КриминАрт: Меланхолия холода

И вот с момента этой злосчастной сделки с неким Джокером прошло несколько месяцев. За это время многое поменялось: Чарли получил большую зарплату из-за продаж своих картин, и на эту зарплату он купил немного продуктов, чтобы не помереть с голоду, как крыса в подвале, а также купил несколько красок, которые закончились. Он старался не вспоминать тот случай, который произошёл много лет назад с его семьёй и Джеки, а лучше сосредоточиться на рисовании, что и случилось. И таким образом прошёл ещё месяц... Но он и не подозревал, что совсем скоро случится то, чего он не ожидал... Как-то раз Чарли сидел за мольбертом и рисовал пейзаж утреннего Нью-Йорка, глядя в окно и не смотря на солнце, которое так и лезло в глаза, словно хотело туда залезть. Этим утром он не стал смотреть телевизор за завтраком, а зря... Буквально через пятнадцать минут в дверь постучали. Услышав стук, Чарли на автомате повернул голову, отложил краски и кисти и, встав со стула, подошёл к двери. Он встал на цыпочки и посмотрел в глазок. Там был неизвестный в шляпе, пальто и в очках. Это явно не из полиции, тогда новый сосед в жилом доме? На всякий случай Чарли негромко, но так, чтобы незнакомец за дверью услышал его, спросил: – Кто там? За дверью было бормотание. Чарли не смог его разобрать. – Не понял... Вы кто? Снова бормотание, но чуть погромче и вновь он не понял. – Я не слышу. Так кто же вы? За дверью послышался тяжёлый вздох и тихое рычание, а потом... Дверь внезапно открылась! Чарли отошёл на несколько шагов назад, так как дверь открылась так резко, что, казалось, снесёт ему голову. Дверь так же закрылась, как и открылась. Удивительно, как там соседи рядом не перепугались от такого шума, или, быть может, уже сами там давно испугались, забившись в угол, как котята от старого пса, и позвонили в полицию с просьбой «Посмотреть на какого-то ненормального парня, который хлопает дверью так, словно бомба взорвалась». Чарли лишь хмыкнул от такого сравнения. Незнакомец появился на пороге и, подойдя к вешалке, начал снимать с себя пальто, очки и шляпу. Но каково же было удивление Чарли, когда он увидел, что это был не какой-то рекламщик наркотиков под прикрытием и даже не один из "приспешников" Джокера (если у того они, конечно, есть)... Обладателем шляпы и очков с пальтом оказался... Риккардо?! Чарли настолько удивился, что подумал, а не розыгрыш ли это, но, судя по серьёзному и вместе с тем злым взглядом Риккардо, словно под прицелом пистолета, художник моментально понял, что это не розыгрыш или дурной сон. Сняв своего рода "маскировку", Риккардо наконец повернулся к Чарли и недобро усмехнулся: – Ну здравствуй, Чарли. Это его "Здравствуй, Чарли" прозвучало настолько угрожающе, что ни пером написать, ни в сказке рассказать. Его угрожающий, почти что властный, тон с нотками гнева был произнесён так, словно он не приветствовал друга, а хочет напасть на него с ножом со словами "Сегодня я вырежу тебе трахею с потрохами!". По одному этому тону Чарли стало ясно: Риккардо всё ещё зол на него на тот инцидент с ограблением банков и "планом в виде кофечайника". – П... Приветик, Риккардо. А... Ты чего это