Тихий свет

Чанбин, видя, как Чан избегает его взглядов и пытается отстраниться, решил дать ему немного времени и пространства, чтобы тот мог прийти в себя после вчерашнего вечера. Он понимал, как сложно было для Чана справиться с такими эмоциями, и не хотел его давить. Однако, когда Чан сам подошёл к нему и сказал, что всё в порядке, что он не обижается, Чанбин почувствовал облегчение. Он видел, как Чан, несмотря на свою внутреннюю борьбу, пытался найти силы для нормального общения. Чан сообщил, что был просто шокирован тем, что произошло, и это его немного испугало, но теперь всё в порядке. — Я не обижаюсь, Чанбин, — сказал Чан, стараясь выглядеть спокойным. — Это было… н-неожиданно. Я просто не з-знал, как реагировать. Но я не злюсь и не де... держу обиду. Чанбин мягко улыбнулся, он знал, что это не было лёгким для него, но чувствовал благодарность, что Чан смог открыться и говорить об этом. — Я понимаю, — тихо ответил Чанбин. — Если тебе нужно время, я буду рядом, и не буду делать ничего, что может тебя беспокоить. Главное, чтобы тебе было комфортно. Чан немного кивнул, чувствуя, как напряжение в его груди уходит. Слова Чанбина успокаивали его. Он понимал, что несмотря на все сложности, Чанбин не ставил никаких ожиданий, а был готов поддержать его в любой момент. — Спасибо, — сказал Чан, чуть смущаясь. — Я… просто не знал, что делать в тот мо-момент, но я думаю, что всё будет в порядке. В-всё просто немного ново для меня. Чанбин молча кивнул, чувствуя, как его тревога постепенно уходит. Он был готов ждать, пока Чан не почувствует себя достаточно уверенно, чтобы двигаться дальше. Ведь для него главное было не только физическое влечение, но и эмоциональная поддержка, которую он хотел давать Чану. Чанбин, видя, как Чан немного нервничает, решил, что лучше оставить его наедине, чтобы дать пространство для размышлений и успокоения. Он собирался уже попрощаться и уехать, но Чан, заметив это, поспешно остановил его, настояв, чтобы Чанбин остался. — Пожалуйста, останься, — сказал Чан, немного смущённо, но искренне. — Мне н-не нужно быть одному. Я чувствую себя б-более спокойно, когд... когда ты рядом. Чанбин, удивлённый такой просьбой, немного замешкался, но в конце концов улыбнулся, понимая, что для Чана его присутствие действительно важно. Он не мог отказать, особенно когда видел, как Чан напряжённо следит за каждым его движением. — Если ты хочешь, я останусь, — сказал Чанбин, садясь рядом с ним. — Просто скажи, если тебе нужно что-то, и я буду рядом. Чан кивнул, с облегчением вздохнув. Он почувствовал себя немного более защищённым и уверенным, зная, что Чанбин не будет его покидать. Чанбин стал рядом с ним, а Чан, расслабившись, почувствовал, как напряжение в его теле постепенно уходит. Несмотря на все сложности и неопределённости, он знал, что с Чанбином ему будет легче преодолеть все трудности.

***

Чанбин заметил, что Чан стал гораздо увереннее в себе, и решил, что пришло время помочь ему развить новые навыки и уверенность в различных ситуациях. Он предложил Чану попробовать что-то новое — посетить класс йоги, чтобы расслабиться и укрепить тело. Чан был несколько скептически настроен, ведь идея заниматься чем-то новым его немного пугала. Но поддержка Чанбина, его спокойствие и уверенность вдохновили Чана на то, чтобы попробовать. В этот день они отправились в студию йоги, где атмосфера была тихой и расслабляющей, и сразу стало понятно, что это будет нечто большее, чем просто физическая практика. Когда они начали заниматься, Чан почувствовал, как его тело постепенно расслабляется, а его ум освобождается от лишних мыслей. Чанбин, сидящий рядом, поддерживал его, напоминая, что важно прислушиваться к себе и не переживать, если что-то не выходит сразу. Это было новое и удивительное ощущение для Чана, который никогда не думал, что ему будет приятно быть так сосредоточенным на себе. После занятия, Чан рассказал Чанбину, как он себя почувствовал. В их разговоре он открыл, что это был первый раз, когда он смог действительно сосредоточиться и не думать о своих страхах или переживаниях. Чанбин гордился тем, как Чан открывает новые горизонты и находит способы справляться с собой. Это стало началом нового этапа в их отношениях, где Чан не только учился управлять своими чувствами и страхами, но и открывал для себя мир возможностей, которые он прежде избегал. После занятия йогой, они сидели в кафе неподалеку, где было спокойно и уютно. Чан все еще чувствовал легкость в теле и голове, но не знал, как описать свои ощущения. Чанбин заметил, что Чан был немного растерян, и решил начать разговор. — Как ты себя чувствуешь? Ты ведь совсем не привык к таким занятиям, а я заметил, что ты был гораздо более расслаблен, чем обычно. Чан, немного смущаясь, потянулся за чашкой чая, стараясь подобрать слова: — Ну... это странно. Я даже не д-думал, что йога может так помочь. Я... я не привык к такому вниманию к себе, но... было как-то спокойно. И... я даже немного з-забыл о своих мыслях. Это... не так плохо, как я думал. Чанбин улыбнулся, поощряя его. — Это нормально. Я рад, что тебе понравилось. И знаешь, самое главное — это просто позволить себе быть в моменте. Не переживать, если что-то не идеально. Всё, что тебе нужно — это ты сам. Чан задумался, оборачивая чашку в руках. — Я всегда так думал, ч-что всё должно быть идеально... Даже не знал, как расслабляться. Всё в-время что-то не так. Но сегодня... я просто был... я не знаю, я просто был здесь, и э-это было не так страшно. Это странно... Чанбин смотрел на него с пониманием, его голос был мягким и успокаивающим. — Ты не должен быть идеальным, Чан. Ты уже достаточно прекрасен. А вот эта твоя способность замечать свои чувства, даже если они не всегда понятны или просты, это уже большое достижение. Главное — научиться доверять себе. — Ты всегда так говоришь... Я просто не знаю, ч-сто делать, когда... когда чувствую, что что-то не так. Мне нужно время, чтобы п-привыкнуть. И ты всегда рядом, но мне иногда хочется быть... ну, самому. — Чан нервно усмехнулся, чувствуя себя немного уязвимым. Чанбин кивнул, понимая его чувства. — Я понимаю. Ты не обязан быть с кем-то всё время, чтобы быть сильным. Я здесь, чтобы поддержать тебя, но если тебе нужно пространство — я его тебе дам. Главное — ты учишься быть собой, а это уже огромный шаг. — Спасибо... Ты правда понимаешь. Мне... мне нужно время, чтобы р-разобраться в себе. И ты мне помогаешь... Не знаю, что бы я без тебя делал, — Чан ощущал, как на душе становится легче. Чанбин осторожно положил руку на его, его голос был теплым. — Ты не один, Чан. И всегда будешь со мной. Ты заслуживаешь счастья, и я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе это найти. Это твой путь, и я здесь, чтобы пройти его вместе с тобой. Чан, наконец, почувствовал, как напряжение уходит, и с облегчением вздохнул, его лицо озарилось легкой улыбкой. — Я знаю. И спасибо тебе, Чанбин. Просто... ты лучший. Я... ценю это больше, чем могу сказать. В этот момент они оба поняли, что их связь стала намного глубже, чем просто поддержка — это было партнерство, основанное на доверии и понимании. Чан стал чаще улыбаться, и каждый день был шагом к улучшению. Йога, несмотря на все сложности, помогала ему справляться с паникой и беспокойством, которые он раньше не мог контролировать. Вместе с Чанбином, который терпеливо и чутко следил за его состоянием, Чан учился отпускать страхи и переживания, позволяя себе быть настоящим. Каждое занятие становилось для него не просто физическим упражнением, но и способом справиться с внутренними демонами. Чанбин всегда был рядом, и его поддержка стала неоценимой. Он внимательно смотрел, как Чан с каждым днем становится увереннее в себе, несмотря на свои сомнения. После очередного