Куда глаза глядят

«Сейчас в душе такой покой,

А раньше был

Бардак.

Хорошо ли мне с тобой?

Не представляешь

Как.»

П. Шалчюс

***

Выйдя на улицу, Калеб с наслаждением втянул в лёгкие морозный воздух. Здесь он был гораздо чище, чем в городе. А казалось бы, Альт-Сити совсем рядом, в каких-то 20 километрах отсюда. Если не по трассе, а напрямки, то ещё меньше. Лололошка, не дожидаясь друга, лёгкой трусцой пустился вниз с холма. Калеб всегда удивлялся, как комиссар умудрялся оставлять кареглазого позади, с учётом того, что первый выше и на вид покрепче. Комиссар всегда так быстро идёт, что за ним приходится бежать. Вот и сейчас Калеб пустился вдогонку. Нагнав друга, он спросил: — Куда мы пойдём? — Куда глаза глядят, — легко ответил мироходец. — Ну и куда же глядят ваши глаза? — Вон, видишь, за поселением лесок, а слева тропинка по полю идёт? — комиссар указал направление одним взглядом. Бывший главный секретарь увидел слева от берёзового леса просёлочную дорогу, уходящую куда-то в даль. — И куда она ведёт? — Если идти всё время прямо, то в соседнее поселение, — пожал плечами Лололошка и замедлил темп, заметив, что Калеб, боясь поскользнуться, за ним не поспевает. — Но нам туда не нужно, так что где-нибудь свернём. Вот двое уже спустились с холма и шли по Лололошкиному поселению. Селяне с красными от морозца щеками и носами охотно приветствовали своего комиссара, и как-то скупо здоровались с Калебом, помня, кем он был в старой Империи. Пройдя последние дома, приятели сошли с выложенной жёлтым кирпичом дороги. На просёлочной дороге ещё оставался небольшой слой твёрдого снега. Лололошка в своих неизменных берцах легко шагал впереди. Позволив себе оторвать взгляд от земли под ногами, Калеб всмотрелся в глубину берёзового леса. Зимнем лес казался голым, и даже мёртвым. Но это не делало его менее прекрасным. Под сенью деревьев кое-где смог уцелеть снег, но места повыше оголили почву и прелые листья. Вот капли от растаявшего инея замёрзли на ветках берёз. Лучи яркого света обращали их алмазами. Ах, как давно он не был в зимнем лесу! Как он соскучился по этой сказочной зимней красоте, которая стала ему почти незнакома в городе! — А может, в лесок свернём? — предложил Калеб и посмотрел в глаза Лололошки. Мироходец без раздумий свернул в лес, каким-то внутренним чутьём выбирая путь. Калеб, не ожидав такой мгновенной реакции, по инерции сделал ещё несколько шагов и тоже нырнул в глубь леса. Расчищая на своём пути низкие ветки, он видел впереди Лололошку, который, видимо, искал прогал в густом, совсем молодом березняке. Идя на какой-то немыслимой скорости, комиссар легко оставлял друга всё дальше позади. Он ловко уворачивался от веток, перескакивал выглядывавшие из-под снега кочки и поваленные стволы. Совсем как дикий зверь! Калеб, пытаясь его нагнать, совсем сбил дыхание, хотя до этого думал, что находится в отличной форме. Всё-таки, бег по парку или в спортзале и бег по лесу — совершенно разные вещи. Вдруг Лололошка затормозил так же резко, как пустился в бег, и уставился куда-то себе под ноги. Через минуту его нагнал Калеб, пыхтя, остановился, тоже уставившись под ноги. На почве множеством чьих-то ног вытоптана целая тропа. Многочисленные раздвоенные копытца разных размеров и свежести. Тропа уходила вниз, в неглубокий и совсем заснеженный овражик. Калеб какое-то время просто стоял и смотрел, как друг кружит вокруг следов. Лололошка, кажется, забыл, что он не один — так увлечённо он вчитывался в землю. — Кабанья тропа... — задумчиво