здесь...? - Сглотнув ком в горле, спросил Чарли дрожащим голосом, как будто к нему и вправду пришёл не блудный сосед по комнате, а самый что ни на есть убийца, готовый вырезать ему и трахею, и почки, и всё остальное его тело. – А что, мне нельзя вернуться в квартиру своего хорошего соседа и друга? Вернее, в квартиру предателя и тугодума. - Горько усмехнулся Риккардо. На всякий пожарный Чарли отошёл на два шага назад, нервно посмеиваясь: – Эм... Хе-хе-хе... Эм... Ты всё ещё... Зол на меня? Наверное, это из-за того происшествия с твоим планом... По ограблению банков? – Как ты угадал? Какой же ты молодец! - саркастичным тоном сказал Риккардо. - Я же по-нормальному попросил тебя нарисовать схему всех банков города, а ты, вместо того, чтобы всерьёз отнестись к моему плану, нарисовал какой-то кофечайник. Я просил тебя нарисовать, а не сделать всё только хуже. Из-за этого тебя и всю мою банду посадили в тюрьму! «А может, если бы я в детстве не получил бы кое-какую психологическую травму или ты хотя бы глазком глянул на схему, всё было бы хорошо!?» - именно это хотелось Чарли сказать, но художник промолчал, как партизан. Да и потом, зачем ему эти лишние вопросы? Не надо ему опять вспоминать те страшные моменты из его детства, которое теперь у него никогда и ни за что не будет счастливым ни на йоту. Вместо этого Чарли поинтересовался: – Погоди, а на сколько тебя посадили в тюрьму? – На шесть лет. – Но... - Чарли посмотрел на календарь этого года - 1980, висящий на стене. - Так... Ограбление случилось в апреле, а сейчас... Уже начало сентября. - Сейчас же только сентябрь... Как ты... – Ты что, новости сегодняшние не смотрел? – Нет, не смотрел. Зачем мне это? – А надо бы! Надо же знать, что происходит вокруг! Если не во всём мире, то хотя бы в городе! В любом случае об этом можешь не переживать от слова "совсем" — мне тут кое-кто помог... - После этих слов Риккардо отвёл взгляд, словно не хотел что-то признавать. И... Это только воображение Чарли или он слегка покраснел? – А кто тебе помог? - Чарли вопросительно склонил на бок голову. От вопроса художника Риккардо вздрогнул и чуть ли не взобрался на потолок, как кот, который от испуга, взобрался на люстру. – Д-да забей ты уже. Одна особа мне помогла... В общем, мне помогли и всё у меня хорошо. - Риккардо помолчал пару мгновений, а потом снова продолжил: - Ну так что? Впустишь меня в квартиру или как? Чарли, будто бы очнувшийся от транса, посмотрел на своего соседа по комнате и кивнул: – Да, конечно, можешь проходить. Чарли поставил кипятится чайник на плиту и вернулся вновь к своей картине, а Риккардо сел на диван, предварительно достав из кармана пальто смятый листок. Развернув его, он принялся читать. Листком оказалась утренняя газета Нью-Йорка, которую он украл со стенда с журналами и кроссвордами, пока продавец не видел. Он принялся читать газету в первом попавшимся посту. Заголовок поста газеты гласил: «Американский тюремный переворот! Кто ночью с 26 по 27 мая освободил всех преступников из тюремной полицеской камеры №9 и какие мотивы были у освободителя?»

***

26.05.1980г. (23:35) Психиатрическая больница имени Винсента, за три часа до Тюремного Переворота.

