Тихий свет

Когда Чан проснулся и обнаружил, что Чанбина нет рядом, его сердце на мгновение остановилось. Он замер, ловя дыхание, и внезапно ощутил панику. Он не понимал, что случилось, но чувство тревоги, которое заполнило его, было невыносимым. В голове промелькнули мысли: Неужели он ушёл? Почему не разбудил меня? Но прежде чем он успел утонуть в своих мыслях, дверь открылась, и в комнату вошёл Чанбин. Он с лёгкой улыбкой вручил ему чашку кофе и булочку, его взгляд был заботливым и спокойным, несмотря на тревогу, которую Чан успел уловить в его глазах. — Ты проснулся, — сказал Чанбин мягко, став рядом с кроватью, — как ты себя чувствуешь? Чан, всё ещё немного растерянный, принял чашку, стараясь вернуть себе привычное спокойствие. — Спасибо… — Чан тихо ответил, стараясь понять, что произошло за ночь. — Я… я испугался. Чанбин приподнял уголок губ, пытаясь скрыть свою заботу. Он тихо присел рядом, его рука оказалась на плечах Чана, пытаясь передать ему немного своей уверенности. — Всё в порядке. Я здесь. — его голос был тихим, но уверенным. Чан, почувствовав тепло его прикосновения, успокоился. Он понял, что, несмотря на всю неопределенность, он не один. Чанбин был рядом, и это значило больше, чем слова могли бы выразить. Они сидели в тишине, наслаждаясь моментом простого общения, и Чан уже не чувствовал такой паники. Его мир казался не таким страшным, когда Чанбин был рядом. Чан, держа чашку кофе в руках, начал говорить, его голос был тихим, но в нём чувствовалась боль. Он рассказал о своих переживаниях, о том, как он чувствовал себя не идеальным, не правильным для Чанбина. Он не мог понять, как такой замечательный человек, как Чанбин, мог полюбить его, с его проблемами, с его особенностями. — Я не знаю, ч-что со мной не так, — говорил Чан, глаза его были полны переживаний. — Я слишком слаб, сл... слишком уязвим. Я не могу быть таким, как все… Я п-постоянно боюсь, что однажды ты поймёшь, чт... что я не тот, кого ты заслуживаешь. Чанбин молчал, просто внимательно слушая. Он знал, что Чан переживает, но его сердце было полным решимости доказать, что для него нет ничего важнее, чем быть рядом с Чаном. Когда Чан замолчал, Чанбин аккуратно положил руку на его голову, мягко поглаживая. Его взгляд был полон нежности, он смотрел на него с такой глубокой уверенностью, что это не могло не успокоить Чана. — Ты не должен быть идеальным, чтобы я тебя любил. — Чанбин говорил это с такой искренностью, что даже Чан не мог сомневаться в его словах. — Ты уже достаточно идеален для меня. Я люблю тебя таким, какой ты есть. Не нужно менять себя ради меня или кого-то другого. Чан посмотрел на него с удивлением и замешательством. Он не понимал, как может быть так, но чувства Чанбина были ясными и настоящими. — Но я… я не могу быть т-таким, как ты, — тихо сказал Чан, его голос немного дрожал. — Ты такой сильный, а я… Чанбин нежно сжал его руку, заставляя его поднять взгляд. — Ты сильный по-своему. Ты не должен быть похож на меня. Ты такой, какой ты есть, и этого достаточно. Я люблю тебя за это. В этот момент Чан почувствовал, как его сердце замерло. Он понимал, что Чанбин был рядом не потому, что ему нужно было кого-то спасать, а потому, что он искренне любил его. Чан начал осознавать, что все его страхи были пустыми, и что он заслуживал того, чтобы быть любимым, именно таким, какой он есть.

***

Чан и Чанбин узнали радостную новость — Йеджи и Минхо успешно выиграли дело миссис Мин. Это было их первое дело без прямого участия Чана и Чанбина, и Чан чувствовал гордость за своих коллег. Он сидел за столом, держа телефон в руках, когда Чанбин вошёл в комнату, неся две кружки горячего какао. Улыбнувшись, он поставил одну перед Чаном и спросил: — Что-то случилось, котёнок? Чан посмотрел на него, глаза светились смесью гордости и облегчения. — Йеджи и Минхо справились. Они выиграли дело. Чанбин широко улыбнулся, сел рядом и обнял Чана за плечи. — Это же отличная новость! Мы должны их поздравить. Чан кивнул, но внутри чувствовал лёгкую тревогу. Он всё ещё сомневался, достаточно ли он сделал для команды, но Чанбин словно читал его мысли. — Ты ведь тоже внёс свой вклад, — мягко сказал он, кладя ладонь на руку Чана. — Они справились, потому что ты их учил, делился опытом. Это не только их победа, но и твоя. Чан слегка покраснел, но кивнул, принимая слова Чанбина. — Давай устроим небольшой праздник для них? — предложил Чанбин. — Ты ведь знаешь, как сильно это поднимет им настроение. Чан улыбнулся, слегка расслабляясь. — Думаю, э-это хорошая идея. Мы могли бы заказать что-нибудь в-вкусное, купить их любимые торты… Чанбин подхватил эту мысль, и они вместе начали обсуждать детали. Чан вспоминал, как Йеджи обожала шоколадные десерты, а Минхо всегда выбирал что-то с клубникой. Чанбин предложил устроить небольшую вечеринку в офисе и даже согласился сам всё организовать, чтобы Чан не перегружал себя. Через несколько часов офис наполнился ароматами свежей выпечки и звуками радостного смеха. Йеджи и Минхо были приятно удивлены, увидев, что их коллеги так тщательно подготовились. — Вы что, всё это ради нас? — с удивлением спросила Йеджи, глядя на стол, уставленный их любимыми блюдами. — Конечно, — ответил Чанбин, обнимая Чана за плечи. — Вы заслужили это. Минхо усмехнулся, глядя на смущённое лицо Чана. — Ты ведь это придумал, правда, Чан? Чан замялся, но Чанбин тут же вступился: — Мы оба. Но он был вдохновителем. Йеджи и Минхо начали благодарить их, и вечер прошёл в атмосфере дружбы, тепла и взаимного уважения. Чан чувствовал себя частью чего-то большего, а Чанбин не отрывал от него любящего взгляда, гордясь его каждым шагом. Атмосфера была непринуждённой: Йеджи с аппетитом пробовала десерты, Минхо разрезал торт с клубникой, а Чанбин, как всегда, сидел вплотную к Чану. Он заботливо следил за тем, чтобы у Чана была наполнена кружка чаем и чтобы он не стеснялся брать еду. — Ты попробовал это? — мягко спросил Чанбин, пододвигая к Чану кусочек шоколадного пирога. Чан слегка покраснел, но всё же взял вилку и откусил небольшой кусочек. Чанбин тут же улыбнулся, как будто это было его личной победой. Минхо, наблюдавший за ними с другого конца стола, приподнял бровь и с усмешкой сказал: — Знаете, я почти уверен, что за пределами офиса Чанбин-сонбэ вообще не отлипает от Чана. Йеджи прыснула от смеха, а Чан, конечно, сразу покраснел, нервно отворачиваясь. — На самом деле… — начал Чанбин, весело взглянув на Чана, — всё наоборот. Минхо удивлённо поднял брови. — Как это? Чанбин наклонился ближе к Чану и, понизив голос, чтобы дразнить его, сказал: — Это он не отлипает от меня. Просто, когда рядом люди, он смущается и притворяется независимым. Чан резко посмотрел на него, глаза расширились от удивления и смущения. — Ч-Чанбин! — тихо вымолвил он, опуская глаза. — Ой, перестань, котёнок, — засмеялся Чанбин, мягко коснувшись его плеча. Минхо, видя всё это, громко рассмеялся: — Вот это да. Значит, наш Чан дома совсем другой? Йеджи присоединилась к шуткам: — Теперь я хочу увидеть эту версию Чана! Чан не знал, куда деться от смущения, но, несмотря на это, улыбнулся. Он чувствовал себя уютно среди друзей, даже если те подшучивали над ним. Чанбин же, видя, что Чан немного расслабился, шепнул ему: — Не переживай, котёнок. Пусть думают, что хотят. Главное, я знаю, какой ты на самом деле. Эти слова, как всегда, успокоили Чана. Он опустил голову, чтобы скрыть улыбку, и взял ещё один кусочек пирога. Вечер продолжился в тёплой, дружеской атмосфере, а Чан почувствовал себя по-настоящему счастливым, окружённым заботой и любовью.

