Total Eclipse of The Heart/ Полное затмение сердца

Тони догадывался, что Милкович гей, причем стопроцентный. Конечно он не понял этого сразу: парень никогда не выказывал своих предпочтений ни словом, ни внешним видом. Тони просто наблюдал, как Микки реагирует на откровенное декольте Ненси и длину её мини-шорт и, честно говоря, не видел абсолютно никакой заинтересованности в этом. Сам Тони свободных нравов и был бисексуалом. Зачем останавливаться на ком-то одном, когда в мире столько красивых не только женщин, но и мужчин? К тому же выбор и возможностей при таком раскладе в два раза больше. Тони ещё в первый день заметил невысокого блондина, стоявшего посреди холла универа. Очень милый и аппетитный парень был явно растерян, попав не в свою тарелку. И Тони не отказал себе в удовольствии познакомиться с новичком, это он знал точно, так как раньше не видел его здесь, а если бы увидел, не прошёл бы мимо. Парень оказался крепким орешком, совсем не такой милый по характеру, как казалось на вид. Тем интереснее было Тони общаться с ним. Сначала он действительно решил только лишь подружиться, но видя, что парень не реагирует на девушек, его интерес перетек в другое русло. Мик не давал никаких знаков, говорящих о его гомосексуальности, и Тони периодически сомневался в своих выводах, но спросить на прямую не решался, можно было получить по лицу, при чем без предупреждения и довольно сильно, если его выводы окажутся не верны. Каждый раз, когда Тони пытался заговорить о личной жизни блондина, тот филигранно съезжал с темы, оставляя его снова в неведении. Микки всего пару раз зависал в их компании и никогда не выпивал много: он был либо на байке, тогда он не пил вообще, либо выпивал пару пива, что не способствовало развязке языка Микки. Поэтому Тони не давил, но и не упускал возможности быть рядом. Микки весь вечер дописывал код, который нужно было сдать к понедельнику. На пятницу у него были планы встретиться с Тони и посмотреть, что тот успел наваять: этот засранец отказался высылать Милковичу фото будущей картины до тех пор, пока не будет написано порядка 90%. Мик рычал, угрожал, просил, но Тони был непреклонен. Наконец, в четверг вечером он прислал Микки сообщение, что картина почти готова и теперь тот может ему её показать и, если понадобится, внести правки. Фото он слать снова не хотел и Мик перезвонил ему. Они договорились, что встретятся в пятницу в кафешке, недалеко от универа. Тони в пятницу был в другой части города, где проходили лекции один раз в месяц как раз по пятницам. Но он согласился приехать к универу, чтобы встретиться с блондином и принять решение относительно дальнейших действий по части цвета, тона и остальных нюансов заказанного полотна. А ещё сегодня Тони решился сделать тот самый шаг, который боялся делать до этого: выяснить уже наконец у Микки о его ориентации и, если ответ будет положительным, то он с удовольствием подкатит к блондинчику, потому что как человек Микки для него был интересен уже какое-то время. Тем более в последнее время они общались ближе, чем когда бы то ни было и Милкович все больше очаровывал собой Тони. Такой резкий и язвительный публично, Микки мог оказаться очень нежным и чувственным в то время, когда бы они могли остаться наедине. И эта фантазия очень будоражила разум будущего архитектора. Когда Микки вошёл в кафе, Тони уже ждал его, заняв столик на двоих возле большого панорамного окна. На улице уже вовсю хозяйничала осень, улицы были серыми и мокрыми, дул неприятный порывистый ветер и синоптики обещали ближайшей ночью минусовую температуру. Поэтому Микки с