Сквозь призму монохрома

      Приоткрыв веки, первое, что он увидел — чистое, без единого облачка, небо и палящее яркое солнце. Стоило опустить взгляд вниз, как в глаза что-то попало, заставляя зажмуриться что есть мочи. Немного помассировав поражённую часть тела, он снова их открыл, но уже не так сильно, остерегаясь то ли пыли, то ли песка, что, вероятно, задуло ветром. Волосы развивались, приятно касаясь лба и щек. Пред ним расстелилась нескончаемая степь с пожелтевшей, почти сухой травой, и редкие перекати-поле, что послушно двигались за ветром. Мягкие песчинки, словно руки матери, осторожно касались открытых участков тела и лица, щекоча.       Он опустил взор на руки и покрутил запястьями, будто проверяя работоспособность тела. В этот же миг раздался громкий звон, из-за чего Сэнди встрепенулся, осматриваясь, а затем застыл в немом шоке, пытаясь переварить происходящее. Напротив него стоял больших размеров рыцарь в доспехах. И, если приглядеться, можно было заметить, что сделаны они не из железа. Закорючки напоминали символы, а их совокупность – формулы, математические формулы.       Мысли, видимо, синхронизировались с погодными условиями, ведь, как только в уме промелькнул намек, что перед ним самый настоящий монстр математики, из ниоткуда налетели тучи, которые сгущались, накладываясь друг на друга. Он открыл пошире глаза, все ещё не понимая, где оказался. Ладони вспотели, а пальцы начали подрагивать.       Рыцарь занёс вверх руку, доставая из дыры в пространстве какую-то палицу с загнутыми концами. Осмотрев картину целиком, Сэнди осознал, на что она была похожа: точно интеграл — самый настоящий посох дьявола.       Монстр поднял жезл над головой, совершая выпад в сторону парня, рассекая воздух. Все, что успел юноша, — отпрыгнуть назад и, потеряв равновесие, упасть на землю. Руки пострадали больше всего, загораясь неприятным жжением. Теперь ситуация напрягала больше: Сэнди находился в заведомо невыгодном положении, сидя на сухой потресканной земле. Заприметив что-то небольшое рядом, он увидел шар, что был насквозь пересечён чуть большим по диаметру отрезком.       Схватившись за него, парень встряхнул находку — отрезок тотчас же начал расти, превращаясь во что-то схожее с оружием нападавшего, но не более длинное.       Юноша резво встал, вдохновляясь таким изобретением, и осмотрел свой меч. Времени на размышления толком не было, так как рыцарь снова занёс оружие над головой, готовясь делать выпад вперёд — а рука парня машинально подставила посох так, чтобы блокировать атаку. Он не осознавал, что стоит делать в ответ на нападение врага, но ощущал, что тело подскажет: движения были уверенными и точными, будто руки тренировались годами отвечать оппоненту.       Соприкосновение двух сторон сопровождалось яркими искрами, которые на доли секунды ослепляли. Придя в себя, первое, что заметил, — уверенное движение своих рук: оружием очертил полукруг на земле, закрывая себя от рыцаря, которое в миг превратилось в полупрозрачный щит. Тогда же струя яростно впилась в барьер, пытаясь его прорвать. Отступая несколько шагов назад, он успел было разглядеть несколько цифр из бесконечного потока, которые начинали этот луч с места, где должна была быть рука рыцаря: 3,1416. Вот блядь, даже в таких условиях его будет преследовать число Пи!       Щит разломился на мелкие кусочки, когда лазер исчез, и последнее, что он увидел большими от испуга глазами — интеграл, что надвигался с большей скоростью, чем до этого, прямо на Сэнди. А затем пустота — глубокая, липкая.       Как вдруг чьи-то руки схватились за его плечи, потряхивая, потихоньку доставая из болота страхов. С каждым подёргиванием он слышал все более отчётливую и разборчивую речь, которая согревала и оберегала, как объятия матери в грозу.       — Прием! Земля вызывает Марс! Земля вызывает Марс! Как меня слышно? — кричал на ухо явно женский голос.       — Тара, твою налево, дай поспать, — еле разборчиво, закрывая рот рукой, пробубнел Сэнди. Но от него не отцепились, а лишь продолжили более настойчиво будить, раскрывая неготовое к холоду тело.       — Да вставай ты, соня! Пары через сорок минут, — и зарылась в волосы рукой, аккуратно перебирая прядки.       Нехотя, а нужно вставать. Нагоняй за прогулы отрабатывать никто не хотел, поэтому, собрав последние силы в кулак, он резко поднялся с постели, хватаясь за голову и жмурясь то ли от солнца, которое — какого блять хуя? — залило всю комнату, то ли от раскалывающихся ощущений в висках.       Пока юноша старался разлепить глаза и сфокусировать взгляд, елозя на постели и расправляя плечи, будто высвобождая тревогу и ком из груди, что остались ото сна, девушка направилась к кухонному столу, заливая уже вскипевшим чайником две чашки. И когда она успела?..       Сэнди она всегда казалась неприступной, гордой, но всё ещё любящей, как старшая сестра. Ты никогда не угадаешь, какой будет её реакция на очередную шалость: даст подзатыльник или погладит по макушке.       Прошло три года с момента поступления в колледж, а их дружба остаётся такой же крепкой и теплой, как в первый месяц. Парень приносит в её жизнь каплю хаоса и лентяйства, она же — стабильности и ответственности. Его все ещё не отчислили благодаря ее упорству будить юношу хотя бы в половину учебных дней вовремя, напоминать о горящих дедлайнах и общих проектах. Девушка с ним же наоборот расслабляется, позволяет себе радоваться и отдыхать. Поэтому никто и не удивляется, что у Тары есть копия ключа от комнаты Сэнди.       Собравшись, парень уже было пошел к столу, как его потащила за собой подруга, усаживая на кровать, прямо под палящие лучи солнца, и многообещающе начала:       — Сегодня делаем из тебя красотку, — садясь рядом, продолжила, открывая баночку с тональным кремом, — и, кстати, по плану проект.       — Только не говори, что по физике!       — Именно, — злорадствуя, подтвердила Тара, на что парень измученно вздохнул, закрывая глаза, готовясь к нанесению холодной субстанции. — А что ты хотел? Пропуски закрывать как-то надо, сам виноват.       Аппликатором нанесла тональный крем себе на руку, а затем подушечкой пальцев постукивающими движениями начала распределять по лицу. Сэнди все время дёргал ресницами, явно не привыкший к таким процедурам. Руки то хватались за чужие предплечья, то опускались обратно на коленки, явно не находя удобного положения.       Красила она клёво, это правда, но смотреть на себя с ровным тоном и лёгким румянцем было непривычно, будто и не ты совсем.       Кажется, у неё было хорошее настроение, ведь возможностей получить пинок под зад с самого утра было навалом, поэтому он надеется, что девушка не станет размалевывать слишком вычурно.       Время пролетело быстрее, чем он успел заметить, и Тара подтолкнула его к зеркалу. Только глянув, он испытал восторг — и правда, руки золотые! Синева под глазами куда-то исчезла, обычная блеклость сменилась небольшим здоровым румянцем, а глаза аккуратно накрашены коричневой тушью. Неярко, но и не бледная поганка.       Мягко улыбнувшись Таре, юноша наспех выпил давно остывший чай, в последний раз глядя в зеркало. Оттуда на него смотрели два карих глаза, совершенно умиротворённых и довольных, и подчеркивала их улыбка, словно кошачья. Обычная белая рубашка выделяла румянец ещё больше, а волосы были наспех приглажены подругой.       Сегодняшний день обещает быть удачным.