пробормотал комиссар, сощурив глаза от любопытства. — Так близко к поселению... — Это плохо? — когда Калеб задал этот вопрос, Лололошка встрепенулся, однако ответил, как всегда, спокойно. — Не особо, но летом и осенью урожай они могут попортить, — пожал плечами Лололошка и одним прыжком оказался на дне оврага. — Пошли здесь. Как раз низинка хорошая, без деревьев, — не то чтобы предложил, скорее озвучил мысли вслух, Лололошка. Мироходец оглянулся на друга и искренне добавил: — И, прости, я не подумал, что ты за мной не угонишься. Больше так не буду. Бывший главный секретарь собрался ответить что-то примеряющее, но не подобрал слов и боком съехал на ногах в овраг, освободив от тонкого снега две борозды земли, из которых выглядывали прошлогодние потемневшие листья. Всё-таки, здесь, по лесу, идти лучше, чем по полю. По крайней мере, можно не ждать под ногами такой подлянки, как лёд под снегом — лесная земля быстро впитывает влагу. И никакой ветер не страшен. Зато здесь, в тени, гораздо прохладнее. А воздух здесь совершенно другой. Лесной воздух. Пока Калеб глядел по сторонам, как папоротники к земле клонятся, как птицы редко мелькают где-то в ветках, Лололошка упорно смотрел себе под ноги, на кабаньи следы. То ли он пытался определить, сколько диких поросят тут бегало, то ли ещё что. Позже следы ушли наверх, в густые заросли. Комиссар махнул сам себе рукой и повёл друга дальше по сужающейся низине. Лололошка то убегал вперёд, то отставал где-то позади, словно вынюхивал что-то. То карабкался куда-то по склону, осматривался и скатывался назад. Этим он вводил Калеба в полное заблуждение. Сначала секретарь пытался подстраиваться под вечно меняющийся темп друга, но потом ему это надоело, и он просто пошёл по овражку, как ему удобно. Несмотря на то, что Лололошка шёл так, как нравится ему, он всегда возвращался к Калебу, если тот оставался далеко. Иногда комиссар останавливался и прислушивался. «Слышишь, снегири цвиркают?», «Слышишь, вода где-то журчит?» — говорил он. И тогда Калеб выделял из тихого шёпота веток далёкие звуки и удивлялся тому, как он их не замечал до этого. Через полчаса они вышли из низины в более старый, высокий и просторный березняк, к тому же, с примесью ольхи. К этому моменту мироходец будто бы утомился или успокоился, и шёл теперь рядом с Калебом. Было удивительно хорошо идти с ним по лесу плечом к плечу, периодически касаясь ими, вдвоём, и иногда поглядывать на него. Секретарь, благодаря жизненному опыту, умел отлично скрывать эмоции, но внутри ему хотелось светиться. Калеба одновременно восхищало и раздражало, какой он быстрый и внимательный. Его взгляд привлекали кудрявые, бурые волосы, торчащие из-под шапки и глубокие, тёмно-красные глаза, полуприкрытые медными ресницами... Комиссаром много кто восхищался, и было за что, но сердце Калеба теплело как-то странно и по-особенному в этот момент. Как ни с кем другим. Лололошка был немного ниже бывшего главного секретаря, слегка худощавый. По его виду было невозможно определить возраст —у него не было морщин, однако в его взгляде было что-то старческое. Вдруг комиссар повернул голову и заглянул секретарю в глаза. — Чего ты на меня пялишься весь день? — несмотря на формулировку, он сказал это вполне дружелюбно, с ноткой веселья. — Не привык тебя видеть без очков. Ты забыл их надеть, — быстро нашёлся Калеб и отвернулся, чтобы комиссар не видел его смущения. — Не забыл. Разве я обязан всегда в них ходить? - пожал плечами Лололошка и тоже отвернулся.