сожалением загнал своего железного коня в тёплый гараж на минус первом этаже и нежно похлопал его по кожаной сидушке. Теперь до весны ему придётся обходиться либо такси, либо общественным транспортом. Его не пугала такая перспектива, он просто будет скучать по своему резвому байку. — Хей, Антонио! — поприветствовал Микки парня разматывая длинный шарф и скидывая мокрую кожанку с себя. Микки повесил куртку на стоящую рядом вешалку и шлепнулся напротив кудряша. — Привет, заяц! — широко улыбнулся Тони и встал, что бы поприветствовать блондина. Они по-дружески обнялись и Тони снова уселся на место. — Я уже заказал кофе и десерт. Как добрался? — На такси. На улице дерьмо, — Микки передернуло от промозглой погоды, а Тони с лёгкой улыбкой рассматривал лицо блондина, его лёгкий румянец на щеках от холода и влажные волосы от мелкой мороси с неба. — Давай, показывай, что там у тебя получилось, — нетерпеливо поёрзал Мик. Тони взял телефон со стола и включил его. Чуть порывшись в приложении, кудряш дал гаджет блондину. — Листай влево, там с разных ракурсов и при разном освещении. Микки жадно разглядывал то, что получилось у Тони и, судя по его зарождающейся улыбке, ему нравилось. — Ну как? Сносно? — поинтересовался кудряш, видя довольное лицо блондина, туда-сюда листающего фото картины в галерее телефона. — Тони Пирс, да ты прям художник! Почему ты пошёл на архитектуру, если так хорошо получается рисовать? — Ну, рисую, как ты говоришь, я посредственно. Не хуже других, но, увы, не лучше. Но мне жутко льстит, что тебе нравится, заяц. Да и архитектура более выгодна, чем художество. Я имею ввиду профессию. Кому нужен бедный художник? — О, ну, не прибедняйся. Твои родители не оставят своего кудряша голодным и нищим. Правда, ты молодец. Мне очень заходит твое художество. — У меня дома есть ещё несколько картин. — Да? Покажи! — загорелся блондин. — Я не фоткал. Если интересно, можем заехать ко мне и я тебе все покажу, — Тони даже не поверил, как оказалось легко затащить Милковича к себе. Это было очень на руку его планам. Официант принёс поднос с двумя большими кружками кофе и десертами. Он поставил их на столик и быстро ушёл. Микки и Тони какое-то время молча пили свои горячие напитки. Кофе Микки был крепким и ароматным, а на тарелке его ждала пара эклеров. Все как любил Милкович. Блондин довольно мычал, откусывая сразу половину пироженного и закрывая глаза от удовольствия. Тони не мог оторвать глаз от парня, он ему нравился все больше. — Так что, едем? — спросил Тони, боясь спугнуть удачу. — О да, я бы глянул. Вдруг ты прячешь от меня гениальные шедевры? — Микки наклонил голову и приподнял бровь. Тони довольно расплылся в улыбке и махнул официанту, чтобы быстрее оплатить счёт и покинуть кафе. Микки допил свой кофе и достал деньги из заднего кармана. — Я заплачу, заяц, — настоял Тони и сунул купюру в папку со счётом. Он вызвал такси, пока они надевали верхнюю одежду и шли к выходу из кафе. Тони придержал дверь при выходе и ненавязчиво положил руку на спину блондина, как бы по-дружески. Микки не обращал на такие вещи никакого внимания, потому что Тони был для него всего лишь приятелем из универа и человеком, который решит вопрос с подарком для Йена на Рождество. А вот Тони делал для себя заметочки и чувствовал себя более уверенно с каждым разом. Такси приехало очень быстро для пятницы. Пирс открыл заднюю дверь и сел вместе с Микки на заднее сиденье. Машина тронулась в сторону квартиры Тони и никто из них не заметил, как за такси поехал неприметный серый седан, за рулём которого сидел водитель, зло сверкая зелёными глазами.

