Конфетные сердечки || Candy Hearts

Гермиона Грейнджер была вполне здравомыслящей ведьмой. Небольшая поправка: Гермиона Грейнджер была здравомыслящей ведьмой. Но стоило ей влюбиться в Драко Малфоя, и всё здравомыслие испарилось.

~🩷~

Гермиона не собиралась влюбляться в Малфоя. Она планировала быть с ним формально вежливой только из уважения к Гарри, который умолял её, Рона и Джинни дать слизеринцу второй шанс, когда его приняли на работу в их подразделение. Как главный Аврор, Гарри должен был подать им пример, несмотря на их яростные протесты. Он собирался дать Драко возможность проявить себя, продемонстрировать свою компетентность и сожаления о прошлом. Так что на их первом запланированном обеде в министерской столовой Гермиона появилась в своей лучшей парадной мантии в ожидании встречи с более взрослой (она надеялась, менее подтянутой, как бы мелочно это ни звучало) версией своего детского обидчика. Но Гермиона совсем не ожидала услышать извинения, настолько искренние и красноречивые, что ей пришлось, запинаясь, пробормотать что-то о прощении. Также она не ожидала, что за время их скромного получасового ланча она узнает, что после Хогвартса Драко Малфой решил прожить год в мире маглов, поэтому теперь он хорошо разбирался не только в магическом, но и в магловском искусстве и литературе. И последним гвоздем в крышку её гроба стал телефон. У Малфоя был магловский телефон. В довершение ко всему, он был в своей лучшей физической форме. Он стал выше, шире в плечах, и у него появилась чёткая линия подбородка. Гермиона была почти на пределе своих сил, когда Драко достал свой вышеупомянутый телефон, чтобы с гордостью предъявить столу фотографию «света [его] жизни», то есть своей трёхлетней дочери. Его трёхлетняя дочь, которая на фотографии была одета в нелепую пышную розовую пачку и улыбалась с ямочками на щеках. Его трёхлетняя дочь, которую он любил так сильно, что даже нечеткая фотография на телефоне вызвала у него гордую улыбку с ямочками на щеках. У нее действительно не было ни единого шанса.

~💛~

Как адвокату Департамента по регулированию и контролю за магическими существами, Гермионе редко доводилось бывать в Аврорате. Но не зря же она была волевой и умной ведьмой. Она решила разгадать новую загадку в лице Драко Малфоя, которая теперь не давала ей покоя. После нескольких «случайных» визитов к Гарри в офис и на площадь Гриммо она узнала о Драко гораздо больше. Он отрёкся от идеи чистоты крови и, приложив некоторые усилия, сумел помочь своим родителям также пересмотреть свои взгляды на жизнь. (Ну, он признавал, что пытался и достиг определённых успехов, но этого было мало). За год, проведённый в мире маглов, он заинтересовался футболом, а за прошедший год завязал неожиданную дружбу с Дином Томасом. У них с Асторией Гринграсс были мутные отношения, в результате которых на свет появилась Лира. К его разочарованию (и плохо скрываемой ярости Гермионы), Астория сбежала из страны почти сразу после родов. А через три недели поместье Малфоев посетила сова, которая уведомила новоиспечённого отца о том, что Астория не готова стать матерью. Несмотря на его рост и изменения, она всё ещё подмечала черты, напоминающие ей Драко Малфоя, с которым она когда-то училась. Он был склонен к некоторому высокомерию, сохранил склонность к хвастовству, не стеснялся демонстрировать (выставлять напоказ) своё богатство и легко шутил, хотя теперь в его шутках отсутствовало всё (ну, почти всё) злорадство. Например, она повергла его в ужас и лишила дара речи, предложив закупиться в «Твилфитт и Таттингс» во время предстоящей распродажи: «Дорогая Грейнджер, — медленно произнес он, словно обращаясь к ребенку. — Малфои никогда не ищут выгодные предложения, они просто покупают». Однажды он признался ей, что отцовство ему подходит. Гермиона была склонна согласиться. Потому что это было одной из причин, по которой она влюбилась в него.

~🩵~

— Ты придёшь на вечеринку в честь Дня всех влюбленных? — спросил Гарри во время одного из её «случайных» визитов в его офис. (Гермиона знала, что Драко должен был прибыть ровно через две минуты для своего двухнедельного доклада Гарри). Гермиона пожала плечами, стараясь выглядеть максимально непринуждённо. — Возможно. Если я успею закончить свой отчёт к тому времени. (Упомянутый отчёт давно был закончен, к слову). — Понимаю, — кивнул Гарри, но по его интонации было понятно, что он не особо верит в то, что Гермиона задерживает свой отчёт. — Изменился бы твой ответ, если бы я сообщил, что Малфой собирается присутствовать? Гермиона скользнула взглядом по двери, которая откроется через — она метнулась к часам — через тридцать пять секунд. — Мой ответ останется прежним. Дверь распахнулась. — Грейнджер, — поздоровался Драко. Его голос был тёплым и лишённым всякого удивления, как будто он ожидал увидеть её тут. (Скорее всего, так оно и было, учитывая, что у неё вошло в привычку срывать их встречи). — Малфой, — Гермиона постаралась ответить хладнокровно. Сегодня мужчина выглядел особенно привлекательно в синевато-сером свитере, который подходил к его глазам. Предчувствуя, что она, скорее всего, упадёт в обморок, Гермиона медленно двинулась к двери, а затем и к его нависающей фигуре. — Я просто… — Говорила о вечеринке в честь Дня Святого Валентина! — закончил за нее лучший друг-предатель, который бегал озорным взглядом с Гермионы на Драко. — Ты идёшь, не так ли? Как уже выяснила Гермиона, Драко был аврором до мозга костей, что в данном случае играло ему на руку, но мешало ей, поскольку он, казалось, подслушал телепатический разговор (спор), который она вела с Гарри. Его взгляд на мгновение метнулся между ними, но он быстро и умело стер смущение со своего лица. — Иду, — подтвердил Драко, кивая. Он прочистил горло от нехарактерной дрожи. — На самом деле я решил привести на эту вечеринку одного особенного человека, — он повернулся к Гермионе, его интонация окончательно смягчилась. — Я бы очень хотел вас познакомить. Как влюблённая женщина, Гермиона поняла, что речь шла о какой-то иной девушке. — Конечно, — пробормотала она севшим голосом, несмотря на то, что ее мир рушился. — Мне уже не терпится познакомиться с ней. Затем она повернулась так резко, что Драко, должно быть, решил, что она сошла с ума. — Я, э-э, забыла — у меня скоро встреча с Министром, — объяснила Гермиона, изо всех сил стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Увидимся позже, — кивнула она и вышла, чтобы спокойно справиться со своим горем в одиночку.

