Сквозь призму монохрома

      Салатовые стены, на которых местами висели картины еды и лакомств, отдавались холодом. Осень только началась, отопительный сезон не скоро, поэтому вечерами вспоминаешь о таких моментах, когда не ценил тепло и пытался охладиться. Однако, гуляя по узким улицам под листопад или в туман, он наслаждался моментом, совершенно не думая про низкую температуру. Холод любил Сэнди, однако сам парень не оценивает это по достоинству, всякий раз избегая мороза под одеялами и несколькими слоями одежды.       Сегодня, вспоминается Сэнди, они с Леоном сходили в библиотеку, ища какое-нибудь научное чтиво для начинающих в разделе естественных наук. Юноша, который ничего не смыслил в таких вещах, как физика и астрономия, наблюдал, как второй активно жестикулировал, рассказывая о каждой книге, размышляя в слух, стоит ли её брать.       Восторг в его глазах передался даже Сэнди, который более спокойно наблюдал за хаосом, что создавался руками знакомого. Под конец, когда они выбрали две книги — все остальное херня! — его спокойность сменилась на детскую радость и весёлый настрой. Юноша, как никто другой, любит учиться и впитывать новые знания, особенно если есть рядом те, кто интересно и завлекающе расскажет занудные вещи.       А осознание, что он, вообще-то, согласится на вечеринку и своё присутствие там вместе с Леоном, пришло только несколько часов назад, когда энергичность немного утихла. Одна сторона Сэнди была недовольна раскладом событий, а вторую все устраивает. Когда ещё Сэнди сможет весело провести время и отдохнуть от горы заданий, если не сейчас?       Дрожь по телу прошлась ещё одной волной, вынужденно вырвав из размышлений, совершенно не радуя такому ощущению, поэтому юноша подумал, что славно было бы немного прогуляться, чтобы согреться. Дорога от лестницы к его объекту внимания — своему отражению, — была короткой, поэтому, только появившись в поле зрения, он заглянул себе в глаза, рассматривая их.       Сэнди никогда не понимал, чем нравятся другим его глубокие, почти что черные, полные пустоты и неизвестности глаза. Они выглядели обычно, и, как минимум у него, не вызывали ничего, кроме равнодушия. Его волосы не были уложены, однако причёска не напоминала гнездо или копну. Они были в меру хаотичные, при этом объёмными, делясь на две части — продел сделан посередине. Глянув на губы, он вспомнил как на днях стащил гигиеничку у подруги, которой начал пользоваться. Она придавала здоровый розоватый оттенок и приятный запах. Рубашка, как и всегда, же была с завернутыми рукавами и расстёгнута на две верхние пуговицы. Она лежала на его теле как родная, выделяя ключицы. Сэнди также решил надеть классические брюки, которые были немного в облипку. Такая одежда, как казалось ему, красила его и подчеркивала достоинства — миловидные черты лица, телосложение, которое было и не худым, и не накачанным, а так же строгость разума, поэтому почти всегда так одевался. Интересный акцент так же прибавлял его цвет волос, который он обновил сегодня утром, придавая тёмно-фиолетовый оттенок, который, по его мнению, становился более благородным, когда немного вымывался. Имея хорошее настроение, он мог часами рассматривать себя в зеркале, даже бывало, что и в обнажённом виде.       Сэнди успел вдоволь налюбоваться собой, когда к нему пристроился рядом Леон, тоже заглядывая в зеркало. Он был одет так же, как и в остальные разы — обычная черная футболка и серые спортивки. Волосы сегодня были более хаотичны, а среди них можно выделить крупные закрученные локоны, что свисали на едва покрасневшие щеки. Контраст цветов выделял его, однако, если сравнивать, то, по его мнению, казался более вычурным, нежели Леон. Простота одежды могла приесться, но, чему завидовал Сэнди, комфорт не отнять. Синтетика часто кололась и неприятно липла к телу, а вот хлопок... Мечта, а не материал. Бросив беглый взгляд на покрасневшие губы, он заметил, что, впервые за все встречи, парень не улыбался во все тридцать два. Однако Леон, осмотрев их двоих, предложил выдвигаться, если они хотят успеть на пиццу, не дав рассмотреть детали образа товарища.       