**********

Конечно Галлагер не смог удержаться и не поехать в пятницу вечером туда, куда направился Милкович. Он понимал, что следить за парнем это низко и мелко, но Йен знал себя и свое отношение к Микки. Он бы рехнулся от неизвестности в течение суток. Поэтому, взвесив все "за" и "против", рыжий, сомкнув покрепче челюсть, ещё днем заехал в прокат авто и взял на сутки неприметный серенький седан. Он видел через лобовое стекло своего временного авто, как Микки вышел из универа и как через несколько минут сел в подъехавший Убер. Он видел, как Микки зашёл в кафе и через большие прозрачные окна наблюдал, как лыбится этот кучерявый Тони. Они просидели в кафе около часа, а потом сели в такси и Йен двинулся за парнями, сам не зная зачем это делает. Тони и Микки вышли возле высокого жилого дома в престижном районе города и зашли в подъезд. Больше Йен ничего не мог сделать. Идти за ребятами он не собирался, но не мог какое-то время двинуться с места. Так и сидел в арендованной машине недалеко от дома приятеля Микки. Через полчаса Йен завёл машину и, грязно ругнувшись, сорвался с места. Он доехал до офиса аренды и сдал тачку, больше она ему не нужна. Он добрался до дома, не замечая усилившегося дождя, переходящего в мокрый снег. Нужно было убить время до прихода блондина и Йен, зацепив поводок к ошейнику Ричи, вышел снова под мокрый снег. — Пошли, Ричик, погуляем. Наверное, в последний раз, — тихо говорил Галлагер как будто сам с собой, но пес, слыша свое имя, задирал голову и вглядывался в лицо Йена. Рыжий накинул на голову капюшон куртки и полностью застегнул молнию. Обычно ему было всегда жарко, но не сегодня, сегодня нечто ледяное выхолаживало его изнутри. — Ты прости меня, друг. Я бы с удовольствием оставил все так, как было. Но я не могу, все поменялось. Все, — продолжал говорить мужчина, пытаясь хоть немного успокоить свое внутреннее я и потом уже на более менее трезвую голову выстроить то, что он скажет Микки. Чтобы никаких претензий и обид не кинуть сгоряча, чтобы выглядеть более менее спокойным, а не осатанелым, хотя именно так он себя и ощущал сейчас. Уже прошло почти два часа с того момента, как Микки вошёл в дом своего приятеля. Йен с собакой вернулись в квартиру и рыжий полностью вымыл пёселя. А Ричи как будто чувствовал настроение хозяина и все заглядывал в глаза, пока Галлагер намыливал мышцатое тело специальным собачьим шампунем. Йен насухо вытер собакена полотенцем, которое выделил ещё в тот день, когда Микки и Ричи переехали жить к нему. Он не хотел сейчас собирать вещи Микки, у него щемило сердце и рука не поднималась. Йен решил, что после разговора с блондином он уедет из города на несколько дней, чтобы дать возможность Микки спокойно самому собрать все то, что он посчитает нужным, не спеша и без лишних глаз. А Йен потом приедет в свою вновь пустую квартиру, как будто и не было тут никогда никого, как будто это все было в другой жизни и не с ним. И попробует начать жить заново. Без Микки Милковича.

*********

Микки вошёл в квартиру Тони и огляделся. Просторная хата с современным дизайнерским ремонтом, большой гостиной, отдельной спальней и кабинетом, где и находилась мастерская Тони. Парни разулись в коридоре и сняли верхнюю одежду. — Ну че, нихуево ты так-то устроился. Кучеряво, — прокомментировал блондин квартиру Тони. — Ну, это не моя, я снимаю. Ну, вернее родители. — Все равно неплохо. — Ну, так-то я завидный жених! — захихикал кудряш. — Да-да. Тёлки тебе за это на шею вешаются гроздьями. — Ну, не только поэтому. Я ж вроде и сам по себе неплох. Не глуп. И вполне себе не дурён собой. — Ага. И, главное, такой скромный и застенчивый, — Микки медленно ходил по