что-то неразборчивое. Завтра Йену нужно вечером быть в баре: выступает новая группа и он должен проконтролировать процесс. А с утра и весь день Йен будет заботиться о Микки, судя по всему, завтра Микки будет ой как хуево. Йен с утра выгуливает Ричи, забивая на пробежку. Варит сырный суп-пюре, густой и наваристый. Он слышит стоны из спальни около часа дня и заходит в комнату. В спальне стоит перегар, хоть топор вешай. Йен открывает окно и плотно задергивает шторы. — Привет. Голова болит? — спокойно спрашивает Йен. — Блять... Щас сдохну... — шепчет Микки, накрывая глаза предплечьем. — Выпей минералки, сейчас суп тебе принесу. Таблетка на голодный желудок — не есть хорошо. Мик снова стонет, садясь на кровати и присасывается к бутылке. Спустя минуту Йен приносит тарелку супа и велит Микки сесть поудобнее, ставя тарелку на его ноги и приказывая есть. Мик не поднимает глаза, медленно хлебает горячую вкусную жижу. — Я не помню, как пришёл домой, — признается парень. — Сам пришёл, все хорошо, — успокаивает Йен. — Я что-нить говорил? — Ничего ты не говорил. Пришёл и спать лёг. — Прости. — Не за что тебе извиняться. Все, забудь. Ешь давай. Микки молча доедает суп, выпивает таблетку и намеревается встать с постели. — Ты куда собрался? — Я... — Ложись давай и болей как положено. — Надо собаку погулять. — Я выгулял. Ложись, Мик, никому твои подвиги не нужны. Хочешь холодного пива? Микки блаженно падает обратно в постель. — Ты, блять, святой, Йен, — мычит Микки с закрытыми глазами. — Я немного полежу и встану, ужин приготовлю. — Ага, то-то без тебя тут не справлюсь, — Йен протягивает Микки холодную бутылку пива и тот благодарно смотрит на своего рыжего ангела. — Прости, я вчера немного перебрал. Больше не повторится. — С кем не бывает. Всё. Закрыли тему. Отдыхай, — Йен целует парня в лоб и выходит из комнаты. До семи вечера Йен периодически заглядывает в спальню, наблюдая, как Микки то проваливается в сон, то бездумно пырит в бубнящий фоном телек. Он отпаивает его зелёным чаем с лимоном, пытается накормить, но ничего не говорит, делает это молча и с заботой. — Наори что ли на меня!— предлагает Микки, когда Йен в очередной раз заглядывает в комнату. Йен садится на кровать и пальцами зачесывает волосы Микки ото лба к затылку. — Зачем? — Потому что это напрягает. Твоё смиренное молчание, — блондин довольно закрывает глаза, подставляя голову под чужую ладонь. — Где ты был-то хоть? — В баре на южной стороне. — Буду знать, где тебя искать в следующий раз. — Следующего раза не будет. — Ну, знаешь. Мало ли... — Можно я не буду открывать твоему брату дверь, когда тебя нет дома? — Я вообще не понимаю, почему ты открыл вчера. — Ну, это вроде как твой брат же. — Это наш дом и ты не обязан сюда кого-то впускать. И он больше не придёт. — Как его нос? — Нормально, жить будет. Не сломал, так, мальца поправил, — улыбается Йен и Микки прям отпускает. — Он, наверное, по-своему канеш прав, защищает тебя. — Я не маленькая девочка, чтобы защищать меня от хулиганов. Я сам вполне могу это делать. И он не прав, говоря о тебе всякие гадости. Ты не... не тот, кем он тебя называл. — Это он сам тебе сказал, кем он меня считает? — Это ты вчера сказал. — Так я что-то вчера говорил?! Ты сказал я пришёл и спать лёг! — Ну... Почти. — Йен, блять, я нихуя не помню. Это пугает. Что я говорил? Что было-то?! — Ну, ты немного поблевал, потом порыдал, потом признавался мне в любви и лез целоваться. А потом уснул. — Бля. Пиздец, — Микки прячет лицо в ладонях. — А че, ты меня на самом деле не любишь что ль? Че ты расстроился? — Йен пытается убрать руки Микки от лица. — Люблю конечно... Просто... — Не надо. Этого достаточно, — Йен подсаживается ближе и обнимает парня. — Боюсь.. разочаровать, — тихо говорит Микки. — Не получится. Я тобой настолько очарован, что чтобы ты не сделал, это никак не сможет отразиться на моем к тебе отношении. А тем более во вчерашней ситуации ты вообще не виноват. Только бы знать, в каком баре наливают виски лицам, не достигшим 21-го года и натравить на них налоговую с полицией, чтоб лицензию отобрали. — Хы, это же Саудсайд, детка! Там никто не смотрит на возраст, тем более меня там все знают, — Мик прижимается к мужчине и утыкает свой нос в его шею. — Давай так. Если тебе надо свинтить из дома и надраться со своими братьями, приятелями и прочее, просто присылай мне смс-кой адрес заведения. Мне спокойнее знать, где ты и что я смогу забрать твоё прекрасное пьяное тело домой. Обещаю, что не буду мешать тебе заливать в себя алкоголь, но если что, буду знать, где тебя искать. — Ты какой-то нереальный. Мне просто несказанно повезло с тобой. Наверно, судьба отдаёт долги за моих родителей. Придётся подарить тебе на Рождество новенький, самый навороченный тонометр, — Микки улыбается в шею мужчины, а тот хмыкает и кусает его за ухо. — Да уж. Пожалей моё здоровье и не давай повода скакать моему давлению. Сам знаешь, я не так молод, как тебе хотелось бы. — А кто сказал, что мне хотелось бы кого-то моложе, чем ты? — Ты все время мне об этом намекаешь. — Не пизди. Я намекаю на твой солидный возраст, жизненный опыт и глубокую мудрость. — Вот ведь пиздобол. Как уж на сковородке, всегда вывернется. Ладно, малыш. Мне пора в бар, там сегодня новички. Постараюсь вернуться пораньше. — Ты меня бросаешь? Одного? Вот с этим вот? — Микки распахивает свои похмельные голубые глаза с красными белками и прикладывает ладонь Йена к своему крепко стоящему члену. — Это что тебя так возбудило? Сырный суп?— улыбается Йен. — В часы сильного похмелья организм думает, что он на грани смерти и пытается успеть оставить после себя потомство, пока ещё окончательно не сдох. — Потомство значит... — Йен не убирает свою руку и нежно массирует бугор под одеялом. — Ну, так написано в Википедии о повышенном либидо с бодуна. — Ну, это неправда, это чья-то забавная выдумка. На самом деле повышенное либидо с бодуна связано с падением в крови эндорфинов. Организм пытается вернуть их уровень обратно наиболее простым способом. А это либо секс, либо жирная вредная еда с простыми углеводами: фаст-фуд или "Доширак" с майонезом. В общем, вся та еда, где химикалии понажористей. — Тогда, для начала, первый способ. — У нас пятнадцать минут. — Я кончу через три. Вполне хватит на взаимный отсос, — Микки скидывает одеяло и стаскивает с себя боксеры.