~🩷~

— У Драко есть девушка, — в сотый раз заныла Гермиона, уткнувшись лицом в плечо Джинни. — И он все ещё не зовёт меня по имени! Ты понимаешь? Гермиона, несомненно, злоупотребила ее гостеприимством, учитывая, что уже была половина четвертого утра. Но Джинни всегда была благосклонна к ней, и поэтому она наполнила их бокалы, предварительно заглянув в спальню, чтобы убедиться, что дети крепко спят, несмотря на нытье Гермионы. — Вот придурок, — сочувственно кивнула Джинни. — Он не придурок. Он имеет право на девушку, — она застонала в стакан. — Он флиртовал с тобой последние несколько месяцев. Довольно непристойно, если честно. Да, Гермиона, то, как он на тебя смотрит, просто неприлично, — продолжила Джинни, поскольку предвидела возражения Гермионы. — Он придурок, потому что флиртует с тобой и не приглашает тебя на вечеринку в честь Дня Святого Валентина, даже если это всего лишь дурацкое мероприятие, спонсируемое Министерством. — Я настолько убога, что он решил привести с собой другую девушку, — с горечью сказала Гермиона. — Не говори глупостей, — фыркнула Джинни, задумавшись. — Хм… Гермиона прищурилась. — Что? — О, ничего, — слишком невинно ответила Джинни. — Ничего? — повторила Гермиона, погрозив пальцем перед лицом подруги. — Это было твое коварное «Хм». Джинни пожала плечами, устраиваясь поудобнее в своем кресле с цветочной спинкой. — Я просто подумала, — сказала она, качая вино в бокале. — Что если он пригласил кого-то на вечеринку, то, конечно, ты тоже можешь позвать кого-то. Поскольку Гермиона перешла из категории «слегка навеселе» в категорию «состояние сильного алкогольного опьянения», а также потому, что, влюбившись в Драко Малфоя, Гермиона потеряла всякий здравый смысл, она сочла это замечательной идеей. — Ты права! — воскликнула она, запинаясь. — Ничто не мешает мне пригласить кого-нибудь на эту дурацкую вечеринку в Министерстве! Джинни чокнулась с Гермионой. — Молодец, ведьма, — гордо сказала она. И затем они приступили к работе.

~💛~

Гермиона успешно избегала Драко за неделю до Дня всех влюбленных. Такое уклонение изначально было случайностью: он, вероятно, ходил на свидания, у нее был плотный график, а ещё ее мучила вина, когда она вспоминала, что по пьяни назначила свидание с помощью Джинни. Эта вина была последней каплей, поэтому случайное отсутствие встреч с Малфоем переросло в избегание. К сожалению, казалось, он был необычайно настроен вторгнуться в ее личное пространство с самого утра в День Святого Валентина. — Грейнджер, — поприветствовал Драко, показавшись в дверном проеме ее кабинета. Он прислонился к дверному косяку, спрятав одну руку за спиной. — С самого утра под завалами из законов? — Как всегда, — вздохнув, пробормотала она. Тем не менее, она собрала папки, разбросанные по столу, и убрала их в ящик. Она всегда находила время для Драко. — Но, — продолжила она, убирая последние папки в стол. — Я бы сказала, что у меня есть время на небольшой утренний перерыв, — она жестом пригласила его войти, стараясь не обращать внимания на то, что он отказался от своей мантии аврора в пользу бордового свитера и облегающих (слишком облегающих) джинс. — Я бы тоже так сказал, — вынув из-за спины бумажный пакет, который Гермиона до этого не заметила, он пересек помещение и устроился в кресле напротив неё. — В конце концов, сегодня праздник, — сказал он, роясь в пакете, который поставил у своих ног. — Не напоминай мне, — слова вылетели быстрее, чем Гермиона смогла их проглотить. Он замер, его руки так и застыли в глубине пакета. — Ты… Ты не любишь День Святого Валентина? — Нет, нет, дело не в этом, — сказала Гермиона, съежившись. — Мне нравится задумка, — продолжила она, с трудом преодолевая смущение. — Просто в последнее время у меня не было повода отпраздновать это событие. Он заметно расслабился, его плечи с облегчением опустились. Гермиона мысленно сетовала на то, что она теряла всякий здравый смысл, когда речь заходила о Драко Малфое. — Ах, — беззаботно произнес он. Ей показалось, что в его тоне было что-то похожее на удовлетворение, но она списала это на его облегчение от того, что он избавился от ее угрюмости. — Какая жалость. — Так оно и есть, — пожаловалась она источнику своего горя. — Тогда, наверное, это хорошо, что я принес подар… э-э… мелочь, которая поднимет тебе настроение, — он вытащил руки из пакета, размахивая бумажным стаканчиком и огромным круассаном. — Ой! Это мне? — Я думаю, это очевидно, — сказал Драко, многозначительно взглянув на свои вытянутые руки. Гермионе показалось, что кто-то наложил на ее кабинет неконтролируемые согревающие чары, потому что ее вдруг захлестнула волна тепла. Она опустила голову, чтобы скрыть румянец, который, несомненно, залил ее щеки. — Это так мило, — Гермиона осторожно принимала угощение, когда ее пальцы коснулись его, и по ее телу пробежала новая волна тепла. Малфой заерзал на стуле, он вдруг потерял всю свою уверенность. Таким она его ещё не видела. — Поттер упоминал, что ты поклонница медовых круассанов от Камиллы, — сказал он, проводя рукой по затылку. — И латте, — добавил он, указывая свободной рукой на ее стакан. — Это правда, — тупо пробормотала Гермиона, потому что ее мозг перестал нормально функционировать. — Спасибо тебе, правда. Но… ты ничего не взял для себя? — спросила она, заметив, что он остался с пустыми руками. — Ну, нет, — сказал Драко. (Температура в комнате, несомненно, повысилась — у Драко даже кончики ушей порозовели!). — Я ничего не взял себе. Она была совершенно сбита с толку. — Тебе не обязательно было покупать мне что-то, если ты сам не собирался есть… — Это не доставило мне трудностей, правда, — заверил Драко, вытирая ладони о брюки. — Я просто… подумал, что тебе понравится этот знак внимания. Несмотря на свое замешательство, она улыбнулась, ярко и искренне. — Да, — честно призналась Гермиона. — Ты пришел как нельзя кстати, правда — я отчаянно нуждалась в поддержке. К концу следующей недели мне предстоит рассмотреть семнадцать предложенных законопроектов. Драко одарил ее улыбкой — ее любимой улыбкой, от которой у него на щеках появились ямочки, — и поднялся. — Рад это слышать. Пожалуй, позволю тебе вернуться к этим законопроектам. — Полагаю, мне действительно пора к ним вернуться, — сказала она, и в ее голосе послышалось разочарование. И хотя ей не хотелось встречаться с его (несомненно, великолепной) девушкой, она спросила: — Увидимся сегодня вечером? На вечеринке? При упоминании этого мероприятия он заметно оживился. Ей казалось, что она должна была радоваться за него и за ту особенную ведьму в его жизни, но она не чувствовала ничего, кроме болезненной, уродливой ревности. — Мы обязательно увидимся на вечеринке, — решительно сказал Малфой. — Но ты увидишь меня даже раньше. Прежде чем она успела понять загадочный смысл его слов, он уже скрылся за дверью, оставив Гермиону с ее любимым кофе, выпечкой, множеством законов, с которыми нужно было разобраться, и глубокой надеждой, поселившейся в ее груди.