***

Несколько минут они шли молча. Вдруг комиссар остановился возле берёзы и с интересом посмотрел куда-то наверх. — Смотри-ка! Чага! — Что? — не понял Калеб и тоже задрал голову. Высоко над головой, на стволе толстой берёзы чернел массивный нарост. — А, это. А я его всегда трутовиком называл, — разглядывал Калеб чёрный гриб. — Какая! С ведро будет! — восхищался мироходец, кружа вокруг большого дерева. — Высоко, а у берёзы сучьев нет. Как же её достать? — Она тебе зачем? — Как же? Чай пить! Знаешь, какой из чагой вкусный чай получается? Калеб не знал. Но чай из гриба звучал, как плохая идея. Лололошка покрутился-покрутился под берёзой, как собака, загнавшая белку на дерево, совсем отчаялся и выдохнул: — Ладно! Завтра сюда приду. Пошли? — Угу. Может, в сторону дома повернём? Сколько мы уже всё прямо идём. — А мы не прямо идём, если не заметил. — улыбнулся комиссар и пошёл в только ему известном направлении — Мы описываем крюк! — Знаешь, есть такая присказка: «бешеной собаке сто километров не крюк»? — сказал вдруг Калеб — Вот мы с тобой две такие собаки. Лололошка хохотнул. Минут 15 они шли молча. Вдруг Лололошка спросил: — Кстати, как у тебя дела с Камиллой? — Мы остались друзьями, — пожал плечами Калеб. — Сожалею! — искренне сказал Лололошка. — Ты поэтому приехал? — Нет, не поэтому, — покачал головой Калеб. Он ненадолго замолчал, думая, стоит ли высказаться другу или нет. Набрав полную грудь воздуха, секретарь выдавил, неловко опустив глаза — Знаешь... Я так устал! Я и до краха Империи не шибко отдыхал, а тут навалилось ещё больше работы. Не подумай, я рад, что Империи больше нет, но... Я просто захотел побыть подальше от всех этих забот... Я приехал к тебе потому что... Хах, у меня такое ощущение будто ты лучше всех можешь меня понять... Мироходец задумчиво кивнул и через какое-то время сказал: — Просто ты так приехал неожиданно, ещё и в гололёд... Я подумал, что что-то случилось. Но усталость — тоже повод.

***

Через некоторое время секретарь заметил, как лес начал рядеть, а чуть позже двое уже стояли на границе с полем. Калеб уже привык к лесной полутьме и на несколько секунд ослеп от яркого света. Проморгавшись, он огляделся. Поле было полностью очищено от снега прошедшей оттепелью. Бурая, обнажённая земля казалась непривычной. Холодный ветер обжёг нос, щёки и губы, и Калеб краем глаза заметил, как Лололошка поглубже зарылся в свой шарф. — Интересно, сколько времени мы шастаем? — поинтересовался Калеб. - Часа два, навскидку, - с сомнением ответил Лололошка. - Ого-го! Сколько же сейчас времени? — Предположительно, двенадцать дня. По часам посмотри, если хочешь. Не беспокойся, мы сейчас за полчаса до поселения дойдём. Калеб быстро достал свои часы. Когда-то давно Войд подарил ему карманные. — Да, ты прав! Двенадцать часов пятнадцать минут. И они двинулись дальше. По промёрзщей, лишённой растительности земле, было легко идти. Главное не попасть ногой в глубокие борозды, оставшиеся от осенней перепашки. Солнце било им прямо в лицо, отчего глаза Лололошки окрасились в красивый ярко-красный, а, и без того бледная, кожа Калеба казалась совсем белоснежной. Калеб не чувствовал особой усталости, и у него даже как-то в голове не укладывалось, что два часа пролетели так незаметно. Через какое-то время, началось резкое снижение рельефа, а вдалеке начало видеться поселение Лололошки. Было заметно, как дом самого комиссара находится на отшибе от основного поселения. — Я видел отчёты, что тебе не определили алгоритм комиссара, а ты сам создал поселение. Зачем? — Ну... Не знаю? Не задумывался как-то, — бросил Лололошка, не ожидав этого вопроса. Немного подумав, он добавил: — Наверное, потому что стоял выбор: либо жить в городе, либо в чужом поселении. Ни то, ни то мне не шибко нравилось, и я решил сделать всё сам... — Удивительно, что твой домик не снесли, а тебя не отправили работать каким-нибудь сантехником. — сказал бывший главный секретарь — У Империи была нехватка комиссаров, но всё равно для профилактики могли так сделать. "Сам что-то решил сделать, ишь чего!" — Да, повезло, — согласился мироходец. Оставшуюся дорогу они прошли молча, наверное, наслаждаясь моментом и пейзажем. По крайней мере, Калеб уж точно наслаждался. Дома у комиссара оказалось прохладно. Остатки тепла выветрились за время их отсутствия. Лололошка по-быстрому растопил печь и уже через пару минут стало заметно теплее. — Только сейчас заметил, что голодный, — удивленно сообщил Калеб. — У тебя есть что поесть? — Иди пока помойся, ты сырой насквозь, а я пока соображу чего-нибудь на двоих, — ответил комиссар. — Там на батарее два больших полотенца, бери любое, оба свежевыстиранные.