***

Чан стоял у мини-холодильника в офисе, сосредоточенно расставляя бутылки с водой в идеальном порядке. Каждая бутылка должна была быть на своём месте, повёрнута этикеткой вперёд, на одинаковом расстоянии друг от друга. Он подносил одну за другой, проверял расстояние между ними, наклонял голову, чтобы убедиться, что все ровно. Его движения были спокойными, почти механическими, но в то же время он чувствовал удовлетворение от упорядоченности. В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и оттуда выглянул Чанбин. Его волосы были слегка растрёпаны, а на лице сияла улыбка, которая сразу притягивала внимание. Он был в рубашке с закатанными рукавами, что делало его ещё более непринуждённым. — Котёнок, — позвал он своим мягким голосом, делая пару шагов к Чану. Чан обернулся, держа в руках последнюю бутылку. Он замер, не донеся её до полки, внимательно посмотрев на Чанбина. — У нас новое дело, — сообщил Чанбин, прислонившись к дверному косяку. Его голос звучал бодро, но в глазах было заметно, что он изучает реакцию Чана. Чан нахмурился, его руки замерли на секунду. Ему не нравилось, когда порядок нарушался, а новость о деле означала, что спокойный рабочий ритм изменится. — Я ещё не з-закончил, — пробормотал Чан, аккуратно ставя бутылку на полку и быстро проверяя её положение. Чанбин, видя это, подошёл ближе. Он с интересом наблюдал, как Чан выравнивает последнюю бутылку и делает шаг назад, чтобы ещё раз оценить результат. — Всё идеально, — похвалил он, наклонившись к холодильнику. Чан лишь кивнул, всё ещё изучая порядок, но на его лице появилась слабая улыбка. — Какое дело? — наконец спросил он, подняв на Чанбина серьёзный взгляд. — Нам нужно будет встретиться с клиентом. Кажется, дело непростое, — ответил Чанбин, но тут же добавил с мягкостью в голосе: — Не переживай, я буду рядом, как всегда. Эти слова успокоили Чана. Он знал, что с Чанбином он сможет справиться с любыми трудностями, даже если они выбьют его из привычного ритма. — Хорошо, — ответил он тихо, закрыв дверцу холодильника. Чанбин, заметив, что Чан уже начинает погружаться в мысли о деле, протянул руку и нежно коснулся его плеча. — Только помни, если станет тяжело, я рядом, котёнок. Чан смутился, но кивнул, чувствуя, как эти слова придают ему уверенности. Вместе они вышли из комнаты, готовые к новому вызову, который, как всегда, они собирались преодолеть, поддерживая друг-друга. Чан и Чанбин вошли в уютную, но строгую приёмную офисного здания, где их ждали мистер и миссис Чон. Супруги сидели напротив друг-друга, их лица выражали смесь гнева и беспокойства. Чан внимательно смотрел на них, стараясь понять их эмоции, а Чанбин мягко улыбнулся, чтобы создать тёплую атмосферу. — Добрый день, мистер и миссис Чон, — начал Чанбин, слегка кивнув им. — Мы здесь, чтобы разобраться в вашем деле и помочь вам добиться справедливости. Миссис Чон первой взяла слово. Её голос дрожал, но в нём была решительность. — Мы подали иск против мужчины, который неоднократно домогался до нашей дочери. Это было... ужасно. Она сейчас боится выходить на улицу, боится, что он снова появится, — сказала она, сложив руки на коленях. Мистер Чон сжал её руку, подтверждая её слова: — Это произошло несколько раз. Мы пытались поговорить с ним, но он лишь усмехался. Полиция сперва не восприняла наши жалобы всерьёз, но мы не можем оставить это просто так. Чан внимательно слушал, слегка нахмурив брови, чтобы не пропустить ни одной детали. Когда они закончили, он тихо спросил: — Вы можете о-описать его поведение? Когда и... и где это происходило? Миссис Чон кивнула, делая глубокий вдох: — Он следил за ней на улице, пытался заговорить, поджидал у школы... Один раз он даже попытался войти в наш дом, но мы успели закрыть дверь. Чанбин заметил, как Чан напрягся, услышав эти слова. Он мягко коснулся его локтя, как бы говоря: «Я здесь». В этот момент вошёл Минхо, держа в руках толстую папку с документами. — Извините за опоздание, — сказал он, открывая папку и извлекая несколько листов. — Вот вся информация по делу, включая заявление в полицию, фотографии и показания свидетелей. Чан взял документы, его взгляд тут же сосредоточился на страницах. Он бегло просмотрел их, вникал в детали, пока Минхо продолжал: — У нас есть несколько свидетелей, которые подтвердят поведение обвиняемого. Кроме того, мы запросили записи с камер наблюдения, чтобы подкрепить ваши слова. — Мы сделаем всё, чтобы этот человек больше не приближался к вашей дочери, — добавил Чанбин, его голос звучал уверенно. Миссис Чон с благодарностью посмотрела на них. Её глаза наполнились слезами, но на этот раз это были слёзы облегчения. — Спасибо вам. Мы надеемся, что справедливость восторжествует, — сказала она. Когда встреча закончилась, Чан, Чанбин и Минхо вышли из кабинета. Чан задумчиво смотрел на папку в руках. Он понимал, насколько это дело важно для семьи Чон, и был полон решимости сделать всё правильно. — Это будет нелегко, но у нас есть все шансы, — сказал Чанбин, глядя на Чана. — Да, — тихо ответил Чан, его голос был твёрдым. — Мы с-сделаем всё возможное. Когда они вернулись в офис, Минхо поставил папку с документами на стол и устало потёр виски. Он посмотрел на Чана, который уже сел за свой стол, тщательно укладывая папку с делом перед собой. — Итак, Чан, что нам можно сделать в этом деле? — спросил Минхо, не отходя далеко. — У нас есть показания, запись с камер, заявление в полицию. Что ещё? Чан сосредоточенно выпрямился, его пальцы слегка касались уголков папки, словно он обдумывал каждый шаг. Затем он заговорил: — В этом случае можно применить ст... статью о сексуальных домогательствах и пр-преследовании, — начал он уверенно, напоминая себе все тонкости закона. — Согласно статье 31-2 уголовного кодекса, т-такие действия квалифицируются как преступление... если они нарушают личное пр-пространство и безопасность жертвы. Минхо кивнул, заинтересованно слушая. — Если мы докажем преднамеренные действия о-обвиняемого, то его могут приговорить к лишению свободы на срок до д-двух лет или к выплате штрафа в размере до 30 миллионов вон. — Чан сделал паузу, поднял взгляд на Минхо и продолжил. — В нашем случае, с у-у... учётом повторных домогательств, и особенно если добавим попытку проникновения в дом, с-суд может быть строже. Минхо прищурился, обдумывая сказанное. — Значит, наша главная задача — собрать все доказательства, чтобы показать, что это не просто случайное поведение, а именно угроза безопасности и психического здоровья жертвы? Чан кивнул. — Да, именно так. К т-тому же, если мы привлечём психолога, который под-подтвердит, что действия обвиняемого нанесли эмоциональный вред д... дочери семьи Чон, это укрепит нашу позицию в суде. Минхо посмотрел на него с лёгкой улыбкой. — Ты действительно всё продумал, Чан. Это впечатляет. Чан слегка смутился, но его взгляд оставался сосредоточенным. — Просто хочу сделать всё правильно. Д-для них это дело не просто о справедливости — это безопасность и... их дочери. Минхо опёрся на стол, сложив руки. — Хорошо, тогда я займусь сбором дополнительных доказательств. Ты можешь написать заявление в суд на основании этого закона и включить пункт о привлечении психолога. Чан коротко кивнул, беря лист бумаги и ручку. Он сосредоточился на работе, а Минхо ушёл, чтобы заняться своей частью дела. Наблюдая за ним издалека, Чанбин, который до этого тихо сидел в углу комнаты, тепло улыбнулся. Он знал, что Чан не только компетентен, но и невероятно предан своей работе. Вечер