~🩵~

Не обманув, Драко во второй раз за день появился в кабинете Гермионы перед обедом, войдя со своим типичным приветствием, состоящим из одного: — Грейнджер. И снова у него в руках был бумажный пакет. — Не то чтобы я не рада тебя видеть, Малфой, — сказала Гермиона, которая действительно была рада его видеть, как бы глупо это ни звучало. — У меня встреча за обедом. — Я знаю, — Драко пожал плечами. — Это я назначил встречу. — Я думаю, что я бы заметила твое имя, если бы оно было в моем расписании, — она вытащила зачарованный двусторонний ежедневник, которым пользовалась вместе со своей секретаршей, пока Драко что-то колдовал в углу её кабинета. — О, — пробормотала Гермиона через мгновение, проведя указательным пальцем по аккуратно написанному «Обед: Д.М». — Действительно ты. — Действительно я, — усмехнулся Малфой, стоя перед столиком для двоих, которого всего несколько мгновений назад не было. — А вот, — продолжил он, распаковывая множество контейнеров. — и обед. По одному только запаху она определила ресторан, в котором он заказывал еду. — Акрополь! Драко одарил её самодовольной улыбкой, которая была почти такой же аппетитной, как и еда перед ними. — Самая большая самопровозглашенная поклонница их гироса порекомендовала мне попробовать его. Гермиона не смогла сдержать улыбку, расплывшуюся по ее лицу. Она порекомендовала Драко «Акрополь», но это было сто лет назад — по крайней мере, несколько месяцев назад. — Ты помнишь. — Я запоминаю важные вещи. Тяжело дышавшая (и совершенно сбитая с толку) Гермиона позволила Драко усадить ее за стол («Преображенный из простой скрепки!» — похвастался он), на котором были все ее любимые блюда. — Боже правый, — выдохнула она. — Пахнет божественно. — Мне сказали, что это будет лучший гирос в моей жизни, — как ни в чем не бывало произнес Драко. Наплевав на все правила этикета, Гермиона откусила от гироса больше, чем следовало. — Жизнь изменится, — пообещала она (преждевременно проглотив еду, потому что она не пренебрегала этикетом полностью). — Мм, — промычал Малфой, глядя на нее так, что она не смогла понять, что он имел в виду. — Я, конечно, надеюсь на это. Он откусил кусочек своего гироса (и сделал это гораздо аккуратнее, чем Гермиона, хотя она и ожидала этого от него с его-то манерами) и заверил её, что её репутация знатока гиросов не пострадала. Они непринужденно беседовали, разговор перешёл с работы на еду, с еды на вино, с вина на путешествия. — Ты когда-нибудь была в Греции? — спросил Малфой, уничтожая свой гирос. — Ещё нет, — она насадила долму на вилку и теперь вертела ее в руках. — но Греция в самом начале моего списка для путешествий, А что насчёт тебя? Ты бывал в Греции? Малфой кивнул. — У нас есть вилла на Крите. — Теперь ты просто хвастаешься. — Я никогда в жизни не хвастался, — возразил Драко. — Ни разу. — О да, — Гермиона покачала головой, сдерживая смешок. — Ты просто излучаешь скромность. Он снова кивнул, на этот раз торжественно. — Я самый скромный волшебник в Британии, — заявил он. — И самый богатый тоже. И, конечно же, лучший аврор. О, и самый красивый — мы не должны забывать об этом. Хотя Гермиона в душе была согласна с его оценкой, она не могла с чистой совестью сказать волшебнику, у которого была девушка, что он самый привлекательный мужчина, которого она когда-либо видела. И поэтому она просто рассмеялась и сменила тему. — Ты возил Лиру на свою виллу? — спросила она, растягивая последнее слово. — Меня возмущает твой тон, — сказал Малфой с притворным негодованием. — Но да, мы с Лирой не раз проводили там выходные вдвоем. Она любит океан. Драко говорил о Лире с мягкой улыбкой и нежным, но в то же время яростным обожанием в глазах. Гермиона растаяла. Она ничего не могла с собой поделать, потому что знала, что это естественная реакция на такие теплые отношения отца и дочери. — Ты такой хороший папа, — комплимент сорвался с ее губ непреднамеренно, но искренне. Он пристально и серьезно посмотрел ей в глаза. — Я стараюсь быть таким. Это сложно — растить дочь в одиночку. Но это самое ценное и лучшее, что я когда-либо имел в своей жизни. Лира всегда будет для меня на первом месте. Всегда. Это важно… — он помолчал, теребя салфетку на коленях. — Важно, чтобы любая ведьма, с которой я встречаюсь, знала это. В глубине души Гермиона возмутилась. Ведьма, с которой встречался Малфой, имела что-то против Лиры? Эта мысль вызвала в ней вспышку раскаленной добела ярости, во-первых, потому, что она отражала внутренне ущербное восприятие Драко и того, какой личностью он был, а во-вторых, потому, что Лира не заслуживала, абсолютно не заслуживала общения с женщиной, которая не была готова принять её. — Конечно! Она твоя дочь, ради Мерлина! И, хотя я еще не встречалась с ней, я уверена, что она прекрасная девочка, — Гермиона замолчала, чтобы перевести дыхание, так как говорила с таким рвением, что окончательно завела себя. — Любая женщина была бы счастлива, если бы для неё нашлось место в жизни Лиры. И в твоей, — добавила она, снова не подумав. Но это стоило того, чтобы увидеть улыбку на лице Драко. — Ты не представляешь, как я рад слышать это от тебя. — Что ж, это правда, — сказала Гермиона, которая, несомненно, покраснела под его проницательным взглядом. — Я надеюсь, что у меня будет шанс познакомиться с Лирой. — У тебя будет такой шанс, — загадочно сказал Драко. — Очень, очень скоро.

