Вещий сон

Треск старой деревянной рамы от резкого порыва ветра выдернул Эленио из сна. Спал он чутко, поэтому просыпался практически от любого резкого звука, исключая, наверное, только бессвязный бубнеж обычно сопящего рядом Ивэ.  Как ни странно, в этот раз своего жениха в постели он не нашел, но перед тем, как в голову стали закрадываться мысли о нем, уже нашедшем на свой зад новое приключение, парень заметил в темноте комнаты сгруппировавшийся в кресле с книжкой в руках знакомый силуэт. Казалось, можно было выдохнуть с облегчением, но загвоздка в том, что… казалось. Обычно, если Ивэ долго молчал и над чем-то сосредоточенно думал, ничем хорошим это, как правило, не заканчивалось. В частности для Эленио. Разглядеть, насколько сложным было лицо чародея во время чтения замысловатой колдовской книги, сказать было сложно, но по частым вздохам и пыхтению Эленио сделал вывод, что лучше его сейчас не беспокоить. Да и вообще – заснуть будет самым безопасным вариантом. Парень повернулся на бок, ведь сейчас груза, обычно отягощающего сон в виде лежащего на его груди Ивэ, не было, и можно было позволить себе принять удобную позу, но остаться незамеченным у него не вышло. Полуэльф тихо отложил книжку на кофейный столик, а затем подошел к краю кровати. Подошел очень тихо, практически невесомо – так он считал. Разумеется, Эленио его шаги слышал, но старался убедительно делать вид, что уже дремлет. – Спишь? – послышалось у самого уха.  – Уже нет, –  парень повернул голову и с большим усилием разлепил глаза. Попытка сфокусировать зрение на лице Ивэ сразу успехом не увенчалась, поэтому он несколько раз моргнул, прежде чем смог убедительно сделать вид, что не сонный и весь – внимание. – Пытался. – Я так и понял, – Ивэ опустился на край кровати, легко касаясь его плеча, – иначе бы испугался моего голоса. – Ты наблюдательный. – Дрочил на тебя пару раз, – мурлыкнул тот, придвигаясь ближе, – от моего дыхания и шепота ты не просыпаешься, а вот от голоса – всегда. – Ты ужасен, – заключил Эленио, но без нотки разочарования.  – Кто спорит? – чародей запрыгнул на кровать, чуть приподнявшись на коленях, – но я, как ты уже понял, поклонник проверять теорию на практике, – звучал он уж как-то слишком воодушевленно, и сказать, что Эленио это настораживало – не сказать ничего, – я хочу с тобой кое-что попробовать. – В сексе? – Эленио хотел было просто смиренно кивнуть, ведь когда Ивэ хочет “кое-что попробовать”, идти по пути наименьшего сопротивления кажется выбором самым логичным, но для начала, все же, перевернулся на спину. На всякий случай. – Ты удивишься, но нет. – Действительно удивительно. – “И не менее пугающе” – пронеслось в его голове вдогонку. – Хотя… – Ивэ вытянулся вдоль кровати, ловко закидывая свою ногу на чужую, – на секс с тобой я крайне падок, – легкое прикосновение пальцев чуть ниже пупка вызвало небольшую дрожь. Ощущение, недостаточное для того, чтобы кровь прилила к члену, но максимально близко подводящее к состоянию возбуждения, – только сейчас мне нужна твоя помощь.  – Выкладывай. – Я изучил одно любопытное заклинание… но как оно работает на практике один я узнать не смогу, – как ни странно, несмотря на привычную ему дурашливость, сейчас звучал Ивэ вполне серьезно. Таким он был только в моменты, когда речь шла о чем-то действительно важном – это уже было наблюдение со стороны Эленио. В эмоциональном плане Ивэ был для него как открытая книга, а вот его мысли и намерения всегда оставались загадкой.  – Чем помочь? – Тебе нужно только уснуть, – Ивэ осторожно коснулся его ладони, – и держать меня за руку. – Это просто, – Эленио улыбнулся уголком губ, накрыв своей ладонью чужую, – мне нужно знать что-то еще? – Только то, что я хочу доверить тебе кое-что важное.  Прежде чем его сознание, убаюкиваемое нежным голосом, начало мутнеть, он успел поймать себя на мысли о том, какие, все-таки, холодные у Ивэ руки. Погружение в сон ощущалось до необычного приятным. Тело будто сделалось совсем легким, но мысли оставались ясными, словно и не сон вовсе. Его, будто тонким покрывалом, окутывала прохлада. Чувство было сродни погружению в остывшую воду купальни после утомительно жаркого дня.  “Приятно”. – Проснулся? – открыв глаза, Эленио почувствовал неожиданную и слегка непривычную бодрость, как после долгого и глубокого сна, – как себя чувствуешь? – слегка обеспокоенный Ивэ нависал сверху, разглядывая его, как подопытного.  – Нормально, – полуэльф приподнялся на локтях, придавая телу сидячее положение, – наверное. – Осмотревшись, он сделал вывод, что они с Ивэ находятся крайне далеко от Шигенура, в котором, вроде как, засыпали. Прохладный морской ветер и темно-зеленая трава небольшого луга, на котором он себя нашел, была привычной, скорее, для севера, – но не понимаю… Где это мы?  – У меня дома, – Ивэ подал ему руку, и тот поспешил подняться. Сделав несколько шагов вперед, они оказались на краю прибрежной скалы, снизу о которую резались волны. Шум прибоя, шелест травы и отдаленные крики чаек звучали как никогда мелодично.  – Но… Твой дом ведь в Риверосе? – все еще удивленный, но заведомо смирившийся с возможными неожиданностями Эленио уточнил – тоже на всякий случай. – Мы в Риверосе, – коротко и емко утвердил Ивэ, чем породил еще больше вопросов в голове своего будущего супруга, – но, как ты понял, не совсем физически. “Да, понял…” – про себя пробубнил Эленио. В магических “штуках” он не разбирался от слова совсем, но то, что сомнений не оставляло никогда – это способность Ивэ в любой момент совершить какой-то неожиданный поступок, вроде телепорта на север. Удивление отступило довольно быстро. Близость с крайне импульсивным чародеем сделала его готовым практически ко всему: начиная от приглашенных на свадьбу короля великанов и рыбалки с приманкой в виде отрубленных пальцев врагов до внезапного конкурса отрыжек и превращения Айрин в свинью. – Мы во сне?  – Да, – Ивэ легко улыбнулся, – в твоем. Но эту реальность формирует мое сознание. Он устремил взгляд за горизонт, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов.  “Наверное, этот вид его умиротворяет” – подумал парень, но Ивэ, воспользовавшись недолгим усыплением бдительности своего благоверного, положил ладонь на его грудь, – “или нет…” – А еще здесь мои пальцы снова при мне, – похвастался чародей, несколько раз сжав ими грудь Эленио. Отметив, что Ивэ ни при каких обстоятельствах не меняется, тот усмехнулся. В этом, безусловно, было что-то, что заставляло его никогда не переставать удивляться. В этом был весь Ивэ. Позволив шаловливой руке чародея безнаказанно блуждать по его телу, он обратил взгляд к морю и, взяв пример со своего жениха, вдохнул полной грудью, ожидая почувствовать хорошо знакомый йодистый запах, но воздух во сне… Как будто бы и не пах вовсе. Почва под ногами казалась чересчур гладкой, а прикосновение руки Ивэ… более легким и невесомым, чем наяву. Будто все чувства и ощущения здесь притуплялись, оставляя лишь легкие отголоски того, как это должно ощущаться. – Помнишь, ты спросил у меня, почему я так цепляюсь за прошлое? – внезапно заговорил Ивэ, – почему не могу принять и отпустить, почему так стараюсь вернуть брату рассудок? – Конечно, – Эленио повернулся к парню, но тот продолжал смотреть на морскую гладь, словно ища что-то за горизонтом. – Я покажу, – Ивэ сделал маленький шаг вперед – прямо к обрыву, оборачиваясь и легко улыбаясь, – готов? – происходи это наяву – Эленио бы вряд ли рискнул поступить так же, но сейчас, безоговорочно доверившись Ивэ, просто ступил за ним. Как ни странно, никакого падения не последовало. Показалось, что реальность на мгновение сжалась, а потом распахнулась вновь, выстраивая вокруг них совсем другую картинку.  Они, все еще держась за руки, оказались во внутреннем дворе большого светлого дома, расположившегося на склоне у дороги, ведущей к морю.  “Эльфийский” – достаточно было короткого взгляда на внешний фасад, богато украшенный ажурными вензелями, чтобы понять, какому народу принадлежал этот архитектурный “почерк”.  Особняк сам по себе не выглядел очень помпезным, но был просторным и богато украшенным множеством витиеватых орнаментов. Было нетрудно догадаться, что именно здесь и живет мужчина, вырастивший Ивэ.  – Красивое место – заключил Эленио, окончив с оценкой, – но я предполагал, что мы окажемся здесь немного в других обстоятельствах.  – Я тоже, – взгляд чародея бесцельно блуждал по округе, словно одну за другой восстанавливая в памяти важные детали. Когда он увидел “дом”, эмоции захлестнули его. Он сам не понимал, что чувствует: не то радость, не то тоску, не то желание поскорее навестить отца, – вроде здесь все совершенно так же, как было… Но чувство, что что-то не так.  Приглядевшись, Эленио смог заметить, что некоторые части дома выглядели… Слегка недостроенными или недокрашенными. В нескольких местах эльфийский орнамент казался грубым и нечетким, но сложно было поверить, что подобного рода изъяны имеют место быть в конструкции такого поместья. Другие детали, вроде витражей на окнах, напротив, выглядели очень подробно. Прежде он еще не видел настолько ярких стекол, и был готов поспорить, что добиться таких чистых цветов попросту невозможно. Становилось ясно, что образы, которые он сейчас видит, не в полной мере отражают реальность. Они создаются такими, какими Ивэ запомнил их. Его сознание приукрашивает детали, которые отпечатались в памяти лучше всего, а те, которые представляли наименьшую ценность, наоборот, несколько “размывает”. От этого стало еще интереснее. Мозг Ивэ, определенно, очень детально запоминал многое, но его забавная избирательность удивляла и... Умиляла.  – Ты здесь вырос? – вопрос был практически риторическим, но непривычная молчаливость обычно болтливого возлюбленного создавала в воздухе невидимое напряжение, от которого становилось не по себе. Эленио был не против оказаться в родных местах своего жениха, но готов ли был сам Ивэ, понятно не в полной мере. Уж очень напряженным и загадочным он выглядел.  Ивэ кивнул, а на его лице буквально на мгновение появилась легкая полуулыбка.  – Покажешь мне дом?  – Да, но… Сначала заглянем в другое место.  Снова шаг, и снова кратковременная перестройка пространства, напоминающая прохождение через портал. Основное отличие в том, что после таких путешествий не хочется блевать, и не кажется, будто органы переворачиваются внутри.  Открыв глаза, перед собой Эленио увидел полуразрушенную конструкцию. То ли крепости, то ли стены, то ли ограждения – сложно было сказать однозначно, ведь от нее остался лишь нижний ярус.  Земля вокруг была полностью укутана толстым слоем снега, а небо затянуто тучами. Ветер, с силой гнущий деревья и поднимающий метель с острыми ледяными осколками, должен был ощущаться пронизывающим, но Эленио почти ничего не чувствовал, словно находился за невидимым барьером. Вокруг не было ни души, но отчего-то в этом месте ощущалась непередаваемая тоска и печаль, словно вой ветра доносил до его ушей чей-то безутешный плач.  Парень ожидал увидеть более романтичную картину – в духе Ивэ, но то, что открылось его глазам, было далеким от грез о перьевых подушках и шелковых простынях.  В нескольких шагах от них он заметил крохотную фигуру, отчаянно жавшуюся к основанию стены. Это был ребенок – совсем кроха. Снег, вытоптанный вокруг него, нашедшего укрытие за разваленной грудой камней, сперва показался ему смешанным с землей, но приглядевшись, он осознал, что это была вовсе не земля. "Кровь?" – пронеслось в голове. На секунду забывшись, он неосознанно шагнул вперед, но рука, все еще крепко сжимающая его ладонь, потянула назад, возвращая на место. – Смотри. Эленио, все еще испытывая некое смятие, постарался получше рассмотреть силуэт. Этим “силуэтом” был мальчик, на вид не старше четырех лет – босой, в изодранной и окровавленной одежде. Свернувшись клубком он прижимался к стене, пытаясь согреться. Его глаза были зажмурены, а ладони крепко зажимали уши, будто он старательно не хотел видеть и слышать что-то.  Вдалеке послышались крики, грохот и… Свист молний, совершенно не характерный для этого времени года. Эти ужасающие звуки смешивались, формируя совершенно непонятную, но пробирающую до кости пуще суровой метели симфонию.  