квартире, осматривал кухню-гостиную, засунув руки в карманы джинс. Тони стоял в зоне кухни, облокотившись на столешницу и следил за парнем. — Выпить хочешь? — доставая из бара бутылку, спросил Тони. — Да, плесни чуток. Пирс налил ром в два стакана и протянул один парню. Мик подошёл, взял из рук Тони алкоголь и сделал небольшой глоток. — Нормально? Или ты любишь что-то другое? — Виски люблю. Но это тоже норм. Не парься. — В следующий раз будет тебе виски. — Ага. Ну, показывай свои творения. Тони залпом допил свою порцию и подошёл к блондину. Близко подошёл. Он встал напротив парня, практически не оставив между ними расстояния. — Ну пошли, заяц, — Тони развернулся и двинул в мастерскую, Микки последовал за хозяином квартиры. Они вошли в комнату, заставленную холстами на подрамниках и без, что-то стояло на мольбертах, а что-то было прислонено к стенам комнаты. Пахло масляной краской и растворителем, холсты пестрили разными цветами, а на высоком шкафу с открытыми полками стояли разного размера фигурки из гипса. У Микки разбегались глаза и он медленно шёл и рассматривал всю эту какофонию цвета и форм. Тони прислонился к дверному косяку и наблюдал за блондином. Мик отпивал свой ром из стакана и разглядывал холсты. Когда он дошёл до шкафа с маленькими скульптурками, то внимательно разглядывал фигурки и бюстики. Тут его глаза остановились и он прищурился. Потом перевёл взгляд на Тони и тот улыбнулся. — Узнал себя? — спросил кудряш. — Ахуеть. Очень похоже. Микки одним глотком допил алкоголь и поставил стакан на высокий табурет. Блондин снова разглядывал своё лицо, вылепленное из гипса. Мик засунул руки в карманы и перевёл глаза на Пирса, чуть хмурясь вопросительно подняв бровь. Тони тоже засунул руки в карманы своих брюк и наклонил голову на бок, мило улыбаясь. — Микки... — тихо произнёс Тони. Мик с непониманием посмотрел на высокого парня. Тот медленно подошёл к блондину и снова встал очень близко. — Антонио. Ты вообще слышал о личном пространстве? Какого хуя... — Ты мне нравишься, Микки Милкович, — перебил Тони блондина. — Да ты ахуел, — в общем-то и Микки тоже ахуел. — Скажи еще, что ты по девочкам, — усмехнулся кудряш. — Тебе то какая нахуй разница, с кем я сплю? — синеглазый сделал шаг назад, но Тони не выходил из его личного пространства и следовал за ним, сделав тоже шаг к парню. Тони медленно вытащил руки из карманов и положил их на плечи блондина. — Микки. Дай мне шанс. Ты мне нравишься, — Тони говорил вкрадчиво, спуская ладони на лопатки парня и не давая ему отойти от себя. — Тони, убери лапки. Переломаю, — угрожающе сказал блондин. — Послушай, заяц. Не отталкивай меня, — Тони перешёл на шёпот и приближал свое лицо к лицу блондина. Микки упёрся ладонями в грудь нависающего над ним Тони. — Тони, блять! Остановись, мать твою!! Но кудряш уже почувствовал тёплый запах кожи блондина и не мог остановиться. Он резко прижал парня к стене и зафиксировал его руки над головой одной рукой, а второй схватил Микки за подбородок. — Один поцелуй, заяц. А потом посмотрим, — и пухлые губы Тони Пирса коснулись сладких миккиных. А потом Токи ощутил очень сильный и точный удар в пах коленом. Кудряш тут же выпустил чужие руки из своего захвата и согнулся в приступе боли. Милкович тут же ударил парня коленом в лицо и, схватив за плечи, толкнул. Тони потерял равновесие и повалился на пол. — Не, дружок. Мы потом никуда не посмотрим. Мы решим все сейчас, — Мик присел рядом с Тони на корточки и смотрел на него сверху вниз. — Вот за это ты мне и нравишься, заяц. Такой красивый, когда злишься, такой дикий. Ух, огонь! — лёжа на полу, улыбался Пирс окровавленным ртом. — А в койке ты наверно вообще отвал башки. И