~🩷~

Гермиона не видела Малфоя до конца рабочего дня, чему была несказанно рада. Его визиты, хотя она ими и наслаждалась, только усиливали боль ее разбитого сердца и зависти. Учитывая ее плотный график, ещё утром она принесла в офис сменную одежду и сообщила своему кавалеру — Джастину Финч-Флетчли — что встретится с ним на вечеринке. С горьким вздохом она подумала, что это была плохая идея — назначить свидание. Нет, поправила она себя, это была ужасная пьяная идея. В то время она казалась блестящей. Нет, конечно, Джастин был довольно симпатичным волшебником, и они поддерживали дружеские отношения, учитывая, что работали в одном департаменте. Но он не был Драко Малфоем. И всё же даже он не заслуживал того, чтобы их свидание было отменено в последнюю минуту. Так что она надела свой наряд — огненно-красный магловский комбинезон, на который ушла половина её зарплаты, и практичные, но стильные туфли-лодочки и распустила свой пучок, позволяя локонам упасть. Медленными, неуверенными шагами Гермиона направилась в атриум Министерства. Она была вынуждена признать, что департамент управления превзошел себя. Высоко в воздухе висели красные и белые свечи, которые создавали приглушенный тёплый свет; вдоль стен летали декоративные воздушные шары в виде сердечек; на длинных столах было выставлено множество десертов, а в центре атриума возвышался шоколадный фонтан высотой почти с Гермиону. — Романтично, не правда ли? Гермиона вздрогнула, затем повернулась к своему спутнику, которого теперь слегка опасалась. — Очень, — согласилась она, поворачиваясь, чтобы еще раз осмотреть атриум. — Возможно, это даже слишком романтично для рабочего места, — решила она, предвидя, что ей предстоит стать свидетельницей (а не участницей, к сожалению) ряда публичных проявлений любви. — Это… Чересчур, — признал мужчина, выглядя таким же смущенным, как и она. Он прочистил горло. — Э-э, ты прекрасно выглядишь. — Спасибо, — сказала Гермиона, выдавив улыбку. В ответ на его неловкий кивок она вздохнула. — Ладно, послушай. У меня вроде как есть чувства к одному человеку. К другому, — пояснила она. — Но он встречается с другой, — печально уточнила Гермиона. — Мне не следовало… — Не переживай, — сказал Джастин. Это был, пожалуй, первый случай, когда Гермиона не захотела придушить того, кто перебил ее. — Я вроде как в той же лодке, — признался он, смущенно потирая ухо. — Ах, — выдохнула Гермиона, его признание избавило от чувства вины, которое ее мучило. — Не повезло, не так ли? Джастин, испытывая такое же облегчение, сочувственно улыбнулся. — Определенно, — он оглядел зал, изучая толпу и обстановку. — Очень розово, — прокомментировал он наконец. — Очень розово. Он повернулся к ней и впервые с тех пор, как подошёл, чувствовал себя непринужденно. — Что бы ты сказала, если бы я предложил пожаловаться на нашу личную жизнь за слишком большим количеством дешевого шампанского? Теперь, полностью освободившись от бремени, она рассмеялась. — Я бы сказала, что ещё мне нужно печенье, — в ее голове невольно возник образ Драко и его спутницы — стройная, элегантная и очаровательная. — На самом деле, я бы попросила принести мне две печеньки. И шоколад в любом виде. Джастин удалился с её заказом, коротко кивнув Джинни, за несколько мгновений до того, как она подошла. — Медик! — воскликнула Джинни. — Медик? — повторила Гермиона. — Ты ранена? — она порылась в сумке в попытке найти свою волшебную палочку. — Нет! Медик! — Мэйдэй, — поправил запыхавшийся Гарри. Позади него Джеймс и Лили сражались за шоколадное сердечко. — Это нисколько не уменьшает моей тревоги, — сказала Гермиона. — В чём дело? Что не так? — Ты сказала, что у Малфоя свидание! Это единственная причина, по которой я помогла тебе сойтись с Джастином! — обвиняющим шепотом-криком накинулась Джинни. — У него действительно свидание! — вступилась Гермиона, понизив голос, чтобы слышали только взрослые Поттеры. — Он специально сказал мне! — Нет, он не говорил такого, — поправил Гарри спокойным голосом, который ярко контрастировал на фоне шёпота девушек. Гермиона и Джинни уставились на него, пытаясь телепатически сообщить, что это тема для разговора шепотом. — Он сказал, — продолжил Гарри, подчеркнуто переходя на шепот. — что хочет познакомить тебя с кем-то особенным. — С ней, — поправила Гермиона. — Он сказал, что хочет познакомить меня с ней. — Это не одно и то же! — Одно и то же! Джинни яростно покачала головой, прежде чем развернуть Гермиону лицом ко входу. Там стоял Драко Малфой со своей «спутницей». Она была значительно ниже, чем ожидала Гермиона, учитывая, что ей не было и пяти лет. Драко и Лира Малфои стояли, взявшись за руки, у входа, и первый из них оглядывал помещение, словно кого-то искал. Лира, в свою очередь, нетерпеливо подпрыгивала на месте на одной ноге. Она надела пастельно-розовое платье, красные колготки и туфли в блестках — одна туфелька была розовая, а вторая красная. Её платиновые волосы были заплетены в косички, в которые были вплетены сиреневые бантики, к которым подходила расшитая блестками сумка через плечо в форме сердца с вышитым именем девочки на ней. Само по себе это зрелище было бы восхитительно. Но Драко решил пойти дальше и сочетаться со своей дочерью. Гермионе не раз доводилось видеть белоснежные рубашки на пуговицах, но она никогда не думала, что увидит (и оценит, боже правый) Драко Малфоя в розовых брюках, перехваченных поясом того же оттенка, что и бантики Лиры. Самым шокирующим был тот факт, что он, обычно так заботившийся