занятия Чан сидел на коврике, отдыхая, и заметил, как легко ему стало дышать. Чанбин, сидя рядом, мягко спросил: — Как ты себя чувствуешь? Чан немного улыбнулся, вытирая пот с лба: — Это... странно, но я чувствую, как будто чего-то о-отпустил. Я не знал, что так можно расслабиться. Чанбин мягко кивнул, его взгляд был теплым и заботливым. — Ты молодец. Главное, что ты начинаешь понимать себя. И это то, что важнее всего. Ты перестал бояться чувств, и это уже огромный прогресс. Чан внимательно посмотрел на него, почувствовав, как сердце слегка забилось. — Я... я не знал, что могу быть таким. Иногда мне кажется, что я слишком с-странный или что мне сложно понять все... Но ты... ты рядом, и это как будто помогает мне лучше понимать, что не нужно бояться себя. Чанбин улыбнулся, поглаживая его плечо. — Ты не странный, Чан. Ты уникален, и это прекрасно. И то, что ты делаешь, — это самое важное. Ты не должен быть идеальным. Ты уже лучший, каким ты есть. Чан почувствовал, как его грудь наполнилась теплом. Он уже не чувствовал себя таким потерянным. Чанбин был рядом, и это давало ему силы. Он понял, что йога — это не просто про тело, но и про душу, и с каждым днем он становился более уверенным и спокойным. — Я рад, что ты со мной, — сказал Чан тихо, но с искренностью, которая излучалась в его глазах. Чанбин, зная, как сложно Чану открываться, просто обнял его. — Я всегда буду рядом, Чан. И так, день за днем, Чан продолжал учиться, бороться с собой и с новыми переживаниями. Он улыбался больше, и с каждым шагом становился сильнее, зная, что с ним Чанбин, его опора и поддержка. С каждым днём Чан становился увереннее в себе. Йога, разговоры с Чанбином и поддержка окружающих помогали ему преодолевать внутренние барьеры. Он стал меньше заикаться, его слова начали звучать более уверенно, и с каждым днем он все больше открывался. Однажды, после тренировки, когда они сидели на балконе, Чан неожиданно заговорил о своих чувствах: — Чанбин... мне стало легче. Я, наверное, никогда н-не мог бы подумать, что смогу сказать это вслух, но... я начинаю чувствовать себя не таким потерянным. Чанбин посмотрел на него, его лицо отражало заботу и радость за него. — Ты ведь уже давно не потерян, Чан. Ты просто искал свой путь. Чан улыбнулся, почувствовав, как его сердце наполняется теплотой. — Я раньше думал, что не могу быть нормальным, что мне нельзя выражать свои чувства, потому что все будет не так, как у других. Н-но сейчас я понимаю... что это нормально — чувствовать и быть собой. Спасибо, что ты всегда был рядом. Чанбин потрепал его по голове и улыбнулся. — Я так горжусь тобой. Чан почувствовал, как его уверенность крепнет. Он больше не боялся выражать свои эмоции. Впервые он почувствовал, что не обязательно быть идеальным, чтобы быть любимым. Мистер Бан не мог не замечать, как его сын изменился. Каждый день Чан возвращался домой с улыбкой на лице, и эта искренняя радость была настолько заметна, что невозможно было её не заметить. Он всё чаще смеялся, а его глаза наполнялись светом. Это было особенно очевидно, когда он проводил время с Чанбином. Однажды, когда он случайно зашёл в комнату Чана и увидел его, смеющегося в разговоре с Чанбином по телефону, не сдержался. Смотрел, как его сын смеётся, как в его голосе звучит искренняя радость. В тот момент он почувствовал невероятное облегчение. Он вспомнил те тяжелые годы, когда Чан, сдерживая свои чувства, старался скрыть свою тревогу и страхи. И теперь, наконец, он видел его настоящим, без страха и боли. Чанбин был тем человеком, который смог сделать то, что не удавалось ему, отцу. Он дал Чану возможность быть самим собой. Мистер Бан, не осознавая этого, почувствовал прилив эмоций и не смог сдержать слёз. Он понимал, что на самом деле никогда не мог быть тем, кто мог бы поддержать Чана так, как это делал Чанбин. Стоя у двери, мистер Бан тихо прошептал себе: — Я горжусь тобой, Чан. Ты нашел своего человека.

***

Прошли дни, недели, месяцы, и вот их отношения подошли к важной вехе — год, как они были вместе. Этот год был полон испытаний, изменений и, конечно, роста. Путь не всегда был легким, но каждый шаг на этом пути, каждое преодоление страха или барьера, сделали их отношения только крепче. Чан, который когда-то не мог выразить ни своих мыслей, ни эмоций, теперь говорил с Чанбином открыто и честно. Он больше не прятался в себе, и хотя всё ещё бывают моменты, когда тревога накатывает, он знал, что рядом есть тот, кто всегда поддержит. Он улыбался чаще, а его глаза больше не скрывали страха. Он научился радоваться даже в самых простых моментах, и его мир стал ярче. Чанбин, со своей стороны, тоже сильно изменился. Он научился быть терпеливым, поддерживающим, и никогда не давил на Чана. Вместо этого он стал тем, кто помогал Чану раскрыться и быть собой. Каждый раз, когда Чан боялся, Чанбин был рядом, готов выслушать, понять и поддержать. Он знал, как важно для Чана ощущать себя безопасно. Они вместе открыли для себя маленькие радости жизни, будь то совместные ужины, прогулки или просто вечер, проведенный в тишине. Иногда они смеялись, иногда молчали, но между ними всегда была связь, которая была крепче любых слов. Постепенно они стали одной командой, и хотя за этот год было много трудных моментов, каждый из них был важен. Чан понял, что любовь не всегда идеальна, но она настоящая, и она дает силу двигаться вперед. Чанбин был его якорем, и, несмотря на все трудности, они прошли этот путь вместе, становясь только ближе друг к другу. Один вечер, сидя вместе в их уютном доме Чанбина, Чан, глядя на Чанбина, не мог не чувствовать гордости за то, как далеко они зашли. Он осознавал, что это было больше, чем просто отношения — это была реальная поддержка, уважение и любовь, которую они с Чанбином построили вместе. Чан сидел рядом с Чанбином, его сердце билось быстрее, чем обычно. Он чувствовал, что пришел момент, когда он готов был открыть новую страницу в их отношениях. Он знал, что это важный шаг, но ощущал, что теперь, с Чанбином, он мог довериться и быть полностью честным с собой. — Чанбин... — его голос был немного дрожащим, но в то же время уверенным. — Я думаю, что готов. Готов к большему. Готов... к большему, ч-чем просто нежные поцелуи. Чанбин посмотрел на него с удивлением, но в его глазах не было ни страха, ни сомнений. Он знал, что Чан был готов идти вперед в своём темпе, и если этот момент пришел, он будет рядом, чтобы поддержать. — Ты уверен? — спросил он тихо, чтобы не напугать Чана, но в его голосе звучала нежность и забота. — Если ты не готов, то я буду рядом с тобой, в любом случае. — Я думал об этом много раз, — сказал Чан, не отводя взгляда, — и я хочу знать, каково это... ч-чувствовать это с тобой. Грудь Чанбина сжалась от этих слов. Он был так осторожен, чтобы не давить, давая Чану пространство, необходимое ему для управления собственными чувствами и желаниями. Теперь, когда приглашение было сделано, его собственная потребность в связи и близости нахлынула на него, густая и мощная. Чанбин медленно подошёл к Чану, его сердце билось так же быстро, как и у него. Он не торопился, внимательно следя за каждым движением Чана, понимая, что этот момент — особенный. Чан был готов, и Чанбин чувствовал, что нужно быть терпеливым и внимательным, чтобы этот шаг был комфортным для него. Он нежно обнял Чана, его ладони скользнули по его спине, чувствуя, как тот слегка напрягается от волнения. Чанбин прижался к нему, чувствуя его дыхание, его сердце, и это чувство близости наполнило его до краёв. Он был готов показать Чану, что всё, что происходит между ними, это не просто страсть — это доверие и забота. Чанбин медленно наклонился и поцеловал Чана. Это был не тот нежный, робкий поцелуй, который они обычно делали, а более страстный, который