был прохладным, и воздух был наполнен запахом приближающегося дождя. Чанбин остановил машину у дома Чана и, повернувшись к нему, мягко спросил: — Котёнок, ты хочешь, чтобы я остался с тобой сегодня? Чан сидел рядом, держа в руках папку с документами, которые он решил закончить дома. Его взгляд был сосредоточен на небольшом пятне на стекле, словно он искал в нём ответ. Чан, как обычно, долго думал над каждым словом, но, к удивлению Чанбина, ответ прозвучал быстро, почти сразу: — Нет. Чанбин удивился такому прямому и холодному ответу. Его брови слегка поднялись, но он не подал виду, что это его задело. Он знал, что Чан мог быть резким в своих словах, и не обижался, понимая, что это часть его прямолинейной натуры. — Хорошо, — спокойно ответил Чанбин, пытаясь сохранить лёгкий тон, хотя внутри что-то кольнуло. — Если что-то нужно будет, просто напиши, ладно? Чан наконец повернулся к нему, встретившись взглядом. В его глазах было нечто большее, чем просто усталость. Было ощущение, что он борется сам с собой. — С-спасибо за то, что подвёз, — тихо произнёс Чан, стараясь показать благодарность, хотя его голос всё ещё звучал немного отстранённо. Чанбин кивнул, улыбнувшись. — Без проблем, ты же знаешь, мне всегда приятно быть рядом с тобой. Чан не ответил, но открыл дверь машины и вышел, плотно закрыв её за собой. Чанбин смотрел, как он медленно поднимается по ступенькам к дому, и его сердце защемило. Он не знал, что именно произошло в тот момент, но чувствовал, что Чан снова погружается в свои мысли, которые часто его мучили. Прежде чем Чан вошёл в дом, Чанбин приоткрыл окно и окликнул: — Котёнок. Чан остановился, обернувшись через плечо. — Если что, я всегда рядом. Хорошо? Чан просто кивнул и скрылся за дверью. Чанбин долго сидел в машине, глядя на тёмные окна дома, прежде чем вздохнуть и поехать обратно. Он знал, что не всегда может быть с Чаном рядом физически, но мыслями он был с ним каждую секунду. Чан аккуратно закрыл дверь за собой, снял обувь и прошёл в гостиную, где его отец сидел с газетой в руках. Мистер Бан поднял взгляд, приветливо улыбнулся и, отложив газету на стол, посмотрел на сына. — Ты уже дома? — спросил он, внимательно разглядывая Чана. — А где Чанбин? Обычно он заходит с тобой. Чан поставил папку с документами на полку, всё ещё не встречаясь взглядом с отцом. Он на мгновение замер, раздумывая, стоит ли объяснять, но, как всегда, решил ответить максимально просто и честно: — Я сказал ему, ч-что не нужно оставаться. Мистер Бан слегка удивился. Он откинулся на спинку дивана, приподняв брови, и внимательно посмотрел на сына. — Ты сказал ему не оставаться? — его голос был полон удивления, но без осуждения. — Почему? Вы же вроде всегда проводите время вместе после работы. Чан, как обычно, не любил долгих объяснений. Он просто пожал плечами, подошёл к кухонному столу, где всё было идеально расставлено, и начал машинально поправлять салфетки. — Про... просто не хотел, — тихо сказал он, не оборачиваясь. Мистер Бан некоторое время молчал, наблюдая за сыном. Он прекрасно знал, что Чан часто уходил в себя и пытался справляться со своими мыслями самостоятельно. Но он также видел, как много Чанбин значил для его сына. — Ты ведь знаешь, что он переживает за тебя? — осторожно заметил отец, стараясь не звучать слишком строго. — Ему важно быть рядом. Чан остановился, всё ещё держа одну из салфеток в руке. Он знал это. Каждый жест, каждый взгляд Чанбина говорил о том, как сильно он заботится. Но сейчас Чан чувствовал, что ему нужно побыть одному, даже если это решение давалось с трудом. — Я знаю, — ответил Чан после долгой паузы, всё ещё не поднимая головы. — Н-но я хочу попытаться справиться с-сам. Мистер Бан улыбнулся, чувствуя в голосе сына ту упрямую решимость, которая всегда была частью его характера. Он не стал спорить, но всё же добавил: — Хорошо. Но помни, что не обязательно справляться совсем одному. Иногда это куда сложнее, чем просто попросить поддержки. Чан медленно кивнул, хотя не сказал ни слова. Мистер Бан встал, подошёл к сыну и лёгким жестом потрепал его по плечу, прежде чем уйти в свою комнату. Чан остался стоять на месте, держа салфетку в руке. Его мысли были хаотичны. Он понимал, что отец прав, и знал, что Чанбин уже, наверное, переживает. Но что-то внутри него всё ещё заставляло держаться на расстоянии. Ночь была тихой, но в комнате Чана свет горел, словно подчёркивая его сосредоточенность. Он сидел за столом, методично перебирая документы по делу семьи Чон. Каждый листок он просматривал с невероятной тщательностью, словно боялся упустить хоть одну мелочь, которая могла бы помочь делу. Когда документы были изучены, он складывал их в стопку, идеально выравнивая угол каждого листа, пока всё не выглядело совершенно. Час за часом он продолжал работать. Перерывы он делал только для того, чтобы выпить воды или поправить что-то на столе, если вдруг считал, что всё лежит недостаточно ровно, а так же если хотел сходить в туалет. В его голове постоянно крутились мысли не только о деле, но и о том, что произошло вечером. Образ Чанбина не покидал его. Его лицо, его улыбка, тот мягкий взгляд, которым он смотрел на него каждый день… Чан понимал, что своими словами, своей прямотой, он, возможно, причинил ему боль. Это грызло его изнутри. Когда работа была закончена, он аккуратно сложил документы в папку, поправил кресло и несколько минут просто сидел, глядя на телефон, который лежал на столе. Он знал, что Чанбин сейчас, скорее всего, уже спит. Но мысль о том, что он оставил его в недоумении, была невыносима. Чан взял телефон, несколько секунд смотрел на экран, а затем, глубоко вздохнув, набрал номер. Он даже не подумал, что время уже давно за полночь. — Алло? — послышался сонный, но мгновенно насторожившийся голос Чанбина. Чан замялся. Слова не хотели складываться в предложения. Он крепче сжал телефон, закрыв глаза, пытаясь собраться с мыслями. — Чан? Что случилось? Ты в порядке? — голос Чанбина стал более бодрым, обеспокоенным. — Я… — наконец выдавил Чан, чувствуя, как сердце начинает стучать сильнее. — Я… просто хотел извиниться. — За что? — удивился Чанбин, хотя в его голосе уже звучала мягкость. — За то, что я… что я сегодня был таким... Прямолинейным. Не п-пустил тебя в дом, — слова лились тяжело, словно через силу. — Я… наверное, сделал те-,тебе больно своим характером. В телефоне повисла пауза, а затем раздался тихий, но тёплый смех Чанбина. — Котёнок… — сказал он с нежностью, которая пробралась прямо в сердце Чана. — Ты не сделал мне больно. Я понимаю тебя. Ты всегда был честным и открытым, даже если это не всегда просто. Чан почувствовал, как его лицо начинает гореть. — Но я был груб. Т-ты не заслуживаешь такого отношения. — Знаешь, чего я заслуживаю? — голос Чанбина стал мягким, но в нём звучала уверенность. — Видеть, как ты заботишься о себе. Знать, что ты стараешься быть счастливым. Всё остальное — мелочи. Чан замолчал, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Спасибо… — только и смог он прошептать, прежде чем замереть, слушая, как Чанбин продолжает говорить. — Если что-то тревожит, просто звони. В любое время. Я всегда рядом, даже если физически нас разделяют километры. Хорошо? — Хорошо, — тихо ответил Чан. Они ещё немного поговорили, и, когда Чан положил трубку, он впервые за день почувствовал лёгкость. Всё ещё сидя за столом, он закрыл глаза, позволяя себе немного отдохнуть. В конце концов, он знал, что у него есть тот, кто всегда поймёт и поддержит.