о своём внешнем виде, надел мокасины разного цвета: розовый и красный. Его взгляд упал на нее с другого конца зала. Гермиона внутренне содрогнулась. И она продолжала погибать, пока они шли к ней с улыбками, с ямочками на щеках. — О Боже, — выдохнула Гермиона. — Что я наделала? — Я очень рада, что ты подметила, что это твоя вина, не моя, — прошептала Джинни. В панике она повернулась к чете Поттеров. — Что мне теперь делать? — Я не понимаю, почему ты должна что-то делать… — Потому что Гермиона хочет, чтобы он знал, что она все еще доступна! — Джинни резко оборвала Гарри. — Мужчины! — раздраженно покачала головой Джинни. — Мам, — вдруг законючил Джеймс — победитель в битве за шоколадное сердце. — А что значит доступна? — Боже, — Гермиона расстроенно прикрыла глаза. — К сожалению, это всего лишь я, — раздался голос за ее спиной, оповещая присутствующих о прибытии Драко. — И я! — воскликнула девочка рядом с ним. — Я — Лира! Как и подобало настоящим детям Джеймс и Лили (последняя из которых чудесным образом перестала плакать из-за проигрыша в битве за шоколадное сердце) с энтузиазмом произнесли свои имена, прежде чем представить Гарри и Джинни как «папу» и «маму». — Что мы делаем, когда знакомимся с людьми? — Драко наклонился к Лире. Дочь посмотрела на отца и спустя мгновение в ее глазах промелькнуло осознание. — Привет! — она поздоровалась с Джеймсом и Лили, протянув обоим ладошки для рукопожатия. (Они были сильно сбиты с толку, но под руководством Гарри пожали руки девочки). — Твоя очередь, — подсказала Лира папе и, таким образом, начался второй раунд рукопожатий между Малфоями и Поттерами. — А это, — сказал Драко, переводя внимание Лиры с других детей на Гермиону. — моя подруга, мисс Гермиона. Сердце девушки затрепетало, потому что Драко наконец-то назвал ее по имени. Она присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой, а затем протянула ей руку. — Я очень рада познакомиться с тобой, Лира, — конечно, она не врала; она любила детей, а этот ребенок, судя по рассказам Драко, был особенно очаровательным. — Здравствуйте, мисс Гермиона! — воскликнула Лира с безупречным произношением. Потрясенная Гермиона качнулась на каблуках, чтобы посмотреть на Драко. Возможно, это было ошибкой, потому что от обожания в его глазах у нее буквально перехватило дыхание, и она приземлилась на задницу с неграциозным: — Уфф. Боже мой! — воскликнула Гермиона, быстро приходя в себя и придумывая оправдание. — Какая ты умница! Многие взрослые не могут правильно произнести мое имя, но ты произнесла его с первого раза! Лира сияла гордостью и самодовольством Малфоев. — Папа научил меня, — гордо сказала она как ни в чем не бывало. — Мы тренировались. — Это правда, — усмехнулся Драко. С его помощью Гермиона поднялась на ноги. — Я впечатлена. — Я тоже! — воскликнула Джинни, которая стояла в стороне, как будто наблюдала за игрой в квиддич. Гарри, стоявший рядом с ней, попытался — и потерпел неудачу — успокоить своих детей, которые возобновили свою прежнюю драку из-за (теперь уже наполовину съеденного) шоколадного сердечка. Драко не сводил глаз с Гермионы. — Все мы знаем, что Гермиона, — (она снова чуть не упала в обморок, услышав свое имя вместо фамилии). — важный человек в моей жизни. Гермиона была слишком ошеломлена, чтобы говорить. Лира, однако, всегда была готова болтать. — Папочка, — лепетала она, дёргая Драко за брюки. — Сейчас? Мисс Гермиона уже здесь! Гермиона, которая начала день с решительного неприятия любви, теперь преисполнилась надежды, когда она прокручивала в голове факты, предоставленные ей в течение дня. Драко был холост. Он хотел, чтобы Гермиона познакомилась с его дочерью. Он принес ей завтрак и обед. В День Святого Валентина. Лира многозначительно переводила взгляд с Гермионы на отца, явно недовольная тем, что он не ответил ей в ту же секунду. — Сейчас? — снова надавила она. К большому сожалению, Драко был лишён возможности ответить на заданный вопрос, поскольку Джастин выбрал именно этот момент, чтобы вернуться. — Это тебе, — объявил он, протягивая бокал шампанского Гермионе. Она оцепенела, но приняла бокал и предложенную тарелку с шоколадными конфетами. — Гарри, привет! — поприветствовал Джастин, хлопая Поттера по спине. Гермионе показалось, что она во сне — нет, в кошмаре. — Спасибо, — пробормотала она. — Сейчас? — в третий раз спросила Лира, и в её голосе послышалась верхняя степень нетерпения. Она могла только наблюдать в безмолвном унынии, как взгляд Драко перебегал с Гермионы на Джастина. Она уловила лишь вспышку разочарования, прежде чем его лицо вновь приняло нейтральное выражение. — Нет, — сказал он наконец, обращаясь к Лире. — Не сейчас, — прежде чем он успел возразить еще раз — потому что любому наблюдателю было ясно, что девочка собиралась протестовать и дальше, он сказал. — Давай навестим Дина, хорошо? Кажется, я видел его где-то здесь. Он кивнул в сторону Гарри, Джинни и их всё ещё ссорившихся детей. — Поттеры, — сказал он на прощание. — Грейнджер, — он слегка сощурился — так незаметно, что никто кроме Гермионы и не обратил внимания — прежде чем кивнуть спутнику Грейнджер. — Финч-Флетчли. — Пока! — сказал Джастин, не обращая внимания на ледяной тон Драко. — Увидимся, Малфой, — пробормотал Гарри. — Итак, Гермиона, — сказал Джастин, беря с её тарелки клубнику в шоколаде. — Не пора ли нам отправится в тёмный уголок, чтобы как следует поныть о неудавшейся личной жизни? Она осушила свой бокал шампанского одним глотком. — Пожалуй, пора.

