Предание о Джарде

Вечером ударил ливень. Холодный северный ветер притянул с собой тяжёлые тучи. Недовольное роптание крестьян, устремившихся к трактиру, сливалось с шумом ударов капель о землю. Иона, синеглазая и белокурая дочка трактирщика, спешно отошла от окна и устремилась к стойке. – Папу, папу! Дожж началыся! – Слухаю-слухаю, дотю, – молвил голос со стороны кухни, – ужой выхожу. К стойке навстречу девушке вышел невысокого роста мужичок. Цвет его глаз вторил глазам дочери, но от белокурой шевелюры осталась лишь лысина с редкими волосами вокруг макушки. – Хутовь, дотю, браху для люду да жаркое. Холода ударили ноне, грети их надо. – Ох, папу, – бойко говорила Иона, – неуже урожай помрёт до жатвы? Помрём же до весны, коль не соберём всё к сроку. – Не знамо, дотю, – устало отвечал ей отец, – жрецы Чаунтии обещалися провести ритуалы свои, да тока холода приходят и приходят. Суровое ноне лето. Вскоре крестьяне заполнили таверну, оставляя за собой чернозёмные следы по деревянному полу. Иона в спешке ходить от столика к столику, принимая стандартные заказы от работяг в виде браги и жаркого. А дождь, судя по всему, и не думал униматься. – Неуже чем мы согрешили пред Чаунтии, что нас лишают урожая? – послышался где-то ропот. – Не в Чаунтии дело, хутарю вам как на духу. – А у чём же, жолудёва башка? – Ты не смеись, не смеись надо мной. Старый хохма ужой не хохма. Слыхал я давеча, шо то проделки друидов тёмных. – Окстись, Жоран, а то правда ещё жолудей тебе в башку насыплю замен мозгов, да и тех у тебе не так шоб мноха. – Не перебивай мене, – голос Жорана становился более злым, – хутарят так, что тёмные друиды пришли да погнали прежних из лесу. – Ну и пущай себе сидят там в чащах своих, нам-то шо. Мы и с прежними договаривалися не рубить, не охотиться в их лесу, чаво им вдруг на нас злиться? – Жрецы хутарят, что тёмные друиды ненавидят простой люд, шо хородской, шо деревенской. И покуда со свету не сживут они нас, не успокоются. Вскоре разговор начал переходить в достаточно ожесточённый спор. Сердце бедной Ионы медленно сковывал страх. Ей и прежде доводилось видеть крупные ссоры, но каждый раз это ввергало её в страшный шок. Не отрывая своего взгляда от спорящих мужиков, её рука ощупывала со стороны спины стену. Вскоре она вышла к прилавку и стала подле отца, что всячески старался утихомирить крестьян. Входная дверь аккуратно, с небольшим скрипом, распахнулась. В таверну зашла высокая фигура в тёмно-серебряном плаще с капюшоном. Аккуратно протерев ноги об порог, фигура направилась к стойке. Ссора на несколько мгновений утихла и переросла в едва слышимый ропот. – Приветствую, – фигура сказала достаточно звонким и приятным мужским голосом. – Аэм... И вам не хворати, путник, – несколько растерянно ответил трактирщик, пытаясь разглядеть лицо пришлого. – Я так понимаю, вы хозяин этого трактира? – Да... – Я хочу снять у вас комнату на пару ночей. Путь был нелёгким, надо передохнуть. – Ну... что ж, не вопрос... А только можливо ли знати с кем имею честь?.. – Ох, простите, где же мои манеры! Джард из Гириона, к Вашим услугам. Фигура сняла капюшон, под которым скрывалось остроухая голова с тёмно-синей кожей, красной радужкой в глазах и длинными, собранными в хвост, волосами. Небольшой шрам протянулся вдоль его левой щеки от скулы до грани нижней челюсти. При виде подобного многих из крестьян ахнули. – Чу-чу-чудище! – вскрикнул кто-то из крестьян. Джард закатил глаза и повернулся в сторону столиков: – Хей, ну вы чего? Я вполне себе неплох. – Ага, для чудища из страшилок! Джард лишь развёл руками, а затем повернулся вновь лицом к трактирщику. – Так почём будет комната на две ночи, уважаемый? Лицо трактирщика всё ещё выражало удивление, и он отчаянно пытался собрать мысли в кулак. – Т-так, ну... за пару ночей... Вдруг из дальнего угла донёсся крик: – Хей, Ронда, не смей этому