Предание о Джарде

День склонялся к закату. Зной сменялся бризом, утягивающим духоту в сторону прохладного моря. Джард, Флинт и Валенаэ шли по узким улочкам небольшой прибрежной деревушки под названием Ланта. Деревушка находилась на утёсе южнее города Аткатлы. Здешние жители промышляли рыбной ловлей и выращиванием винограда. Крепкий солёный воздух перемешивался с запахами жжёного дуба и кипариса, что доносился из печек домов. – Эх, на всю деревню ни одного трактира, – жалобно процедил бард, – неужели они тут вовсе никак не веселятся? – Не всегда веселье должно проходить только в кабаках, Флинт, – жрица отвечала с лёгкой интонацией, будто вовсе не устала. – Я знаю. Но всё же это так странно. Тут, разве что, есть что-то походящее на площадь, но не более того, – сказал Флинт с отдышкой. – Не думаю, что у здешних жителей остаётся много времени, чтобы покутить, – устало выдавил из себя маг, – часть из них почти весь день в море, другая трудится в виноградниках. Тут хватило бы сил до дома добраться и смыть с себя усталость, прежде чем спать лечь. Бард усмехнулся: – И откуда воспитаннику храма Селунэ знать о крестьянской доле? – Селуниты обучаются не только духовным практикам, но и постижению наук и также основам физического труда. В нашем храме тоже есть виноградник, где мне приходилось трудиться с остальными воспитанниками. – У вас есть виноградник?! И я узнаю об этом лишь сейчас?! – дварф практически перешёл на крик. – Мы не продаём наше вино, а используем его лишь для собственных трапез и ритуалов. – Ну и зря, – слегка обиженно процедил Флинт, – столько бы денег смогли заработать на этом. – А тебе лишь бы выгоду поиметь? – в саркастичной манере спросила Валенаэ. – Ах, дорогая моя Валенаэ, – пафосно начал Флинт, – вся моя жизнь – большой труд. Я зарабатываю тем, что зажигаю огонь в сердцах людей своими песнями и историями. Бывает, конечно, что и подворовываю периодически, но только у совсем наглых слушателей. – Воровать? – удивилась Валенаэ, – я думала, что ты достаточно честный бард. – Я предельно честный, – положил руку на сердце дварф, – я не ворую у работяг и крестьян. Только у толстосумов неблагодарных забираю кошельки. – Только ты всё ещё вор, – иронично процедил полудроу. – Благородный вор! – Ага, как же. Любого вора послушай, так он всегда жертва обстоятельств и поступает из нужды. – А ты хочешь приравнять меня к тем бандитским авторитетам, что подпольно городами управляют? – в голосе Флинта чувствовались раздражение и горечь обиды. – Тебе до их уровня далеко, – пожал плечами Джард, – пока ты подрезаешь кошельки богачей, они воруют у знати и королей, ведя свою политику и экономику. Валенаэ лишь тяжело вздохнула: – И почему правила этого мира так сложны и жестоки? Джард устало пожал плечами: – Даже боги не дадут тебе ответа на этот вопрос. Некоторое время троица ходила по улочкам деревушки, пока Флинт не начал громко ворчать: – Да сколько ж можно-то? В город мы не успеем засветло прийти, а здесь и вовсе негде остановиться! Не хочу я ещё одну ночь проводить под открытым небом! На эти возмущения откликнулся юнец темноволосый: – О, тах вам ночлех нужон? – он показал в сторону утёса, – вон тама есть домик стариховскый, ни детей, ни внухов немае. Дед рыбу ловит, бабха дом хоронит. Поспрошайте у них, авось прымут. Валенаэ подошла к мальчику: – Спасибо тебе большое, – она слегка поклонилась ему и протянула ему серебряную монету. – Вай, настоящее сребро! – изумился мальчик, – вот так просто? Задаром? – Если ты проведёшь нас к ним, то сверху половину от той монеты добавлю, – улыбнулась эладрин. Глаза мальчика засияли от радости, и тот спешно пошёл вперёд, зазывая путников за собой. Через пару минут они оказались у непримечательного одноэтажного дома из глины и извести. Дворик его был засеян необильно, а местами виднелась поросль сорняка, плетёный забор слегка покосился. – Ох, – грустно сказала Валенаэ, – неужели этим старикам никто помочь не может? Мальчик почесал свой затылок: – Ежели было бы дело в одной лишь помощи... – А в чём же тогда? – с настороженностью спросил Джард. – Я сам мало чаво знамо, да слыхал, шо бабка и дедок те не сильно помощи от местных жалуюти. – А чего так? – спросил Флинт. – Хутарю же, не знамо я, – виновато покосился на путников мальчик, – не пущают никохо из местных. – Так чего же ты к ним нас привёл, если они никого не пускают к себе, – спросил Джард. – Так вы ж не местныя, хлядишь, примут, – он улыбнулся, ожидая обещанной