голос у тебя такой. Наверное, когда ты стонешь, то можно обкончаться. Микки сжал пальцы в кулак и врезал Тони ещё раз. Прям в глаз. Сильно. — Ну, ты этого не услышишь, так что даже не мечтай, — Мик встал и пошёл в коридор, тряся кистью руки и морщась. Милкович быстро обулся и снял с вешалки свою куртку и шарф. — Счастливо подрочить! — бросил он через плечо лежащему на полу уже бывшему приятелю и захлопнул дверь. Одевался он уже в лифте. Его потряхивало от адреналина, возмущения и комичности ситуации. Мик вышел из подъезда и встал возле дороги. Он похлопал себя по карманам и нашёл пачку сигарет. Прикуривая, Микки анализировал произошедшее и нервно хихикнул, качая головой. — Вот же долбоеб, бля, — тихо ругнулся блондин не то на себя и свою наивность и доверчивость, не то на Тони и полез за своим мобильником, чтобы вызвать такси. Да, совсем он расслабился в этом Норд Сайде. Прям чуть не натянули на чужой член, совсем бдительность потерял. Костяшки на правой руке чуть опухли и болели. Через двадцать минут Милкович вышел из такси и пошёл домой. Ему не терпелось рассказать Йену о том, что случилось часом ранее. Единственное, что его расстраивало во всей этой истории, что теперь придётся снова искать подарок для Йена на Рождество, потому идея с картиной автоматически отпадала. Микки не хотел теперь, чтобы картина, нарисованная Пирсом, висела у них дома, а после рассказа о сложившейся ситуации рыжему, тому вряд ли она тоже будет нужна. Блондин открыл дверь в квартиру и кинул ключи в вазочку с криком "Галлагер, я дома". Свет горел в спальне, но дверь была прикрыта. Ричи радостно приветствовал главаря и крутился рядом, пока Микки разувался и снимал куртку. Йен не вышел встречать Микки, поэтому тот осторожно заглянул в спальню на тот случай, если рыжик спит. Йен сидел на краю кровати: его плечи были опущены, а руки устало свисали, чуть опираясь локтями на колени. — Привет. Я думал, ты спишь, — Йен повернул голову в сторону вошедшего и грустно посмотрел в лицо блондина, не отводя взгляда и не говоря ни слова. — Что случилось, Пряник? Мик хотел было подойти к Йену, но тот резко вскинул руку и выставил её в останавливающем жесте. — Нет! Не надо. Не подходи. Микки остановился и сделал несколько шагов назад, пока не упёрся спиной в дверь. — Что произошло, Йен? Какая-то беда? Что случилось? Да на тебе лица нет! — Микки тревожно разглядывал Йена с головы до ног, пытаясь понять причину. — Я... — Йен сглотнул ком в горле и постарался говорить ровно. — Я видел вас, Мик. — Кого "нас"? — вылупился блондин. — Тебя и того парня. Высокий, кудрявый. Тони, кажется. — Ну да. Мы сегодня пересеклись. — Я не хочу, чтобы ты врал или искал оправдания. Я все понял, не держу на тебя зла и все такое. Но я не смогу так дальше, зная, что ты, что вы... В общем, я не требую никаких объяснений и что-то в этом роде. Сейчас я уйду и вернусь через пару дней. Надеюсь, что тебе хватит этого времени, чтобы спокойно собрать вещи. — Не понял... — Не волнуйся, оплату за этот учебный год я внёс. А там глядишь тебе грант дадут. — Ты температуру-то мерил? При высокой обычно бредят. — Прости. Я просто случайно услышал ваш с ним разговор по телефону и сегодня увидел вас в кафе. — Следил значит, — Микки начинал понимать природу сего трагического диалога. Тревожность за физическое здоровье рыжего его отпустила, зато навалилась тревога за здоровое ментальное. — Нет, я... Ну да, мне надо было увидеть, чтобы точно знать, — Йен все так же сидел на краю кровати и не знал куда деть руки. Было видно, насколько он нервничает и как сильно пытается это скрыть. — И что же ты узнал и понял, Шерлок? — Микки чуть расслабился. Слава богу, никто не