чёрту из табакерки давать здеся кров! Не хватало нам шоб он тут свои мерзости показывал. Джард лениво повернул голову в сторону кричавшего: – Если ты кому любишь по ночам свои мерзости показывать, это не значит, что все так делают. В дальних рядах пробился небольшой смешок. Послышались шаги со стороны выкрика. К Джарду подошёл высокий мужчина крепкого телосложения. Его взгляд казался пустым, но в его глазах явно читался огонёк ненависти, что в любой момент готов был воспылать ярким пламенем: – А ты, я похляжу, остёр на язык. – Есть и такое, – в меру самодовольно ответил Джард. – А как насчёт выйти и похутарить по-мужицки? – Если для тебя «по-мужицки» значит выбить зубы и посмеяться над этим вдоволь, то нет, смею лишить тебя сего сомнительного удовольствия. – Выходит, ты лишь языком чесать можешь, а шоб за слова ответить так сразу к мамке в гузно? – Я даже имени твоего не знаю, друг, – Джард вновь развёл руками. – Я тебе не друже, тёмный эльфка. Да-да, знамо мне племя твоё. Приходите средь ночей и крадёте дитяток наших, а потом тащите их к себе под землю. Гони его, Ронда, иль мы это сделаем. Добре, мужики? – Добре! – вторили ему прочие. Джард устало вздохнул и потянулся к своей сумке, откуда он достал некий стальной медальон. – Это медальон старосты деревни, – тихо проговорила Иона. – Именно так, юная леди, – спокойно проговорил Джард, – староста Милтон разрешил мне остаться в деревне на время выполнения моего задания, кое дали мне жрецы Селунэ. Крестьяне вновь зароптали. – А почём нам знать, шо ты не сделал лиха какого со старостой нашим? На тебе рясы ордена Селунэ, то правда, но твоей натуры злобной то не меняет. Джард поджал губы: – Я так и не узнал твоего имени. Моё ты знаешь, а коль ведёшь со мной беседу, то прояви хоть каплю уважения к собеседнику. Верзила несколько помялся, но всё же ответил: – Арит я, сын Дейлина. – Ну что, Арит, сын Дейлина, вот тебе мой ответ: староста деревни жив и здоров, занимается делами в доме своём, жена и дочь его до начала ливня трудились в хлеву. Рясы эти сшиты на меня, и иного обладателя иметь не могут, поскольку нитки из пряжи нашей госпожи отобразили моё имя при кройке. Я вырос в стенах её храма, однако я не жрец и не монах. А направлен я был в эту деревню по наставлению моего учителя, что прознал о ваших бедах. Он сделал выдох: – И я не чистокровный дроу, а полудроу. Мои волосы не отливают серебром, а скорее похожи по цвету на тёмный каштан. Спесь Арита поубавилась, и вместе с этим волнения по поводу пришлого путника начали сходить на нет. – Но коль ты не монах и не жрец, то хто же ты? – Маг. – И шо же ты можешь наколдовати? – То, что необходимо, дражайший Арит. А теперь, коль ситуация прояснилась, я бы хотел всё же снять комнату на пару ночей и купить пищу. – Д-да, к-конечно, – хозяин трактира уже было совсем растерялся, но всё же направился в сторону кухни. Джард посмотрел на девушку. При встрече взглядами Иона встрепенулась и взяла в руки швабру с тряпкой. Он стянул со своих рук перчатки и немного размял пальцы. Ледяной дождь полностью промочил плащ. Вскоре трактирщик вышел со стороны кухни с ключом в руке: – Держи, но ежели потеряешь – штраф буде. Два золотых с тебя за две ночи. – А губа не дура, я погляжу, – присвистнул маг. – Дешевле тока на улице, милсдарь мах, – трактирщик пожал плечами, – а за харчи возьму по пол серебряка. Джард достал из-под плаща промокший кошель и отсчитал два золотых и пятьдесят медяков. – Подымитесь на второй этаж, самая первая комната слева. – Благодарю, – Джард слегка кивнул головой, – могу ли я просушить у костра свой плащ. – Можливо, отчего ж нет, – трактирщик ухмыльнулся, – тока не оставляйте кошель тама, а то народ разный в деревне живёт, сами вразумите. – Понимаю, благодарю ещё раз. – Иона! – окликнул трактирщик, – Дотю, надобно милсдарю маху комнату подхутаритя, что первая