***

      Увидев расписание, он проклял всех, кого можно.       Физкультура. Первой парой.       Стоило остаться дома и поспать ещё два часа. Но с физруком пересеклись, поэтому не прогулять. Может, выйдет на скамейке поспать?.. Сегодняшний сон завораживал, но и пугал одновременно. От одной мысли о рыцаре проходил холодок по спине, а руки покрывались мурашками.       Плюхнувшись на деревянную перекладину, он начал мостить портфель так, чтобы вышло удобно уложить голову. Тара, как и подобает предателю, ушла разминаться и болтать с остальными, пока Сэнди пытался найти хорошую позу. И, вроде даже получилось улечься, подушка стала в разы мягче, точно окутывая сном, скрипящие звуки подошв начали утихать, как что-то твердое прилетело в обмякшее тело. Не сильная боль разлилась в правом боку, заставляя скривиться и разлепить глаза, несколько раз проморгавшись. На него прямо в притык смотрели два светлых глаза с явным интересом.       Чуть отодвигаясь от приставучего взгляда, он узнал в этой изучающей морде Леона. Вот гад!       Садясь и выпрямляясь, Сэнди опустил взгляд вниз, где в руках покоился жёлто-синий мяч. Видимо, вот и виновник пробуждения. Он всегда страдал от прилетов в голову, словно те – куски железа к магниту.       — Эй, соня, — приседая, проговорил тот, — ты решил выспаться?       В ответ его одарили скептическим взглядом, и не успел было что-то ответить, как подошел учитель физкультуры.       — Ты, — обращаясь явно к сидящему, — хватит штаны просиживать, пошли, в команду по футболу не хватает игроков.       — Извините, но мы уже договорились поиграть в тридцать три, — по-щенячьи посмотрел Леон, хватая Сэнди за руку и утаскивая в глубь зала, при чем так резко, что сначала и не понял, что происходит. Затейщик выбрал более тихое место — угол спортивного зала, где было меньше всего народу и одно баскетбольное кольцо.       — Не благодари, — сказал тот, улыбнувшись.       Сэнди высвободил руку из цепкой хватки, помассировав запястье, а затем направился в сторону лавочек, пока его не схватил за предплечье снова, явно не желая отпускать.       — Горишь желанием в футбол поиграть? — все ещё с улыбкой, не получив никакого внятного ответа, потянул юношу на себя, приближаясь. Даже слепой ощутил бы колючую ауру подростка, который, очевидно, не наслаждался компанией назойливого идиота. Хотелось спать, а ещё больше –забыть о футболе раз и навсегда. Он никогда не понимал, почему этот вид спорта так полюбился. Дети, вынося мяч во двор, первое, что кричали: «Погнали в футбол!» Подростки то и делали, что записывались в спортивный кружок и хвастались всем, будто это — достижение века. Да туда даже безногого возьмут! — думал всегда Сэнди, когда речь заходила за обсуждение этого хобби. А взрослые просиживали вечера перед телевизором, лишь бы глянуть матч и выпить по кружке пива. Поэтому нет, уж лучше баскетбол или волейбол, нежели зафоршенная выжимка сил.       Сэнди сам и не понял, как смирно принял свое положение, уже даже настроившись на игру.       Леон бегло объяснил правила, расспрашивая, все ли устраивает, а Сэнди, пока спрашивают, уточнил, что играть будут без счета. На выгнутую бровь он ответил лишь тяжёлым уверенным взглядом, мол, заткни пасть, а то вообще играть не будем.       Первый бросок выполнялся с расстояния трёх метров, стоя у ближнего края круга, и уверенный в себе парень, как читалось по движениям, предложивший эту затею, кинул мяч в сторону кольца, но как-то неточно, из-за чего он отбился о металлический круг и упал на пол, продолжая прыгать все меньше и меньше раз за разом.       Только во время первого броска Сэнди приметил, что из них двоих только Леон был в спортивной форме, которая куда лучше подходила для занятий спортом. Вроде невзрачная, совершенно обычная одежда даже красила его, давая возможность выделиться внешностью и телосложением, нежели стилем. Подтянутое тело очерчивала футболка в обтяжку, демонстрируя рельеф мышц, а обычные штаны давали с одной стороны, свободу движений, с другой — хорошо подчеркивали ягодицы.       Стоп. О чем это он? Одежда. Сэнди, знай он заранее, что его ждет, надел бы что-то поудобнее.       — Ало, ты тут? — щёлкнул перед лицом пальцами только что кинувший мяч парень. — Твоя очередь, не спи, — Сэнди тотчас опомнился и перестал пялиться в одну точку, пытаясь вспомнить правила игры.       Так. Три, четыре, пять. По дополнительному очку за уровень.       Он встряхнул головой, направляясь к первой мнимой разметке. Бросок — пролёт.       Ну, бывает.       Так они и кидали мяч, иногда переходя на следующий уровень и получая по дополнительному очку, потихоньку приближаясь к тридцати трем очкам. Не дал добить Леону победу звонок, сообщающий о конце занятия, поэтому пришлось поспешить ретироваться из спортзала, чтобы не нервировать физрука.       Там же, в раздевалке, пока запыхавшийся парень менял пропитанную потом футболку и болтал о всякой ерунде с другими ребятами, Сэнди решился заговорить первым:       — Это было круто. Спасибо, я взбодрился, — а затем достал воду и продолжил копошиться в рюкзаке.       Леон на это кивнул, заваливаясь на скамейку, поворачиваясь полностью к нему, и начал открыто рассматривать его.       Сэнди, и без того нервный, еле найдя небольшой зип-пакет в куче тетрадок и бумажек, немного дрожащими руками выудил несколько таблеток, запивая приготовленной водой, а затем неуверенно посмотрел в ответ, прикусывая щеку.       И чего он так смотрит? Мурашки волнения заползали под одежду все глубже и глубже, неприятно щекоча.       Леон перевел изучающий взгляд на пакетик, который Сэнди все ещё держал в руках, и выгнул бровь, то поднимая темные глаза, то опуская.       — Ксанакс? Диазепам? — на что тот перевел взгляд на содержимое руки, сжав и закинув обратно в сумку, а затем с более недовольным выражением лица ответил:       — Ни то, ни другое.