***

Утро следующего дня началось для Чана в спешке. Он собирался на встречу с клиентами, тщательно проверяя всё, что могло бы пригодиться: документы, ноутбук, план беседы. Но, как это часто бывает, время летело слишком быстро, и он заметил, что уже немного опаздывает. Тем временем в офисе Чанбин, Минхо и Йеджи ожидали клиентов — мистера и миссис Чон. Они уже находились в переговорной, обсуждая детали дела, когда миссис Чон поинтересовалась, где Чан. — Он скоро подойдёт, — с лёгкой улыбкой ответил Чанбин, проверяя телефон, чтобы убедиться, что Чан действительно уже на пути. — А он всегда так? — вдруг спросил мистер Чон, слегка нахмурившись. Чанбин поднял взгляд, но прежде чем он успел что-то ответить, мужчина продолжил: — Ну, вы понимаете, он ведь… особенный. Аутизм, и всё такое. Это… нормально, что у вас такие сотрудники? Это не влияет на качество работы? В комнате повисла напряжённая тишина. Минхо медленно поднял голову от своих записей, бросив на Чанбина предупреждающий взгляд, но тот уже начал говорить. — Простите, мистер Чон, — сказал он, его голос звучал вежливо, но холодно. — Вы говорите о моём коллеге и, что ещё важнее, о человеке, которого я очень уважаю. Мистер Чон слегка откинулся на спинку кресла, удивлённый неожиданной твёрдостью в тоне Чанбина. — Уверяю вас, — продолжил Чанбин, скрестив руки на груди, — Чан — один из самых трудолюбивых и внимательных людей, с которыми мне довелось работать. Его уникальное видение и способность находить решения в сложных ситуациях сделали его не просто ценным, а незаменимым сотрудником нашей команды. — Да, но… — попытался возразить мистер Чон, но Чанбин не дал ему договорить. — Если вы хотите убедиться в этом, просто посмотрите на результаты его работы, — сказал он, пристально глядя мужчине в глаза. — А если вам сложно принять его особенности, то, возможно, нам стоит пересмотреть, готовы ли вы работать с нашей компанией. Миссис Чон слегка кашлянула, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу, но Минхо, до этого момента молчавший, вдруг добавил: — Чан справляется с задачами лучше, чем многие. И я думаю, что сегодня вы сами убедитесь в этом, когда он придёт. Мистер Чон что-то пробормотал, не глядя на Чанбина, и отвернулся. В этот момент дверь переговорной открылась, и внутрь вошёл Чан, слегка запыхавшийся, но всё ещё идеально собранный. — И... извините з-за опоздание, — сказал он, садясь на своё место. — Пробки. Чанбин посмотрел на него с лёгкой улыбкой, чувствуя прилив гордости. Он понимал, что Чан может не знать о том, что только что произошло, но это и не было важно. Важно было лишь то, что рядом с ним находился человек, которого он любил, и который, несмотря на все свои внутренние сомнения, каждый день доказывал, насколько он способен. Чан, почувствовав на себе внимание всех присутствующих, слегка нервно поправил очки и начал рассказывать. Он всегда старался быть точным, особенно когда дело касалось работы, но в такие моменты, как сейчас, ему было сложно оставаться уверенным. Он немного заикался, но продолжал, несмотря на свои переживания. — Наш план заключается в том, ч-чтобы собрать все доказательства, — начал он, его голос слегка дрожал, но был чётким. — Мы будем р... работать с полицией, чтобы установить точные факты... с у-учётом свидетелей, медицинских заключений и видеофайлов, к-которые мы получили. Мы готовы пре... представить все эти доказательства в с-суде. Миссис Чон кивала, слушая внимательно, но её взгляд был полон переживаний. Она явно чувствовала себя некомфортно, сидя в этом офисе и обсуждая столь деликатную тему. Чан заметил это и постарался говорить как можно спокойнее, чтобы хоть немного успокоить её. — Что касается подсудимого, — продолжил он, — ему предстоит серьёзное наказание. В зависимости о-от тяжести его преступления, мы добьёмся того, чтобы он получил с-соответ... соответствующее наказание по закону. Сроки будут зависеть от того, к-как быстро удастся собрать все данные и как будет развиваться следствие. Минхо заметил, как Чан напряжённо держится, но был удивлён его чёткостью и вниманием к деталям. Это было не типично для него, и, несмотря на заикание, было видно, как он уверенно держится на своём месте, настраиваясь на дело. Чан продолжал, не давая себе пощёчины за маленькие паузы. — Мы будем требовать, ч-что бы виновный был осуждён по всем статьям. Этот пр... процесс займёт некоторое время, но м-мы не остановимся, пока не получим справедливость дл... для вашей дочери. Минхо тихо кивнул, подтверждая важность того, что сказал Чан. Миссис Чон выглядела немного спокойнее, услышав четкие и точные слова, которые даёт её адвокат. Чан закончил свой рассказ, и в комнате повисла тишина. — Спасибо вам, — сказала миссис Чон, с благодарностью глядя на Чана. — Мы верим, что вы поможете нам пройти этот сложный путь. Чан слегка покраснел, но почувствовал облегчение от того, что его слова были поняты. Он улыбнулся ей, и с уверенностью, которую он не всегда чувствовал, продолжил: — Мы сделаем всё воз-возможное, чтобы защитить вашу семью. Когда встреча подошла к концу, Чан почувствовал, что сегодня он смог быть полезным и что его переживания не повлияли на работу. И, несмотря на свою внутреннюю тревогу, он знал, что с Чанбином и Минхо всё будет в порядке. Когда вечер наступил, Чанбин думал, что Чану, как обычно, нужно время для себя, чтобы расслабиться и прийти в себя после насыщенного дня. Он уже собирался покинуть дом, давая Чану пространство, как вдруг тот, с лёгким смущением, заговорил. — Чанбин… останься, пожалуйста. Мне н-не хочется быть одному. Эти слова по-настоящему удивили Чанбина, и его сердце наполнилось счастьем. Он долго не мог поверить, что Чан сам попросил его остаться. Все эти недели, когда они сближались, были важными для обоих, но этот момент казался особенным. Чан, наконец, открылся и выразил свою потребность в присутствии Чанбина. Это было нечто большее, чем просто просьба. Это был знак доверия, который Чан, возможно, не осознавал до конца. Чанбин не сказал ни слова. Просто подошёл к нему, обнял и сел рядом. Это был момент, когда слова были излишни. Чан, сидя рядом с ним, почувствовал, как его тревога уходит. Он был не один. Чанбин был рядом — и это было всё, что ему нужно было в тот момент. Чан, уютно устроившись в объятиях Чанбина, почувствовал, как его расслабление нарастает. Он начал говорить о кошках, что всегда было для него комфортной темой. Его голос был тихим, но уверенным, когда он начал рассказывать о некоторых интересных фактах, которые знал о них. — Знаешь, кошки могут прыгать на в-высоту до пяти раз своей длины... Это ка-как если бы человек мог прыгнуть на десятиэтажку, — сказал Чан, поднимая глаза на Чанбина, который слушал с улыбкой. — Кошки мо... могут спать до 16 часов в сутки. Это значит, что они живут своей ж-ж-жизнью в совершенно другом ритме. Я бы хотел так, — продолжил он, слегка смущаясь, — просто отдыха... отдыхать весь день. Чанбин с интересом слушал его рассказы, обнимая крепче, когда Чан немного уставал, а затем возвращался к рассказу. — А ещё... кошки м-могут видеть в темноте лучше, чем лю-люди, потому что их глаза адаптированы для ночного зрения. Они мог... могут гулять по дому ночью, и им