Комната, где проходила тусовка, была побольше той, где жил Сэнди — видимо, она была рассчитана на четверо людей. Ремонт представлял собой средний из тех, что были в общежитии — его делали ещё во времена, когда преподаватели были студентами. Однако на всех трёх столах лежало уйму всяких закусок: от сыра до ананасов. И рядом четыре коробки пиццы, одна из которых уже была пуста, хоть и в помещении было только человек пять, не считая их самих.       — Ешь, пока можно, а то сейчас остальные подтянутся, и будешь пить на голодный желудок, — с ухмылкой, проговорил Леон, подзывая рукой знакомых, которые обратили на него внимание.       — Я не планировал пить, — ответил Сэнди, но его реплика утонула в громкой музыке, которую только включили.       Пока Сэнди пошел в направлении пиццы и переключил фокус внимания на еду, взяв два куска в руки, и направился обратно, загораю с желанием понравится всем, кто здесь будет.       К Леону успел подойти высокий парень с крупным телосложением и такой же тёмно-фиолетовый копной волос. Кажется, он где-то видел его.       Незнакомец улыбнулся во все тридцать два, завидев Сэнди, и протянул руку, как бы здороваясь. Парень передал кусок пиццы в руки Леона, а сам ответил на рукопожатие. Что за привычки у типичных парней — жать всем руки?       Свет вдруг потух, сменяясь на фиолетовый от подсветки по периметру и небольшим диско-шаром, который отбивал разноцветные блики и лучи света. Сэнди на это восторженно улыбнулся, снова возвращаясь к незнакомцу.       — Привет. Меня зовут Сэнди, а тебя? — немного повышая голос, произнес парень.       — Фэнг. Будем знакомы, — а затем снова улыбнулся как маньяк. Все же этот юноша ощущался немного враждебно, хоть, он уверен, отбоя от девчонок у него нет. Откуда же он?       — Фэнг, а на какой специальности ты учишься? — подходя на шаг ближе, Сэнди заглянул тому в глаза, которые находились на сантиметров десять выше собственных.       Новый знакомый выгнул бровь и посмотрел на Леона, и, получая кивок, перевел взгляд обратно, ответив односложно:       — Химфак.       Теперь понятно, почему они не виделись — это совершенно два разных направления, и смежных пар, кроме физкультуры, на которых Сэнди предпочитает спать, не было. Поэтому парень кивнул в знак согласия, делая пометку в голове, что стоило бы и у Леона узнать, откуда он.       Дверь в комнату шумно открылась, ударяясь об стенку, и из дверного проема появилось ещё человек семь, где в большинстве своем были девушки. Оттуда же он узнал нескольких человек, где одна из них — Коллет — всеми известная хакер, сидящая на чем-то тяжелее травки. Остальных он, к сожалению, не запоминал до этого.       На столы были вывалены бутылки с пивом, или вином и водкой, и, как успел предположить по форме, тоником, а также несколько упаковок сока. Немного опешив от количества алкоголя, он перевел взгляд на Леона, как бы уточняя, на один раз ли это все. Парень уверенно кивнул, а затем сделал шаг в сторону Сэнди, приближаясь к уху, желая что-то сказать, ведь из-за музыки приходилось говорить громче:       — Не парься, тебя никто не заставляет пить, — и от души как отлегло.       Он не хотел употреблять алкоголь в сомнительной компании, да смешивать с таблетками противопоказано, ведь, как он уже успел понять из своего опыта, это полный идиотизм. Тебя развозит от одного бокала, а, когда наступает похмелье, накрывает волной апатии.       Сэнди решил поздороваться и познакомиться хотя бы с половиной присутствующих, поэтому, хватая Леона за предплечье, обошел всех сговорчивых присутствующих.       Возле самого большого стола стоял Фэнг, доставая кастрюлю и выливая содержимое нескольких бутылок, как бы смешивая. Леон решил присоединиться, мол, практика по специальности — нельзя пропускать.       Он что, тоже химик?       Смелость в движениях парней передалась и Сэнди, вынуждая улыбнуться. Четкость и уверенность в том, что они делают, разжигали интерес к содержимому ёмкости. Вдруг в руках Фэнга появился черпак, который будто достали из ниоткуда, и парень начал активно перемешивать. Леон же в свою очередь начал расставлять стаканы разных форм. Сразу видно — студенты. И, пока юноша ошеломлённо следил за происходящим, к столу уже выстроилась очередь, поэтому он предпочел отойти назад, ища место, где можно посидеть и дождаться товарища. Его взгляд постоянно возвращался на товарища, который, по мнению Сэнди, был слишком дружелюбным и открытым в компании Фэнга.       