умер, просто его мужчина с неординарной нездоровой фантазией нахуевертил у себя в голове драму вселенского масштаба. — Ты... Вы... Между вами что-то есть. Вы встречаетесь? — Ага. То есть ты увидел нас в кафе и сделал вывод, что мы любовники. — Нет. Не только. Ты был у него дома. Я... проследил за такси, — рыжий отвёл глаза в сторону. — О, мой рыжий сеттер шёл по следу! — воскликнул блондин. — Не надо, Мик. Не надо так. Я знаю, что это низко — следить, но теперь уже это не имеет значения,— у Галлагера меж бровей пролегла глубокая морщинка, а подбородок предательски подрагивал. — Мою версию ты слушать, конечно, не будешь, — сделал вывод парень. — Я не хочу, чтобы ты мне врал или оправдывался. Поэтому нет, не буду. — Угу. Значит ты услышал краем уха кусок разговора по телефону, увидел меня в кафе с университетским приятелем, видел, как я заходил к нему домой и на основании этого сделал свои выводы, исходя из которых я должен собраться и съебать к чёртовой матери? Потому как я по твоим соображениям трахаюсь с этим парнем. — Я не буду третьим лишним. Я слишком люблю тебя, чтобы удерживать или как-то препятствовать твоему счастью. — Потрясающе! Блять, Галлагер, тебе в пору начать писать трогательные романы о любви, изменах, предательствах и самопожертвовании! — Микки начал жестикулировать и повышать тон. — А, или сценарии писать. К индийскому кино. В двух сериях. — Сейчас твой сарказм неуместен, Микки. — Сейчас, блять, я пущу в ход кулаки, если ты скажешь ещё что-то подобное!! — Микки сделал шаг к Йену и сжал кулаки. — То есть твой брат все таки убедил тебя в том, что я беспринципный тип и шлюха, — тихо сказал Микки, гневно сверкая глазами. — Это не так! — А как? Ты считаешь, что я мог бы поступить с тобой так? Трахаться за твоей спиной и жить в твоей квартире, делая вид, что все нормально и что ничего не происходит? — Нет. Просто ты молод и в этом возрасте порой... — Да иди ты нахуй, Йен!! — резко перебил его Микки. — У человека либо есть совесть и честь, либо их нет. Такое с возрастом не приобрести! Может я не самый умный и не самый воспитанный, но я отличаю чёрное от белого. И серое не моё, я не мешаю одно с другим, чтобы потом легче было оправдать некрасивые поступки. А ты меня держишь за похотливую сучку без совести и без принципов. Так вот, сэр Йен. Я нихуя не такой! Я не предаю своих. А ты свой. Свой в доску! — Микки... — Хули Микки?! — Мик стоял посреди комнаты и тыкал пальцем в сторону Йена. — Ты долбоеб, Йен! Даже не разобравшись, выкидываешь такие номера! Это и мне было непростительно, когда я подумал, что Лип твой любовник, но я признал свою спешную оплошность. Но ты!!! Умный, взрослый, неебически красивый... Неужели ты можешь сомневаться в себе? Ладно во мне, но в себе!!! — Йен смотрел на руку блондина и подумывал о том, что он и правда может немного поспешил с выводами. — Что у тебя с рукой? — Йен увидел опухшие костяшки со стесанной кожей на них. — В ебало дал Тони, за то, что он тоже, блять, сделал какие-то необоснованные выводы по поводу меня! — выплюнул блондин и направился в сторону коридора. — Микки, подожди, — Йен вскочил на ноги и ринулся следом. — Я уехал домой. Мне надо подумать. А ты, как сотрешь со своего лица всю скорбь еврейского народа, позвони, — бросил Мик, обуваясь. — Нет, не уходи. Ну, давай поговорим. Давай снова все обсудим, — Йен хватал Микки за плечи, а тот уворачивался, пытаясь натянуть ботинок на ногу. Ричи крутился тут же под ногами и пихал мордой то одного, то другого. — Обсуди все, что хочешь со своими тараканами. Такими же ебанутыми и рыжими. У вас ахуеть как складно все получается, — бубнил зло блондин, а Ричи ложился мордой на ботинок, не давая