исходил от настоящего желания. Его губы нежно, но уверенно коснулись губ Чана, и он почувствовал, как Чан ответил ему. Это был момент, когда оба были готовы полностью довериться друг-другу, и Чанбин чувствовал, что теперь они были еще ближе, чем когда-либо. Опустившись перед ним на колени, Чанбин положил руки на колени Чана, чувствуя тепло его кожи через ткань шорт. — Что именно ты имеешь в виду, над "больше"? — спросил он, его голос был тихим мурлыканьем. Щеки Чана вспыхнули, и он заёрзал пальцами. — Я точно не знаю, — признался он, — но я хочу исследовать... Я хочу чувствовать то, что чувствуют другие. Чанбин кивнул, понимая всю серьезность момента. Он наклонился, его дыхание согрело ухо Чана. — Ладно, котёнок. Мы не будем торопиться. Чего бы ты ни хотел, я здесь для тебя. Он скользнул руками вверх по бёдрам Чана, ткань его шорт натянулась, когда он потянулся к поясу. Нежнейшим рывком он стянул шорты вниз, обнажив твердеющий член своего партнёра. Комната была полна предвкушения, когда Чанбин увидел это зрелище, его собственное возбуждение росло. Он наклонился, его глаза искали разрешения, и когда он нашел его в кивке Чана, он обхватил мягкими губами головку его члена. Тело Чана напряглось от первого прикосновения, незнакомые ощущения пронзили его, словно электрические токи. Он никогда не чувствовал ничего подобного раньше, и это было ошеломляюще. Он наблюдал, как голова Чанбина медленно покачивалась, его глаза дрожали, закрываясь от сосредоточенности, и он почувствовал начало чувства, о котором он только читал в тех секретных статьях, на которые наткнулся в сети. — Тебе приятно? — спросил Чанбин, его голос звучал приглушенно из-за толстого ствола. Чан лихорадочно кивнул, его дыхание стало учащённым. — Да, — сумел пробормотать он, его голос был напряжён от удовольствия. — П-п-продолжай. Чанбин не торопился, наслаждаясь ощущением члена Чана во рту, тем, как дёргались бедра его партнера, а его руки сжимали подушки дивана. Он чувствовал, как напряжение скручивалось в теле Чана, как он пытался сдержаться, понять это новое ощущение, не позволяя ему поглотить его. С каждым сосанием и лизанием Чанбин становился всё увереннее, его собственный член напрягался под тканью его брюк. Запах возбуждения наполнил комнату, смешавшись с легким запахом пота и остаточным ароматом их ужина. Сердце Чанбина забилось быстрее, пульс отдавался в ушах. Он отстранился на мгновение, наблюдая, как предэякулят блестит на его губах. — Это то, чего ты хотел, котёнок? — пробормотал он, его голос был хриплым от желания. Чан неистово кивнул, его глаза были широко раскрыты от смеси волнения и трепета. Он действительно дрожал, его тело не привыкло к восхитительным ощущениям, которые текли по нему. Его член, теперь полностью стоявший, покачивался в прохладном воздухе комнаты, умоляя о большем количестве умелых услуг Чанбина. — Да, — прошептал он, его голос был едва слышен. — Э-это ощущается... х-хорошо. Воодушевленный ответом, Чанбин снова взял член Чана в рот, посасывая сильнее, чувствуя, как он пульсирует под его языком. Он знал, что должен быть осторожен; он не хотел слишком сильно и слишком быстро ошеломить своего партнера. Он читал об этом, о том, как аутичные люди могут быть ошеломлены сенсорным вводом. Поэтому он установил устойчивый ритм, его рука поглаживала основание ствола, пока его рот работал над всем остальным, следя за реакцией Чана всё время. Дрожь Чана стала более выраженной, его глаза крепко зажмурились, словно пытаясь сдержать взрыв удовольствия, грозивший разрушить его самообладание. Он читал об этом, видел это на видео и фотографиях, но пережить это было совсем не так, как он когда-либо представлял. Как будто каждый нерв в его теле загорался, один за другим, в симфонии ощущений, о существовании которой он не подозревал. Его руки сжимали подушки дивана, костяшки пальцев побелели, когда он пытался удержать реальность. Чувство становилось сильнее, покалывающее тепло, которое начиналось у основания позвоночника и распространялось наружу, как лесной пожар, поглощающий всё на своем пути. Он чувствовал это в пальцах ног, в кончиках пальцев, в самом костном мозге своих костей. Его бёдра начали качаться сами по себе, его тело искало большего, жаждая освобождения, которое было так близко и всё ещё ускользало от него. Глаза Чана наполнились слезами, не от боли, а от абсолютной интенсивности ощущений, которые обрушились на него. Он читал об оргазмах в статьях, видел их в видео, которые смотрел тайно, но никогда не испытывал их раньше. Его тело не было готово к буре, которая нарастала внутри него, и он не знал, как отпустить, как оседлать волну удовольствия, которая грозила утопить его. Чанбин чувствовал напряжение в теле Чана, как его мышцы напрягались вокруг рта. Он знал, что его партнер был близко, так близко, что он почти мог почувствовать это на вкус. Он ускорил темп, его язык кружился вокруг чувствительного кончика члена Чана, его рука качалась быстрее. — Выпусти это, — уговаривал он, его голос был тихим шепотом, который, казалось, резонировал во всем существе Чана. — Ты сможешь это сделать. Но Чан затерялся в водовороте ощущений, в неизведанных водах собственного возбуждения. Он читал об оргазмах, изучал их в попытке понять этот фундаментальный аспект человеческой связи, который так долго ускользал от него.Но теперь, когда это было в пределах его досягаемости, он был парализован его огромными размерами. Его глаза зажмурились ещё сильнее, а тело начало дрожать сильнее. Чанбин, всегда наблюдательный возлюбленный, заметил перемену в дыхании Чана, то, как его тело балансировало на грани чего-то невероятного. Он знал, что следующие несколько мгновений были решающими. Он поднял руку и стёр слезы со щёк Чана, его большие пальцы прослеживали путь соленых следов вниз к подбородку. — Ты сможешь, — прошептал он, его голос был успокаивающим бальзамом для хаоса. — Просто отпусти, котён. И тут его настигла первая волна удовольствия, такая сильная, что почти болезненная. Тело Чана выгнулось на диване, его бёдра дико дёрнулись, когда он кончил в рот Чанбина, теплые струи его освобождения покрыли его язык. Чанбин жадно сглотнул, смакуя вкус желания своего возлюбленного, его собственный член пульсировал от потребности. Оргазм накрыл Чана, как приливная волна, обрушившись на него и заставив его задыхаться. Его глаза резко открылись, и он уставился в потолок, его зрение поплыло среди звезд. Он никогда не чувствовал ничего подобного раньше, подавляющего наплыва удовольствия, который, казалось, потряс его до глубины души. Это было так, как будто его тело внезапно вспомнило давно забытый язык, и он заговорил им. Когда он спустился с вершины, Чанбин отстранился, его губы блестели от спермы. Он посмотрел на Чана с мягкой улыбкой, его глаза были полны привязанности и беспокойства. Он наклонился и нежно поцеловал его, пробуя соль его слез на своих собственных губах. — Ты в порядке? — прошептал он. Чан кивнул, все еще пытаясь отдышаться. Ощущение рта Чанбина на его члене уже угасало, оставляя после себя только отголосок удовольствия. Он чувствовал себя сырым и открытым, но также и странное чувство эйфории. Он что-то почувствовал. Он почувствовал удовольствие. — Я в п-порядке — сумел сказать он хриплым от криков освобождения голосом. — Я... я в порядке. Чанбин изучал его мгновение, его взгляд был нежным и пытливым. Он знал, что для Чана это был монументальный шаг, мост, пересечённый на неизведанной территории. Кивнув, он потянулся к краю своей рубашки, стягивая её через голову, чтобы обнажить свою хорошо очерченную грудь. Его пресс задрожал, когда он наклонился, прижимаясь своей голой кожей к коже Чана, тепло их тел слилось воедино. Он поцеловал его глубоко, его язык проник в глубины его рта, разделяя