Тётушка Стрэндж

      Пережив небольшую истерику Питера, Стэфании удалось отвести ребёнка в его новую комнату и уложить спать. Вымотанный, тот уснул быстро, даже не переодеваясь в пижаму.       Женщина поджала губы, смотря на племянника, накрывая того одеялом. Они недавно посетили могилы четы Паркеров. Стрэндж не стала озвучивать, что после авиакатострофы от тех остались только ошметки, которые она предпочла кремировать, чем видеть останки, которые не напоминают людей. Мальчик тихо всхлипнул во сне, и тётя легонько погладила его по голове.       Стэфания подошла к окну, глядя на мерцающие огни в ночи. Город, такой огромный и безразличный, продолжал жить своей жизнью, не замечая их "маленькой" трагедии.       Хоть подросток и уснул, но кошмары мучили его почти каждую ночь. Его ладони резко сжимались, руками он водил по постели, будто что-то искал или пытался ухватить. Лицо же было искажено в муке, нередко из глаз лились слезы, а изо рта доносились хрипы полные боли и тихие просьбы не уходить, не бросать его одного. Утром он вставал разбитым, с тёмным синяками под глазами и покрасневшими глазными яблоками из-за полопавшихся каппиляров. Ещё более уставшим, чем прошлым вечером. Снотворное и успокоительное не помогали - да, он засыпал, но кошмары продолжали его преследовать. Переходить на более тяжёлые таблетки не хотелось, но Стэфания не могла долго смотреть на муки племянника. Поэтому прибегла к "альтернативной" медицине.

***

      В один из вечеров, убедившись что Питер забылся сном, женщина достала подарок - двойное кольцо, и надела его на пальцы, направляясь в спальню. Неожиданно быстро тот пригодился, ведь она решила не пользоваться им в обычной жизни, только в крайнем случае. И он сейчас наступил. Если она просто так посетит библиотеку в Непале, то Мордо может её встретить, чего бы не хотелось. Аккуратный носик сморщился, только всплывало в воображении лицо Карла. Слишком эмоциональное вышло прощание, чтобы так просто отпустить ситуацию. Так что она отправится туда сначала через зеркальное измерение, а после, убедившись что там только нужный ей человек, появится.       Плотно закрыв дверь своей комнаты, женщина вздохнула, собираясь с силами и мыслями, следом ныряя в зеркальное измерение. Давненько она тут не была... Оглядев отражение её комнаты, с мелькающими то тут, то там, будто осколками пространства, немного искажающими его, Стэфан сжала ладонь и сосредоточилась, создавая портал, ведущий в укромный уголок библиотеки. Там никто не должен заметить даже отблеска его искр.       Помещение встретило тишиной и спокойствием. И отсутствием посторонних, что радовало. Выйдя из зеркального измерения, Стэфания оказалась перед библиотекарем, не пугая того своим появлением — тот уже давно был привычен к такому. — Здравствуй, Вонг. Мне нужна твоя помощь.       Подняв глаза от очередного талмуда, мужчина окинул взглядом посетителя, невозмутимо и выжидающе смотря. — Довольно быстро понадобилась тебе моя помощь. Что же случилось?       Женщина замешкалась, подбирая слова. — Мне нужны заклинания, может ритуалы или ещё что, не знаю. То, что прогонит кошмары. Можешь что-то посоветовать?       Стрэндж с надеждой посмотрела на нахмурившегося хранителя. — Тебе снятся кошмары? Дормамму?       Стэфании не особо хотелось говорить об этом, но это был Вонг, который поддержал её в трудный момент и они с ним вроде нашли общий язык... Тяжело вздохнув, колдунья неловко потерла шею ладонью. Но о своих кошмарах предпочла всё же не говорить вслух. — Не совсем мне. Я взяла опеку над племянником, у которого не так давно погибли родители. И они ему снятся каждую ночь, не давая продыху. Врачи пока разводят руками, мол, ему поможет только время.       Покачав головой, мужчина поджал губы, задумавшись, перебирая в своей памяти то, что могло бы помочь. Повисла чуть неловкая тишина, Стэфан с надеждой молча смотрела на друга, если Вонга так можно назвать. Хотя, почему нет? Как минимум - товарищ. Он ведь тогда помог и прикрыл ей спину. А ещё собрал вещи и подсунул двойное кольцо. — Есть один вариант... Сейчас принесу.       Встав из-за стола, Вонг направился вглубь библиотеки, подняв ладонь, будто мысленно перебирая каждую книгу. Дойдя до определённой полки, тот взял книгу в руки и пошёл назад к гостье, перелистывая страницы. — Ритуал ночного хранителя. Тебе необходимо будет сделать оберег для своего подопечного и повесить рядом с кроватью. Он отпугнет Кошмара.       Мужчина протянул раскрытый фолиант на определённом развороте, где описывались необходимые действия. Стэфан взяла её в руки, бегло пробега взглядом по тексту. — Спасибо, Вонг. Книгу верну когда всё сделаю.       Библиотекарь кивнул и отвернулся, вновь садясь за стол и увлекаясь чтением, совершенно серьёзным и обыденным голосом подметив. — С тебя сэндвич. И корешок не порви.       Женщина улыбнулась, создавая портал. Помнил, язва, о их первых разговорах. Но она тоже помнила. — С тунцом? Принесу вместе с целой книгой, обещаю.       С приподнятым настроением Стрэндж вернулась к себе в комнату, прижимая к груди талмуд, знания в котором должны были помочь.       Расположившись на кровати, колдунья углубилась в чтение.       Кажется, в кабинете терапии, в нынешней клинике, были кусочки тонкого фетра и иголки. Никто не должен заметить небольшого заимствования материалов.