***

      — Подай маркер, — произнес женский голос где-то над ухом, заставляя выйти из транса. Сэнди проморгался, осматриваясь. Рядом сидела Тара, глядя исподлобья. Её брови были нахмуренными, губы стиснуты, а глаза точно пронзали парня насквозь — это всё заставило поёжиться, всглотнуть вязкую слюну, и, словно ошпаренный, оглядываться в поисках маркера. Ссутулившиеся плечи неприятно отдавались болью в грудной клетке и спине, а сердце забилось чаще.       Сэнди успел трижды мысленно проклясть и осудить себя за то, что задумался и совсем отбился от работы. Юноша, чего бы ему это ни стоило, избегал и никогда не любил ситуации, где чей-то вклад превышал его. Он чувствовал себя ущемлённым и немощным, что обычно очень сказывалось на общем состоянии здоровья и взаимоотношениях с людьми.       А сейчас он ощущал слабое давление на грудь. Давящее ощущение, которое ни с чем не перепутать.       Оно заставляло погружаться в себя, и, хоть парень сопротивлялся и действительно пытался карабкаться наружу, поглощало тело полностью. От него появлялся ком в горле, тряслись руки, мысли спутывались, а голова отказывалась думать. За долгие годы он сроднился с этим липким, мерзким чувством — тревогой.       Ты плохой человек.       В такие моменты ты слышишь только тревожные мысли, и, если дать им волю, они перерастают в навязчивые.       Ты недостоин ничего хорошего.              В горечи послевкусия этих слов ощущались примеси ненависти и отвращения к себе.       Тревога ассоциировалась с паростками, которые брали начало в грудной клетке, пробивая ребра насквозь, отдаваясь тупой болью каждый раз, и продолжали ползти все дальше и дальше по туловищу, конечностям и добирались, в конце-концов, к голове, полностью забирая контроль над мыслями. Они скользили под одежду, оставляя тянущуюся слизь и касаясь всего уязвимого, что есть в этой голове, лишь бы замарать.       Замарать его честь, его самолюбие, каждый сантиметр кожи.       Как можно запачкать человека, который уже грязный и мерзкий?       Иди к черту.       Единственная ошибка, которую Сэнди допускает раз за разом — теряет контроль над собой.       Эфемерное щупальце коснулось шеи, вызывая позыв к рвоте, а затем отпрянуло, оставляя за собой только зуд в пораженной области. Такой же надоедливый и мерзкий, как скрежет вилкой по тарелке.       Все будет повторяться из раза в раз.       Глаза не видят ничего реального, а только промелькнувшие воспоминания, которые тут же забываются, а затем крепко зажмуривается, пытаясь перестать видеть.       Все, что он пытается сейчас сделать — напрячься всем телом и продолжать верить и надеяться, что дальше будет только тепло и светло.       Ты не достоин ничего хорошего.       Надеяться, что там пригреют и полюбят.       Первый рваный вздох за последние десятки секунд игнорирования этой потребности подлили воды в пожар.       Но ему больно. Как бы сильно он не хватался за кислород, ему больно дышать. В груди щемит, а сердце отдается тупыми ударами, которые только усиливают давление внутри.       Тот, чей голос он слышит, его недруг, определенно желающий зла. Он ранит там, где только недавно пытались наложить швы, игнорируя сопротивление, держа в асфиксии Сэнди. Надежда на светлое будущее выглядит хрупкой, но на деле она выдержит больше остальных, поэтому он держится за нее, как за последний луч света, и не падает.       Ты снова останешься один.       Ну все, достаточно.       Сэнди распахнул глаза и вскочил со стола, громкими шагами направляясь в уборную, чтобы умыться. Юноша слышал, что Тара пыталась говорить с ним, но упорно игнорировал, как и хаос в голове.       Не сейчас. Холодная вода — единственная желанная вещь на данный момент.       Струя из-под крана ободрила, а смена обстановки позитивно отразилась на нем, и парень начал приходить в привычное состояние, когда снова может здраво мыслить и оценивать происходящее. Капли стекали по лбу и щекам, скапливаясь на шее, что всё ещё зудела, и опускаясь ещё ниже.       Доходя до холла, где они занимались проектом, Сэнди пытался контролировать дыхание, и осматривал помещение, переключая внимание на интерьер. Вход был разделен большой колонной, а за ним прямоугольная комната. Слева находились столы, а, если точнее, по две парты, которые были соединены друг с другом, создавая одну большую поверхность. Здесь, как рассказывала комендант, обычно занимались студенты или проходили сборы общежития, но за все три года проживания он ни разу не видел, чтобы хоть кто-то собирался в холле. Однако делать проект именно тут действительно было хорошей идеей, ведь пол — не лучшее место для несколько часового времяпрепровождения.       