~💛~

— Подожди, — сказала Гермиона, прерывая монолог Джастина. Они выбрали уединенный столик в дальнем углу атриума, где почти никто не ходил, чтобы они могли свободно разговаривать (точнее жаловаться). — Ты хочешь сказать, что ведьма, в которую ты влюблен, — это Сьюзен Боунс? — Я же уже сказал! — Нет, ты сказал просто Сьюзен, — возразила Гермиона, погрозив указательным пальцем. — Я думала, ты говоришь о Сьюзан Лукс. — Боже, нет, — мужчина содрогнулся. — Не то чтобы с ней было что-то не то, — добавил он поспешно. — Просто… Ладно, она, э… У нее… есть тенденция быть назойливой и раздражающей. Гермиона подавила смешок. — Она очень… прямолинейна, — дипломатично заметила девушка. Джастин поднял свой бокал. — Хорошо её описывает. Но Сьюзен Боунс просто… — он вздохнул. — Всё. У нее есть всё. Включая, — с горечью добавил он. — парня. — Ты имеешь в виду Вэнса? — увидев его кивок, Гермиона выпрямилась на стуле. — Они расстались несколько недель назад! Джастин пристально посмотрел на неё. — Откуда ты знаешь? — спросил он, хотя это прозвучало скорее как требование. — Мы, ведьмы, разговариваем, — усмехнулась она, как будто этого было достаточно для ответа. (Так оно и было). — У нее нет парня, — сказал он вслух, скорее для себя. — Она свободна! Свободна! — И, — продолжила Гермиона, более чем когда-либо полная решимости сыграть роль Купидона. — Она где-то здесь. Одна. Джастин вскочил так резко, что чуть не унес с собой скатерть. — Ты ведь не возражаешь, если я… — Иди уже, — по-доброму усмехнулась девушка. Не нуждаясь больше в поощрении, мужчина направился к одинокой Сьюзен Боунс. Оставшись одна, Гермиона размышляла о вероятности того, что Драко чувствовал к ней что-то, а затем она рассуждала о вероятности того, что эти чувства не пропадут после сегодняшнего инцидента. Она пришла к выводу, что вероятность того и другого невелика, что стало особенно неприятным открытием в День Святого Валентина. Она уже смирилась с тем, что весь вечер будет дуться на себя же, но топот крошечных бегущих ножек заставил ее прервать это занятие. — Мисс Гермиона! — раздался пронзительный, взволнованный голос. Гермиона обратила внимание на Лиру, которая бросилась к её столу, и Драко, следовавшего за ней по пятам. Улыбка, появившаяся на лице Гермионы, была искренней. — И снова привет, Лира, — поздоровалась она, прежде чем малышка рухнула перед столиком, запутавшись в собственных ногах. — Извини, — пробормотал Драко, поднимая дочь на руки. Он слегка покраснел — от напряжения, раздражения или от сочетания того и другого. — Я сказал ей, чтобы она не беспокоила тебя на твоём… — он слегка запнулся. — свидании. В ответ на энергичные мольбы Лиры (и еще более энергичные пинки) Драко поставил её на пол. Довольная своей победой, она начала прыгать по кругу вокруг стола. — Это было не свидание, — робко возразила Гермиона. — Не совсем. Джастин просто мой сопровождающий. И он уже ушёл, чтобы признаться Сьюзен Боунс в любви. И это действительно здорово, я рада за него! Они были бы такой прекрасной парой, — она сделала паузу, переведя дыхание. — Я хочу сказать, что я не встречаюсь с Джастином. Или с кем-то ещё. Драко приподнял бровь. — Ты говорила об этом недавно. Признаюсь, я был немного удивлен, увидев тебя с… как ты это назвала? — сопровождающим. Лира перешла от прыжков на двух ногах к прыжкам на правой ноге и продолжила своё круговое путешествие. Полностью униженная, Гермиона опустила взгляд вниз. — Это было глупо, — пробормотала она. — Ты редко бываешь глупой, если вообще бываешь, — стул, на котором когда-то сидел Джастин, заскрипел. — Не возражаешь, если я сяду? — Конечно, — сказала она, решив пока что не поднимать взгляд от стола. Это было гораздо проще, чем смотреть Драко в глаза. — Сейчас, папочка? — Минутку, — пробормотал Драко с нежностью, на которую был способен лишь любящий отец. — Мисс Гермиона в порядке? — спросила Лира у папы. — Да, у мисс Гермионы всё хорошо, — самостоятельно ответила Грейнджер, наконец поднимая взгляд от стола, чтобы ободряюще улыбнуться девочке. — Это хорошо, — ответила Лира, легко успокаиваясь. Она обернулась к Драко. — Теперь я собираюсь прыгать на левой ноге. И она вновь пустилась по кругу, нетвердо ступая. — Итак, — сказал Драко, обращаясь теперь к Гермионе. — Ты и Финч-Флетчли… — Как я уже сказала, никаких «меня и Джастина» не существует. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, изучая её. Наконец, он сказал: — Хорошо. Потому что я не привык делиться. Напряженность его слов и пронзительный взгляд заставили низ её живота сжаться от желания. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь. — Это значит, — сказал он, наклоняясь к ней и понижая голос так, чтобы его слышала только Гермиона. — что мне не нравится видеть то, что принадлежит мне, в чьих-то руках. Гермиона в принципе возражала против идеи того, что ведьма может принадлежать волшебнику. Но волнение от мысли, что она будет его, превысило это возражение. — И что конкретно принадлежит тебе? — уточнила она. — Тебе лучше спросить, кто принадлежит мне. Она даже не пыталась восстановить дыхание, оно уже давно сбилось. — Кто… — Я сделала это! Гермиона почти забыла, что они с Драко были не одни, но громкий крик Лиры послужил эффективным напоминанием. Гермиона отпрянула, только сейчас осознав, как близко они сидели. Их разделяли всего несколько сантиметров, и она — в буквальном смысле — сидела на краешке стула. — Вы видели? Вы видели, мисс Гермиона? — Ох, да, — соврала Грейнджер. — У тебя очень хорошо получается — Ха! — торжествующе воскликнула Лира. Затем, как и прежде, она повернулась к Драко, широко раскрыв глаза, будто умоляя. — Сейчас? — Ещё немно… Лира! Лире, очевидно, надоело ждать. Не обращая внимания на отца, она перекинула через плечо сумку в форме сердца и высыпала на стол дюжину маленьких розовых леденцовых сердечек. — Сейчас! — твердо сказала она, только на этот раз это был не вопрос, а утверждение. Не совсем понимая, на что она смотрит, Гермиона взяла сердечко, которое приземлилось ближе всего. На нем была одна-единственная буква «Г». Вглядываясь в слой сердечек, она заметила, что некоторые из них были украшены буквами, в то время как другие остались пустыми. — Что это? — спросила Гермиона. — Покажи ей! — попросила Лира. Она повернулась к Гермионе. — У папы есть фокус! — Фокус? — она взглянула на Драко. Он был явно озадачен, его глаза расширились, а рот слегка приоткрылся. — Я… — начал было мужчина. И снова Лира взяла инициативу в свои руки. — У папы в этом году два Валентайма. — Валентина, — мягко поправил Драко. — Валентайма, — резко повторила Лира. Драко устало потер переносицу. — Я ошибся. Довольная, Лира повернулась к Гермионе, которая надеялась, что малышка не обратила внимания на её беззвучный смех при этом обмене репликами. — Я Валентайм номер один, — серьёзно сказала она ей. — Ты будешь Валентаймом номер два. — Так, — твердо сказал Драко. — Я думаю, что дальше сам справлюсь, милая. Лира одарила отца скептическим взглядом, который был ей не по годам. Гермиона рассмеялась бы, если бы её сердце не застряло где-то в горле. — Я хотел сделать это немного… — он замолчал, подыскивая подходящее слово. — Изящнее, — он бросил взгляд на Лиру, на лице которой появилась ухмылка, так похожая на ту, что часто появлялась на его лице. Он покорно взмахнул палочкой, и леденцовые сердечки сложились в ещё большее сердце, соединившись вместе. А на сердце было послание: «Будь моей, Гермиона». — Ты знаешь, что здесь написано? — спросила Лира. Прежде чем Гермиона успела что-либо сказать, девочка продолжила. — Здесь написано, что мисс Гермиона — Валентайм номер два. Безумно счастливая, Гермиона хихикнула. — Я вижу, да. — Да, в этом-то и суть, — согласился Драко. Отодвинув конфетное сердце в сторону, он взял Гермиону за руку. — Уверен, для тебя не будет сюрпризом услышать, что я влюблен в тебя. Гермиона поперхнулась воздухом. — Напротив, это стало для меня очень большим сюрпризом, — она сжала руку Драко. — Но это не такой уж неприятный сюрприз. Я… — Папа, — перебила Лира, которая молчала так долго, как только может молчать трехлетний ребенок. — Можно мне пойти поиграть с Лили? Пожалуйста? — Думаю, да, — медленно произнес Малфой, оглядывая помещение. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы подозвать Гарри к себе, потому что он, Джинни и еще куча их бывших однокурсников даже не пытались скрыть, что следят за ними. Гарри быстро подошёл вместе с Лили, которая семенила за ним. — Лира хочет поиграть с Лили, — сказал Драко. Он улыбнулся девочкам, потому что они тут же начали соревноваться в беге вприпрыжку. — Вы не могли бы присмотреть за ней немного? — Конечно, — кивнул Гарри. — Я дам вам немного времени побыть наедине, — он посмотрел на Гермиону и подмигнул. Это было ужасно невежливо и глубоко унизительно. — Ты должен знать… Гарри поднял руку. — Я знаю, — сказал он, предвидя угрозы, которые наверняка сорвутся с губ Драко. — Я тоже отец. — Хорошо, — решительно кивнул Малфой Он дернул Гермиону за руку, поднимая её на ноги. — Мы скоро вернемся. В хорошем настроении Гермиона едва успела схватить конфетное сердечко, как Драко уже тащил её через атриум. — Куда мы идем? Он бросил через плечо ослепительную улыбку. — В какое-нибудь уединённое место. Я бы не хотел, чтобы при этом присутствовали зрители. Он провел её по знакомой дорожке к её кабинету. Она открыла дверь с некоторым трудом, учитывая размер своего конфетного сердечка. — Ну что ж, — сказала Гермиона, запирая за ними дверь. — Здесь нет зрителей. Она осторожно положила сердечко на свой стол — оно и так уже было ценным сувениром. Он демонстративно оглядел её кабинет. — Всего около двухсот-трехсот книг? — Сто сорок семь, — чопорно поправила Гермиона. Драко издал удивленный смешок. — Ты не такая, как все, Грейнджер. — Надеюсь, в хорошем смысле. Он сделал шаг к ней. Затем ещё один, и ещё, и ещё, пока не прижал её к столу. — В самом лучшем смысле, — он заправил локон ей за ухо. — В самом прекрасном. — В самом деле? — спросила она, как ей показалось, чересчур пискляво. — Да, — подтвердил Драко. Годрик, он был высоким. Она, конечно, знала об этом, но сейчас испытывала на себе. Ей пришлось вытянуть шею, чтобы поддержать зрительный контакт. — Я влюбился в тебя прямо здесь, — продолжил он, медленно осматривая её самый обычный, но очень уютный кабинет. — Здесь? — выпалила она, ограничившись односложными ответами. — Прямо здесь. Около полугода назад. Я пришёл извиниться. Ты помнишь это? — Я помню, — сказала Гермиона. — В этом не было необходимости. Ты уже извинялся передо мной, когда мы в первый раз обедали вместе. — То же самое ты сказал мне и тогда, — его губы искривились в лёгкой гримасе. — Той ночью мне приснился кошмар. Я заново пережил все гадости, которые говорил о тебе или тебе, — он глубоко вздохнул. — Мне не привыкать к ночным кошмарам, но этот — о Салазар. Я был ужасен по отношению к тебе, Грейнджер. Ужасен. И я искренне верил в каждое своё слово. Я ненавидел тебя. Нет, хуже того, я считал тебя неполноценной. Правда, правда