Ночь накрыла город своим бескрайним потоком тёмно-синей массы с мерцающими звёздами. Она наступила так же быстро, как и утро. Утро и ночь сменяются, словно их закрывают занавесками, как в театре. Справа от города, на холме, стояло одинокое здание из белого кирпича. Можно было бы издалека подумать, что это обыкновенная больница, но если подойти ближе, то может оказаться, что это совсем не так: Висящая рядом со входом в здание синяя табличка гласила: «Психиатрическая больница имени Винсента». Одинокие коридоры, изредка проходящие мимо врачи и медсёстры с медбратьями, запах спирта и лекарств — всё это ассоциируется именно с таким местом, как эта психиатрическая больница... В одной из палат под номером 188 на кровати лежала девушка с серыми волосами. Внутри, где она спала, было темно. Поскольку время давно перевалило за двенадцать, все пациенты приутихли и легли спать. Табличка рядом с дверью в палату оповещала: «Patients live here: Jackie De' Prim». Она лежала и ей снился один сон. И, судя по тому, как она сползла вниз с кровати и постанывая, снилось ей не очень приятное. ... «Цветное пространство», так она называла мир, в котором оказывалась во снах, вновь переливалось красками. Она прибежала в одинокую поляну, окружённую деревьями. Джеки окинула взглядом деревья... И увидела..... Фигуру... Она стояла за одним из деревьев и улыбалась, так хищно, будто бы говоря: "Вот ты и попалась, деточка! Сейчас я съем тебя!", и наверняка утащит в какое-нибудь логово и, словно ведьма, вправду проглотит её и даже не подавится. Фигура отстранилась от дерева и медленными шагами, словно кошка, подошла к своей, так называемой, "хозяйке". Это была бледная девушка с белыми короткими волосами, половина которой закрывает ей один глаз. Радужка глаз девушки имеет яркий, почти что светлый, рубиновый оттенок. Одета она была в ту же одежду, что и Джеки в реальности — в белую смирительную рубашку, только рукава у неё были освобождены. Она ходила босиком и не имела никакой обуви, зато у неё всегда и везде при себе был хороший, остро заточённый нож. Джеки моментально узнала эту девушку: Она - не Джеки. Она - это частичка её. Её "вторая личность". В документах в больнице после инцидента с убийством родителей её младшего брата Чарли ей поставили диагноз "Диссоциативное расстройство личности" и поэтому она так часто во сне видит эту девушку. Джеки даже успела за всё то время, что была с не знакома, дать ей прозвище - «Нулевая пациентка». Белобрысая девушка усмехнулась и сказала: – Ну, здравствуй, сестра Джеки. Я так счастлива тебя видеть. Джеки посмотрела на девушку: – Вижу, ты меня до сих пор помнишь... – Конечно, ведь как же можно забыть такую прекрасную пациентку? - Белобрыска улыбнулась и продолжила: - Ну так что? Подумала, как ты его встретишь? Джеки вздрогнула и сглотнула. "Он" подразумевалось под Чарли. Её младшим сводным братиком. Конечно, она думала. Очень много думала. Продумывала каждый шаг, каждое слово, но ничего эдакого придумать, к сожалению, не смогла. Нет, она не боялась, вовсе нет, просто... Она не могла смириться с мыслью, что её братик теперь ненавидит её. Конечно, после случившегося с его родителями, пусть и не родными, оставило на нём огромный след. Это как намеренно разбить вазу, а на вопрос "это ты разбил её?" ответить "да само как-то получилось". Конечно, заклеить вазу можно, но вот заклеить израненную детскую психику - нет. – Я не знаю... Я... - Начала было отвечать Джеки, но договорить ей, естественно, никто не дал. – Ой, да что ты заладила "я не знаю", "я не знаю"! Ну а кто тогда знает?! – Ну... Просто.... Я... – Я знаю это твоё "просто"! Ты так и собираешься бояться или, наконец, возьмёшь себя в руки, вытерешь слюни, сопли и пойдёшь извиняться и записывать Чарли к психологу? – Конечно, я собираюсь извиниться перед ним, но.... – Ну так, что тебя останавливает, дорогая моя? - Белобрыска подошла к Джеки и положила руку на её щёку. - Чего ты боишься? Ты только попробуй! – Слушай, я ценю то, что ты пытаешься помочь