Сам проект — обычный плакат размером с ватман для привлечения внимания к факультету физики. Загрузили же, блин. На этот раз тема была более сложной, да и материала дали много, вот и приходится сидеть и разбираться.       Подходя к столу у окна, Сэнди осмотрел правую часть зала: лавочка, вазон и пианино. Недурно.       Садясь обратно за стол, он было открыл телефон со статьей, как его выдернула из рук девушка. Юноша недовольно закатил глаза и приготовился слушать нотации, но их не последовало, поэтому они перекинулись напряжёнными взглядами, пока Тара не начала первой:       — Как твое самочувствие? — и положила свою руку поверх руки парня, как бы проявляя заботу.       — Уже все супер. Давай продолжим.       — Сэнди, — на что тот вздохнул и соскользнул по стулу, съезжая вниз.       Девушка всегда проявляла внимательность, когда замечала, что её действия ранили юношу. А Сэнди, из раза в раз пытался избежать разговора, стыдясь своих чувств; ему казалось, что он попросту нагружает людей.       Мольбы парня были услышаны, поэтому по коридору раздался топот ног, заставив облегчённо выдохнуть. Звук становился громче, пока в проходе не маякнуло несколько ребят, один из которых, завидев Сэнди, юркнул в холл, перекидываясь парочкой слов с остальными о том, чтобы его не ждали.       Впервые появление Леона было радостным для Сэнди, ведь это куда лучше напряженного разговора, поэтому он уселся на стул ровнее и махнул рукой, приглашая к себе новоприбывшего. Юноша был уверен, что Тара не начнет разговор, пока на горизонте кто-то маячит.       — Привет, — промолвил Сэнди, на что получил ответный кивок и протянутую руку, которая, видимо, обозначала жест приветствия.       — Чем занимаетесь?       — Плакат по физике, — опередив напарника, ответила Тара, смотря по очереди на каждого парня.       — Так я по адресу. Что за тема?       — «Куда исчезает масса при ядерном взрыве?» — Сэнди выхватил телефон с рук подруги, открывая и тыкая статьей в сторону знакомого. Видимо, нашелся ещё один раб.       — О, так это действительно интересно! Вам что-нибудь объяснить?       И двое напарников по проекту синхронно ответили ему:       — Да.       — Нет.       Леон непонимающе покосился на Тару, и, пока его шестеренки обрабатывали реакцию и все причинно-следственные связи, девушка полностью переключилась на Сэнди. Она словила его взгляд и со строгостью в глазах поджала губы, намекая, что разговор еще не окончен, а затем похлопала по плечу, мол, разбирайся дальше с этим сам, переключаясь на рисование большого ядерного гриба. На что парень томно вздохнул, откладывая эту тему на потом.       Сэнди же попросил кратко пересказать тему, и, пока тот ознакомился со статьей, рисовал в блокноте ёлку. Она была анатомически неправильной: её иголки смотрели вниз. Такие обычно дети рисуют, но его это не останавливало. Занимала она одну треть листка, где парень хотел записать небольшой конспект, чтобы определиться с содержимым плаката.       Рассказ Леон начал с объяснения знаменитой формулы Альберта Эйнштейна: E=mc². Эта формула объясняет, что масса равносильна энергии, и именно это явление делает ядерные реакции столь мощными.       Выхватив блокнот из рук Сэнди, парень взял первую попавшуюся ручку и нарисовал линию, разделяющую лист на две части, и на каждой из них по стрелке.       — Есть два типа ядерных реакций. Первый, — и сделал паузу, глядя в глаза напротив, а затем крупными буквами начал что-то писать слева, — это ядерное деление, — и ткнул блокнотом в лицо слушателя. — Это когда происходит расщепление тяжёлых атомов, ну, к примеру, уран-235 или плутоний-239.       Сэнди кивнул, намекая, что тот может продолжать, и смотрел с интересом в глаза напротив. Леон улыбнулся и, прочистив горло, продолжил:       — А второй — ядерный синтез, — бегло написал под второй стрелочкой название, — это когда происходит слияние лёгких атомов, как в реакциях на Солнце, когда ядра водорода образуют гелий.       — Про уран я слышал, но вот про реакции на Солнце нет. Расскажешь? — и поднял глаза с блокнота на Леона, который, видимо, все это время выжидающе смотрел на него. Они смерились взглядами; зацепившись за голубую радужку глаза, гладь которой укрывалась несколькими зелёными пятнами по центру, ближе к зрачку, создавая самый необычный окрас из тех, что Сэнди замечал у людей, и неловко отвёл взгляд, ведь понял, что непростительно долго пялился.       