Angeli non occidunt

Справедливость. Громкое слово. Кто решает, что справедливо, а что нет? Волен ли вообще кто-то это решать? Мужчина нервно осматривал витрины, он уже давно сделал свой выбор, но всё никак не мог решиться сказать. Обратного пути не будет. Хотя можно было бы конечно выкинуть пистолет сразу после покупки, но в этом нет никакого смысла. Просто его покупка уже много о чём говорила. Новенькое, переливающееся в лучах солнца оружие не вызывало у него восторженных эмоций, оно пугало, заставляло содрогаться от одной только мысли, что им можно вершить судьбы. И ещё больше мужчину пугало то, что именно это он и собирался делать. Чувство такого страха было чем-то новым, но это такая обновка, которой никто не радуется, скорее наоборот раздражённо запихивает в дальний ящик. Жаль, что чувства в ящик не запихнёшь, даже в сейф не получится, всё равно просочатся, разъедят все замки и выльются ещё большим фонтаном. Первая жертва была, наверно, самой трудной. Ему никогда не приходилось убивать самим, он взаимодействовал только уже с последствиями смерти. И они как раз стали причиной такой кардинальной смены рода деятельности. Впрочем, жертве мучиться не пришлось — это её ждёт в последствии, — что не сказать о пострадавших от этой жертвы: пара совсем молоденьких девушек и старушка, так невовремя собравшаяся идти в магазин за продуктами. Больше на уютной светлой кухне не будет озорного смеха маленького внука, уплетающего вкуснейшие пирожки с капустой, только что заботливо испечённые бабушкой. Где же она, справедливость? Мужчина ответить на это не мог, зато мог покончить с тем, кто оборвал несчастные жизни. Так и произошла первая жертва. В девять утра, после анонимного звонка, полиция обнаружила убийцу, иронично убитого убийцу. Кто это сделал, конечно же, никто не знал, ведь никто не собирался подозревать мирно стоящего прохожего, точно такого же, как и все остальные, с одним лишь отличием — пистолетом в кармане. Со временем стало проще. Та малейшая жалость к преступникам, что всё равно необычайным образом у него возникала, сошла на нет. По близлежащим городам поползли слухи о неком чудесном защитнике, что карает убийц, из-за чего жертв стало чуть меньше. Но вот только от этого рыцаря невозможно было скрыться, он всегда знал их местонахождение, всегда знал их слабости и страхи, словно ангел отмщения, он был везде и наводил ужас на каждого. А подработка частным детективом замечательно сглаживала все углы и неточности. — Не могу поверить, ты снова оказался прав, — зайдя в просторный кабинет, с лёгким восхищением сказала молодая девушка. Она подошла к столу, на котором лежали всего пара бумаг да чашка до ужаса крепкого кофе. — Я подумываю взять отпуск на пару лет, всё равно ты расправляешься с делами словно это какой-то детский кроссворд. — Немного практики и внимательности, и ты тоже так сможешь, — мягкий голос мужчины успокаивал, он поднял взгляд на гостью и улыбнулся со всей присущей ему искренностью. — Сомневаюсь. — Она перегнулась через весь стол, мягко коснувшись его губ своими. — Отпуск не дам, — еле слышно прошептал он и, заметив, как девушка нахмурилась, продолжил: — Не вижу причин оставаться тут без тебя. — Улыбка озарила её лицо, и она снова подалась вперёд, на этот раз целуя куда увереннее. Такая обычная жизнь казалась мужчине чем-то странным, но приятным. Он стал лучше понимать людей и, что было более важно, больше убеждаться в своей правоте. Отношения с коллегой по работе не входили в его планы, но когда любовь вообще в них входила? Главное, что это не мешало цели. Он успешно скрывался от одних и с блеском закрывал страшные дела для других. Таких людей ставят в пример, о них пишут в газетах и говорят в новостях, вот только ему это было чуждо. Огласка могла раскрыть его для тех «одних», чего он действительно боялся. Но люди жестоки, они всегда убеждены, что поступают правильно, оттого и прославили его имя. Любопытный герой не мог не привлечь внимания тех, кто верит, что знает, что такое справедливость. Но жизнь та ещё стерва, потому сказка закончилась так же быстро, как началась. Он был мастером в своём деле, закрывать расследования, находить преступников — это всё не составляло никакого труда. Оно действительно не составляло. Сложность была только в том, что люди — удивительные существа, которые не перестают совершать подлости, даже зная, что их ждёт наказание, с большой вероятностью окончившееся смертью. Его девушка тоже была детективом, она не могла похвастаться таким же процентом закрытых дел — у неё просто не было таких способностей, — но она явно изо всех сил старалась ему не уступать. Было лишь одно расследование, которое всё никак не могло завершиться. Мужчина, как и престало джентльмену, хотел ей помочь, но девушка была против. Она желала закрыть его сама, от начала и до конца, потому ловко скрывала все детали, вот только дело тянулось, а результата всё не было, преступник чересчур умело ускользал. Прекрасно зная о гордости любимой, он приступил к её делу тайком, намереваясь совершенно случайнейшим образом дать ей подсказку, когда сам приблизится к разгадке. Но это оказалось куда сложнее, чем он предполагал, и это было поразительно, его буквально накрыло волной энтузиазма в процессе, вот только приблизившись к разгадке, он внезапно понял, почему дело никуда не двигалось так долго. И он содрогнулся. Во всей квартире царила тишина, словно кто-то надел на неё купол, оградивший от всего мира. Тусклый свет исходил лишь из одного помещения, в которое с непривычной для этого места осторожностью зашла обеспокоенная девушка. Мужчина стоял к ней спиной, он даже не раскрыл глаз, будто находился в неком трансе, но ему не нужно было смотреть, он и так всё понимал, и так знал, что происходит. Никто не решался нарушить эту тишину, у обоих были вопросы, оба жаждали получить ответы на них, оба чувствовали боль предательства, оба знали, что это конец. Мужчина медленно развернулся, он даже не заметил, как его рука сама поднялась по направлению к ней. Пальцы онемели, кровь застучала в висках, было то ли жарко, то ли слишком холодно, он не мог разобрать. Ему было страшно. — Ты любишь меня. — Люблю. Он выстрелил.