***

      Женщина с небольшим ужасом и страхом смотрела на свои руки и на иголки, лежащие рядом. Главное, не сшить ещё больший кошмар, чем сны Питера. Но для того, чтобы он спал спокойно, она постарается.       Это было сложно, это было долго, это было больно. В-первых она смотрела выкройки в интернете, потому что в книге предлагались простые шарики, что тоже конечно неплохо, но на вкус женщины — было совсем не тем, что нужно. Или предлогалось шить прямо игрушки — что уже было невозможным, учитывая её состояние.       Она исколола себе пальцы иголкой, несколько раз порезала подушечки кончиками ножниц. Подвеска-брелок выходила коряво, стежки ложились неровно. Стрэндж пропыхтела над этой пятисантиметровой поделкой больше часа, пока не получила более-менее удовлетворяющий её результат.       Небольшая мордочка котёнка из фетра жёлтого цвета, с большой петлей, кривоватыми чёрными глазами смотрела на неё.       Чуть скривившись, всё же вряд ли у неё выйдет что-то лучше этого, женщина убрала мусор за собой и направилась в комнату племянника, тихо ступая по полу, чтобы не потревожить сон.       Приоткрыв дверь, убедившись что племянник все так же беспокойно спит, колдунья подошла к кровати. Осталось напитать тот своей силой и надеяться, что он поможет.       Золотые искорки засветились на кончиках пальцев, поблескивая оранжевым отсветом в глазах, когда Стрэндж начала передавать в игрушку энергию.

***

      Питер спал, одолеваемый очередным кошмаром о том, что родители его бросают, исчезают в темноте, а он не может их догнать. Он всё бежал и бежал, запинался, вставал, кричал, просил не бросать его, но не мог догнать.       В очередной раз упав, чувствуя усталость и обреченность, мальчик заплакал, окруженный безликими тенями, что всё больше и больше давили на него своим присутствием.              По началу Питер ничего не замечал, выплескивая свои эмоции. Ему было больно, одиноко и страшно.       Маленький котенок, приблизившись, мягко сиял тёплым согревающим светом. Его шерсть была удивительного золотистого цвета, мягко переливаясь от жёлтого к оранжевому. Котенок терпеливо сидел рядом, пока его не заметили, после чего распушил свою шерстку и потерся о колено мальчика. Питер был удивлён, расширившимся взглядом рассматривая своего гостя - ещё ни разу в его снах не было ничего подобного. Он всегда оставался один в темноте. Неуверенно протянув ладонь к котёнку, Питер аккуратно пригладил его шерстку, что оказалась мягкой, словно вата. Хотелось гладить ещё и ещё, а лучше - обнять и больше не отпускать его. Но ребёнок боялся, что испугает животное.       Сам же котенок уверенно ластится, самостоятельно подставляя под ладонь свое тело и мордочку, начиная мурчать и жмурить чёрные, чуть раскосые, глазки. А следом вообще залез на коленки к парню, устраиваясь между грудью и ногами клубком, громко тарахтя как моторчик. Паркер удивлённо смотрел только на животное, не замечая, как вокруг все начинало постепенно светлеть, будто тьма отступала от присутствия котёнка. Да и в груди потеплело и будто стало не так больно и одиноко. Питер уткнулся носом в тёплый комочек, закрывая глаза, вслушиваясь в мурчание. Было хорошо. Спокойно. Он больше не один.       Постепенно расслабляясь, Питер спокойно засыпал, во внешнем мире принимая умиротворенный вид. Этой ночью он успел выспаться. Как и в последующие, когда к нему приходил золотой котёнок.       Кошмары прекратились, теперь Паркер спал спокойно, охраняемый маленьким золотым котом в его сне. Но это не значит, что он забыл о своих родителях или стал горевать меньше. Нет. Он никогда не забудет своих маму и папу. Но теперь, хотя бы ночью, он мог отдохнуть.