***

Когда Калеб вышел из душа, ему в нос ударил приятный аромат жареного на свином сале картофеля с зеленью. Краем глаза он заметил, что одежда, которую он оставлял здесь заботливо сушится за печкой. — Это ты молодец, что сменную одежду взял, — сказал Лололошка, расставляя тарелки на стол. — С вами поведёшься... — отшутился бывший генсек. Комиссар жестом приказал садиться, а сам взял с печной плиты сковороду и быстро наложил кушанье в две тарелки. Сковороду — в мойку, сам — уже у стола. Калеб заметил, что ему картошки Лололошка положил немного больше, чем себе, но не стал припираться. — Могу тушёнку открыть. Будешь? — спросил Лололошка, подперев голову обеими руками. — Не буду, спасибо, — быстро сказал Калеб и, прикрыв глаза от удовольствия, восхитился — Ала и Терра! Какой аромат! — А ты давно стал верующим? - весело спросил комиссар, глядя на бывшего главного секретаря. - Ешь давай. Приятного аппетита. — Спасибо, тебе тоже.

***

До вечера они просидели за разговорами на самые разные темы. Разговаривал, конечно, больше Калеб — а ты попробуй, заставь мироходца говорить. Если самому что-то не рассказывать, то можно хоть до самой ночи молча сидеть, друг на друга смотреть, моргать. За день к Дейву периодически стучался кто-то из поселенцев, и он выходил на улицу. Иногда он несколько минут говорил с кем-то о чём-то — Калеб видел их в окно, а иногда комиссар спускался в поселение. Когда Калеб снова остался один, он подумал, что, хоть у Дейва и меньше обязанностей, если сравнивать с Райей или с ним самим, но должно быть, у комиссара совсем нет выходных. Потом Лололошка вернулся и снова извинился за то, что оставил секретаря одного. Калеб рассказывал комиссару о новостях из Альт-Сити, о восстановлении Сан-Сити. Как они с Райей активно переписывают конституцию. Лололошка очень удивился тому, что, оказывается, главный состав «Сияния» устраивает каждые две-три недели собрания и обсуждает проблемы и нововведения. Калеб же удивился тому, что Дейва — символа и главу восстания — вовсе о них не предупредили. Секретарь предложил комиссар самому прийти на следующее собрание, Дейв как-то холодно ответил, что подумает. Позже Лололошка сказал Калебу, что уже больше месяца не видел никого из друзей. — Тебе не одиноко? — сочуственно спросил бывший секретарь. — Не то, чтобы мне нужно было привыкать к одиночеству, — пожал плечами комиссар. — К тому же, я же не совсем один. — Ты нашёл друзей в поселении? — Лололошка лишь мотнул головой, мол, «нет». — Я мог бы навещать тебя гораздо чаще, если ты не против, — предложил Калеб. — Только если ты сам этого хочешь, — спустя некоторое время ответил комиссар. Был поздный вечер, и уже наступило время, когда Калебу нужно было бы уезжать. За окном усилился ветер, принялся завывать в трубе. Пошёл сильный снег. — Может, останешься? — предложил Лололошка, глядя не на Калеба, а куда-то в сторону, в заснеженное окно. Его руки, лежащие на столе, были немного напряжены.