Леон же начал что-то говорить, но, как бы выразился Сэнди, лепетать, однако его не слушали — голова была забита ненужными мыслями о некультурном жесте. Они ведь не друзья, чтобы так в открытую смотреть друг на друга. Как бы не пытался, но из мыслей не выбивался его полной доброты и интереса взгляд, в котором можно было увидеть море, немного зеленоватое, но такое же буйное и горящее к жизни. Они хорошо гармонировали с мягкими на вид волосами, которые хотелось потрогать и перебирать руками, а теплый оранжевый свет солнца только красил блондинистые прядки Леона, подчёркивая налитые кровью губы и веснушки.       Он любил вечера, небо которых налито киноварью. Он любил смотреть на людей, внешность которых красиво сочеталась с закатом. Он любил гармонию в чистом её проявлении.       Словно из зазеркалья, его разбудили активной тряской за плечи. Прикосновения, которые обычно ощущались бы неприятно или совсем никак, в этот раз раздались небольшим, еле заметным теплом в груди. Сэнди проморгался и посмотрел в глаза напротив, которые смотрели на него с беспокойством.       Сам того не ожидая, он приподнял кончики губ в лёгкой полуулыбке, а затем одёрнул себя, не понимая, что на него нашло.       — Ты в порядке? — спрашивал его Леон, все ещё не убирая рук с плеч.       — Да, извини, я задумался, — невнятно ответил Сэнди, поглядывая за спину парня, где недовольно смотрела на него Тара. Упс, — Давайте продолжим.       Его слова определенно не звучали убедительно, ведь девушка закатила глаза и скрестила руки, выражая, что ни капельки не верит тому.       В целом, это была правда. Парень ощущал себя отлично, кроме нескольких эпизодов витания в облаках, даже можно сказать энергично, поэтому испытывал интерес к той теме, что рассказывал товарищ.       — Ладно, верим на слово. Так вот! Четыре протона, то есть ядра водорода, объединяются в одно ядро — ядро гелия. Масса гелия оказывается чуть меньше суммы исходных протонов, поэтому пропавшая масса превращается в энергию, разогревая звезду, — а затем всучил маркер в руки Сэнди, намекая, чтобы тот начал писать, — я буду тебе диктовать.       Юноша и не был против: чем меньше знает, тем крепче спит. Поэтому послушно взял маркер, подходя к левой части плаката и начал аккуратно выводить большими буквами название темы: «Куда исчезает масса при ядерном взрыве?».       А каша в голове было такой же, как и последствия ядерного взрыва. За сегодняшний день он пожалел уже дважды, что не учил физику. Рассказ Леона вдохновил и действительно заинтересовал, вызывая внутри детский восторг от каких-то простых явлений. Юноша выглядел так по-доброму, и в какой-то момент Сэнди поверил в чистоту его намерений. Может, стоит открыться ему?       Леон ободрительно похлопал того по спине, диктуя дальше:       — Посередине, над грибом, пиши: «есть два типа ядерных реакций», — пауза, — да нет же, правее, — на что Сэнди только цокнул и послушно передвинулся чуть вправо и начал писать сказанное.       — Справа и слева рисуй стрелки, — и действительно нарисовал, между прочим красивые настолько, что Леон аж присвистнул, — пиши: «ядерное деление» и «ядерный синтез».       Сэнди старательно вырисовывал каждую букву, ведь подзаголовок должен быть крупным и красивым. Вот уже с остальным текстом можно будет расслабиться!       Леон продолжал мирно диктовать, иногда внося коррективы в текст, но не так поздно, чтобы успеть поменять строение предложений для лучшего звучания. Он действительно разбирался в теме, иногда что-то бубня под ухо, пока тот пишет. Тара продолжала рисовать декорации к плакату: то формулу нарисует, то ядро с электронами, то солнышко с точками — вот последнее парень не понял, чем является.       В какой-то момент Леону настолько наскучило наблюдать за этими двоими, что решил параллельно полистать ленту инстаграмма, и, вспомнив что-то, сразу же решил спросить:       — Сэнди, а почему ты меня игнорируешь?       — В смысле? — непонимающе ответил он.       — Я тебе уже целых три мема скинул в инсте, а ты так и не посмотрел! Негодяй!       — Ой... Да я там не сижу, ты мне лучше в телеграмм отправляй, — и завис, понимая, что сказал, хлопая себя на лбу.       — Так номерочек подскажешь? — самодовольно проговорил тот, нагибаясь ближе к лицу Сэнди, который сидел над ватманом.       — Нет, давай без этого, — он выровнялся, становясь выше Леона хотя бы на долю секунд, пока тот не сравнялся.       — Я же помог тебе с проектом, или ты хочешь расплатиться своим телом? — смешок и хитрая улыбка Леона заставили дернуться глаз Сэнди, и парень вынужденно достал телефон, открывая приложение, нажимая на аккаунт и протягивая тому. Не оценил он шутку товарища, как и свои мысли до этого. Все же, он поторопился с выводами.       — Пиши и заткни ебало.