вкус их страсти. Он начал нежно гладить грудь Чана, кончики его пальцев были лёгкими, как пёрышки, исследуя контуры тела партнера. Он обвел маленькие, шершавые соски, наблюдая, как они напрягались в твёрдые бутоны под его прикосновением. Он слегка дразнил их, чувствуя, как мурашки поднимаются на чувствительной коже. Это был тонкий танец, требующий терпения и понимания, но Чанбин был мастером чтения сигналов партнера. Дыхание Чана сбилось, глаза всё ещё были широко раскрыты от изумления, когда он почувствовал незнакомое ощущение прикосновения к своим соскам. Сначала удовольствие было едва заметным, но оно росло с каждым движением пальцев Чанбина, посылая толчки возбуждения прямо в его член, который только начал размягчаться. Он тоже читал об этом, о том, как тело может быть картой эрогенных зон, но реальность была намного больше, чем просто слова на экране. Чанбин, заметив эффект, который он производит, воспринял это как знак к прогрессу. Он скользнул руками вниз к поясу своих спортивных штанов, не отрывая глаз от Чана. — Готов к большему? — спросил он, его голос был дымчатым шепотом, от которого у Чана пробежали мурашки по спине. Глаза Чана расширились, когда он увидел член Чанбина, гордо и толсто стоящий у него на животе. Реальность того, что он собирался испытать, накрыла его, как волна, и его сердце забилось быстрее. Он кивнул, его голос был задыхающимся утвердительным. С терпением святого Чанбин спустил свои спортивные штаны вниз по ногам, обнажив свой полностью эрегированный член. Вены проступили на бархатистой коже, свидетельство его возбуждения. Он посмотрел в глаза Чана, ища любой намек на страх или дискомфорт, но всё, что он увидел, было любопытство и рвение. — Ты уверен? — спросил он, положив руку на основание своего члена, нежно поглаживая его. Взгляд Чана не отрывался от открывшегося перед ним пейзажа. Вид эрекции Чанбина вызвал дрожь в нём, и его собственный член, который начал увядать, снова дёрнулся к жизни. Он кивнул, его голос стал немного ровнее. — Я готов, — пробормотал он, его взгляд метнулся вниз к руке Чанбина, которая двигалась в завораживающем ритме. Чанбин сделал глубокий вдох, не отрывая глаз от лица Чана. Он знал, что этот следующий шаг может стать минным полем для его партнера, который никогда раньше не испытывал интимности проникновения. Он потянулся к боковому столику, схватив бутылочку смазки, о которой они говорили. Он щедро смазал пальцы, наблюдая, как зрачки Чана расширяются от предвкушения. Он откинулся назад, нежно поцеловав своего возлюбленного в лоб, затем начал дорожку поцелуев вниз по его телу, его руки следовали по тому же пути. Он не торопился, позволяя скользким пальцам скользить по мягкой коже его живота, вниз к пучку волос, окружавшему его член. Он мог чувствовать, как растёт возбуждение Чана, его тело слегка дрожало. Наконец Чанбин добрался до своей цели, его смазанные пальцы обвили тугую складку задницы Чана. Он наблюдал за его реакцией, за тем, как его глаза закрылись, а рот открылся, тихий вздох сорвался с его губ. Ожидание было невыносимым, сладкая агония, которая заставила их обоих задыхаться. С предельной осторожностью он просунул один палец внутрь, чувствуя жар и напряжение неизведанной территории. Тело Чана сжалось вокруг вторжения, непривычное к ощущениям, но нежное прикосновение Чанбина и затянувшееся удовольствие от его первого оргазма заставили его расслабиться почти сразу. Первоначальный шок от проникновения вскоре сменился растущим любопытством. Он чувствовал полноту, растяжение, и ему хотелось большего. Он выгнул спину, толкая свои бёдра вверх, чтобы встретить руку Чанбина. — Полегче, — пробормотал Чанбин, не отрывая глаз от Чана. Он добавил еще один палец, осторожно раздвигая их, чтобы растянуть его, наблюдая за тем, как реагирует тело его партнера. Он знал, что крайне важно действовать медленно, чтобы позволить телу Чана привыкнуть к ощущениям. Он не хотел причинять боль, не тогда, когда они только начинали исследовать этот новый аспект своих отношений. Глаза Чана зажмурились, когда он почувствовал, как давление нарастает, его тело напряглось от вторжения. Пальцы Чанбина скользили в него и выходили из него с ровным ритмом, уговаривая его тело расслабиться, принять предлагаемое удовольствие. И, о, это было удовольствие. Глубокое, резонирующее удовольствие, которое, казалось, отдавалось эхом в каждой клетке, тепло, которое распространялось от его ядра наружу. Он не мог не умолять, его голос был отчаянным шепотом, который, казалось, повис в воздухе, густой от потребности. — Б-быстрее, — заикался он, его руки сжимали подушки дивана так сильно, что костяшки пальцев побелели. Ощущение было ошеломляющим, трение пальцев Чанбина о его внутренние стенки посылало искры ощущений через него. Но было что-то ещё, голод, который грыз его, требуя удовлетворения Чанбин подчинился, его собственное желание сильно его одолевало. Он увеличил темп, его рука двигалась в плавном, отработанном ритме, заставившем тело Чана выгнуться на диване. Вид удовольствия его партнёра был опьяняющим, но он знал, что им нужно двигаться медленно, чтобы выстроить этот опыт кирпичик за кирпичиком. Он добавил третий палец, его глаза не отрывались от лица Чана, пока он следил за любыми признаками страдания или боли. Стон, сорвавшийся с губ Чана, был музыкой для ушей Чанбина. Это был звук чистой потребности, голода, который наконец-то был утолён. Он наблюдал, как дискомфорт сменился чем-то более глубоким, чем-то первобытным, и он знал, что они на правильном пути. Он протолкнулся немного дальше, чувствуя, как напряженность задницы его любовника уступает место неумолимому давлению. Но затем всхлип стал громче, и Чанбин заметил слёзы, которые начали течь из уголков глаз Чана. Его сердце сжалось от беспокойства, и он тут же убрал руку, его глаза искали на лице Чана любые признаки беспокойства. — Все в порядке? — спросил он, его голос был хриплым от эмоций. — Ты хочешь, чтобы я остановился? Глаза Чана резко открылись, и он на мгновение уставился на Чанбина, на его лице отразилась смесь удивления и потребности. — Нет, — выдавил он, его голос был хриплым от желания. — Не о-останавливайся. Чанбин искал глазами, ища хоть какой-то намек на сомнение, но все, что он увидел, было отчаянное желание большего. Он откинулся назад, нежно поцеловав уголок рта Чана, пробуя соль его слез. — Я буду осторожен, — пообещал он, его голос был тихим рокотом, который, казалось, резонировал в самой сердцевине существа Чана. Дрожащей рукой он покрыл свой член скользкой смазкой, его сердце колотилось при мысли о том, что должно было произойти. Он знал, что для Чана это был прыжок в неизвестность, доверительное падение в омут ощущений, которые могли быть как ужасающими, так и опьяняющими. Он сделал глубокий вдох и принял положение, кончик его члена упирался в плотное кольцо мышц, которое охраняло вход в тело его партнера. — Готов? — спросил Чанбин тихим и нежным голосом. Чан кивнул, его глаза были зажмурены, все его тело было живым проводом предвкушения. Он чувствовал, как головка члена Чанбина толкалась в него, тупое давление заставляло его задыхаться. Он не знал, чего ожидать, но он знал, что он хотел этого, нуждался в этом. Он снова кивнул, на этот раз более настойчиво. — Да, — выдохнул он. — С-сделай это. Чанбин наклонился, его тело дрожало от усилий сдерживаться. Он медленно толкался вперед, чувствуя, как сопротивление сдается, когда тело Чана открылось ему. Плотность была изысканной, жар окутывал его, как перчатка. Он застонал, звук был низким и гортанным, когда он скользил внутрь дюйм за мучительным дюймом. Ногти Чана впились в спину Чанбина, оставляя белые следы на его коже. Его дыхание стало коротким, резким, его тело сжималось вокруг толстого