считал. Поскольку она знала, что это правда, его слова словно ударили её, скрутив всё внутри. Все еще содрогаясь, она сказала: — Мы давно прошли через это. — Да, — твердо сказал Малфой. — Но к тому времени я начал воспринимать тебя как друга, и я… всё стало еще хуже. И вот я пришел, охваченный чувством вины, молить тебя о пощаде. И все же, ты смотрела на меня так же, как и несколько мгновений назад: озадаченно, как будто это я был глупцом, думая, что ты заслуживаешь ещё одного извинения, тогда как, Грейнджер, я должен тебе сотни. Именно тогда я увидел, какая ты на самом деле. Сострадательная. Терпеливая. Прощающая, — он провёл пальцем по её подбородку лёгким, как перышко, прикосновением, заставившим её вздрогнуть. — Блестящая, хотя ты и так это знала. Несомненно, красивая. Но это еще не всё. Я не мог перестать замечать тебя. Твой ум, твою доброту, твою силу. Все школьные годы я ни разу не видел тебя настоящую. Я буду сожалеть об этом до конца своих дней. — Драко, — выдохнула Грейнджер. Это было всё, что она смогла выдавить. — Я люблю тебя, Гермиона, — сказал Драко. — Я не заслуживаю тебя. Но, боюсь, я слишком избалован, чтобы игнорировать свои чувства. Я хочу тебя. — Ты избалован, — согласилась девушка, улыбаясь. — Но я бы не хотела, чтобы ты был другим, — она скользнула руками по его груди, чтобы положить их ему на плечи. — Я безнадежно влюблена в тебя, Драко. На самом деле, я влюблена уже довольно давно. В истинной манере Драко Малфоя её слова вызвали кривую, дерзкую ухмылку. — Довольно давно, говоришь? Она прищурилась, игриво поддразнивая его. — Достаточно давно, чтобы начать терять терпение. — Я понял намек, — сказал он, преисполненный самодовольства, которое каким-то образом делало его скорее очаровательным, чем раздражающим. Драко доказал, что он действительно понял её, потому что быстро накрыл её губы своими в долгом, жадном поцелуе, от которого у неё закружилась голова. Когда она отстранилась, чтобы сделать (столь необходимый, но нежеланный) вдох, он воспользовался возможностью и усадил её на стол. Поняв его намек, Гермиона обхватила ногами его торс, прижимаясь ближе. — За такое меня, наверное, могут уволить, — выдохнула она, когда Драко переместился с её губ на шею. — Ммм, — пробормотал он ей в кожу. — Ничего страшного, я богат. Её смех перешёл в тихий стон, и вопрос был решен окончательно. По крайней мере, на мгновение. — Я действительно хочу, чтобы ты продолжал делать это, — сказала она, судорожно выдыхая. — Но ещё, думаю, я бы также хотела сохранить свою… Ох… — Ты бы хотел сохранить свою?.. — поддразнил всё ещё ухмыляющийся Драко. Она прищурилась, глядя на него. — Ты ведёшь нечестную игру. Его ухмылка стала ярче. — Ты даже не представляешь, насколько грязную. От серьёзных размышлений о преимуществах карьеры Гермиону отвлекли три громких стука в дверь. — О, голубки, — пропел Дин Томас из коридора. — Вечеринка окончена! Гарри приведёт Лиру вниз через пять минут. Я повторяю: пять минут. — Спасибо, — с благодарностью крикнул Драко. Несмотря на то, что дверь всё ещё была закрыта, Гермиона закрыла покрасневшее лицо руками и слезла со стола. — У меня такое чувство, будто я лишилась десяти баллов, — призналась она. — Я думаю, что при таком представлении мы потеряли бы больше десяти очков. Она громко, безудержно рассмеялась. — Ты прав, — согласилась Гермиона. — Двадцать пять, не меньше. — Мм, — задумчиво промычал Драко, наклоняясь, чтобы быстро и целомудренно поцеловать её в губы. — Пятьдесят. — Я соглашусь на тридцать, — прошептала она ему в губы. За дверью послышался шорох. — Гермиона! Малфой! Лира здесь! — закричал Гарри. — Бывшие гриффиндорцы всегда такие шумные, — пожаловался Драко. Когда дверь открылась, в комнату влетело маленькое пятно в форме человека и бросилось на Драко. — Папа! — воскликнула Лира. — Мы с Лили съели семь шоколадных сердечек! — Семь шоколадных сердечек, — еле слышно повторил Малфой. — Спасибо, Поттер. Поскольку в голосе Драко не было благодарности, Гермиона прикусила губу, чтобы не рассмеяться. — В любое время, — серьезно ответил Гарри. — У тебя губная помада, вот здесь, — он указал на место рядом с губами Драко. — Прямо там. Гермиона схватила со стола салфетку, чтобы стереть следы их внеклассных занятий. — Тогда сорок баллов, — прошептала она Драко. — И, — продолжил Гарри, прищурившись. — ты должен знать, что… — Я знаю, — сказал Драко. — Я не причиню ей вреда. — Хм, — промычал Гарри, явно расстроенный тем, что его лишили возможности прочитать строгую лекцию. — Лучше перестраховаться. — Спокойной ночи, Гарри, — многозначительно произнесла Гермиона. — Передай Джин, что я позвоню ей завтра. Гарри молча кивнул и ушёл, выразительно проворчав что-то невнятное. — Если у тебя нет планов на остаток вечера, я подумал, может, ты захочешь прийти к нам. Проведешь немного времени с нами? — с надеждой спросил Драко. Она перевела взгляд с отца на дочь, одетых в одинаковые розовые наряды, и сказала со всей искренностью: — Я бы не хотела ничего другого. Оба Малфоя просияли. — И ещё кое-что, Грейнджер, — сказал Драко, закидывая хихикающую Лиру себе на плечо. — Я ожидаю, что ты скажешь Финч-Флетчли, что ты мой Валентайн. — Валентайм, — поправила Лира. Хотя Гермионе втайне понравились его собственнические чувства, она заставила себя игриво закатить глаза. — Я обязательно передам ему. — Хорошо, потому что теперь ты моя, Грейнджер. Не забывай об этом. Она сунула конфетное сердечко с подписью «будь моей, Гермиона» под мышку и взяла Драко за руку. — Я не забуду.