Время, казалось, бежало очень медленно, песня смеялась несколько раз, пока, в хаосе громких разговоров и мелодии, он не начал узнавать знакомый мотив. Улыбка тронула его расслабленное лицо, а энергия, которая до этого была по десятибалльной шкале на пятерке, вскочила до девятки, заставляя улыбаться во все тридцать два, как тот парень. Интересно, другие тоже могли бы назвать человека с такой мимикой маньяком?       Леон же, пока Сэнди был увлечен рассматриванием присутствующих и одними губами напевал песню Пошлой Молли, успел вернуться к спутнику на этот вечер, протягивая стакан с прозрачным напитком, предлагая попробовать. Юноша же отрицательно помахал головой, продолжая кивать головой в такт музыке и напевать строки уже в слух.       — Фанат номер один? — а затем ухмыльнулся, наклоняя голову на бок.       — Фанат номер ноль, — произнес Сэнди, заливаясь смехом.       Их взгляды пересеклись и зацепились друг о друга, и, невольно улыбаясь, Леон опустил свою руку на плечо знакомого, притягивая к себе. Парень сначала даже и не понял, что он хотел от него, но тут возле уха раздался шёпот:       — Спасибо, что пришёл, — и переложил руку на спину, притягивая и таким образом обнимая.       Волна дрожи прошлась по телу будто бы заряд током, поэтому, отводя взгляд в сторону и приобнимая Леона рукой, он еле заметно кивнул.       Так же быстро, как это произошло, они отстранились друг от друга, ища, за что можно было бы зацепиться взглядом.       Тут же музыка приубавила громкости, из-за чего стало слышно речь и возгласы других ребят. Один из голосов срывался почти что на крик, привлекая внимание.       — Правда или действие! Правда или действие! — повторяя эту реплику раз за разом, в помещении становилось все тише и тише, а люди садились на пол, подкладывая пледы, подушки или другие смягчающие сидение на твердом полу или ковре предметы. Сэнди же глянул на Леона, пытаясь понять, что стоит делать, поэтому уже через минуту они сидели рядом по длине окружности. Кто-то успел переставить алкоголь на стол, что находился поближе, и кинуть в середину круга телефон, экран которого был включен. На нем было открыто приложение «правда или действие», где постепенно, опрашивая каждого по очереди, создавались игроки и их предпочтения.       Когда очередь дошла до Леона, он ответил, что нет предпочтения в поле. Сэнди же непонимающе покосился на него, оценивая свою безопасность. Он остался последним, кого спрашивали, и, уже готовясь дать ответ, его рот был внезапно закрыт рукой, не давая и вымолвить и слова.       — И девушки, и парни, — а затем накрыл ладонью тыльную часть головы, как бы применяя силу, чтобы тот не вырвался. Из-под закрытого рта доносились звуки, однако разобрать, что он там говорит, в силу только самому Сэнди.       Отпуская бедолагу из крепкой хватки, Леон залился хохотом.       Хотелось скрутить ему шею. Он чувствовал, как злость разливается по телу, как сжимаются его скулы и руки, напрягаясь с каждым мгновением все сильнее и сильнее. Его определенно не устраивало, что с ним так обходятся. Неприятно, когда за тебя что-то решают в ситуации, где вопрос касается вкусовых предпочтений.       Девушка, которая вела игру, бегло напомнила правила и сделала акцент на моменте, что, если отказываешься от задания или вопроса, должен пить. Всех этот расклад устроил, но не Сэнди.       Парень наклонился к Леону и тихо произнес:       — Я не буду пить. Что мне делать?       Леон вскинул брови, а затем, приближаясь к уху Сэнди, ответил:       — Я буду пить за тебя, уж так и быть.       Сэнди хотел было что-то ответить, но в сторону парней наклонился рядом сидящий парень.       — Мне бы сейчас хотелось что-то для вдохновения... Может, поможешь?       — Нет. Я давно чист, — ответил Леон, отрицательно помахав головой, — передай остальным, чтобы больше не спрашивали, — а затем отвернулся, сталкиваясь лбами с Сэнди, и, пока тот опешил от нелепости всей ситуации, юноша, потерев место ушиба, наклонился снова к уху Леона, не желая выставлять разговор на всеобщее обозрение.       — О чем это он? Ты сидел на чем-то? — возможно, это действительно объясняло бы буйность знакомого, который давно у всех на слуху из-за поведения и репутации.       — Я потом расскажу.