слева. Полы я вымою, ты друхим займися. – Да, папу, – покорно согласилась Иона и направилась в сторону лестницы. Джард направился к очагу. Увидев небольшой навес, он снял с себя плащ и извлёк из внутреннего кармана кошель. Видя, что и его платье промокло, он лишь скривил губами, периферийным зрением видя ухмылки крестьян, наблюдавших за ним. Сев напротив очага в позу лотоса, Джард начал стандартные дыхательные упражнения. Запах сырой ткани, кожи и чернозёма переплетался с запахом горящих дров, жаркого и браги. Всё более смелые и задушевные разговоры крестьян наполняли первый этаж трактира. Неспешное чавканье и жадные глотки, постукивание посуды об стол, хлопки в ладоши, смех. Его сознание уходило чуть глубже. Он искал потоки магии в этом месте. Потоки сознания и эмоции служат хорошим барьером для вторжения извне, но могут стать неплохим укрытием для наблюдающего. Джард прекрасно понимал, что холода в этих местах летом – вещь крайне странная. Магия, сотворившее подобное, имела куда более древние корни, чем многие уже известные в Фаэруне силы. Её структура напоминала какофонию, сплетение множества волн разных частот и длин, идущих беспорядочно. Стремясь направить свой внутренний взор чуть дальше, Джард начинал испытывать головную боль. Что-то или кто-то стоящий за этим явно не желал быть раскрытым. «Маяки? Вполне возможно, но не совсем свойственно для тёмных друидов. Многие годы их выставляли твердолобыми дилетантами в магических вопросах. Если только среди них не появился уникум, что смог зайти в своих познаниях дальше прочих. Или им помогают извне. Догадок много, зацепок мало. Пора возвращаться». Джард открыл глаза. Дрова в очаге практически превратились в угольки, народу в трактире стало значительно меньше. Дождь за окном стих. Будто спросонья он огляделся по сторонам и приметил, что Иона украдкой поглядывала за ним. Испугавшись очередной встречи взглядами, она тут же нырнула куда-то в сторону кухни. Обнаружив кошель рядом с собой нетронутым, а плащ высохшим, он взял их в руки и безмолвно направился в сторону своей комнаты. Она находилось под одним из углов крыши, плотно обитой елью. Бревенчатые стены всё ещё пахли смолой, холодная сырость снаружи просачивалась тонкой линией запаха от окна. У самого окна стояла деревянная кровать с подложкой из сухой травы. Пол скрипел под каждым шагом, потому о скрытности перемещений здесь речи не могло и быть. Однако что-то не давало Джарду расслабиться. Нечто на уровне подсознание стрекотало рядом с ним, будто тихий полёт некоего насекомого. Он не решился сесть на кровать, а лишь снова сел в позу лотоса, направив свой взгляд в сторону чистого ночного неба, усыпанного множеством звёзд. Его голос тихо произнёс: – О, Селунэ, прекрасная дева, отвадь же прочь тени врагов, что в ночи, да направь своих чад к исцелению света в дни тёмных дорог, среди боли и смерти. Да укрепятся наши сердца перед тем, что бросает нам жизнь. Да направит твой взор на пути к восхождению и дай сил в борьбе в искушениях ночи, ибо враг всегда слышит, но не станет внимать... В дверь постучали. Это был достаточно кроткий стук. – Кто там? – Это Иона, милсдарь мах. Джард встал, подошёл к двери и приоткрыл её. Сквозь небольшую щель он видел переминающуюся с ноги на ногу девушку. – Чем могу помочь? – спокойно спросил Джард. Иона будто собиралась с мыслями, но всё же сказала: – Я бы... хотела... Джард выдохнул: – Простите, леди Иона, но я сейчас не настроен принимать у себя гостей, и потому если у вас нет сильной надобности в хозяйственном плане, то я бы хотел остаться наедине с собой. – Ох... просто... – Что? – едва сдерживая раздражение спросил он. – Вы... такой инте... инте... – Интересный? – Д-да, именно это слово, – выдавила из себя с облегчением девушка. Он вздохнул: – При всём моём уважении и понимания ситуации, что я в этих краях – экзотическая диковинка, мне