надеть. — Рич, уйди ты, бога ради! — в сердцах рявкнул Милкович. Пес вскинул голову и посмотрел в глаза хозяина. Пока они играли в гляделки, Йен закрыл входную дверь и заныкал ключи. — Раздевайся. Давай не будем ссориться, — Йен потянул куртку с плеча парня. — Ссориться?! Ссориться, блять!! Да ты меня выставлял с вещами из дома пять минут назад! — голос Микки был все громче. Рич начал то порыкивать, то поскуливать, не понимая, что именно происходит, но это были явно не те громкие звуки, которые обычно издавали эти двое, закрывшись в спальне. Йен настойчиво сдирал куртку с парня, а тот так же остервенело сопротивлялся. — Пусти, блять! — Нет! — Хули нет?! Ты меня отпускал ток что на все четыре стороны, еблан с художественным воображением! — Нет! Это другое! — Какое в пизде другое?! Завязывалась потасовка, Ричи уже подпрыгивал и гавкал во весь голос, хватал то Йена за штанину, то Микки за рукав. — Куда ты собрался? — С хуя ли тебе вдруг это стало интересно? Ты ж даже выслушать меня не хотел, а теперь вопросы задаешь! Отвали, блять!! — О чем ты хотел подумать? Давай вместе. — Ты у нас и так дохуя думальщик. Надумал такого, что даже спросить стесняюсь, чем я там в твоих фантазиях занимался, — Микки пыхтел и пихался, пока Йен его оттаскивал от входной двери. Рыжий схватил Микки как тот был, в одном ботинке и полунадетой куртке, и потащил в спальню. Ричи тактично стоял на пороге и наблюдал за происходящим. Галлагер повалил парня на кровать и придавил всем своим весом. Ричи наклонил голову на бок и ждал. — Пусти, придурок сумасшедший, — шипит блондин, пытаясь вырваться из крепкого хвата рыжего. Йен зажимает одной рукой кисти Микки над его головой, а второй своей клешней фиксирует лицо, удерживая длинными пальцами за челюсть. — С ума меня когда-нибудь сведёшь и я тебя просто убью, — рычит Йен и нагло впивается в рот Милковича. Тот мычит и дёргается, пока настырный язык мужчины не погружается в его рот, заполняя своим жаром. Мысль укусить Йена за язык быстро улетучивается, как и недовольное рычание переходит в томный стон. Микки обмякает и призывно открывает рот, всасывая губы и язык рыжего. Ричи прислушивается и понимает, что звуки знакомые, уже не тревожные. Ну, вроде мир. Можно пойти догрызть вкусную вяленую косточку, которую он бросил, когда домой вернулся хозяин. Ричи довольно разворачивается и уходит в гостиную, пока возня на кровати продолжается. Рич ложится на свой любимый коврик и, зажимая передними лапами вкуснейшую кость из вяленой говяжьей кожи, со смаком вгрызается в снек. Рич хоть и увлечён своей вкусняшкой, но уши направлены в сторону спальни. Там какое-то время происходит возня, шуршание падающей на пол одежды и тихие короткие фразы. Потом Ричи слышит довольный стон одного из главных вожаков. Потом стоны учащаются и становятся громче и протяжнее, скоро они меняются на громкое "да, Йен", "Иисусе, ещё", "Господи, блять", "Оооо, черт, я сейчас кончу". Ну, а потом все как всегда: оба орут как невменяемые, стонут, переходя на рычание или протяжный вой, слышны влажные чмокания и пошлые шлепки. А потом резкая тишина и запах табака. Ну все, полный порядок. Можно расслабиться и ложиться спать. Ричи не выгодно уезжать из этой прикольной конуры, ему тут очень нравится, да и этот, который второй, очень чесабельный, добрый и вообще, основной хозяин в разы спокойнее рядом с ним, видимо рыжий его тоже очень умело чешет в нужных местах, не просто же так вожак каждый раз сладко стонет и рычит. Микки лежит на спине и курит, пуская дым в потолок и медленно хлопает глазами. Йен же уткнулся лицом в шею парня и дышит им. — О чем ты хотел подумать, когда собрался уходить, малыш? — тихо спрашивает