награды. Валенаэ исполнила своё обещание и добавила ещё пятьдесят медяков в руки мальчика. – Спасибо тебе, прекрасная дева, – его глаза были полны изумления и радости, – это так необычно. – Что именно? – спросила жрица. – Мене всехда казывали, шо эльфы народ дурной, и обидеть друхих им гроша не стоит, да мерзкыя они. А вы красивая, и добрая, – мальчик искренне улыбнулся, – я буду вспоминать вас в своих снах! Мальчик развернулся и спешно побежал домой. Валенаэ тихо рассмеялась. – Вот так вот, кому-то радость встречи, а меня все лишь шугаются, – язвительно, но незлобно, подметил Джард. Жрица лишь подошла и обняла мага: – Ты прекрасен сам по себе. Пускай твоя внешность чужда многим, но это не отменяет того, что ты добрый и хороший. Глядя на эту картину, Флинт ухмыльнулся: – Вот так и променяешь ты друзей на сиськи. – А чем я тебе не друг, Флинт? – удивилась Валенаэ. – Ты-то мне друг, да только не сильно хочется мне видеть ваши обнимашки. Мне так самому захочется девку какую, а тут приличного борделя нет. – А как же дух приключений? – также язвительно спросил Джард. Бард лишь отмахнулся: – С деревенскими девками можно кутить лишь по праздникам, да и то надо быть готовым, что придут их братья и отцы, дабы меня от них прочь гнать. Потому я нынче пас. Валенаэ выпустила Джарда из объятий, и вся троица направилась к дому стариков. На дощатой двери висел небольшой железный молоточек. Джард стукнул три раза, но дверь никто не поспешил открыть. Тогда Флинт подошёл и тихонько её приоткрыл. Дверь поддалась. Внутри сидели за столом сухонького вида бабушка и дедушка. На дедушке был потрёпанный кафтан и брюки. Бабушка же была обёрнута в платок, её тело скрывал монотонный сарафан. – Добрые люди, пустите переночевать, – сказал Джард. Старики повернулись и изумились виду пришлых гостей. – Ох, ребятишки... Чего же вы наделали... – выдавила из себя старушка. – Что? Что не так? – спросила Валенаэ. Дед сжал кулаки, затем встал со стола и направился к путникам: – Вы ступили на проклятую землю. Давным-давно один джинн наложил на нашу семью проклятие в отместку за то, что не смогли мы рассчитаться по долгам с ним. Так он сначала забрал жизни наших детей, а теперь проклятие касается и тех, кто ступит на земли нашего двора. Теперь оно и вас погубит. Новость эта удивила троицу: – А чем же вы разгневали джинна? – спросил Джард. Решительность старика будто улетучилась, и на смену ей пришло раздражение старухи: – В голодный год мой муж был неудачен на улов. Возвращаясь вновь с пустыми сетями, он ненароком призвал джинна. Тот прознал о горестях мужа моего и семьи нашей, и дал нам стол волшебный. Стоит три раза по нему постучать, так сразу еда появится, какую только можно пожелать. Да только джинн не был бы джинном, если бы не сделал это в рамках сделки. А сделку он от мужа моего утаил. В обмен на столик волшебный пришёл он загадывать нам загадки всякие до полуночи. Не выдержали мы сие испытание, и потому в отместку забрал он наших сынов и дочерей. А когда те закончились, стал он губить гостей наших. Старик посмотрел в окно и грустно выдохнул: – В полночь, в это время он и должен явиться за вами. – Ну, – процедил Флинт, – полночь ещё нескоро, а там видно будет. *** Ночь опустилась на деревушку. Свет в доме стариков погас, однако в нём никто не спал. Валенаэ приводила в порядок длинные косы старушки, а Флинт скучающе слушал тихие рассказы старика о его жизни. Джард сидел напротив окна в позе лотоса и медитировал. По двери постучали три раза. Медленно, размеренно. – Кто там? – спросил старик. – Это я, Марид аль-Кайр. Я пришёл за платой, – голос снаружи звучал одновременно грозно и успокаивающе, словно дождь. Джард перестал медитировать и направился ко входу: – И я здесь, – сказал он. Перед ним стоял большой сине-серый дух с яркими как звёзды глазами. Появление Джарда перед ним его изумило. – Ух, какая ты диковинка! Ты из тех эльфов, что живут под землёй? – спросил Марид аль-Кайр. Джард помнил, что сражаться с джиннами крайне сложно, и редко кто из этих схваток уходил живым. Договор был всё ещё в силе, и потому вступать с ним в дебаты о правомерности сделки нет никакого смысла. Ему ничего не оставалось, кроме как сыграть по его правилам. Понимая, что вопрос можно также расценивать как загадку, Джард ответил: – Нет, я с того берега моря. Удивление джинна возросло. Из его спины пробились сполохи синего пламени: – О-очень интересно! Тёмный эльф и не из Подземья! А ну-ка, расскажи мне, где