вторжения. Но с каждым дюймом, который Чанбин захватил, боль начала превращаться во что-то другое, во что-то, что заставило его пальцы ног сжаться, а его член пульсировать от желания. Давление росло, восхитительное жжение, которое, казалось, поглощало его изнутри. Член Чанбина растянул его шире, чем он когда-либо чувствовал, заполняя его таким образом, что это было одновременно и ужасающе, и волнующе. Он мог чувствовать каждую выпуклость, каждую вену, как будто они были одним целым. С последним, почти болезненным толчком Чанбин полностью уселся в нём, их тела соединились таким образом, что это было более интимно, чем всё, что Чан когда-либо испытывал. Боль сменилась всепоглощающей полнотой, ощущением, которое было столь же странным, сколь и невероятным. — Б-блядь, — выдохнул он, и слово прозвучало хриплым шепотом, и, казалось, повисло в воздухе. — Ты в порядке? — голос Чанбина был напряженным от беспокойства, его бедра нависали над бедрами Чана, не двигаясь ни на дюйм. Чан прерывисто вздохнул, ощущение того, что он полностью заполнен, было новым и подавляющим. — Я... Ты можешь двигаться, — выдавил он, его голос был задыхающимся шепотом. Боль утихла до тупой пульсации, оставив после себя потребность настолько сильную, что она сама по себе была почти болезненной. Кивнув, Чанбин начал двигаться, его бёдра двигались в медленном, размеренном ритме, от которого глаза Чана закатились. Он мог чувствовать каждый дюйм члена Чанбина, как он скользил в него и выходил из него с мокрым, сосущим звуком, который, казалось, эхом разносился по тихой комнате. Он читал об этом моменте, представлял его себе тысячу раз в своей голове, но реальность была намного больше, чем он мог когда-либо вообразить. — Это нормально? — голос Чанбина был напряженным от желания, его глаза искали на лице Чана любые признаки беспокойства. Чан кивнул, его глаза все еще были закрыты, его зубы впивались в нижнюю губу, пока он привыкал к полноте. — Это... это х-хорошо, — пробормотал он. Взгляд Чанбина искал на лице своего возлюбленного хоть какой-то намёк на боль или дискомфорт, его собственное тело ныло от потребности двигаться, полностью заявлять о себе. — Просто хорошо? — спросил он, его голос был тихим гулом желания. — Или достаточно хорошо, чтобы продолжать? Чан кивнул, его глаза по-прежнему были закрыты, а лицо представляло собой маску сосредоточенности. — Продолжай...п-продолжай, — пропыхтел он. — Но иди медленно. Чанбин сделал глубокий, дрожащий вдох и снова начал двигаться, его бёдра двигались в медленном, ровном ритме, который заставил тело Чана приспособиться к новому ощущению. Он внимательно наблюдал за своим возлюбленным, замечая, как его брови хмурились с каждым глубоким толчком, как его тело выгибалось и дрожало. Он никогда раньше не чувствовал себя настолько связанным с другим человеком, настолько настроенным на каждую его потребность и желание. Он скользил в него и выходил из него, его член был покрыт смазкой их совместного возбуждения. Трение было изысканным, теснота задницы Чана была как тиски, которые грозили довести его до края. Но он сдерживался, его движения были размеренными и точными. Он хотел, чтобы это было идеально, чтобы показать Чану глубину его любви и интенсивность их связи. Тело Чана начало отвечать, его бёдра поднимались, чтобы встретить каждый медленный, обдуманный толчок Чанбина. Он читал об удовольствии от секса, изучал его со всех сторон, но почувствовать его в первый раз было словно шагнуть в мир, который он только мог себе представить. Его мышцы напрягались и расслаблялись вокруг члена Чанбина, ощущения становились всё интенсивнее с каждым движением. Потребность росла внутри него, глубокий, грызущий голод, который, казалось, требовал большего. Он чувствовал сдержанность Чанбина, то, как он сдерживался, даже когда он помечал его шею засосами и дразнил его соски зубами. Контраст был изысканным, нежные укусы и пощипывания были контрапунктом к неумолимому давлению члена Чанбина внутри него. Он не знал, сможет ли он выдержать больше, но его тело умоляло об этом, его член твердел в его животе. Глаза Чанбина не отрывались от его лица, читая каждую его реакцию, словно это была карта его души. Он знал, что его партнер сдерживался, что отчаянная потребность, которую он чувствовал, была всего лишь отголоском того, чего Чанбин действительно желал. Но он также знал, что это было для него, нежное знакомство с миром удовольствий, которые он никогда не испытывал прежде. Поэтому он терпел сладкую агонию медленного, ровного ритма, его тело изучало язык желания по одному слову за раз. С каждым глубоким, томным толчком Чанбин чувствовал, как его контроль ускользает, его потребность заявить права и обладать своим любовником становится сильнее. Он боролся с желанием врезаться в него, потерять себя в тугом тепле, окружавшем его член. Вместо этого он сосредоточился на нежном танце своего рта на шее Чана, посасывая и покусывая в узоре, который оставлял след из засосов от его ключицы до чувствительного места прямо за ухом. Звуки их приглушённых стонов заполнили комнату, когда зубы Чанбина скользнули по пульсирующей вене на его шее, сладкий вкус его кожи на его языке. Другая его рука скользнула вниз, чтобы дразнить и щипать стоячие соски Чана, перекатывая твёрдые пики между большим и указательным пальцами, пока он наблюдал, как удовольствие разыгрывается на его лице. Контраст между болезненным щипком и нежным всасыванием на его шее послал ударные волны ощущений через тело Чана, его член дёргался на его животе с каждым поворотом болезненного удовольствия. Их дыхание становилось всё более прерывистым, воздух наполнялся желанием, когда они двигались вместе. Чанбин чувствовал, как напряжение сжимается всё сильнее в его яйцах, потребность отпустить и полностью заявить о себе, но он сдерживался, его действия направляла любовь к партнеру. Он знал, что это был важный момент, шаг в неизвестность для них обоих. — Могу ли я быстрее? — прошептал он на ухо Чану, в его голосе слышалась смесь потребности и беспокойства. Глаза Чана распахнулись, чтобы встретиться с глазами Чанбина, вопрос эхом отозвался в его голове. Он не знал, чего ожидать, но желание исследовать этот новый ландшафт ощущений было слишком сильным, чтобы сопротивляться. Он кивнул, его голос был сдавленным звуком согласия. — Д-да.. Глаза Чанбина загорелись смесью облегчения и волнения. Он сдерживался, беспокоясь, что толкает слишком быстро, слишком сильно. Теперь, получив зеленый свет от Чана, он позволил себе отпустить, совсем немного. Его бёдра начали двигаться быстрее, медленный, методичный ритм уступил место более грубому. Глаза Чана снова зажмурились, когда он почувствовал перемену, восхитительное трение усилилось, полнота внутри него стала почти невыносимой. Его стоны стали громче, превратившись в крики, которые заполнили комнату. Он чувствовал, как его тело растягивается вокруг члена Чанбина, ощущение одновременно захватывающее и подавляющее. Боль всё ещё была там, но она больше не была в центре внимания. Это было удовольствие, которое взяло верх, удовольствие настолько сильное, что, казалось, затмило все остальное. Чанбин наблюдал, как слезы текли по щекам Чана, его сердце одновременно разрывалось и наполнялось любовью. Он никогда не видел ничего прекраснее, чем взгляд чистого самозабвения на лице своего партнера, как его тело двигалось в полной гармонии с его собственным. Он знал, что для Чана это было больше, чем просто секс; это было откровение, врата в новый мир чувств и связи. Он наклонился, поймал слезу языком, её солоноватый вкус смешался со сладостью их совместной страсти. — Тебе так нормально? — прошептал он, его голос был хриплым от желания. Чан кивнул, его глаза были плотно закрыты, его лицо было портретом экстаза и