Очевидно, там – вдалеке, разразилась битва, невольным участником которой и стал этот бедняга. Они наблюдали эту картину примерно с минуту, но казалось, что прошло, по меньшей мере, несколько часов. Снегопад усилился, заметая кровь, ветер завыл сильнее, и звуки постепенно стихли. Ребенка, забившегося в темный холодный угол, припорошило снегом. Казалось, что он совсем перестал двигаться и просто замерз в этой позе, но визуальное спокойствие Ивэ немного умаляло волнение. Вокруг стало темнеть, а через какое-то время вдалеке стали виднеться тусклые огоньки. Еще через пару мгновений уже можно было различить более четкие силуэты и понять, что огоньки были ничем иным как пламенем факелов приближающегося поискового отряда. Вскоре группа из нескольких человек добралась до стены. Один из них, по всей видимости, командир, спешился с лошади, и, подбежав к ребенку, поспешил закутать того в свой плащ, быстро проверив наличие пульса. Продрогший малец выглядел почти безжизненно. Кожа его сделалась совсем бледной, губы посинели, а остекленевший взгляд застыл в направлении перед собой. Подняв его на руки, мужчина побрел к лошади и что-то скомандовал остальным. Расслышать слова не получилось, они были полностью поглощены вьюгой, но эта фраза, наверное, была дежурным приказом выдвигаться в обратную сторону.  Спасенный, будто не в полной мере осознавая, что происходит, обхватил руками шею незнакомца, почувствовав, наконец, тепло. Когда тот обернулся, чтобы усадить паренька на лошадь, малыш на мгновение обратил свой взор вперед. Эленио был готов поспорить, что их взгляды встретились, и что цвет этих голубых глаз он не спутает ни с чьим другим. Это определенно были глаза Ивэ. – Выходит, – усмехнулся чародей, – глаз на тебя я положил очень давно. Конница выдвинулась в сторону города, и силуэты постепенно отдалились, но Эленио еще какое-то время смотрел им вслед, не способный проговорить ни слова, пока последний факел на погас за горизонтом. Молчал он то ли потому, что не мог подобрать нужных слов, то ли потому, что сейчас они были бессмысленны. Единственное, что было в его силах – это чуть крепче сжать руку Ивэ, даже если здесь это прикосновение будет едва ощутимо. Стоило моргнуть – и они вновь оказались в родовом поместье. Наконец, Эленио смог рассмотреть лицо незнакомца – им был эльф. Высокий, темноволосый, благородно-бледный и очень статный. Вероятно, образ его был слегка идеализирован, но сложно было судить, не зная, как выглядит оригинал.  – Это мой отец, – проговорил Ивэ, как будто Эленио требовалось дополнительное подтверждение, – точнее, тот, который меня воспитал. Сцена, за которой они наблюдали, была похожа на театральную драму. Мужчина, принесший домой замерзающего ребенка, о чем-то оживленно спорил с женщиной – не менее статной эльфийкой, на лицо очень сухой и суровой, и, очевидно, являющейся его женой. Слов было не разобрать, их спор словно сливался в огромное грозовое облако, звук  которого периодически то отдалялся, то приближался. Должно быть, именно так данный эпизод отпечатался в сознании Ивэ, на тот момент полностью обессиленного и изможденного.   Разговор, по ощущениям, длился практически бесконечно. Время действительно текло так, как ощущал это маленький Ивэ, тогда еще не до конца осознающий, что с ним происходит. Наконец, после долгой и оживленной дискуссии, женщина отступила, пропуская мужчину в дом, но лицо ее выглядело столь недовольным, что емко описать эмоции на нем было затруднительно. Мужчина переступил порог, проходя внутрь. Его силуэт поглотила тьма, и он практически мгновенно растворился в пространстве длинного коридора.  Стоило еще раз моргнуть, и перед ними открылась следующая картина-воспоминание.  Яркие лучи солнца, отраженные от снега, ударили по глазам, заставив зажмуриться. “Скачок во времени”, если перестройку реальности сна можно было так назвать, перенес их в следущий день этого события. Ивэ провел Эленио в дом. Коридор, казавшийся ночью бездонно черным, в дневном свете выглядел совсем иначе. Светлый, просторный и очень большой – он вел к лестнице на второй этаж.  Ожидаемо белая мраморная лестница вывела их в просторную верхнюю залу, от которой в две стороны отходили коридоры, формируя “крылья” поместья.  Ивэ уверенно зашагал налево, и, минуя две закрытые двери, открыл крайнюю – третью. Комната, вопреки ожиданиям Эленио, была совсем небольшой и довольно скромной.  – Разочарован? – усмехнулся Ивэ, словно прочтя его мысли. – С чего бы? – тот приподнял бровь, повернувшись, – просто представлял твою комнату несколько более… – Пижонской? – Да. Ивэ засмеялся в голос. – Эта служила детской, – продолжил он, – потом мне выписали хоромы побогаче, – улыбка не сходила с его лица, а вот на лице Эленио, напротив, появилось непривычно милое смущение, – я тебе обязательно покажу.  Их беседу прервал хриплый надрывный кашель. В кровати, почему-то окруженной разного сорта лечебными травами и зажженными благовониями, лежал маленький Ивэ, страдая от лихорадки. Холодная ночь, проведенная в снегу ожидаемо негативно отразилась на хрупком детском здоровье. Запоздал ли лекарь, или его по каким-то причинам не стали вызывать, Эленио уточнять не стал. Уже наученный прошлым опытом немого смотрителя, он продолжал наблюдать, ожидая развязки. Через какое-то время – сложно сказать наверняка, ведь во сне оно тянется совершенно иначе, в комнату вошла женщина. Та самая, которую они впервые “повстречали” ночью на крыльце. Она медленно обошла кровать, словно совсем нехотя бросив взгляд на терзамого жаром ребенка. Голова ее даже в подобных обстоятельствах была гордо поднята, спина выпрямлена, а руки сцеплены в замок. Лицо женщины Эленио рассмотреть не смог, но по тому, как она сжимала собственные пальцы, нетрудно было догадаться, что ее терзали сомнения.  Наконец, найдя в себе моральные силы, женщина опустилась на край кровати, а затем легко коснулась лба мальчика. В этот момент лицо ее сделалось отчетливо видимым – на нем была совершенно не скрываемая недовольная гримаса. Нехотя женщина проговорила короткое заклинание, едва шевеля губами. Как только она закончила, краснота с щек маленького Ивэ в миг начала исчезать, и он, наконец, заснул. Это воспоминание оборвалось резко, так как малыш погрузился в сон. На мгновение их с Эленио окутала темнота, но совсем скоро они вновь “шагнули” вперед, попав в следующий временной период. Юный Ивэ уже выглядел вполне здоровым и чуть более… Взрослым? Он сидел за столом, тогда еще слишком большим для него, и старательно что-то выписывал. Рядом с ним туда-сюда расхаживал его приемный отец, активно надиктовывая какую-то заумную чушь.  