мне, но... - Джеки отвела взгляд в сторону. - Не хочу, чтобы он в дальнейшем меня ненавидел... Я хочу, чтобы он оставался моим братиком: хорошим, весёлым и смешным. А не травмированным человеком... Белобрысая посмотрела на Де'Прим и усмехнулась: – Хочешь, чтобы Чарли был таким, каким он был раньше? Хех... Ну, что ж... Тогда... Я исполню твою просьбу... Внезапно всё закрутилось и сон закончился... ... Вдруг Джеки резко открыла глаза. Перед ней была такая же белая комната, которая в данный момент была тёмной из-за ночи. Джеки почувствовала, как её выворачивает наизнанку и окончательно упала с кровати на пол, начав бесконтрольно кашлять. А затем её вырвало чёрной густой массой. Девушка схватилась за голову и зажмурилась, будто её хотели ударить. Голос белобрысой девушки звучал в её голове громкими отголосками: «Давай же! Ступи на тёмную сторону!» «Ты сможешь, я знаю!» «Не сдерживай себя! Пробуди те силы, которые были у тебя в тот день!» «Давай же!!!» Она просидела так несколько минут, а потом... Открыла глаза, но в её взгляде словно... Что-то поменялось... Обычная, темно-синяя, радужка глаз изменилась на такой же цвет, как и у пациентки из её сна. Сущность взяла над ней верх. На дрожащих ногах «изменённая» Джеки встала с пола и взяла со стола вилку, которую медсестра забыла унести после ужина. Теперь это не была обычная Джеки, телом Джеки управляла другая, более жестокая личность. – О, ключик от палаты сам собой нашёлся! - Проговорила про себя девушка и подошла к двери. Изогнув сильно один из зубчиков вилки, девушка просунула её в замок, немного с ней повозилась и через секунду дверь открылась. – Ну что ж, время веселья, которое не забудется врачам этого захолустья! - радостно воскликнула Джеки и вышла за дверь.

***

Через каких-то несколько минут коридоры больницы были украшены следами крови и безжизненными, как манекены, телами на полу. Джеки бежала по коридору и с помощью вилки уничтожала всех врачей в коридоре, смеясь, будто убивать докторов — это отличная повседневная забава для девочек. Убив очередного врача, Джеки остановилась у двери в кабинет главного врача, который её же и посадил в психушку — Эндрю Винсент. Она вытащила из кармана смирительной рубашки шприц, который она предварительно взяла из кармана одной из мёртвых медсестёр и постучалась. Услышав заветное "Кто там?", Джеки прокашлялась и изобразила голос медсестры: – Мистер Эндрю, Вы там? Я тут кое-что подозрительное нашла в кармане у одного из пациентов. Послышались шаги за дверью. Она открылась и не успел Эндрю Винсент среагировать, как шприц вонзился ему в запястье. Он сопротивлялся и пытался выбраться, но безуспешно — он повалился на пол. На него подействовал препарат, с помощью которых усыплял пациентов, если те капризничали и не хотели спать. Джеки прокралась в его кабинет и нашла ящик, где, вероятно, хранились её вещи. Открыв ящик, она достала оттуда сумочку, одежду, бюстгальтер и самое главное - остро заточённый, как шип розы, нож. Всё она убрала в сумочку, кроме ножа. Джеки подошла к Эндрю, спящим на полу, как младенец и резко, со всей дури, воткнула в его живот нож. Де'Прим посмотрела на своё "творение" и решила, что чего-то не хватает. Идея моментально пришла ей в голову — и девушка полезла в другой ящик, найдя там верёвку. Положив на стол несколько подушек с дивана и встав на них, она привязала верёвку к люстре, затем спрыгнула с подушек и, завязав верёвку в петлю, надела её на Эндрю. Подойдя к концу верёвки, Джеки сильно потянула верёвку вниз, а тело врача поднялось вверх. Взяв толстую книгу со стола, Джеки положила её на верёвку. Вытащив нож из живота Винсента и подойдя к окну, Джеки открыла его нараспашку и, обернувшись к бездыханному и повешанному телу Винсента, оптимистично сказала: – Доктор Винсент, до свидания! Я пойду пока что прогуляюсь! - после этих слов девушка вышла из окна и спрыгнула на землю, побежав сначала к забору, а потом — и вовсе убежала прочь от психбольницы. Эта ночь точно обещает быть весёлой и интересной.