агонии. — Д-да, — сумел сказать он напряжённым голосом. — Б-больше. Комната наполнилась шлепками кожи о кожу, когда бёдра Чанбина набирали скорость, ритм становился всё более неистовым. Каждый толчок посылал ударные волны через тело Чана, удовольствие было настолько сильным, что было почти невыносимым. Он чувствовал, как слёзы катятся по его щекам, смесь боли и удовольствия, которую он никогда раньше не знал. Его стоны становились громче, отчаяннее, по мере того как полнота внутри него росла и росла. — Я... я сейчас кончу, — выдохнул Чанбин, его глаза застекленели от желания. Он никогда не чувствовал себя настолько связанным с кем-то, никогда не чувствовал, как его тело отвечает таким первобытным образом. Он замер на мгновение, его член глубоко погрузился в Чана. — Мне нужно... в-вытащить. Глаза Чана резко открылись, и он встретился взглядом с Чанбином, его собственный взгляд был полон смеси замешательства и отчаяния. — Нет, — выдохнул он, его голос был напряжён от желания. — Пожалуйста... не в-вытаскивай. Я хочу, чтобы ты... к-кончил в меня. Слова были откровением, заявлением, которое застало Чанбина врасплох. Он никогда раньше не рассматривал такую возможность, но грубая честность в голосе Чана, уязвимость в его глазах были неоспоримы. Он замер, его член всё ещё был глубоко внутри партнера, стенки его задницы сжимались вокруг него. — Ты уверен? — спросил он, его голос был хриплым от желания. Чан кивнул, не отрывая глаз от Чанбина. — Я... я доверяю тебе, — прошептал он, его голос дрожал от тяжести слов. — Пожалуйста... Я хочу по-почувствовать, как ты ко-кончишь в меня. Просьба была словно спичка, брошенная в кучу растопки. Контроль Чанбина лопнул, огонь страсти поглотил его. С гортанным стоном он резко вдавил бёдра в диванные подушки, сила его толчка вдавила Чана глубже. Он чувствовал, как приближается его оргазм, словно товарный поезд, ощущение того, что он погребён внутри тугого тепла своего любовника, было слишком сильным, чтобы сопротивляться. — Блядь, котёнок, — выдохнул Чанбин, крепко зажмурившись и пытаясь взять себя в руки. — Ты такой узкий, такой идеальный. Он наклонился, захватывая губы Чана поцелуе, который говорил о его потребности, о его отчаянном желании дать своему партнеру всё, чего он хотел, всё, чего он жаждал. С этими словами что-то первобытное охватило Чанбина. Он врезался в Чана, его бёдра двигались с яростью, которая говорила о его желании заявить на него права, оставить часть себя в мужчине, которого он любил. Он наблюдал, как тело Чана напряглось вокруг него, теснота была почти невыносимой. Он знал, что не сможет больше сдерживаться, давление в его яйцах было слишком сильным, потребность заполнить своего любовника слишком сильной. Чанбин достиг кульминации, его член пульсировал глубоко в заднице Чана. Он мог чувствовать тепло своего освобождения, то, как его тело сжималось вокруг него. Он никогда не чувствовал ничего столь сильного, столь интимного, и вид лица его партнера, искаженного от удовольствия, был почти слишком. Глаза Чана расширились, когда он почувствовал горячий прилив спермы Чанбина, заполняющей его таким образом, что это было одновременно и ужасающе, и возбуждающе. Его собственный оргазм ударил его, как кувалда, его тело сотрясалось, когда он кончал, его сперма выливалась на его живот толстыми белыми веревками. Их тела были скользкими от пота, их дыхание было прерывистым, пока они лежали там, член Чанбина всё ещё был погружен в него, их сердца колотились синхронно. Чанбин наклонился, захватывая рот Чана в поцелуе, который был таким же нежным, как и яростным, его язык пробовал соль их общей страсти. Наконец, с неохотным стоном, он вытащил, его смягчающаяся длина выскользнула из теплых, плотных объятий тела Чана. Они оба упали назад, бескостные и истощённые, руки Чанбина обхватили его возлюбленного, как будто он никогда не хотел отпускать. Он шептал ему на ухо похвалы, его голос был хриплым от эмоций. — Ты такой сильный, — пробормотал он. — Ты так хорошо справился, Чани. Грудь Чана вздымалась, его тело дрожало от толчков его оргазма. Он чувствовал себя сырым и открытым, но в лучшем смысле. Теплые объятия Чанбина были как бальзам, успокаивая боль в его мышцах и душе. Он кивнул, его глаза все еще были закрыты, смакуя ощущение того, что его держат так крепко. — Спасибо, — сумел выдавить он шепотом. — И тебе спасибо, — пробормотал Чанбин в ответ, уткнувшись лицом в изгиб шеи Чана. — Ты был великолепен. Он чувствовал липкую влажность между ними, свидетельство их совместного освобождения, но именно легкая дрожь тела Чана в его руках говорила о многом. После минуты молчания Чанбин слегка отстранился, его взгляд изучал лицо возлюбленной. — Как это было для тебя? — спросил он, его голос все еще был полон страсти. Чан глубоко, с содроганием вздохнул, его грудь вздымалась от последствий его кульминации. — Это было... — Он замолчал, подбирая нужные слова. — Это было лучше, чем я к-когда-либо мог себе представить, — наконец сказал он, его голос был полон удивления. — Спасибо за ожидание, за т-то, что ты был таким терпеливым. Улыбка Чанбина была смесью гордости и облегчения. — Пожалуйста, котён, — пробормотал он, целуя влажную кожу шеи Чана. — Я просто хотел убедиться, что ты готов. Он знал, что для аутичного человека, такого как Чан, новые впечатления могут быть ошеломляющими, и он был готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы почувствовать себя комфортно. Но теперь, когда их тела переплелись, а страсть угасла, Чанбин не мог не почувствовать удовлетворения. Он лишил своего партнера девственности, подарил ему удовольствие, которого тот никогда не испытывал прежде. Он наклонился, нежно поцеловав линию его челюсти, его руки успокаивали напряженные мышцы спины. — Я просто рад, что тебе понравилось, — сказал он,шепча в его ухо. Глаза Чана медленно открылись, мягкая улыбка играла на его губах. — Мне это по-понравилось больше, чем я когда-либо мог себе представить, — признался он, его голос все еще немного дрожал. —Я просто... я пр-просто удивлён. Он так долго пытался понять свое тело, пытался ориентироваться в неизведанных водах своей сексуальности, что найти такую сильную связь было больше, чем он когда-либо мечтал. — Я тоже, — сказал Чанбин, его улыбка отражала улыбку на лице Чана. — Но я всегда знал, что нам будет хорошо вместе, котёнок. Он наклонился для ещё одного поцелуя, его язык скользнул в рот Чана, чтобы сплестись с его собственным. Вкус их совместной страсти все еще был там, напоминание о близости, которую они только что разделили. — Я лю-люблю тебя, — пробормотал Чан ему в губы, слова были мягким признанием, от которого сердце Чанбина наполнилось кровью. — Больше всего н-на свете. Глаза Чанбина сверкали от ласки и веселья. — О, ты думаешь, что любишь меня больше всего на свете? — поддразнил он, его пальцы вырисовывали нежные узоры вдоль позвоночника Чана. — Да, — настаивал Чан, и румянец залил его щеки. — Ты показал мне вещи, о с-существовании которых я и не подозревал. Ты был таким терпеливым, т-таким добрым. Я не могу представить, ч-чтобы я любил кого-то больше, чем люблю тебя. Чанбин усмехнулся, его глаза сощурились от нежности, когда он убрал прядь волос с лица Чана. — И я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить, — прошептал он, проводя большим пальцем по изгибу щеки возлюбленной. — Но, может, нам стоит приберечь любовные признания на потом, а? — Он подмигнул, его тон был игривым,не смотря на серьезность момента. Они оба рассмеялись, напряжение предыдущих мгновений рассеялось, как облако пара. Это был сладкий звук, который заполнил комнату, контрапункт страсти, которая была раньше. Чанбин не мог вспомнить, когда в последний раз он чувствовал себя таким довольным, таким умиротворенным.