***

      Он держал перед собой лист бумаги, слегка помятый и полностью исписанный. В пальцах ощущались покалывания, а сами руки непроизвольно дрожали. То, что здесь находится — тьма и порождение дьявола. Его мысли, его состояние — то, с чем он борется на протяжении пяти лет, и все ещё не может одержать верх. Однако такие листы — маленькие, небольшие шаги в сторону познания себя, контроля и работы, которую ещё предстоит совершить.       Сэнди решил в последний раз пробежаться глазами по содержимому и раз и навсегда отложить в папку с десятками таких же листов, которые он отнюдь не сядет читать.       «Название эмоции: тревога? Страх?       Сам не понимал, что чувствует, садясь писать этот раздаточный лист, что уж сказать о том, чтобы дать этому наименование. Однако он был искренним по отношению к самому себе и мог позволить такие вещи, как неуверенность в своих выводах.

      Интенсивность: 7/10

      1) Побуждающее событие (кто, что, где, когда). Что вызвало эмоцию?       Гневная реакция Тары, когда я отвлёкся и перестал работать. Её эмоции будто бы окунули в прошлое. Наверное, я словил флешбэк.       Он сжал губы, делая глубокий вдох, думая о том, что стоит поговорить с психиатром.       2) Факторы уязвимости.       Усталость после физры, не выспался.       3) Интерпретация (мысли, убеждения, предположения, оценки) ситуации.       Мне казалось, что я виноват в этой ситуации. И я винил себя за то, что отвлёкся. Меня начали захватывать тревожные мысли, переходя в навязчивые.       И он корил себя за это. Корил за то, что не справился, что дал слабину и снова допустил ошибку. Более добрая часть Сэнди считает, что навык придет с годами, но больная часть говорит громче, вызывая чувство стыда и вины у хозяина.       Они говорили, что я плохой человек, ведь не справляюсь с минимумом. Они говорили, что я недостоин ничего хорошего, потому не заслуживаю ничего, ведь даже такую мелочь, как уважение к подруге, я не могу выполнить.       Даже понимая всю деструктивность этих мыслей, ему действительно казалось, что он плохой друг. Плохой человек, парень, сын и студент. Он не заслуживает даже десятой части того, что имеет, поэтому попытки оттолкнуть близких кажутся ему рациональными.       Они говорили, что я грязный и мерзкий человек, и ситуация повторится, и меня будут марать ещё больше.       Название этой ситуации он игнорировал и всячески пытался не произносить ни в голове, ни в слух, чтобы не бить по больному.       Ум и сердце вещали о разном. Если первый, более собранный, логичный и отвечающий за принятие решений в здравом состоянии, всегда наставлял и говорил о хорошем, подкрепляя аргументами и доводами, то второй, что отвечает за ощущение эмоций и более несдержанный, резкий и импульсивный, наоборот предпочитал перекручивать и делал акцент на чувствах. Они всегда спорили друг с другом, однако были моменты, когда мозг оказывался слабее. В такие мгновения ему казалось, что он омерзителен и гадок, до ужаса противен и грязен. Сэнди хотелось избавиться от верхнего слоя кожи и всех внутренностей, облиться антисептическим средством, а потом кипятком. Он мечтал покинуть тело, больше никогда не видеть отражение зеркала, где все запачканное. Он, спустя годы, все ещё помнит и видит на себе следы тех, кто коснулся и очернил его невинное, детское тело.       Они говорили, что я достоин плохого отношения, потому что не выполняю базы. Они говорили, что я останусь один, ибо не заслуживаю людей рядом.       4) Изменения лица и тела, физические ощущения. Что я ощущал лицом и телом?       Слюна мне казалось очень вязкой, было сложно её проглотить. Я ощущал боль в грудной клетке, частое сердцебиение. Я чувствовал тревогу, как подрагивали мышцы тела и лица, зуд в шее и удушение.       5) Побуждения к действию. Что мне хотелось сделать или сказать?       Мне хотелось отвечать мыслям громким голосом, почти что перекрикивая, лишь бы не слышать. Мне хотелось расцарапать грудную клетку, хотелось убежать и спрятаться от всего мира.       Он ощущал себя ничтожным.       6) Выражение, язык лица и тела. Что выражало моё лицо? Поза? Движение? Жесты?       Я ни на что не обращал внимание, а лицо, думаю, выражало отрешённость и безэмоциональность. Когда я ощутил ненависть и отвращение к себе, то был будто загнан в угол. Позже моё лицо выражало отвращение и небольшие позывы к рвоте, и скорбь.       7) Что я сказал в этой ситуации?       Я сказал, что всё в порядке.       И ему совестно. Совестно, что снова соврал, снова убежал и не открылся.       8) Что я сделал в этой ситуации?       Я пошёл умыться, пытаясь освежить голову. Я отмахнулся от разговора, уходя с головой в общение с Леоном.       