не сильно льстит подобное отношение к себе. Плюс я не думаю, что Ваш отец одобрил бы подобные разговоры с незнакомцами. – М-м-милсдарь мах, пожалуйста!.. – Иона практически перешла на крик. Поведение девушки вызвало у мага ещё большее изумление. Он раскрыл дверь шире. Его красные глаза словно прожигали девушку насквозь, отчего та аж чуть не валась в противоположную стену, хотя сам Джард не имел никакого злого умысла. Видимо, наследие дроу даже здесь не проходит даром. – Хорошо, я не гоню Вас прочь. Но всё же позвольте узнать, чем же вызван ко мне интерес? Если вам важна моя внешность, то наслаждайтесь видом пока я веду свою речь, ибо я не артист цирка уродов, чтобы на меня глазеть. – Н-нет-нет, милсдарь мах, – залепетала Иона, – дело совсем не в этом... – А в чём же тогда? На этот раз девушка не побоялась посмотреть в глаза пришлому и сказала достаточно прямо и чётко. – Я хочу учиться махии. Джард выпучил глаза: – Учиться магии? – Да, вы ведь мах, и можете научить. Он тяжело выдохнул: – Дражайшая леди Иона, Ваше устремление достойно похвалы, но я пришёл сюда не в поиске учеников, и тем более не останусь в деревне надолго. – Но Вы можете взять меня с собой. – А кто же будет помогать Вашему отцу, м? К тому же, я не стану учить задаром, а дело это недешёвое. – Н-но я хочу... – жалобно проговорила девушка. Джард вновь тяжело выдохнул: – Ваше желание мне понятно... – Тохда почему не сохласитеся? – Потому что в мои обязанности входит совершенно другое. Я пришёл помочь вашей деревне от напасти в виде странных заморозков. А затем я отправлюсь восвояси... Не успел Джард закончить свою мысль, как обнаружил, что разговор с девушкой проходил уже не в коридоре таверны, а внутри комнаты. Она стояла близко к нему. Даже слишком близко. В какой-то момент он почувствовал, что его тело будто онемело и не совсем поддаётся его разуму. В то время как не совсем привычная и местами топорная речь деревенской девушки ощущалась как мёд для ушей, невероятной усладой для разума, которой так и хотелось всецело отдаться. Собрав то немногое из собственных сил, что оставались в его сознании, он направил их в свои ладони, задав нужный импульс. Всё произошло на уровне подсознания. Всё, что было в комнате, разлетелось в разные стороны. Он обнаружил себя сидящим посреди на кровати посреди небольшого кавардака. Рядом на полу, лицом вниз, лежала Иона. Он тут же направился к девушке и проверил её пульс. Кровь пульсировала по её артерии, пускай и не так сильно. – Хей, шо там происходит? – донёсся крик трактирщика, – ежели не успокоитеся, всех на улицу выкину к ядрёной воши!.. Джард развернул девушку лицом к себе. Из-под рубахи у неё выпал медальон. Прочитав заклинение опознания, Джард понял, что это амулет соблазнения, причём созданный из оплота дикой магии. Сняв его с девушки и раздавив каблуком своего сапога, он слегка похлопал Иону по щекам. Та пришла в сознание и в её взгляде читался страх: – Боюсь, что твоя маленькая игра не сработала. Зачем оно тебе надо было? Было видно, что девушка обдумывала свой ответ, однако Джард сказал достаточно холодным голосом: – Если сейчас же не сознаешься, то парой пощёчин дело не обойдётся. Говори. На глазах Ионы выступили слёзы: – О-они обещали... – Кто и что тебе обещал? – Д-друиды... сказали... что если я... приведу к ним наёмнихов... т-то... о-они не тронут папу... – Значит, друиды, – Джард выдохнул, – и только они? – Н-н-нет... был ещё... один... страшный... злой... – Ага, и кто этот страшный и злой? – М-мужих хахой-то... я-я хах-то забрела по хлупости в тот лес, и друиды мене поймали, привели к нему... Он хотел меня силой взяти, я взмолилася... Он узнал про папу и обещал, шо не тронет ехо... Но взамен мене надобно было привести к нему всех, хто бы мог помешати его планам... – А что за планы? – Хахой-то культ... Я не знамо, милсдарь мах, отпустите