***

Утро наступило мягко, лучи солнца пробивались сквозь занавески и падали на постель, где лежали Чан и Чанбин. Они были укутаны одним одеялом, сплетенные руки говорили о близости, которую они разделяли накануне. Чан медленно открыл глаза и ощутил тепло рядом. Он повернул голову и увидел Чанбина, который всё ещё крепко спал, его лицо выглядело таким спокойным, а дыхание было ровным. Чан почувствовал, как мышцы его тела слегка ноют после вчерашнего вечера, но это была приятная усталость. Каждый раз, когда он вспоминал детали, его лицо заливалось легким румянцем. Он лежал неподвижно, стараясь не разбудить Чанбина, но его сердце колотилось громче обычного. Он перевёл взгляд на потолок, думая о том, как далеко они зашли за этот год. Каждое переживание, каждое прикосновение и каждое слово, сказанное друг-другу, привели их к этому моменту. Чан вдруг ощутил что-то похожее на гордость за себя — за то, что смог отпустить свои страхи и полностью довериться тому, кто стал для него всем. Чанбин слегка зашевелился, его рука крепче обняла Чана, как будто во сне он не хотел отпускать его. Это движение вызвало у Чана улыбку. Он чувствовал себя защищённым и в безопасности. Эти объятия, эта близость — всё это казалось для него новым, но таким правильным. — Ты уже проснулся? — вдруг раздался сонный голос Чанбина. Чан повернул голову и встретился с его теплыми глазами. — Только что, — мягко ответил он, чуть смущаясь. Чанбин улыбнулся и мягко подтянул Чана к себе ближе. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он заботливо, касаясь его щеки. — Устал… но это… это п-приятная усталость, — тихо сказал Чан, чувствуя, как его лицо снова заливает красками. Чанбин тихо рассмеялся, его смех был низким и глубоким, как тихий рокот грома, который Чан обожал слушать. — Ты такой милый, — сказал Чанбин, мягко поцеловав Чана в лоб. — Спасибо, что доверился мне. Чан кивнул и стиснул его руку, прижав её к своему сердцу. Он не знал, как выразить словами всю глубину своих чувств, но знал одно: здесь, рядом с Чанбином, он нашел свой дом. Чан лежал в объятиях Чанбина, ощущая лёгкую дрожь усталости и приятного тепла. Утро уже полностью вступило в свои права, но ему совсем не хотелось вставать. Впрочем, тревожные мысли уже начинали заполнять его разум. Чан опустил взгляд на своё плечо, где красовался явный след от поцелуев Чанбина, и сразу нахмурился. — Как я вообще п-пойду на работу с такими метками? — пробормотал он себе под нос, проводя пальцем по шее, где, судя по ощущениям, тоже были "пометки внимания". Чанбин, который к этому моменту уже открыл глаза, приподнялся на локте и посмотрел на Чана, улыбнувшись своей фирменной игривой улыбкой. — Если хочешь, могу сделать ещё пару, чтобы они выглядели как узор, — пошутил он, не сдерживая смеха. Чан моментально покраснел, схватив подушку и прикрыв ею лицо. — Это не смешно! Ч-Что, если Минхо увидит? И-или Йеджи? — его голос звучал наполовину сердито, наполовину смущённо. Чанбин наклонился ближе, убирая подушку с его лица. — Никто не узнает, если ты будешь носить водолазку, — сказал он, слегка касаясь пальцами одного из следов. — Но, если честно, ты выглядишь очаровательно. Чан глубоко вздохнул, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он чувствовал себя одновременно раздражённым и тронутым заботой Чанбина. — Очаровательно? — Буркнул он, отворачиваясь. — Я выгляжу как ч-человек, который всю ночь пр-провёл… — он запнулся, не в силах закончить фразу, и снова зарылся лицом в подушку. Чанбин засмеялся, но потом стал серьёзнее. Он мягко обнял Чана и прошептал: — Не переживай. Если кто-то спросит, просто скажи, что тебя укусил злой комар. Или оставь это на меня, я прикрою. Чан сдержанно улыбнулся, хотя внутри всё ещё был немного напряжён. — Ты всё пре... превращаешь в шутку, — пробормотал он, но его голос уже звучал мягче. — Потому что хочу, чтобы ты улыбался, — ответил Чанбин, мягко поцеловав его в макушку. Чан ненадолго замолчал, а затем тихо сказал: — Спасибо тебе… за всё. — Это ты у нас лучший, — сказал Чанбин, притянув его ближе. — Теперь давай, я помогу выбрать тебе одежду, которая скроет моё… произведения искусства. Чан только вздохнул, но внутренне был благодарен Чанбину за то, что тот умел так легко развеять его тревоги. Чанбин с улыбкой достал из гардероба водолазку глубокого чёрного цвета и тёмные брюки, которые идеально подходили для того, чтобы скрыть все оставленные "метки". Он повернулся к Чану, который всё ещё сидел на кровати с видом человека, не готового никуда идти. — Вот, думаю, это спасёт тебя от любопытных взглядов, — сказал Чанбин, протягивая одежду. Чан нерешительно взял вещи и посмотрел на них, потом перевёл взгляд на Чанбина. — Ты серьёзно соб-собираешься помочь мне одеваться? — спросил он, слегка нахмурившись, но в глубине души чувствовал тепло от его заботы. Чанбин ухмыльнулся, присаживаясь рядом. — Конечно, — ответил он, аккуратно беря водолазку из рук Чана. — Ты устал после вчерашнего, так что позволь мне немного облегчить тебе утро. Чан только вздохнул, но не стал возражать. Чанбин мягко поднял водолазку, аккуратно натягивая её сначала на голову Чана, а затем просовывая его руки в рукава. — Вот так, — сказал он, расправляя ткань на плечах. — Идеально. Чан поднял взгляд на Чанбина, стараясь не улыбаться, но в его глазах всё равно мелькало тёплое чувство. — Спасибо, — тихо произнёс он. — Всегда рад помочь своему любимому, — ответил Чанбин, с лёгким поклоном, будто завершил важное задание. Затем он взял брюки и встал на одно колено перед Чаном, помогая ему надеть их. — Ты правда всё у-усложняешь, — пробормотал Чан, слегка смущённо отворачиваясь.