Йен, гладя Микки пальцами по животу. — О высоком. — О высоком парне? — лыбится Йен. — Госпаде, блять! Единственный парень, о котором я думаю 24/7 — это добрый старина Йен Галлагер! — Так о чем тогда? — настаивал Галлагер. Мик помолчал какое-то время и продолжил. — У меня был задуман ахуенный подарок для тебя на Рождество. Но так уж исторически сложилось сегодня вечером, что подарок был проебан. Мне надо было подумать, что теперь я тебе буду дарить. — Тонометр же. — Ну, это не обсуждается! Это же святое! Йен подгребает Микки к себе, когда тот тушит бычок в пепельнице и жмется к нему всем телом. — Я думал, что потерял тебя, малыш. Эти сутки были самыми длинными и самыми адскими в моей жизни. — И как я не услышал топота танцующих тараканов в твоей голове? Хотя постой... Тот вчерашний нежняцкий секс — это типа прощальный был? — Ну, слава, блять, Иисусе, что нет! — Так это был он! Прощальный секс! — Йен молчал как рыба. — Пиздец ты рыжий артист ваще! Уже и попрощаться успел. А я ещё думаю, че такое, прям ваниль в зефире с карамельным сиропом. А это мой старик даёт последний концерт. Наверно даже Станиславский поверил бы. Пха!! — Язва. — Ирландская королева драмы. — Всё, проехали уже. Что сегодня было? — О, Йен Клейтон Галлагер решил таки задать правильный вопрос? Да неужели, блять! А сразу нельзя было этого сделать? — Ну... Я эта... Просто... — Гляньте, филолог потерял дар речи. Ебаааать, картина маслом! — издевается Мик. — Смотри как надо было, друг ты мой престарелый: "Микки, малыш, с кем ты говорил сейчас"?, а я такой "о, это был Тони Пирс, мой приятель из универа", а ты "о чем вы говорили", а я "Милый, это сюрприз и ты не должен был услышать этот разговор". — Он называл тебя заяц. — "А почему он называет тебя зайцем", а я: "да потому, что он придурок и еблан". Вот так должен был выглядеть наш разговор вчера вечером. — Да, прости. Я просто не хотел задавать никаких вопросов, чтобы не выглядеть ревнивым придурком. — Да, да. Ты просто сутки загонялся без повода, потом сталкерил за мной, а после мысленно собирал мои вещи. Не, так ты точно не выглядишь придурком. Так ты гениальная умница и адекватный парень, — продолжал стебать Микки Йена. — Прости, малыш. Я больше так не буду, — Йен навалился снова на Микки сверху и целовал куда попадёт. Мик хрюкал от щекотки и вжимал голову в плечи, чтобы Йен перестал кусать его за шею. — Аааа, перестань, Йен. Все, все!!! — заливался блондин. — Простишь? — рыжий оторвался от Микки, но из хватки не выпускал. — Куда ж мне деваться-то, — тихо ответил Мик, держа лицо мужчины в своих ладонях. — Так почему ты ударил Тони? — Он... полез целоваться. — Убью суку. — Не. Не стоит. — А ты что, не знал, что он по мальчикам? — Да я даж не интересовался, мне-то зачем эта инфа. — Ты не видел, что он тебя клеит? — Да я даже внимания не обращал! Йен, мне похуй, кто с кем спит. Тем более, я ж не в поиске. — Тогда зачем ты с ним встречался? — Он рисует, неплохо. Ну, мне по крайней мере зашло. Я попросил его нарисовать картину. Большую. Мазня такая, знаешь. Абстракцией вроде называется. Ну, хотел тебе подарить на Рождество и повесить ее в гостиной, над диваном. Ну и он принёс в кафе фото готовой картины. Сказал, что у него ещё есть несколько. Дома. Ну мне стало интересно, я захотел посмотреть и поехал к нему. Кто ж знал то, что он решил меня нагнуть? — В общем, развёл тебя, как педофил ребёнка. Вот как тебя одного куда-то отпускать? Мечта маньяка. — Всё нормально же. Он получил свое: разбитый ебальник и синие яйца. — Прости, что сомневался, — тихо на самое ушко прошептал Йен. — Прости, что дал повод нервничать, — так же тихо прошептал Микки. — Модный тонометр все же за мной.