Чуть позднее Эленио заметил, что за этой сценой через приоткрытую дверь наблюдают еще два любопытных фиолетовых глаза. Там стоял мальчик, на вид лет восьми от роду. Эльф. Сильно похожий на “отца”. Эленио не пришлось гадать, кто это, так как он уже видел Ирию, только взрослым и… чуть более сумасшедшим. Юный эльф с нескрываемым недовольством наблюдал за открывающейся картиной, и, очевидно, крайне ревниво воспринимал трепетное отношение отца к иждивенцу, черт пойми откуда взявшемуся. Еще через некоторое время к двери подошла и мать, с привычным ей хладнокровием бросив оценивающий взгляд на мужа, и, грубо схватив сына за рукав, увела его прочь. – Поначалу наши отношения не были гладкими, – через мгновение пространство вновь изменилось, и Эленио увидел сцену, расставляющую точки над “и” в их отношениях с названным братом, – не без причины, конечно, но это было непросто. В фрагменте, который они наблюдали, Ивэ, загруженный учебниками и тетрадями, с наполненной чернильницей, опасно балансирующей на стопке бумаг, столкнулся с братом в дверях домашней библиотеки, и между ними завязался спор. В этот раз, как ни странно, все слова были слышны отчетливо. Должно быть, Ивэ очень хорошо запомнил этот разговор. – Дай пройти, – скомандовал Ирия, встав в двери и, будто копируя свою мать, гордо подняв голову. – Но тогда дверь захлопнется и мне будет ее не открыть, – крепче сгребая в охапку кучу учебных материалов, Ивэ залепетал в ответ. – Не моя проблема, – Ирия, вопреки всему, шагнул вперед, задевая брата плечом. Тот, не сумев удержать груду вещей в руках, уронил на пол добрую часть книжек вместе с чернильницей, которая с громким треском разбилась, а чернила расползлись у входа в библиотеку, моментально впитываясь в деревянный порог. – Тебя вообще не должно здесь быть, – добавил тогда еще совсем юный Ирия, – не думай, будто если отец с тобой нянчится, то кто-то другой из живущих здесь тоже рад твоему появлению. После этих слов он ушел, оставляя Ивэ наедине с возникшей в виде залитого пола и драгоценных книг проблемой. Вскоре на звуки пришла и мачеха, и маленький чародей был крайне строго наказан, оставшись без обеда и ужина. – Не будь это воспоминанием, я бы хорошенько треснул твоему брату, – озлобленно проговорил Эленио. Похоже, даже его эта сцена не оставила равнодушным. – Да уж, – грустно улыбнулся Ивэ. – Поначалу он меня страшно бесил… Строил из себя невесть что, всячески указывал мне на “мое место”, обзывал и подставлял. Мы не ладили, ругались, а в довесок ко всему мне всегда доставалась от матушки, но… В какой-то момент – я толком сам не понял когда, он начал меняться. После этих слов они еще несколько раз “прыгали” через время, будто просматривая ленту событий.  Очевидно, камнем раздора в отношениях между детьми послужила любовь отца. Не нужно было быть гением, чтобы увидеть разницу в его отношении к Ивэ и Ирии. К первому тот всегда был добр, хоть и строг. Но, тем не менее, в его словах, жестах и поступках читались теплота и забота. Ирия же был обделен отцовским вниманием – даже занятия с ним тот проводил крайне редко, будто бы и вовсе интереса к успехам сына не испытывал, как бы тот ни старался.  Ребенок, растущий и видящий, как вся отцовская любовь достается не ему, а безродному сироте, случайно появившемуся в их доме, испытывал не только ревность. Обида, злость, зависть – все эти чувства были явно не подходящими для создания здоровой почвы их семейных уз. В какой момент все изменилось действительно непонятно, но сцены, воспроизводимые сознанием Ивэ, становились все более и более теплыми. По мере взросления, Ирия смягчался к Ивэ – это было заметно, хоть и не всегда в очевидных и поверхностных вещах. Эленио больше всего запомнилась сцена, когда Ивэ и Ирия уже были подростками. Еще будучи школьником, Ивэ осознал, что он несколько отличается от сверстников, и что пока все бегают за девочками, он… думает о том, какие красивые ресницы у его одноклассника, как ему идет спортивная форма и какой у него приятный голос. Осознание своей “особенности” мучило его не один день. Очерняло принятие себя и то, что общество вокруг было крайне традиционным, и он, выращенный в подобных условиях, часто слышал из уст знакомых, что подобное является дефектом и должно в обязательном порядке поддаваться лечению.  Эпизод, в котором они оказались на этот раз, был летним. Ивэ сидел, свесив ноги с порога. Лицо его было печальным, а губы подрагивали. Все говорило о том, что он вот-вот готов был расплакаться – эту картину Эленио знал прекрасно. В этот момент из сада за домом вернулся Ирия. Завидев задумчивого и мрачного Ивэ, он подошел поближе и наклонился, чтобы получше рассмотреть его лицо.  – Ты чего, будто призрака увидел? Обидел кто? Ивэ, шмыгнув носом и старательно попытавшись затолкать выступившие слезы обратно в веки, забубнил, явно, стыдясь своих собственных слов.  – Кажется, что мне нравятся мальчики… – И что? – ответ последовал практически моментально, чему полуэльф был искренне удивлен. Ирия будто не находил в его признании ничего поразительного и необычного. – Все вокруг говорят, что это плохо. – Тебя так волнует, что все говорят? – Ирия присел рядом, деля сорванный в саду апельсин на две части и одну отдавая Ивэ, – еще все говорят, что сексом до свадьбы не занимаются, но занимаются ведь. – Ты прав, но… – Не забивай себе голову ерундой, – он швырнул корки под дерево, предварительно осмотрев двор на наличие поблизости садовника, – ты не странный. Это абсолютно нормально. – Думаешь?  – Уверен, – усмехнулся тот, запихивая в рот несколько апельсиновых долек, – а если кто скажет, что это не так, – пробубнил он с набитым ртом, – я ему лицо сломаю. Ивэ засмеялся. Дальше разговора не последовало – они просто сидели, думая каждый о своем, но с лица Ивэ еще долго не сходила улыбка. – Я… Понимаю твои чувства к брату, но… Полюбить его не обещаю, – заключил Эленио, наблюдая за этой картиной. – Вот еще, – фыркнул Ивэ, обхватывая руками плечи возлюбленного – мне одному-то твоей любви недостаточно, а ты еще кому-то раздать собрался? Это золото все мое, – шаловливые руки в одночасье сместились с плеч ниже – к груди, и Ивэ опять бесцеремонно смял ее в ладонях. – Показывай дальше, дракон. В какой-то момент воспоминания завели их в уже “взрослую” комнату Ивэ. Не показать любимому свою спальню было бы просто кощунством. А не показать кровать – грехом хуже тех семи, названий которых Ивэ не помнил. Комната была… Большой. Настолько, что в ней без труда могла бы поселиться целая семья. Несмотря на размер, внутреннее убранство было не таким пышным, как он ожидал. Вместо нагромождений мебели он увидел только самое необходимое: кровать, тумбочки, вещевой шкаф и письменный стол со стулом. Под последним не было даже ковра – не было вообще никаких лишних сборников пыли, исключая, разве что, раскиданные повсюду книги. Мебель, разумеется, была не менее роскошной, чем витиеватый фасад и вычурная мраморная лестница. Кровать – огромная, тумбы и шкаф с резьбой, письменный стол, очевидно, из крайне дорогой лакированной древесины, но самое впечатляющее в этой комнате – это огромные окна с видом на море. Видом совершенно невероятным и сказочным. Какое-то время не находя в себе смелости заговорить, Эленио продолжал исследовать комнату взглядом, и лишь спустя пару минут многозначительного молчания выдал: – И, вырастя здесь, ты сосал мне стоя на коленях в грязной помывочной дешевой таверны? – Я могу отсосать тебе где угодно, – Ивэ натянул на лицо улыбку настолько довольную, что сомнений в его словах не осталось никаких, – да и твой член ощущается сильно приятнее золотой ложки. Плут усмехнулся в ответ, а затем они “шагнули” дальше, пройдя через еще несколько воспоминаний разных этапов взросления братьев. Ирия, несмотря на свою изначальную неприязнь к названному брату, в более осознанном возрасте искренне к нему прикипел. Ивэ показал Эленио воспоминания, в которых Ирия прилюдно встает на его сторону, даже если это вредит его положению в обществе, защищает его, ограждает от косых взглядов и оскорблений, ведь сироты в высшем обществе – не самые почетные гости. После тех немногих увиденных фрагментов, в которых Ивэ незаслуженно ущемляют и оскорбляют, Эленио, наконец, понял, почему он вырос таким “зубастым” и почему в его арсенале вытянутый средний палец занял место самого часто используемого жеста. Всегда, когда в травматичных воспоминаниях фигурировал Ирия, у Ивэ на глаза наворачивались слезы, но он держался до последнего… Последнего воспоминания. Того самого – с крыши замка, где они встретились спустя несколько лет разлуки, уже будучи врагами. Для Ивэ отпустить Ирию в тот день было невыносимо мучительно. Он хотел хоть что-то сделать. Хоть как-то повлиять на его решение связать свою жизнь с культом, но ощущал себя таким беспомощным и бессильным, что самому становилось тошно. Но из тяжелых дум от погружения в воспоминания его вырвал голос Эленио.  – Опять ревешь? – парень сгреб Ивэ в охапку, немного грубо и ни разу не романтично, но тот все равно был безмерно счастлив. – Я ничего не могу с этим поделать, – чародей утер слезы, но они продолжали вытекать из его глаз, – можешь меня бросить… – он уткнулся носом в ключицу парня, начиная неразборчиво бубнить. – Ага, хуй, – Эленио уперся подбородком в макушку Ивэ, – из деревни, значит, меня выкрал, кольцо на палец надел, всему миру заявил, что я твой муж, а теперь надеешься свинтить? Тебе со мной до самого гроба мучиться. – Не хочу свинчивать, – пробурчал Ивэ, продолжая “стекать” вниз по груди Эленио, пока его лицо ровненько не разместилось посерединке, – просто мне так грустно… Вдруг, крайне неожиданно для Эленио, они оказались в уже увиденной ранее спальне Ивэ. – Давай прямо сейчас потрахаемся, чтобы у меня отлегло, – Эленио не заметил, с какого момента рука Ивэ уже по-хозяйски блуждала вдоль его ширинки, ловко развязывая шнуровку. – Ты только что плакал… – Эленио вскинул брови, – показал мне такие тяжелые сцены, и предлагаешь потрахаться? Сейчас? – сложно было определить, какая из спектра эмоций отразилась на его лице: не то удивление, не то замешательство. – Верно, мне срочно нужно утешение, – Ивэ крайне убедительно кивнул. Казалось, он ни в чем еще не был так уверен, как в этом, – плюс ко всему… Здесь я не калека, – чародей продемонстрировал свою целехонькую левую руку, – и я могу жамкать тебя как прежде – в полную силу, – его ладони вновь легли на грудь Эленио, а пальцы несколько раз сжались, но "полной силы" парень так и не ощутил, словно пространство поглотило большую часть ощущений. Логично было предположить, что секс здесь тоже будет ощущаться совсем иначе, но... Как именно?  Эленио, в кратчайшие сроки пройдя все стадии от отрицания до принятия, побежденно вздохнул, останавливая взгляд на большой, высокой кровати с толстым матрасом, наверняка застеленным мягчайшим бельем. Мог ли он вспомнить, когда в последний раз спал на такой? Нет, не мог. Потому что не спал.  Что-то похожее было в Доме Спокойствия в Гуларсарое, но даже то роскошное ложе было тяжело сравнить с этим. А виновником недавно появившейся у Эленио тяги к комфорту был никто иной, как сам Ивэ.  – Мой член вместо золотой ложки, говоришь? – он повернулся, встречаясь взглядом с яркими голубыми глазами, смотрящими на него с нескрываемой похотью. – Могу предложить тебе два в одном, – Ивэ закинул руки на шею парня и шагнул вперед, прижимаясь к нему всем телом. Недолгого взгляда хватило, чтобы через мгновение вцепиться друг в друга, как голодные звери. Реальность вновь начала меняться, и пока руки Ивэ яростно расправлялись с пуговицами на рубашке, солнце за окном быстро скрылось за горизонт. Эленио успел лишь краем глаза увидеть, что уже наступила ночь, и небо над морем усеялась мириадами звезд, создавая сумасшедше-красивую картину. Пространство комнаты, будто следуя строгим указаниям чародея, стало закручиваться, избавляя их от необходимости приближаться к кровати на своих двоих. Стоило один раз моргнуть – и Эленио оказался уже лежащим на спине в мягкой постели, а сверху на нем восседал Ивэ, практически не отрывающийся от его губ. Несмотря на наступление ночи, в комнате отчего-то было довольно светло. Приглядевшись, Эленио заметил, что мягкий свет вокруг создавали забавные магические светильники, чем-то напоминающие светлячков – они парили под потолком, создавая причудливый светящийся узор. – Представлял, что я использую свечи? – вновь, словно улавливая ход мыслей возлюбленного, усмехнулся Ивэ. Ответом ему вновь послужило молчание и легкий румянец, выступивший на щеках Эленио. Тот, однозначно, представлял Ивэ куда большим романтиком, чем тот был на самом деле, – и кто из нас настоящий изврат? – натянув на лицо ехидную улыбку, Ивэ показательно щелкнул пальцами, и на месте магических светлячков появились свечи. Пространство окрасилось более тусклым, приглушенным теплым светом, создавая по-книжному интимную, звеняще пошлую обстановку. – Что еще мне для тебя сделать, любовь моя? – Ивэ провел большим пальцем по губам Эленио, и, воспользовавшись его замешательством, ловко протокнул палец внутрь, надавливая на язык, – может, хочешь чего-то необычного? Эленио, ожидаемо, молчал, ведь рот его был занят.  – Или чего-то запоминающегося? – Ивэ вытащил палец изо рта своего возлюбленного, а затем показательно облизал. В этот же миг за его спиной появился силуэт, хорошо знакомый Эленио. Это был никто иной, как он сам. Такой же растрепанный и полураздетый, каким его сейчас видел перед собой Ивэ. – Ну уж нет, – констатировал плут, резким движением переворачивая парня на спину и подминая под себя, – так не пойдет. – Ревнуешь? – довольно заулыбался тот, – к самому себе? – последние слова сопровождались протяжным выдохом, ведь Эленио с силой сжал зубами кожу на его шее, оставляя краснеющий след. В жизни это ощущалось бы гораздо больнее, чем здесь, но эта звериная манера кусаться от ревности заставляла кровь закипать в венах и безумно заводила, – сделай так еще, – попросил чародей, легким движением руки рассеяв силуэт второго “Эленио”. Оригинал и не нужно было просить о подобном – через несколько минут шея Ивэ по узору на ней стала напоминать решето, а еще через некоторое время та же участь коснулась ключиц и груди. Эти маниакальные укусы с поцелуями даже несколько умиляли, ведь Ивэ нечасто испытывал на себе проявления его ревности. “Надо взять на заметку” – подумал чародей, внезапно ныряя вниз и ловко стаскивая со бедер своего разгоряченного жениха уже развязанные штаны. Плут вцепился руками в изголовье кровати, когда губы Ивэ коснулись кожи чуть выше лобка. Он скользнул ниже, хватаясь руками за резинку трусов, а затем стащил и их, отправляя к брюкам. Шлепок члена по лбу был событием весьма ожидаемым в данных обстоятельствах, но Ивэ все равно довольно хихикнул, прежде чем коснулся его губами. Его язык вычертил ровную линию от основания до головки, и в обычной ситуации это вызвало бы прилив крови и, как следствие, крайне приятное ощущение, но… Осязание во сне по-прежнему было не таким ярким, поэтому сильного удовольствия не последовало. Более чувствителен ко всему, казалось, был только Ивэ, будто и не спал вовсе. На самом деле – это действительно было правдой, ведь он, в отличии от Эленио, находился в трансе, и чувства его были практически столь же острыми, как и наяву. Не услышав ожидаемо сладких стонов сверху, Ивэ, с членом во рту, поднял взгляд на лицо Эленио, находя его растерянным и сильно смущенным. – Во сне не так круто? – проговорил он, выпустив член изо рта. – Да, – выдохнул Эленио. Как ни странно, возбуждение его тело ощущало в полной мере, но сигналы о получаемом удовольствии до мозга будто не доходили, словно его ласкали не губы Ивэ, а прохладное туманное облако (в которое Ивэ умел превращаться). Чувствовалось все только слегка, но, несмотря на это, по телу расходились волны сильной, звериной похоти, и чем больше проходило времени, тем ярче становилось это ощущение. Ивэ подполз поближе к лицу Эленио, и, хитро улыбнувшись, проговорил тому в самые губы: – Скажи, что любишь меня, и я верну нас обратно. – Ты… – Эленио вздохнул, по обыкновению закатив глаза, но, все же, соглашаясь играть по его правилам, – неадекватный, взбалмошный, импульсивный, непредсказуемый, хитрожопый и иногда просто невыносимый… Но я люблю тебя, – завершил тот, и звучало это так искренне, что Ивэ безоговорочно поверил каждому слову. – Приемлемо. – улыбнулся тот, находя губами чужие и втягивая Эленио в очень глубокий и жадный поцелуй. Вдруг пространство вокруг начало рушится, а его сознание на какое-то время почти отключилось. Тело стало тяжелым и ватным, а вместо пуховой перины под спиной стал ощущаться жесткий матрас гостиничного номера. Эленио распахнул глаза, найдя себя в комнате Шигенурской гостиницы, снятой ими для простого ночлега. Назвать эту кровать комфортной было едва ли возможно, но это, все же, лучше, чем холодный камень под открытым небом. Все чувства постепенно возвращались, словно “наполняя” тело. Единственное, что осталось неизменным – это поцелуй, который все это время не прекращался. Почувствовав, как руки Эленио начали блуждать по телу, Ивэ оторвался от его губ, подбирая пальцем выступившую слюну. – Проснулся? – он взобрался сверху, вновь нависая над Эленио. Плут, все еще не до конца восстановивший ясность сознания после окончания заклинания, взглянул вниз, находя себя полностью голым и быстро догадываясь, что Ивэ уже стащил с него исподнее даже здесь. Иногда он задавался вопросом, у кого из них более ловкие руки. – Вижу, ты времени зря не терял, – усмехнулся парень, обхватывая ладонями тонкую талию, – и продолжил начатое во сне. – Сон был вещий, – усмехнулся Ивэ, вкладывая в ладонь Эленио кончик халатного пояса. – Хочу, чтобы ты меня раздел. – Это не проблема, – Эленио приподнялся, подхватывая Ивэ руками и усаживая сверху. Стоило потянуть за пояс, и шелковый халат соскользнул вниз, обнажая плечи, грудь и живот. Крайне удобный предмет одежды, который Ивэ, к тому же, находил весьма комфортным в носке. С нижним бельем трудностей тоже не возникло – из него чародей выскочил со свойственной ему акробатической легкостью. Когда им руководила похоть, тело его приобретало завидную гибкость. Он тихо и протяжно выдохнул, опускаясь на бедра Эленио. Ощущение горячего и твердого члена, трущегося о кожу, усиливали чувство нетерпения. – Я так хочу тебя, просто пиздец, – проговорил он на ухо Эленио, чуть приподнимаясь и вновь опускаясь, – аж член болит. Эленио протянул руку к прикроватной тумбочке, а затем ловко вытащил из лежащей на ней кожаной сумки пузырек с маслом. Ивэ был невероятно счастлив перманентным наличием у своего избранника таких незаменимых вещей. Все же, встречаться с лекарем – крайне выгодное предприятие. От ощущения растекающейся по коже холодной жидкости пробежали мурашки, и Ивэ в нетерпении сам насадился на пальцы Эленио, демонстрируя, что уже едва ли может терпеть. – Быстрее, блять, – уткнувшись в крепкое загорелое плечо, парень умоляюще простонал. Его ладони стали жадно блуждать