***

Когда Чан и Чанбин вышли из машины у офиса, Чан почувствовал, как лёгкий ветерок коснулся его шеи, заставив его снова одёрнуть водолазку повыше. Он шёл немного позади Чанбина, стараясь выглядеть так, будто всё в порядке, но на самом деле его смущение достигало пика. Чанбин, напротив, выглядел абсолютно расслабленным. Он уверенно шагал вперёд, одна рука в кармане, а другая держала портфель. Казалось, что вчерашний вечер и сегодняшнее утро никак не повлияли на его поведение. Подходя к входу в офис, Чан замер перед вращающейся дверью. Это была его привычка — он всегда ждал, пока она остановится или кто-то другой не войдёт первым. Чанбин обернулся, заметив заминку. — Ты опять за своё, котёнок? — спросил он с лёгкой усмешкой. Чан нахмурился, притворно обижаясь. — Просто я не л-люблю эту дверь, — буркнул он, стараясь не встречаться взглядом с Чанбином. Чанбин, понимая ситуацию, шагнул к обычной двери сбоку, открыл её и поклонился, словно приглашая. — Прошу, сэр, ваш вход, — сказал он с игривой улыбкой. Чан закатил глаза, но прошёл внутрь, пробормотав: — Ты слишком театральный. Оказавшись в офисе, Чан продолжал нервно проверять, чтобы водолазка оставалась на месте. Он чувствовал себя как под микроскопом, хотя на самом деле никто, кроме Чанбина, не знал о "метках". — Перестань дёргать водолазку, — сказал Чанбин, приближаясь к нему и говоря шёпотом. — Ты только привлекаешь внимание. Чан смущённо убрал руки, бросив быстрый взгляд на коллег, которые просто занимались своими делами. — Ты н-не понимаешь, — ответил он, всё ещё краснея. Чанбин улыбнулся и положил руку на его плечо. — Всё нормально. Никто ничего не заметит, а если и заметит, то им всё равно. Ты выглядишь потрясающе, — сказал он, его голос звучал спокойно и уверенно. Чан посмотрел на него, и его напряжение слегка ослабло. — Ладно, — пробормотал он. Они двинулись к своим столам в кабинете для собеседования, но даже там Чан продолжал проверять свою водолазку, пока Чанбин не послал ему сообщение: • Чанбин-а • — Хватит теребить её, а то я сам подойду и поправлю. Чан, прочитав сообщение, вспыхнул и убрал руки, а Чанбин лишь усмехнулся, увидев его реакцию. Йеджи сидела за своим столом, просматривая документы, когда её взгляд упал на Чана и Чанбина, сидящих неподалёку. Они явно переглядывались, будто между ними происходил какой-то невидимый диалог. Чан, как обычно, выглядел немного смущённым, его лицо покраснело, а пальцы то и дело касались водолазки, которую он, похоже, всё ещё пытался поправить. Чанбин, напротив, выглядел абсолютно расслабленным, с лёгкой улыбкой на губах. Он переписывался в телефоне, а затем мельком бросал взгляд на Чана, явно довольный реакцией. Йеджи, не в силах больше сдерживать любопытство, слегка приподняла бровь. — Интересно, что там у этих двоих? — пробормотала она себе под нос. Когда началось собеседование с новым клиентом, Йеджи заметила, как Чан снова отвлёкся на телефон. Его лицо было напряжённым, но на губах играла едва заметная улыбка. Чанбин, сидя рядом, тоже не мог удержаться от улыбки, его взгляд метнулся к Чану, который, пытаясь скрыть смущение, уткнулся в экран телефона. Йеджи, скрестив руки на груди, пристально посмотрела на них. — Слушайте, ребята, может, вы нас посвятите в то, что вас так веселит? — сказала она с лёгкой насмешкой, глядя то на одного, то на другого. Чан мгновенно покраснел и сделал вид, что внимательно изучает документы. — Н-ничего, — пробормотал он, не глядя на неё. Чанбин, напротив, лишь пожал плечами, всё ещё улыбаясь. — Мы просто обсуждаем стратегию, Йеджи, не волнуйся, — сказал он, не пытаясь даже скрыть очевидного. — Ага, стратегию, — протянула она, усмехнувшись. — Надеюсь, это не стратегия, как пообедать быстрее всех. Чан прикрыл лицо руками, пытаясь скрыть свою растущую неловкость. Чанбин, видя это, только сильнее развеселился. — Не переживай, Йеджи, всё под контролем, — добавил он с таким тоном, будто только что выиграл в этой маленькой игре. Йеджи лишь покачала головой, возвращаясь к документам, но в её голове всё ещё крутилась мысль: "Эти двое определённо что-то скрывают. Или просто пытаются свести меня с ума своим постоянным переглядыванием." Минхо не мог не заметить изменений в поведении своих коллег. Он сидел за своим столом, внимательно наблюдая за Чаном и Чанбином. Обычно сдержанный Чанбин, который всегда держался профессионально, сейчас выглядел куда более расслабленным, почти сияющим. Он часто улыбался, его взгляд периодически останавливался на Чане, который сидел немного дальше и выглядел заметно напряжённым. Чан то и дело поправлял водолазку, словно она вдруг стала ему мала. Его движения были немного скованными, а щеки подозрительно красными. Каждый раз, когда Чанбин наклонялся к нему, чтобы что-то сказать, Чан будто напрягался ещё сильнее, стараясь не встретиться с ним взглядом. Минхо усмехнулся, его взгляд скользнул по комнате. Он подметил, как Йеджи тоже бросает подозрительные взгляды в сторону этих двоих. — Эй, Чанбин, — протянул Минхо, откинувшись на спинку кресла. — Что это ты такой счастливый сегодня? Новая премия или, может, что-то личное? Чанбин, не теряя своей улыбки, повернулся к нему. — Да нет, просто день хороший, — ответил он, не выдавая ничего лишнего. Минхо, однако, знал Чанбина слишком хорошо, чтобы поверить в это. Его взгляд переключился на Чана, который старательно делал вид, что полностью сосредоточен на документах. — А ты чего такой напряжённый, Чан? Всё в порядке? — с лёгкой насмешкой спросил он, внимательно изучая его. Чан замер на мгновение, затем неловко кивнул, не поднимая глаз. — В-всё нормально, Минхо. Просто... м-много работы, — пробормотал он, явно стараясь сменить тему. Минхо усмехнулся, глядя, как Чан снова потянулся к горлу, будто хотел ещё раз убедиться, что водолазка надёжно скрывает что-то. — Хм, работа, говоришь? — протянул Минхо, слегка прищурившись. — Интересно, что это за работа такая, от которой ты выглядишь так, будто пытаешься спрятаться от всех? Чанбин легко рассмеялся, глядя на реакцию Чана, который теперь совсем не знал, куда деться. — Минхо, оставь его в покое, — сказал Чанбин с игривым тоном. — Он просто старается быть профессионалом, а ты его отвлекаешь. Минхо только покачал головой, бросив взгляд на Йеджи, которая с трудом сдерживала улыбку. — Ну-ну, профессионализм — это, конечно, хорошо, но мне кажется, тут явно что-то большее, — сказал Минхо, затем снова уткнулся в свои документы, оставив Чана краснеть ещё сильнее. Чанбин, воспользовавшись моментом, тихо наклонился к Чану и прошептал: — Ты такой милый, когда смущаешься. Чан замер, его щеки загорелись ещё ярче, но он ничего не сказал, сосредоточившись на своей работе. Минхо же только усмехнулся, услышав этот шёпот, и мысленно отметил, что эти двое всё-таки не умеют скрывать своих чувств. Как только собеседование закончилось, Чан мгновенно поднялся с места и направился к выходу. Его движения были быстрыми, почти торопливыми, как будто он хотел исчезнуть из комнаты раньше, чем кто-либо успеет задать ему ещё один вопрос. Он даже не оглянулся на Чанбина, который проводил его взглядом, слегка приподняв бровь. Чан буквально выбежал из комнаты, направляясь в сторону своего кабинета. Едва переступив порог, он закрыл дверь за собой и тяжело вздохнул, прижавшись спиной к стене. Его сердце всё ещё билось как бешеное, а лицо пылало от смущения. «Как они могут так смотреть?» — пронеслось у него в голове. Он наклонился вперёд, закрыл лицо руками и чуть не застонал от неловкости. Тем временем Чанбин, наблюдая за всем этим, едва сдерживал улыбку. Он знал, что Чан очень стеснительный и не любит, когда его ставят в центр внимания. Тем не менее, его поведение сейчас было настолько милым, что Чанбин просто не мог устоять. Он неторопливо встал и направился следом за Чаном. Когда он подошёл к двери кабинета, он постучал тихо, не дожидаясь ответа, затем приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Чан поднял взгляд на него, его лицо всё ещё оставалось красным. — Чанбин... я... — начал он, но замолчал, не зная, как объяснить свои чувства. Чанбин зашёл в кабинет и закрыл дверь за собой, чтобы никто их не беспокоил. Он подошёл ближе, улыбаясь так мягко и успокаивающе, что Чан сразу почувствовал себя немного легче. — Ты чего убежал так быстро? — с лёгкой усмешкой спросил Чанбин, наклонив голову. Чан отвернулся, снова пытаясь прикрыть шею. — Они... смотрели, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Йеджи, Минхо... они, н-наверное, поняли. Чанбин рассмеялся, но тихо, чтобы не смутить его ещё больше. — Ну и пусть, — сказал он, подходя ближе. — Ты ведь ничего плохого не сделал. К тому же, ты выглядел потрясающе профессионально. Чан поднял на него взгляд, полный сомнений. — Правда? — спросил он. Чанбин улыбнулся шире и кивнул. — Абсолютно. А ещё... ты выглядел таким милым, когда смущался, — добавил он, слегка наклоняясь к Чану. Чан закатил глаза, но уголки его губ невольно дрогнули в улыбке. — Это не смешно, Чанбин, — сказал он, хотя его голос звучал скорее мягко, чем раздражённо. — Для меня смешно, — ответил Чанбин, опускаясь на стул рядом с ним. — Я рад, что могу видеть тебя таким. Он потянулся к Чану, осторожно взял его за руку и сжал. — Ты не должен стесняться, котёнок. Ты невероятный. И даже если они что-то заметили, это не имеет значения. Чан слегка кивнул, чувствуя, как тепло от прикосновения Чанбина разливается по его телу. — Спасибо, — тихо сказал он. Чанбин сжал его руку ещё раз, а затем притянул его ближе, легко целуя в лоб. — Всегда пожалуйста, — прошептал он.