***

      На следующее утро младший Паркер проснулся отдохнувшим, уже не выглядя маленьким зомби. Взгляд был более бодрым, да и движения не такими медленными. — Доброе утро, Питер.       Подросток запнулся на месте, о свои собственные ноги, когда прозвучал голос женщины. Испуганно взглянув в сторону кухонного стола, Паркер успокоился, а следом смутился своей реакции, ведь он больше не в приюте, здесь ему опасаться нечего. — Доброе, тётя С-стэфани.       Нахмуренные брови Стрэндж выдали подпортившееся настроение от испуганного взгляда племянника. — Можешь звать меня тётей Стэф.       Питер, всё ещё смущаясь, кивнул и сел за стол, неловко устраиваясь на стуле. — Мгум... Спасибо, тётя Стэф.       Поджав губы, Стэфания отвела взгляд в сторону, сжимая в ладони кружку с чаем. — Я вижу, ты сегодня лучше спал. Завтракать будешь?       Питер кивнул, хотя его сердце сжалось, когда он подумал о своих родителях, вспоминая, как они вместе завтракали. Ему все ещё трудно поверить и смириться с мыслью, что его родители не вернутся. - Да. Можно хлопья с молоком?

***

      Было не просто привыкать к совместном жительству. Хотя первое время Питер старался вести себя тише воды, ниже травы, всё ещё подавленный, а Стэфания наоборот, старалась быть мягче и снисходительнее к племяннику. Вот только мелкие недопонимания, ссоры и смущающие моменты имели место быть, как и у любых людей, начинающих совместный быт.       Питер достаточно долго не мог привыкнуть к главному правилу тёти: после входа в дом разуваться. Это было "не по-Американски", в большинстве случаев люди ходили по квартире, да даже дому, в уличной обуви. Он забывался, топтался по квартире в кедах, а когда вечером, уставшая после дежурства женщина, возвращалась, и заставала подростка в гостиной на диване, в уличной обуви, ругалась, в наказание заставляя в этот же день мыть полы. Подросток стонал и жаловался себе под нос, но исправно шёл мыть полы. Потому как не хотел слушать лекцию чуть ли не на час о вирусах и бактериях, о пользе чистоты, она несомненно была интересная, но не в четвёртый раз! Обычно, в это время, Стэфан шла готовить ужин — то были в основном простейшие блюда, но с минимум полуфабрикатов. Закинуть вариться гарнир: макароны, рис или булгур. Достать из морозилки овощи, кинуть их на сковороду и добавить туда мяса. Или наоборот, с начала мясо, потом свежие овощи — смотря что было в холодильнике. И хоть Питер был бы больше рад чему-то вредному и быстрому — сосиски, нагетсы, бургер, но приготовленная еда не вызывала отвращения, даже была довольно вкусной, потому покорно и без возражений ел свою порцию. Тётя не старалась скрыть свое не очень богатое положение, сразу рассказав племяннику о том, что сейчас всё не радужно и есть необходимость в экономии.       Смущающие моменты заключались в том, что Стэфания, и как зрелая женщина, и как врач, не замечала личного пространства племянника. Она могла без малейшего стеснения зайти в душ, когда он моется, вступить в комнату во время его переодевания и начать разговор, игнорируя его раздетость. Это глубоко смущало Питера. В первое время он терпел, пытаясь намекнуть на свою неловкость, но все его попытки были тщетны. Наконец, не в силах больше сдерживаться, он, раскрасневшись и прикрывшись футболкой, повысил голос: — Тётя Стэф! Не заходите, когда я голый! Это смущает!       Стрэндж остановилась, и, наконец, задумалась о том, как это выглядит со стороны. Ради приличия, ее лицо чуть покраснело, и она отвела взгляд. — Прости, профдеформация. Когда видишь множество голых тел, перестаёшь воспринимать наготу других как нечто смущающее. Впредь я буду стучать.       Питер кивнул, мечтая о том, когда тётя наконец покинет его комнату, чтобы он мог спокойно переодеться. Он быстро натянул футболку и джинсы, ощущая, как краска все еще заливает его щеки. Он прекрасно понимал, что тетя – врач, но одно дело видеть пациентов, другое – его, племянника. Все-таки, была какая-то разница.       Стэфания сделала себе мысленную пометку — изменить свое поведение, осознавая, что подростку неприятны такие вторжения в личное пространство. И больше не заходила к Питеру, перед этим не постучав в дверь.       Что больше всего удивляло парня — так это то, что женщина довольно спокойно воспринимала царивший в комнате подростка хаос. По началу всё было прилично — малое количество вещей, но чем дальше, тем порой было хуже. Не поймите неправильно — у Питера был порядок, но только свой. Подумаешь, какие-то вещи лежали комом в углу, ничего страшного, он помнил о них. Но тётя Стэф будто игнорировала происходящее, от чего однажды Питер не выдержал и спросил, почему же его не ругают. На что получил чуть удивлённый взгляд. — Пока у тебя там нет залежей продуктов и посуды, да и не воняет, я не имею ничего против. Это твоя комната и тебе решать, какой порядок там будет. Но правило про обувь на неё тоже распространяются.       Подросток, как болванчик, закивал, не менее удивлённым взглядом взирая на тётю. — Тогда... Я могу повесить постер? Например, Железного человека?       Женщина пожала плечами, отпивая вечерний чай из кружки, переключая внимание на свой телефон. — Конечно, если тебе хочется.       Стэфания листала новости, краем глаза заметив, как племянник забегает в свою комнату. Возможно, вместо нейтральных обоев, теперь на него будет взирать десяток лиц Железного человека.