по торсу Эленио, но добравшись, наконец, до груди, сжать с полной силой он ее не смог. Отсутствие трех пальцев левой руки, все же, сильно осложняло любые тактильные взаимодействия. Эленио, словно уловив его минутное смятение, обхватил больную ладонь своей, а затем притянул к губам и поцеловал, словно и не было с этой рукой никакой проблемы. – Мы это исправим, – прижав ладонь Ивэ к своему лицу, он поднял взгляд наверх, находя вот-вот готовые прослезиться глаза, – не реви, – легкая улыбка избавила от дурных мыслей, и слезы действительно высохли, – ну, по крайней мере, из-за этого, – усмехнулся Эленио, а затем с силой протокнул пальцы в Ивэ, как бы намекнув, что без слез сегодня в любом случае не обойдется. – Тогда быстрее дай уже мне свой хуй, – чародей сильнее прижался к Эленио и жадно втянул носом воздух, сделав несколько движений бедрами навстречу его пальцам, – и здесь… Тоже потрогай, – командовать у него получалось отлично, но сейчас Эленио возражений никаких не имел, поэтому послушно положил свободную руку на член Ивэ, тем самым вызвав крайне бурную реакцию. – Как же… – он простонал, обхватывая здоровой рукой плечо Эленио, – хреново без левой ладошки. Дрочил-то я как раз ею… – невыносимое, животное желание, растекающееся от члена по низу живота, заставляло активнее подмахивать задницей, приподнимаясь и опускаясь на длинных пальцах Эленио. Запах выступившего пота сводил с ума, ведь для Ивэ запах его мужчины был самым мощным афродизиаком, – как же ты ахуенно пахнешь… Вдруг Эленио резко сменил позицию, опрокидывая Ивэ на спину и нависая сверху. – Я вот что-то в толк не возьму, – он раздвинул пальцы, шире растягивая анальное отверстие, – тебе так не хватает секса, что приходится додрачивать на меня спящего? – третий палец вошел с трудом, и Ивэ протяжно простонал, поджимая пальцы на ногах. – Когда ты рядом… – разговор этот, мягко говоря, все только тормозил, и Ивэ, уже изнемогающий от снедающего его возбуждения, умоляюще проскулил, – мне всегда хочется… – Может, у тебя нимфомания? – четвертый палец вызвал жалобный стон. Ивэ накрыл лицо предплечьем, поджав губы. – Если так можно назвать зависимость конкретно от твоего члена, то можешь называть как угодно, – его тело била мелкая дрожь, а каждое движение пальцев внутри сопровождалось спазмами внизу живота, приближающими его к оргазму, – только вставь уже наконец. – Эленио в силу своей профессии расположение простаты знал безупречно, в особенности простаты Ивэ. Он знал и нужный ритм, и степень нажатия, и даже то, как нужно параллельно надрачивать его член, чтобы довести до пика. – Иногда я даже думаю, что член мой ты любишь больше, чем меня, – чуть ускорив движения руками, Эленио приподнял лицо кверху, чувствуя на себе взгляд двух крайне недовольных глаз. – Не правда, – констатировал чародей в промежутке между стонами, – я в любви тебе признаюсь, а не твоему члену, – вжавшись головой в подушку, он протяжно выдохнул, содрогаясь от вновь нахлынувших ощущений, – И вообще… С каких пор ты стал таким болтливым? Сворачивай лавку с вопросами и вставь уже в меня свой хуй. Да, наконец вставить было бы прекрасным решением, но у Эленио были другие планы. Движения его рук ускорились, и он, с силой надавив на пучок нервных окончаний в прямой кишке, заставил Ивэ кончить, даже не использовав член. Чародей выгнулся, широко раскрыв рот и почти беззвучно простонав. Его глаза закатились, шея вытянулась, а талия сейчас казалась такой притягательно тонкой, что ее хотелось крепко сжать. – Блять, ты… – Ты красиво кончаешь, – не дождавшись окончания фразы констатировал Эленио. Наверняка, ничего кроме ругательств он бы сейчас в свой адрес и не услышал, так что не многое упустил. Во время секса у Ивэ была еще одна исключительная особенность, помимо животной страсти и неутомимого желания – он много ругался. Возвращаясь к самому Ивэ, можно сказать, что он, все еще испытывающий повторные сокращения мышц от недавно накатившего оргазма, пребывал в шоке от услышанного. Это было, определенно, самым странным комплиментом, когда либо услышанным им. – Ты… Такой же изврат как я, – усмехнулся чародей, притягивая Эленио поближе, – может, еще хуже. – Куда мне до тебя? – Эленио приподнялся на локтях, подтянувшись к губам Ивэ и коротко его целуя. Но неожиданно сам Ивэ прервал поцелуй, отпихивая Эленио в сторону. – Эй… – он поджал ноги, немного отстраняясь, – ты хочешь вставить? Сейчас? Я же только что кончил… – Знаю, – Эленио улыбнулся, ловким движением возвращая ноги Ивэ в исходное положение, – я присутствовал при этом моменте. – Блять… – почти закричал Ивэ, когда в него практически полностью вошел член. Сейчас его тело было расслабленным, поэтому Эленио без труда толкнулся почти до самого основания. От иступляющего удовольствия на уголках глаз выступили слезы, а тело продолжало дрожать, словно все еще испытывало легкие судороги после полученной разрядки, – сколько с тобой ни трахаюсь… все никак не привыкну, – Ивэ повернул голову набок, зажмуриваясь, – отрастил же себе волыну. Эленио невольно улыбнулся. Да, Ивэ всегда ругался во время секса. Грязно, громко и… смешно. Найдя губами чужие, уже ощутимо припухшие и обкусанные, Эленио проник в его рот языком, вовлекая в смазанный, мокрый, и немного поддразнивающий поцелуй. Чародей замычал ему в губы, когда тот начал двигать бедрами, крепко обхватив руками его талию. Кровать заскрипела от резких и ритмичных толчков. Ивэ жадно вцепился в его губы, кусая и оттягивая их. Его руки по-хозяйски обвили шею парня, оставляя на крепких плечах краснеющие царапины. Цепляться левой рукой Ивэ было тяжело и неудобно, так как отсутствующие пальцы играли основополагающую роль в этом процессе, поэтому он обхватил шею Эленио своим предплечьем, тем самым крепче прижав его к себе. – Хорошо, блять… – протянул Ивэ, едва найдя в себе силы оторваться от чужих губ. Стоны его становились все более хриплыми, мысли беспорядочно путались, почти полностью уступая овладевающему сознанием иступляющему удовольствию – ахуенно… Освободив здоровую руку, Ивэ провел ею по шее и плечу Эленио, постепенно добравшись до груди. С силой сжав крепкие мышцы, он горячо выдохнул, словно это было последним недостающим пунктом к получению наивысшего удовольствия. Сказать, что Ивэ любил трогать Эленио – это не сказать ничего. Он в принципе был