н-не нужно включать свет. Чан улыбался, чувствуя, как его тревога постепенно растворяется в этом уютном разговоре. Чанбин был рядом, и это было именно то, что он хотел — не нужно было бояться, не нужно было держать всё в себе. В его объятиях Чан чувствовал себя в безопасности и, наконец, мог просто быть собой. Чанбин сидел тихо, обнимая Чана, который уже крепко уснул в его объятиях. Его взгляд был мягким, полным нежности, когда он смотрел на лицо Чана, спокойное и беззаботное во сне. Он не мог не удивляться, как этот человек, который часто сомневается в себе, мог быть настолько важным для него. Чан, его котёнок, стал для него центром мира. Чанбин мягко погладил его по голове, стараясь не разбудить. В такие моменты, когда Чан полностью доверял ему, он чувствовал, что ни одна преграда не сможет помешать их связи. Он знал, что у Чана были свои сложности, свои переживания, но здесь и сейчас, в этом моменте, всё было идеально. Чан был рядом, а Чанбин не мог представить себе лучшего места, чем этот момент — держать его в своих объятиях и просто быть рядом. Мистер Бан вошёл в дом, вернувшись из кафе, и, заметив Чана и Чанбина, сидящих вместе, не смог сдержать улыбки. Он понял, что его сын наконец-то нашел кого-то, кто заботится о нём, и его сердце наполнилось теплом. Он тихо подошёл к ним, чтобы не разбудить Чана, и принёс одеяло, заботливо накрыв его. Чанбин поблагодарил его взглядом, понимая, как важен этот жест. Мистер Бан сел рядом с ними и начал говорить, мягким и тихим голосом: — Ты действительно много для него значишь, Чанбин. Я вижу, как ты заботишься о нём. Это важно для меня. Спасибо тебе, что ты рядом, когда ему тяжело. Чанбин немного смутился, но благодарность в его глазах была очевидна. Чанбину было тепло от того, что его усилия не остались незамеченными, и что Чан мог чувствовать себя в безопасности рядом с ним. — Я рад, что могу быть рядом, — тихо ответил Чанбин, продолжая смотреть на Чана, который спокойно спал в его объятиях. Мистер Бан кивнул, понимая, что теперь его сын в надёжных руках. Мистер Бан внимательно наблюдал за своим сыном, замечая, как тот меняется. Он не мог не заметить, что последние несколько недель Чан стал гораздо более расслабленным и открытым. Улыбка на его лице стала частым гостем, и эта перемена была явно связана с Чанбином. — Ты сделал его счастливым, — сказал мистер Бан с теплой улыбкой, — Это важно для меня. Ты дал ему то, что я не всегда мог. Чанбин встретил его взгляд и мягко кивнул. Его ответ был коротким, но искренним: — Я просто хочу, чтобы он был счастлив.

***

Судебный процесс начался вовремя, и в зале было напряжённо. Все стороны собрались, и судья, мужчина средних лет в строгом костюме, поднял молоток, объявив начало заседания. Чан и Минхо, представляющие истцов, сидели за столом, внимательно следя за происходящим. Рядом с ними находились родители девочки, которые, хотя и пытались сохранять спокойствие, все равно выражали беспокойство. Девочка, лет 16, сидела рядом с ними, её лицо было немного напряжённым, но она старалась выглядеть уверенно, несмотря на всю тяжесть ситуации. Чан сдержанно смотрел на неё, понимая, что каждое слово будет иметь огромное значение для их будущего. Судья обратился к защите и истцам, давая каждому сторонам возможность изложить свои позиции. — Мы начинаем разбирательство по делу о домогательствах, — произнёс судья. — Истцы, пожалуйста, изложите вашу позицию. Чан поднялся и, уверенно, но с лёгким волнением, начал — Уважаемый суд, н-наши клиенты, родители и дочь, утверждают, что под-подсудимый, господин Ли, неодноразово совершал домогательства к несовер... несовершеннолетней, что привело к психологической травме и п-постоянным переживаниям у потерпевшей, — начал он, голос его был спокойным. — Согласно представленным док-доказательствам, в том числе свидетельствам соседей и м-медицинским заключениям, действия подсудимого являлись н-не только моральным, но и уголовным преступлением, которое подрывает основы доверия и безопасности в обществе. Чан открыл несколько документов, перечисляя доказательства — фотографии, показания свидетелей и медицинские справки, которые подтверждали серьёзность обвинений. В зале было тихо, и каждый, кто слушал, понимал, что эти слова были подкреплены реальными фактами. Минхо, сидя рядом, добавил: — Мы также представим доказательства того, что подсудимый попытался запугать нашу клиентку, пытаясь повлиять на её решение сообщить о произошедшем. Эти попытки были зафиксированы в разговорах с другими соседями, а также на видеозаписях. Мы считаем, что для восстановления справедливости и защиты прав нашей клиентки виновный должен понести строгие наказания. Чан вновь кивнул и вернулся к своим записям. Судья внимательно выслушал всё, что было сказано, а затем дал слово защите. Адвокат подсудимого, женщина в строгом костюме, встала и начала свою речь. — Уважаемый суд, мои клиенты категорически отрицают все обвинения, — начала она. — Мы считаем, что все предъявленные доказательства не могут быть признаны достаточными для обвинения моего клиента в совершении преступления. Он не совершал домогательств, и любые попытки истцов доказать противоположное основываются на недостоверной информации и слухах. Она представила свою версию событий, подчеркивая, что все обвинения были преувеличены, и что сама девочка могла не так интерпретировать действия подсудимого. Когда адвокат защиты закончила, судья дал слово свидетелям. Один за одним на скамью свидетелей поднимались люди, которые знали подсудимого и потерпевших. Среди них были соседи, которые подтвердили, что слышали ссоры, а также психолог, который дал заключение о психологическом состоянии девочки. Потерпевшая, девочка, была вызвана для дачи показаний. Она села перед судом, её руки дрожали, но она собрала всю свою смелость и рассказала о том, что происходило, описав каждый случай домогательства. Голос её немного дрожал, но она говорила чётко и уверенно, объясняя, как эти события повлияли на её жизнь. Когда её показания завершились, в зале стояла тишина. Судья, взяв слово, обратился к сторонам. — Теперь, когда все показания были услышаны, мы перейдём к последнему этапу судебного разбирательства. Я предоставлю обеим сторонам время для выступлений и итоговых заявлений. Чан, взяв слово, сказал: — Мы просим суд п-принять во внимание всю предс... представленную информацию и вынести справедливое решение, ко-которое бы учло всю тяжесть преступления, а также защитило п-права и безопасность нашей клиентки. Судья кивнул, указав на защиту. Адвокат защиты ответила: — Мы считаем, что обвинения не подтверждены, и просим суд отклонить требования истцов, так как доказательства недостаточны для обвинения нашего клиента. Судья, подытожив процесс, объявил перерыв для вынесения решения, и в зале наступила тишина. После 10 минутного перерыва, когда судья вернулся в зал, атмосфера в зале становилась напряжённой. Судья поднял молоток и объявил о завершении судебного разбирательства. — Мы выслушали все стороны и рассмотрели представленные доказательства, — начал он. — Исходя из показаний потерпевшей, свидетелей, а также представленных медицинских заключений и других документов, суд приходит к выводу, что