Ситуация сюр даже потому, что сам жаловался Таре на этого парня, что тот постоянно липнет, как банный лист, и не даёт проходу.       9) Как проявилась последствия этой эмоции во мне (душевное состояние, другие эмоции, мысли, физическое состояние)?       Мои тревожные мысли переросли в навязчивые, вызывая панику и причиняя мне боль. Я до сих пор ощущаю небольшие приступы тревоги.»       Все ещё поджатые губы начали подрагивать, хотя в остальном по нему не скажешь, что на душе скребут кошки. Он сложил лист на пополам, а потом ещё раз, сгладив углы и засунув в папку с остальными, закрыл её и закинул в шкаф к остальным бумагам и блокнотам. Сэнди не любил домашние задания от психолога или психиатра, ведь это означало на кшталт выполнить тест на пятьсот шестьдесят шесть вопросов о себе, где обдумывание каждого занимает по десять минут минимум. Однако были плюсы в таких домашках: находились такие бланки, как, к примеру, тот, что он заполнял сегодня. Они могли помочь проанализировать себя, свои эмоции, поступки и мысли, разложить по полочкам и разъяснить ситуацию. Обычно, парень справляется с анализом в голове, однако сегодня он что-то не в духе. Мысли ощущались тяжело, и, несмотря на прилив энергии, его состояние можно оценить на единицу из отрезка от минус пяти до пяти.       Чай. Пора сделать чай.       Чайник был поставлен, а в чашку насыпалась заварка, когда телефон на письменном столе завибрировал, уведомляя парня о новом сообщении. Кому не спится так поздно?       Залив водой чашку, он поспешил разблокировать телефон, увидя одно сообщение от подруги. Тара: Так всё-таки Леон?       Парень, чье имя было у всех на слуху, уже начинал бесить. Его манера шутить в неподходящие моменты напрягала и иногда раздражала, а настойчивость ощущалась слишком липкой, чтобы сказать, что Сэнди это льстило. Да, это внимание вызывало воодушевлённость, но ко всему прочему ему не нравилось, что это был именно Леон. Из всех людей на планете не нашлось никого другого, кто стал бы его товарищем?!       Однако, что не удалось скрыть от себя — собственные мысли о том, что, может, все же дать ему шанс. Он замечал за собой все несвойственное и необычное, ещё долго размышляя над причинно-следственными связями и копаясь в себе в поисках ответов. Разум говорил, что его промелькнувшие мысли о близости — банальная потребность во внимании, которое он может получить от друзей, перекрывающее пустоту в его личности, а сердце — возможность стать счастливым, обретая друзей.       Сэнди рвано выдохнул, включил телефон и бегло написал ответ подруге:

Сэнди: Нет

***

      Ложась спать поздно ночью, он надеялся, что уснет. Его клонило в сон, почти что морило, но, стоило лечь и расслабиться, отдаться в руки Морфея, как мысли, словно муравьи, набегали на лакомый кусочек — голову Сэнди. Он крутился, считал овец и даже водил глазами из стороны в сторону — все тщетно.       Таблетки выпил? Выпил. В сон клонит? Клонит. Так в чем проблема уснуть? Сам не знал ответ. Парень заметил, что в последнее время начал проводить больше времени в мечтах, что-то фантазируя и визуализируя, хотя года четыре назад с уверенностью заявил бы, что совершенно не уделяет этому время и считает пустой тратой ресурса. Так-то оно и есть, однако теперь у него новая зависимость — навязчивые грёзы.       Находясь в полудрёме, он услышал вибрацию, и хотел продолжить попытки уснуть, как она снова потревожила его. Разлепив глаза, он достал мобильник и разблокировал отпечатком, заходя в телеграмм. Резкий свет от телефона слепил его сонные глаза.       После закреплённых чатов появился новый, который никак не мог припомнить Сэнди. Странная аватарка в маленьком формате плохо воспринималась, поэтому парень зашёл на аккаунт пользователя. Человек, написавший ему, не от великого ума поставил на фото профиля черную обезьяну с большими круглыми глазами и кожей телесного цвета вокруг них. Ещё и имя такое «оригинальное» — ЯнаСолях69. ЯнаСолях69: Ку ЯнаСолях69: Спишь?

Сэнди: Ты кто такой?

ЯнаСолях69: Фокусники не раскрывают своих секретов :Р

Сэнди: Обезьяна на аве отображение твоей личности?

ЯнаСолях69: (((( ЯнаСолях69: Злюка ЯнаСолях69: Я Леон, ты мне номер сегодня дал ЯнаСолях69: Жду, когда не только номер       Сэнди вздохнул, осознавая, что это было ошибкой, но уже ничего не поделаешь. Он зашел в настройки и переименовал контакт, на секунду задумавшись, не придумать ли Леону какое-то прозвище. Но в конечном итоге, решил, что это слишком инфантильно. Их взаимоотношения не были на том уровне, чтобы давать друг другу милые или смешные клички. Та и он бы этого не хотел. Ведь так?..