твои спутники? – Спутники мои в доме и под моей защитой. За них буду говорить я. Джинн рассмеялся: – Они трусливы, чтобы выйти и узреть могущество Марида аль-Кайра, но в то же время они достаточно умны, чтобы осознать бесполезность побега! – Да, ты воистину могуч, Марид аль-Кайр, – сказал Джард, – так что ты ещё хочешь узнать? Задавая этот вопрос, по телу мага выступил холодный пот. Риск попасться на уловках очень высок, а он прекрасно знал, что хитрецов джинны не любили. Однако тот лишь громко рассмеялся: – Что я хочу узнать? Неужели ты думаешь, что мне не подвластна мощь космоса? Неужели ты думаешь, что я не узнаю чего-то, если сам того не пожелаю? Однако твоя природа мне действительно интересна. Ты говоришь, что ты не из Подземья, а пришёл с того берега моря. А на чём ты приехал? – Оседлал хромую блоху, сел и приехал! – ответил Джард. Джинн изумился: – Ха! Неужели твоё море не больше лужи? – Может и лужа, да только через ту лужу горный орёл не смог перелететь! Джинн рассмеялся: – Значит, то был птенец орла? – Может и птенец, да только тень от его крыльев солнце скрывает, и в городе ночь настаёт. – Так ты из города гномов? – Нет, не из города гномов. – Так как же тень от крыла орла город накрывает, что в нём ночь настаёт? Значит, город маленький? – Через город заяц бежал да не перебежал. – Выходит, заяц маленький? – Заяц как заяц, из него мой плащ вышел. Джинн напрягся: – Как это? – Что? – Как это плащ вышел? Он же на тебе. – переспросил дух. – То давно было. Вышел да вышел из того города, на который тень орла упала, и пошёл, куда глаза глядят. – Чьи глаза? Джард отказывался верить в своё везение, и в то же время он понимал, что джинн начал путаться в сведениях. Как минимум есть один плюс в дружбе с бардом: можно у него научиться сочинять небылицы. – Как же это чьи? – отвечал Джард, – Глаза того плаща, что из шкуры зайца вышел в городе, где ночь настаёт, когда над ним пролетает птенец верхом на хромой блохе. – Чего?! – вскрикнул джинн. – «Чего-чего», на хромой блохе с того берега моря, которое зайцу не перелететь, орлу не перебежать, хоть море и не море, а лужа посреди города, где тень от блохи упала и зайца насмерть убила. А из шкуры зайца мой плащ вышел и пошёл, куда глаза глядят, и тут заяц ка-ак прыгнет!.. – Какой заяц?! – закричал дух. – Насмерть убитый, – продолжал Джард, – как прыгнет куда глаза глядят, аж на тот берег моря, которое ни перелететь, ни перебежать, из которого мой плащ вышел, на который тень от блохи упала и зайца убила, хоть заяц не заяц, а орёл!.. – Какой заяц?! Какой орёл?! Какая блоха?! – крик джинна отразился от утёсов и моря. Джард усмехнулся: – Я могу так долго продолжать. Отпустишь стариков и нас от своей неволи? – Отпущу! – взмолился джинн, – я, Марид аль-Кайр, закрываю договор! – Ну а теперь иди куда глаза глядят, прямо как мой плащ. Марид аль-Кайр закричал и устремился к звёздному небу. В этот же момент из дома послышался деревянный треск. Волшебный столик раскололся. Флинт вышел к другу: – А ты молодец, хорошо выучил скороговорку мою, – он улыбнулся. – Видимо, и мои обереги помогли ослабить его бдительность, ибо так разболтать джинна и остаться в живых – это самое настоящее чудо, – вышла вперёд Валенаэ. Троица обернулась к старикам, склонившимися над сломанным столиком. В их глазах читалась печаль, которая достаточно быстро сменилось на безразличие. – Что ж, – сказал старик, – можете остаться на одну ночь, но затем покиньте нас. Флинт был преисполнен непонимания: – Не то, что бы мы настаивали на продолжительном пребывании у вас, но... мы ведь вас спасли от гнева джинна и разрушили проклятье, что сгубило ваших родных. Лицо старика запылало гневом: – Этот столик – единственное, что давало нам пищу! Не приходи б никто к нашему дому, и не пришлось бы никому умирать! А теперь мы умрём голодной смертью! И некому будет о нас позаботиться! Подобное поведение стариков изумило троицу: – Но ведь о вас может позаботиться селение, – сказала Валенаэ, – или один из храмов. – Боги отвернулись от нас за наши прегрешения! – вскрикнула старуха, – у нас был шанс прожить сытую старость, но теперь, по вашей милости, мы подохнем к началу зимы! Подите прочь! Джарду, Флинту и Валенаэ ничего не оставалось, кроме как покинуть дом стариков. Они шли молча до северной окраины деревни, пока усталость всё же не одолела их. Троица спешно подготовила спальники и заснула под сенью вековых деревьев. С наступлением рассвета они направились в Аткатлу.