обвинения в домогательствах, выдвинутые против подсудимого, обоснованы. Судья сделал небольшую паузу, чтобы убедиться, что все присутствующие внимательно слушают. — Согласно статье 131 Уголовного кодекса Республики, действия подсудимого подпадают под категорию тяжких преступлений, связанных с сексуальными домогательствами. Суд установил, что действия подсудимого причинили психологический вред потерпевшей. Также были зафиксированы попытки воздействия на свидетельские показания и угрозы в адрес жертвы. Судья повернулся к обвиняемому, который сидел в кресле с поникшей головой. — В связи с вышеизложенным, суд признает подсудимого виновным и назначает ему наказание в виде лишения свободы на срок 5 лет. Кроме того, учитывая серьёзность преступления, суд решает взыскать с подсудимого компенсацию морального ущерба в размере 10 миллионов вон, которые должны быть выплачены пострадавшей стороне в течение 6 месяцев. — Всем встать В зале было тихо, когда судья объявил свою последнюю фразу. — Судебное разбирательство закрыто. Заседание завершено. Чан и его команда, включая мистера и миссис Чон, не могли скрыть удовлетворения от вердикта. Они сдержанно обменялись взглядами, а родители девочки поблагодарили их за профессионализм и поддержку. Девочка, хотя и оставалась спокойной, не скрывала слёз благодарности за справедливость, которую она наконец-то получила. Судебный процесс завершился, но этот день был лишь началом нового этапа в жизни всех участников дела. После того как суд закончился, Чан, Чанбин и вся команда наконец-то вышли из судебного зала. Напряжение, которое скапливалось на протяжении всего процесса, словно испарилось. Все чувствовали облегчение от завершения важного этапа. Минхо и Йеджи обменялись одобрительными взглядами, довольные результатом. Чанбин не мог сдержать радости и сразу же обнял Чана. Его жест был полон нежности и заботы, как если бы он хотел сказать, что гордится им. Он прижал Чана к себе, чувствуя, как тот расслабляется в его объятиях. — Мы сделали это, котёнок, — прошептал Чанбин, улыбаясь. Чан, хотя и немного смущённо, почувствовал, как его сердце успокаивается. Он знал, что в такие моменты рядом с ним всегда будет Чанбин, поддерживающий и защищающий. Чанбин, отстранившись, взглянул на Чана с улыбкой, сияющей гордостью. — Мы поехали праздновать! Минхо, Йеджи, вы с нами? — сказал он, уже планируя дальнейший вечер. — Это наш момент! Минхо кивнул, а Йеджи с улыбкой подтвердила. Чанбин был готов отметить этот долгожданный успех и заслуженную победу. В тот момент ему хотелось подарить Чану как можно больше радости, чтобы тот почувствовал, что он не один в этом мире, что он важен и ценен для всех, кто рядом. Тот вечер был полон искренних поздравлений, весёлых разговоров и обещаний, что впереди будет ещё больше побед и ярких моментов, которые они будут переживать вместе. В баре царила дружеская атмосфера. Минхо и Йеджи весело разговаривали, а Чанбин с улыбкой поддерживал беседу, но все время следил за Чаном. Тот сидел рядом с ним, предпочитая пить сок и наслаждаться кимпабом, пока другие наслаждались алкоголем, слушая музыку в наушниках. Чан был не в своей стихии среди шумной компании, но всё равно был счастлив — рядом с ним был Чанбин. Чан чувствовал себя немного странно в такой обстановке, но всё же улыбался, наблюдая, как его друзья веселятся. Он наслаждался вкусом еды, и, хотя атмосфера была весёлой, его интерес к происходящему не был таким, как у остальных. Чан не любил большие компании, шум, и тем более алкоголь. Но для него было важно, что Чанбин рядом. Чанбин, заметив его неловкость, мягко положил руку на его плечо и тихо сказал: — Ты не обязан пить, котёнок. Главное, чтобы тебе было комфортно. Чан поблагодарил его взглядом, улыбнувшись. Он чувствовал, как поддержка Чанбина даёт ему уверенность. Минхо и Йеджи тем временем не прекращали шутить и смеяться, но их веселие только подчёркивало, как сильно они ценят этот момент. — За победу! — предложил Минхо, поднимая стакан. Йеджи с ним согласилась. Чанбин тоже поднял бокал, но в отличие от остальных, он не выпивал. Он кивнул и с улыбкой сказал: — За нас и за твой успех, Чан. Ты молодец. Чан почувствовал, как тепло разливается по его телу от этих слов. Это было больше, чем просто поздравление, это была настоящая забота и понимание, которое Чанбин показывал ему с каждым словом. В этот вечер все, несмотря на шум, казались такими близкими друг к другу, а Чан, хоть и не был в центре веселья, чувствовал себя в безопасности, зная, что рядом с ним Чанбин. Такси медленно катилось по ночному городу, и атмосфера в салоне была непривычно лёгкой. Йеджи и Минхо уехали, а Чан и Чанбин остались вдвоём. Чан заметил, что Чанбин был гораздо более игривым и расслабленным, чем обычно. Он обычно был серьёзным и сосредоточенным, но сегодня, после нескольких бокалов, его настроение изменилось. Чан сидел рядом, не зная, как себя вести. Он уже привык к спокойной и защищённой атмосфере, которую Чанбин создавал для него, но сегодня был другой настрой. Чанбин посмеивается, иногда дразнил его, шутил, а Чан чувствует себя немного неловко. Чанбин, заметив его смущение, подмигнул и наклонился ближе. — Ты всё ещё смущён, котёнок? — с улыбкой спросил он, нежно проводя пальцем по руке Чана. — Я просто шучу, расслабься. Ты можешь быть собой, я не буду злиться. Чан, не зная, как ответить, немного покраснел. Он чувствовал себя комфортно с Чанбином, но и одновременно не знал, что делать с его игривым поведением в этом состоянии. В обычной ситуации Чан бы, наверное, ушёл в себя, но сегодня он застрял между тем, чтобы быть в своей привычной роли и быть более открытым. — Ты не должен волноваться, — продолжил Чанбин, подставив плечо Чану. — Я ведь с тобой. Всё будет хорошо. Чан посмотрел на него и понял, что несмотря на весёлое и игривое поведение Чанбина, всё равно чувствует себя рядом с ним в безопасности. Его забота о Чане не изменилась. Чан медленно улыбнулся, немного расслабившись. Чан и Чанбин пришли домой, и когда дверь закрылась за ними, атмосфера сразу стала более интимной. Чан был немного напряжён, но с каждым шагом, который они делали в сторону комнаты, его чувства становились более смешанными. Он привык, что Чанбин всегда был рядом, защищая его, и в такие моменты казалось, что всё будет в порядке. Однако, когда они оказались в комнате, и Чан сидел на кровати, всё изменилось. Чанбин, который был немного под воздействием алкоголя, смотрел на него с особенным выражением. Его глаза были как обычно тёплыми и полными нежности, а голос немного дрожал, когда он начал говорить. — Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю, — шептал Чанбин, постепенно подходя ближе к Чану. — Ты — мой котёнок, и я хочу, чтобы ты знал, как важен для меня. Ты — всё для меня. Чан чувствовал, как его сердце начинало биться быстрее. Слова Чанбина, наполненные страстью и искренностью, всколыхнули его чувства. Он пытался понять, что происходит, но не успел, как Чанбин нежно притянул его к себе и поцеловал. Целуя его, Чанбин был мягким, но в то же время настойчивым. Он говорил с ним тихо, не желая спешить, как будто каждое его слово и каждое движение должно было донести всю его любовь. Чан застыл, не зная, что