На привязи

Сережа стонет влажно, откидывает голову, подставляясь под язык Олега, позволяя вылизывать себя. Олег берет Сережу нетерпеливо, быстро, жадно. Олегу кажется, что он готов сожрать его. Настолько сильно хочется ближе, теснее, может быть, даже под бледную веснушчатую на плечах и бедрах кожу. Но пока Олег может только вылизывать его шею, сжимать бедра, царапать зубами ключицы и скулить в плечо. Олега ведет от такого Сережи — от взмокшего, раскрасневшегося и при том властного под ним. Сережа наматывает цепь поводка на ладонь, дергает, заставляя наклониться ближе, целует сразу с языком без всяких прелюдий. Сережа скользит настойчиво языком между губ, держит крепко за подбородок. Олег замедляется слегка, потому что риски кончить раньше Сережи растут в геометрической прогрессии. А Серёжа сегодня должен быть первым. Всегда должен быть первым. Нерушимое правило, которое Олег придумал для себя сам. Единственное. — Не останавливайся, Олеж, — Сережа шепчет жарко, разрывая поцелуй. Олег кивает согласно, давя жалобный скулеж, прижимается губами к груди и снова ускоряется. А затем решается на отчаянный шаг — кусает кадык, мягко давит на соски большими пальцами. Этого хватает с лихвой. Сережа стонет громко, жмурит глаза, когда кончает, изгибается красиво на смятых простынях. Олег замедляется, почти не двигается в нем, скулит снова, трется носом о грудь. — Хороший мой... — Сережа улыбается слабо, запускает пальцы в мягкие темные кудри, гладит по голове. Это ощущается неожиданно хорошо. Олег подставляется под ласку, поднимает голову, целует запястье. Другой рукой Сережа сжимает его талию, не давая выйти. — Хочешь кончить, Олеж? Олег кивает несмело, шепчет едва слышно "да". От улыбки Сережи сердце, кажется, останавливается. — Ну так продолжай. И Олег продолжает. Теперь уже сам выбирает темп, сам решает, где целовать, можно ли кусать. Только потому что Сережа ему позволил. Олег уже словил парочку эстетических оргазмов сегодня, но только что его настиг третий. Потому что он впервые видит, как Сереюа откровенно течет на свой живот. Наклониться бы, слизнуть смесь смазки и спермы... Сережа снова гладит по голове, мягко тянет волосы у корней. Олег скулит снова. Становится стыдно, что такая простая ласка влияет настолько сильно, но он не может ничего с собой поделать. — Давай, милый, — Сережа отпускает поводок, устраивает руку на щеке Олега, гладит большим пальцем скулу. — кончай. Внутрь, щенок. И Олег кончает по команде, стонет жалобно Сереже в шею. Сережа снимает с Олега ошейник, дает бутылку воды, зацеловывает следы, не переставая гладить по голове и шептать глупые нежности. Олег чувствует себя влюбленным. Любимым. И нужным.