довольно тактильным: любил объятия, прикосновения, случайные (и нет) касания, поцелуи и прочие проявления внимания посредством осязания, но мять наиболее “мягкие” части подтянутого тела своего возлюбленного было его самым настоящим фетишем. А еще… – Обожаю твой запах, – Ивэ втянул носом воздух, а затем скользнул языком по мокрой от пота шее Эленио. По началу того это удивляло, но… Вскоре он сам осознал, что когда искренне увлечен кем-то, даже его естественный аромат кажется тебе самым приятным из всех, которые ты когда-либо слышал. Вот только Ивэ был помешанным на чистоте, при возможности мылся несколько раз в день, а так же пользовался парфюмом и ароматическими маслами. Он всегда пах исключительно приятно. Эленио же ограничивался мытьем, а парфюм и масла, кроме как в лечебно-дезинфекционных целях, не использовал. Для него все еще было загадкой, как Ивэ может считать даже запах его пота приятным, но многие фетиши Ивэ до сих пор оставались для него загадкой. От горячего дыхания их обоих комната вскоре наполнилась теплом, и ночная прохлада почти полностью уступила место удушающему жару. Остаток ясного рассудка позволил Ивэ наложить несложное заклинание, чтобы впустить в комнату немного свежего воздуха. Магическая рука ловким движением открыла засов и оконная рама послушно распахнулась, впуская в спальню немного пыльный, но довольно приятный восточный ветерок. Запахло песком, морем и специями от уже выгружаемых на рыночную площадь уличных угощений. Ивэ вдохнул полной грудью, словно пытаясь взять передышку, но Эленио был не намерен давать передышку тому, кто сам обычно не дает ему передышек. Он перевернул Ивэ на бок, оказываясь за его спиной, и поднял одну его ногу вверх – под колено. Следующее его движение отозвалось спереди звуком, больше напоминающим всхлип. – Ты сейчас… – он выгнулся, пытаясь немного изменить угол наклона, под которым Эленио проникал в него, но тот мигом пресек эту попытку, возвращая парня в исходное положение, – сильно давишь на мочевой пузырь… – Знаю, – прерывисто усмехнулся плут, горячо выдыхая, – ты ведь хотел попробовать “что-то новенькое”. – Сдурел? – заорал Ивэ, ерзая и выворачиваясь, – хочешь, чтобы я еще и обоссался? – Да ладно тебе, – Эленио скользнул рукой по животу Ивэ, игнорируя его попытки вылезти из этой подлой западни, – я тебя уже всяким видел, – он слегка надавил над самым лобком, продолжив с силой толкаться внутрь. Ивэ вскрикнул, так как ощущения от проникновения стали ощущаться совсем иначе. Боли не было, но режущее чувство и обостренное желание отлить вызывали страх, стыд и недоумение. Он всегда был не против экспериментов, более того – он всегда был их непосредственным инициатором, был не против поэкспериментировать со связываем, групповым сексом (с созданными им копиями Эленио), в конце концов – он был не против, если сам Эленио на него нассыт, но никак не ожидал такой пакости от парня, обычно крайне легко удовлетворяемого стандартным сексом. “Месть – не иначе” – умозаключил Ивэ, мирясь с возможным исходом и пытаясь хоть как-то привыкнуть к до сих пор неизведанным ощущениям. Мириться он пытался, но и попытки вывернуться так, чтобы избежать неминуемого, не оставлял. Эленио, уловив эти незатейливые телодвижения, явно направленные на принятие более “безопасной” позы, перевернул Ивэ на живот, плотно вжав в кровать своим весом. – Блять, – простонал Ивэ, почувствовав, что из этой позы ему уже будет не удрать, разве что применив силу, шарахнув в Эленио молнией, – блять, блять! Ты не говорил мне, что у тебя есть садистские наклонности! – Я и не делаю ничего плохого, – тяжелые томные вздохи Эленио над ухом возбуждали даже сильнее члена, бьющегося прямиком в одну точку. – Пи… здеж, – проговорил Ивэ, пропуская вдох. Резкие шлепки бедер словно выбивали воздух из легких, и он чувствовал, как из него вот-вот польется, но не был уверен в том, что именно, и крайне сожалел о той выпитой в начале ночи кружке кофе. Эленио слегка приподнял бедра Ивэ, чтобы просунуть руку. Обхватив пальцами его член, он продолжил так же активно надрачивать парню, параллельно слушая в свой адрес поток очень нелестных слов. Ивэ ругался, стонал хриплым и практически сорванным голосом, ерзал и отчаянно пытался спасти свое положение, но знание тела Эленио было очевидным бонусом в его пользу. – Пиздец… Остановись! – завопил Ивэ, чувствуя приближение самого странного в его жизни оргазма. Это был первый случай, когда он сам попросил Эленио прекратить, но тот уже сделал своей сегодняшней целью полностью удовлетворить жажду экспериментов в своем возлюбленном, – блять! С громким криком, который, наверняка, было слышно даже на площади, Ивэ кончил. Простыни вмиг пропитались прозрачной жидкостью, перемешанной со спермой. Тело тряслось, а мысли стали напоминать разваренную кашу. Сам Эленио едва продержался до конца. Он, тоже будучи на пределе, вытащил член и буквально за полминуты додрочил рукой, наблюдая за содрогающимся от оргазма Ивэ. – Ахуеть, ахуеть… – Ивэ, неспособный сразу смотать клубок мыслей обратно, обмяк, пытаясь просто отдышаться и принять произошедшее как данность, ведь в его жизни это был первый опыт, когда в постели он обоссался в уже осознанном возрасте. Эленио отстранился, разворачивая его к себе. Чародей, в прямом смысле слова “вытраханный”, выглядел так, словно вот-вот отдаст душу богу. – Ну как? “Что-то новенькое” тебя взбодрило? – усмехнулся плут, едва успев отдышаться сам. Лицо Ивэ сейчас можно было увековечивать в масле. Позже их последователи бы окрестили это шедевром “страдающего средневековья”. – Ты… Ты думаешь, что я не отомщу тебе? Я тебя… Так затрахаю, – говорил он с трудом, похоже, все еще собирая остатки сил воедино, – я осушу твои яйца, я тебя… уничтожу, – он хотел тыкнуть в плечо Эленио, но в руках совсем не было сил. Через пару минут он уже продумывал, как днем оставит управляющему сотню золотых и попросит сжечь эту кровать вместе с матрасом и простынями, а потом сопьется в какой-нибудь злачной таверне и умрет от стыда и позора. – Все еще хочешь попробовать тройничок? – Ты ужасен, – процитировал его слова Ивэ, едва находя в себе силы подползти поближе к Эленио на сухую часть кровати и обессиленно плюхнуться щекой на его сиську. Плут победно усмехнулся, обхватывая Ивэ рукой и отвечая взаимной цитатой. – Кто спорит?