делать, но постепенно расслабился, его напряжение исчезло. — Ты мой, — снова прошептал Чанбин, целуя его в шею. — Я не хочу больше терять тебя. Чан чувствовал, как его тело реагирует на каждое прикосновение Чанбина, но в его душе всё ещё были сомнения. Он не знал, что делать с этими чувствами, но ему было важно, что Чанбин рядом, что он его поддерживает, что его слова — это не просто мгновенные эмоции, а нечто большее. Чан, чувствуя, как Чанбин целует его шею, сразу ощутил напряжение в теле. Мягкие прикосновения начали становиться более интенсивными, и он чувствовал, как Чанбин оставляет на его коже следы. Эти метки, горячие и неожиданно страстные, заставили Чана напрячься. Он не знал, что чувствовать. Раньше он никогда не сталкивался с подобным, и сейчас в его душе боролись два чувства: одно — растущее желание, а другое — страх. Он не мог понять, почему всё это происходит, и почему его сердце бьётся так быстро. Он просто не знал, что делать с тем, что его переполняло. — Ч-ч-что ты... — его голос дрожал, и Чан почувствовал, как его щеки пылают от смущения. — Я... не п-привык к этому. Чанбин приподнялся и посмотрел на него с искренним взглядом. Его лицо было мягким, но на нём была и тень беспокойства. — Прости, я не хотел тебя испугать, — тихо сказал Чанбин, слегка отстраняясь. — Я просто... хочу, чтобы ты знал, как сильно я тебя люблю. Но Чан всё ещё был в растерянности, не зная, что именно это значит. Он смотрел на Чанбина, пытаясь понять, что происходит. Эти метки, эти прикосновения — всё казалось новым и в то же время захватывающим. Он не был уверен в том, что ему сейчас нужно. — Я не знаю, ч-что делать... — признался Чан, его голос был полон сомнений. — Я н-не понимаю, что я чувствую. Чанбин, заметив его переживания, мягко взял его за руку. — Ты не должен понимать всего сразу, — сказал он успокаивающим тоном. — Это нормально. Мы не торопимся, котёнок. Я буду рядом, пока ты не почувствуешь себя готовым. —А... А что э-это за чувство? Когда ты меня целовал в ш-шею я почувствовал... По-почувствовал странное чувство в животе... —Это возбуждение, Чани. Ты чувствовал возбуждение, — ответил Чанбин. Чан застыл, его глаза расширились от удивления, когда он услышал ответ. Он пытался осмыслить слова Чанбина, но все это было настолько новым для него, что трудно было понять, как реагировать. — Возбуждение? — повторил он, его голос слегка дрожал. — Я... я не знаю, ч-что с этим делать. Чанбин заметил, как Чан нервничает, и решил спокойно объяснить, без спешки. — Это естественное чувство, — сказал Чанбин, мягко проводя пальцами по его руке. — Когда ты чувствуешь себя близким с человеком, и эмоции начинают становиться сильными, появляется в теле такое... тепло. Это естественно. Но это не значит, что нужно спешить, или что тебе нужно делать что-то, если ты не готов. Всё происходит постепенно, когда ты сам почувствуешь, что готов. Чан, не до конца понимая, что происходит, всё же пытался собраться с мыслями. Его лицо оставалось красным, он не знал, что отвечать, но внутри его что-то начало меняться. Это было странное, но интересное ощущение, не совсем понятное, но одновременно оно заставляло его чувствовать себя особенным рядом с Чанбином. — Я... не знаю, что делать, — признался Чан, его голос стал чуть тише, как будто он стеснялся того, что теперь ощущал. Чанбин, видя его замешательство, улыбнулся, с любовью посмотрев на него. — Ты ничего не должен делать, котёнок. Ты не обязан понимать или делать что-то прямо сейчас. Главное, чтобы ты чувствовал себя комфортно. Мы будем двигаться шаг за шагом, и ты всегда можешь спросить, если что-то непонятно. Всё в порядке. Чан кивнул, всё ещё немного сбитый с толку, но теперь, в присутствии Чанбина, ему становилось легче. Эти чувства были новыми, но он уже знал, что с ним не было необходимости торопиться. Чанбин был рядом, и это дарило ему уверенность. Чанбин чувствовал, как его тело было переполнено желаниями, но при этом он старался сдерживать себя. Пьяное состояние усиливало его эмоции, заставляя его тянуться к Чану, его дыхание становилось немного тяжелее от внутреннего напряжения. Он хотел больше, чем просто прикосновения, хотел быть ближе, ощущать тепло Чана, его запах, его тело рядом с собой. Всё это возбуждало, но он знал, что Чан, возможно, не готов. В его голове возникали внутренние противоречия, но он пытался сдержать свои порывы. Он взглянул на Чана, его лицо было немного покрасневшее, глаза всё ещё немного растерянные, и Чанбин не мог не чувствовать жалость к нему. Он не хотел, чтобы Чан чувствовал себя неловко или давил на него. Вместо этого, Чанбин медленно поднес руку к его щеке, мягко проводя пальцами по коже, пытаясь успокоить его. «Ты такой невинный, котёнок», — подумал Чанбин, ощущая как внутри его растёт желание быть с ним более близким, но всё же сдерживаясь. Он не хотел торопить события, и даже в своём пьяном состоянии понимал, что Чан должен сам быть готов к этим чувствам. Но каждое его прикосновение было полным огнём, разгорающимся внутри. — Извини... я... не хочу заставлять тебя чувствовать себя некомфортно, — сказал Чанбин, его голос был чуть более низким и хриплым из-за эмоций, но он всё равно пытался контролировать свои порывы. Чанбин почувствовал, как его сдержанность начинает трещать по швам, когда Чан, без каких-либо знаков влечения, просто лёг рядом. Его тепло, мягкость и близость стали искушением, с которым было невозможно справиться. Чан не требовал ничего, просто был рядом, но для Чанбина это было всё — достаточно для того, чтобы чувства и желание взорвались внутри. Он глубоко вдохнул, пытаясь вернуть контроль, но с каждым мгновением его тело становилось всё более неспокойным. Его рука автоматически тянулась к Чану, осторожно ложась на его плечо, чувствуя его пульс, его дыхание. Чанбин мог почувствовать, как его сердце бьется быстрее, и внутри его чувства накатывали, как волны. Он хотел быть ближе, ощущать каждый его вздох, каждый момент их совместного присутствия. Но он знал, что не может идти дальше. Чан был уязвим, и если он сдвинется слишком быстро, всё может пойти не так, как он хочет. Вместо этого, Чанбин задержал дыхание, пытаясь успокоить своё тело. Его пальцы медленно скользили по спине Чана, успокаивая его, но его мысли были далеко, терзаясь желаниями и эмоциями, которые он не мог полностью контролировать. Чанбин, несмотря на свои внутренние терзания и желание, не смог остановиться. Его руки, казалось, двигались сами по себе, тянулись к Чану, прижимая его тело к своему, а губы касались его шеи, оставляя поцелуи, которые становились всё более настойчивыми. Он ощущал, как Чан реагирует на его прикосновения, как его кожа горячая, а дыхание учащается. Всё его существо стремилось к этому моменту, и он не мог вернуть назад то, что уже началось. Но вдруг его взгляд встретил глаза Чана, и на мгновение мир будто застыл. В его глазах был страх — не тот, который мог бы быть от влечения, а тот, что исходил от нежелания, от чувства дискомфорта. Чан, с его ранимой душой и переживаниями, не был готов, не был готов к такому шагу, к такому физическому контакту. Это был страх перед тем, что Чанбин мог бы перейти ту черту, которой они оба еще не были готовы