меня, мене... *** Мрак леса окружал Иону. Она несла в одной руке небольшой мешок, со дна которого сочились капли крови, а в другой держала фонарь. Идя по известной ей дороге и нервно бегая глазами по сторонам, опасаясь любого шороха, вскоре она вышла к небольшому капищу. Круг тёмных друидов уже ожидал её прихода. Они окружили её. Сам вид их ряс и татуажей на лицах внушал в сердце девушки огромный страх, и вскоре к ней вышел и тот, о ком она несколько минут назад говорила Джарду. Среднего роста и очень крепкий мужчина с щетиной по глаза, его одежды были просты. – Ах, вот и первый наёмник, я полагаю? – прогудел он басом, утробно смеясь, – Значит, мои двеомеры, расставленные вокруг деревни, всё правильно уловили. И даже обезглавила его как петуха. Или же ты несёшь нам его сердце? От этого вопроса Иона побледнела, на что друиды и дикий маг лишь рассмеялись. – Отдай мешок, – процедил маг. Иона послушно отдала ему мешок в руки. – Т-теперича я могу уйти?.. – спросила она. Маг лишь посмотрел на неё со злобной ухмылкой. – Знаешь, я думаю разнообразить своё предложение. Я согласен обучать тебя магии. Я обещаю тебе невероятные высоты этого искусства. А взамен ты будешь регулярно возлегать со мной в постель. Каждый юноша, рождённый тобой, будет отдан во служение друидам, а каждая вторая дочь будет принесена в жертву богам. – Н-нет... я-я не хочу... – Кажется, ты не совсем понимаешь, – друиды уже схватили девушку, – ведь в случае отказа я не пощажу и твоего отца. Подумай над этим. В тот самый момент, когда друиды практически обнажили Иону для своего предводителя, откуда-то с вершины деревьев пронёсся огненный шар, что своей силой опрокинул всех друидов. Первым от удара оправился маг: – Кто посмел вторгнуться в обитель тёмных друидов?! Покажись, трус! Сразись лицом к лицу как достойный! – В схождении лицом к лицу с насильником и убийцей нет ничего достойного, – прозвучал твёрдый и холодный голос, – и пускай мрак этой ночи примет тебя и твою поганую свору в небытие. После этих слов со стороны деревьев пронеслась цепная молния, что в миг испепелила большую часть друидов. Защитные барьеры дикого мага спасли его, однако эффект направленного заклинания ослабил его волю. Тяжело дыша, он начал осматриваться по сторонам, беспорядочно пуская цветные искры. Вскоре из мрака леса вышла чёрная фигура, плащ которой при лунном свете переливался серебром. Из-за мелких всполохов огня было видно красные глаза и тёмно-синее лицо из-под капюшона. В правой руке она сжимала короткий меч. – Чего тебе надо, дроу? Это наше место и наша добыча. Ты не смеешь претендовать на что-либо из этого. Фигура лишь рассмеялась: – Мне не нужна ни твоя земля, ни твоя добыча. Твои действия привели к увяданию народа, что живёт под боком у природы, которой твои друиды и должны служить. Не знаю, какими гнусными речами ты отравил их разум, но настала пора им смолкнуть. Выпущенная диким магом струя огня встретила магический заслон. Пламя становилось всё слабее, маг упал на колени, пытаясь перевести дыхание. Стоящая перед ним фигура откинула капюшон: – И я полудроу. Джард взмахнул мечом, и голова дикого мага упала на обожжённую траву. Затем он подошёл к Ионе, что в порыве своей злобы забивала камнем оставшегося друида: – Тише, тише, леди Иона, теперь всё позади. Она отбросила камень и принялась горько рыдать. Джард же подошёл к окровавленному мешку и вывалил оттуда куриную тушку, после чего подошёл к голове дикого мага и вложил её туда. – Нам пора возвращаться в деревню, – сухо сказал Джард. Иона протёрла глаза незапачканным кровью краем платья. – А махия?.. Больше не буде заморозков?.. – Не будет. С его смертью все его ритуалы перестали действовать. Идём, оставим тела лесу. Джард пошёл вперёд, но всё же остановился у одно из деревьев, направив свой взгляд на девушку и протянув ей свою руку. Та спешно подбежала к нему.