Сэнди: Чё

Леон: Ниче Леон: Сонька, чего не спишь?

Сэнди: Бессонница

Леон: Отстой. Давай с тобой посижу что ли       И действительно посидел. Леон отправил скриншоты из инстаграмма с мемами о котах, они обсудили тему спорта, откуда собеседник узнал, что у Сэнди не только проблемы с физической подготовкой, но и состоянием здоровья — железодефицитная анемия.       Потом перешли на тему физики, где Леон был явно бодрее своей обычной манеры поведения, рассказывая забавные факты и предлагая тому завтра сходить с ним в библиотеку, где он подберёт тому литературу для ознакомления, ведь Сэнди действительно вдохновился этой наукой.       Говорили они так ещё часа полтора, пока страдающий от бессонницы парень не начал отрубаться.

Сэнди: Доброй ночи, я устал, уже буду спать

Леон: Так скоро?(

Сэнди: Тебе бы тоже не мешало, надеюсь приснится что-то хорошее

Леон: Если только это будешь ты              А затем, спустя несколько секунд, Леон отправил фотографию с подписью «Повинуюсь:))». Парень, что был изображён на снимке, лежал на кровати в обнимку и переплетая ноги с одеялом, как бы имитируя объятия с большой подушкой, и скрывая за кадром лицо, лишь немного засветив кадык и шею.       Сэнди успел было подумать и усмехнуться о том, что Леон не такой противный, когда слушается, а за ухмылкой разлилось чувство трепета и теплоты в груди. Парень по пальцам одной руки мог пересчитать разы, когда кто-то относился к нему с таким пониманием, поэтому сообщение от собеседника тронуло самолюбие Сэнди.       И, как он успел предположить, словив себя на этой мысли, минимальный жест условного послушания ещё станет катарсисом в понимании себя, и, как и следует ожидать, многое изменит. Возможно, на это уйдет несколько ночей.       Фотография же была простой, ничем не примечательного характера, и не вульгарная. Это просто был ответ на его «иди спать» в более необычном формате.       Сэнди был благодарен, что сообщение не было исчезающим и он мог обратить внимание на детали и разобраться в себе. Серые спортивные штаны, облегающая футболка, которая открывала вид на руки, не накаченные, но длинные и жилистые с аккуратными пальцами, наверняка сильные. Его лица не было видно, лишь очертания кадыка и подбородок, а где-то открывался вид на незакрытые участки шеи. Он не ощущал, что фотография имела интимный или сексуальный подтекст, однако что-то все же заставляло скручиваться внутренности, завязываясь в тугой узел внизу живота, разжигая интерес.       Лежа на животе, он даже не заметил, когда дыхание стало тяжелее, а рот и вовсе открылся, из-за чего обсохли губы. Его руки сжимались в кулаки, но сам парень не понимал, почему. Елозя по кровати в попытках сменить позу — перевернуться на спину, он машинально потерся пахом об одеяло. Тогда же и заметил, что в штанах тесновато. А вторая рука, что не держала телефон, легла в непростительной близости к слабо зудящему, требующему внимания месту.       Первое лёгкое касание через шорты разлилось волной мурашек и удовольствия по телу, и он повторил его, но уже чуть настырнее. Он было оттянул резинку шорт и боксеров, чтобы высвободить налитый кровью член, как телефон неожиданно выпал с рук и покатился по полу.       — Чёрт!       Сэнди резко привстал на кровати, как бы развеивая пелену с рассудка, в попытке отдышаться и подавить свои чувства.       Даже такая интимная близость с другим, живым человеком, его пугала, и, если с порно все просто — разовый инцидент и никаких обязательств, то с кем-то другим — нет, спасибо. Настораживало, что его действия были автоматическими, и он совершенно не задумывался, лишь проявляя животную часть себя — хотелось получить удовольствие.       Нет. Хоть парень и ощущал от Леона интерес, Сэнди не мог себе позволить окунуться в это с головой. Не сейчас. Не когда-либо.       Потому что, стоит пустить кого-то себе под кожу, — и они вынесут всё, душу, сердце, то последнее, что осталось от его здравого смысла.       Сэнди поднял телефон, где всё ещё маячила фотография. Ещё раз глянув в экран телефона, будто молния среди ясного неба, его окутала волна отвращения. Он осознал, насколько ситуация плачевна: в моменте он даже и не думал, что человек с фотографии — парень. Юноша закрыл мессенджер и перевёл взгляд на пробивающиеся лучи солнца, а затем опустил голову в открытые ладони рук.       Хотелось отчаянно кричать. Такой подставы он не ожидал от своей психики и тела, ведь что-что, но не парень же. Так ему и пришлось засыпать, с головой полной самых разных мыслей, с отрицанием всего на свете, и со стояком, который мешал спать в привычной позе — на животе. Легче было справиться с ним обычным способом, но, перейдя границу, пути назад уже не будет. А самое главное — предаст себя.       Завтра выходной — можно выспаться. Но в голове в последний момент проносилась переписка, где он улавливал практически прямые и пошлые намёки от Леона. Возможно, Сэнди ещё пожалеет, что дал слабину и пошёл с ним на контакт, но подумает об этом он уже завтра.