пересечь. Чанбин замер, его руки дрожали, и он почувствовал, как сердце сжалось от того, что увидел. Он сразу же отстранился, словно почувствовал, что нарушил неписаную границу их отношений. Всё то влечение и желание, которое бушевало в нём, мгновенно исчезло, уступив место заботе и сожалению. Его лицо потускнело от осознания того, что мог нарушить доверие, которое они с Чаном выстраивали так долго. Он посмотрел на Чана, искренне извиняясь взглядом. — Прости меня, — прошептал он, и в его голосе звучала беспомощность. — Я не хотел... Чан, чувствовавший нарастающий дискомфорт, не знал, как правильно выразить свои переживания. Он отстранился от Чанбина, его тело было напряжено, а в глазах было что-то смешанное: тревога, растерянность и, возможно, даже стыд за то, что не смог контролировать ситуацию. Он не понимал, что происходило, и просто хотел сбежать от этого чувства, от этого давления. — Я... я хочу п-побыть один, — тихо сказал он, стараясь не встречаться с взглядом Чанбина, чтобы не увидеть там боли или разочарования. Его голос звучал мягко, но твёрдо, как будто это был единственный способ избавиться от всего этого хаоса внутри. Он не знал, как поступить, как объяснить, что ему нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах, чтобы не дать себе и Чанбину сделать что-то, к чему он не был готов. Чанбин застыл на месте, его сердце сжалось от боли, и он понял, что нарушил границы, которые для Чана были столь важными. Пьяное желание теперь казалось далёким и чуждым, как будто бы оно не имело ничего общего с тем, что они оба строили. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. Он лишь тихо кивнул, давая понять, что уважает желание Чана. — Конечно... Я уйду, — его голос был едва слышен, и он встал, медленно покидая комнату. Чанбин мог только надеяться, что Чан поймет, что это было не намеренно, и что они смогут снова быть на одной волне, когда время будет подходящим. Но сейчас главное было дать Чану пространство. Чан сидел в комнате, его взгляд устремился в окно, где машина Чанбина исчезала за поворотом. В груди было пусто и холодно, как будто что-то сломалось или было потеряно. Он пытался собрать свои мысли, но ощущение оставалось смазанным, как туман, который не дает увидеть четкие очертания. Это было как балансирование на грани: страх, смешанный с волнением и даже облегчением. Он чувствовал, что в его мире всё нарушилось, что привычные и спокойные рамки исчезли. Его голова была полна смешанных эмоций. Он не знал, что это было — странное ощущение в животе, которое появилось, когда Чанбин стал ближе, когда его присутствие стали более интенсивным. Это было что-то новое и непонятное. Страх и беспокойство перемешивались с интересом, а его собственные чувства казались чуждыми, такими далёкими от того мира, в котором он привык существовать. Чан привык к своему одиночеству и тому, что ему не нужно было никого впускать в свою жизнь, никому не показывать слабости. Он боялся, что не будет способен соответствовать, что всё разрушится. "Что если я не смогу этого понять? Что если это всё не для меня?" — его мысли обрывались, не давая ясного ответа. Всё было не так, как он привык, всё было чуждо, но это ощущение, когда он был рядом с Чанбином, казалось каким-то важным, как что-то, что могло бы привести к чему-то новому. И даже если было страшно, ему всё же хотелось продолжить, несмотря на всё. Он глубоко вздохнул, закрывая глаза. Всё не так, как он думал, но, может быть, это и есть тот путь, который стоит пройти. Отец, зайдя в комнату, заметил, что Чан сидит на кровати, поглощённый мыслями. Его лицо было слегка напряжённым, как будто что-то не давало покоя. Мистер Бан наблюдал за сыном несколько секунд, прежде чем спросить: — Чан, что случилось? Я видел, как Чанбин уходит. Это связано с ним? Чан вздрогнул от неожиданности, но не стал скрывать своего внутреннего смущения. Он нервно посмотрел на отца и, не зная, как точно выразить свои чувства, просто сказал: — Я… не знаю, папа. Это в-всё слишком сложно для меня. Мистер Бан подошёл к сыну и присел рядом, положив руку на его плечо. Он не торопился с вопросами, понимая, что Чан сам не готов раскрыться. Однако его присутствие, спокойствие и забота словно давали Чану немного уверенности. — Ты ведь знаешь, что можешь мне всё рассказать, верно? Я не осужу тебя, Чан, — его голос был тихим и тёплым, словно приглашая сына поделиться своими переживаниями. Чан почувствовал, как грудь сжалась от этих слов, и снова его мысли замелькали в беспорядке. Он не знал, как правильно объяснить то, что случилось. Страх и тревога не отпускали его, и даже присутствие отца не смогло развеять этот мрак неопределённости. — Я не знаю, ч-что чувствую, папа, — сказал Чан с лёгким отчаянием в голосе. — Всё как-то за-з-запуталось... Я хочу понять, но не могу. Мистер Бан молча кивнул, понимая, что ему нужно дать сыну время. Он знал, что Чан, как и всегда, будет разбираться в себе и своих чувствах в своём темпе. — Я здесь, если тебе нужно поговорить. Не торопись с выводами, Чан. Иногда ответы приходят сами, и ты поймёшь, когда будешь готов. Чан тихо вздохнул и, наклонив голову, почувствовал, как его напряжение немного ослабевает. Чан с трудом начал рассказывать о том, что произошло с Чанбином. Его голос немного дрожал, и он часто прерывался, пытаясь подобрать слова. Он говорил о том, как ему было страшно, как он не понимал, что происходит с ним, как странно и необычно всё это было. Когда он рассказал о моменте, когда Чанбин стал близким и его действия испугали его, Чан почувствовал, как внутри его вновь возникла неуверенность. Мистер Бан внимательно выслушал его, не перебивая. Его глаза были полны удивления, но он не осуждал сына. После того как Чан закончил, он немного задумался, переваривая информацию. Потом он мягко и с теплотой ответил: — Чан, то, что ты чувствуешь, — это нормально. Иногда ты можешь испытывать такие эмоции, даже если они кажутся странными или непривычными. Нет никакого стыда в том, чтобы ощущать притяжение или растерянность. Это не значит, что ты должен всё понимать сразу. Он положил руку на плечо сына, смотря в его глаза с искренним пониманием. — Это нормально — быть в замешательстве, чувствовать себя неуверенно. Важно, чтобы ты научился доверять себе и своим чувствам, не торопясь с выводами. Любовь, привязанность — это вещи сложные и многогранные. Я понимаю, что тебе трудно, но это не делает тебя слабым. Это делает тебя человеком, у которого есть свои переживания и свои вопросы. Чан почувствовал, как в груди немного разряжалось напряжение. Он искал поддержку и понимание, и, несмотря на свою неуверенность, слова отца были для него важным шагом к тому, чтобы разобраться в себе. — Ты прав, папа… — тихо сказал Чан, стараясь понять, что он на самом деле чувствует. — Я про... просто не знал, что делать и к-как реагировать. Мистер Бан улыбнулся, погладив его по голове. — Придёт время, и ты сам поймёшь, что тебе делать. Главное — не забывай, что ты заслуживаешь уважения и любви, какой бы ты ни был. Чан молча кивнул, чувствуя, как тяжёлое бремя немного отступает. Слова отца успокоили его, и хотя вопросы всё ещё терзали его душу, он знал, что не должен справляться с этим в одиночку.