***

      Игра проходила весело, ведь рандомайзер почти не повторялся в выборе людей. Конечно же, за исключением двух человек, которые предпочитали выполнять задания и отвечать на вопросы, большинство пили даже просто так.       Когда на экране высветилось имя Сэнди, его облило холодным потом, совершенно не понимая, чего ожидать.       — Сэнди, если бы тебе пришлось выбирать: иметь интимную связь с одним и тем же человеком всю оставшуюся жизнь или не иметь возможности быть с одним и тем же человеком более одного раза, что бы ты выбрал? — и десяток пар глаз уставились на него, в ожидании ответа.       Ну, в целом, не так уж и плохо. Мышцы лица почти не дергались, хотя он ощущал в них напряжение.       — С одним человеком, — делая вдох, он перевел взгляд на Леона, который изучающе пялился на того, а затем, будто бы ребенка поймали на краже, отвернулся. В плохом освещении не было видно точно, что с ним, однако парень зажмурил глаза и попытался погладить себя по щекам.       Он что, смутился?..       В раздумьях он пропустил ещё несколько людей, однако его внимание было привлечено, ведь юноша, который сидел рядом с Сэнди, тоже оживился, когда его имя было названо.       — Отправьте самому сексуальному человеку в вашем списке контактов непривлекательное фото себя, — на что парень кивнул, разом выпил содержимое рюмки, что протянули, и разблокировал телефон, роясь в чатах. Он закрыл обзор, поэтому даже сидящий рядом Сэнди не видел, кому он слал фотографию.       Поэтому парень, скучающий от невозможности увидеть, кому он собрался что-то отправлять — мы же друзья, в чем проблема? — оглянулся, желая словить чей-то взгляд и сверлить до тех пор, пока зудящее чувство в шее не покинет его. Он даже посмотрел на время — 19:58.       Леон кивнул, и, закончив с телефоном, предложил продолжать, а затем пихнул товарища в бок, приводя в чувства: снова в облаках летает.       Парень, который только оклемался, взял рядом стоящую бутылку вина и хлебнул пару глотков, убеждая себя, что для уверенности. Пункта пить в планах не было, однако юноша поддался секундному порыву выместить так раздражение.       Хотя какая к черту уверенность, если просто хочется по-человечески напиться? Соблазн поддаться искушению всегда скрёб ногтями о клетку, которую Сэнди умело годами укреплял, запаивал все щели и трещины и держал за закрытой красной дверью — там, где живёт чудовище.       Однако бутылку резво выхватили, не давая выпить ещё больше, и теперь на парня смотрели два светлых глаза, выражая озадаченность. На что Сэнди просто отмахнулся.       Столько секретов у этой чертовой проныры, и ни один не рассказывает. Какая дружба без доверия?       Момент, которого Сэнди точно не хотел — чтобы прям сейчас, в очень неудачный миг, к нему подошла девушка, посланная по заданию к нему, уже немного нестабильному парню. Алкоголь начал бить под дых, разливаясь по телу, словно смола — такая же липкая, тягучая и вонючая. Привкус во рту оставлял желать лучшего.       Предполагая, что ей нужен какой-нибудь разговор или его участие в действии, он вынул бровь. Однако никакие из его предположений не сбылись, ведь она села рядом с ним на корточки, а её рука спустилась к бедру ничего не понимающего парня. Огладив его, она залезла чуть выше — к его талии, сжимая. Парня будто бы током ударило; он вздрогнул и попытался скинуть противную конечность с себя.       Однако то ли сил на нервах не хватило, то ли он даже не старался, погружаясь в воспоминания, переставал давать себе отчёт.       Грубые большие руки сжимали до боли его тело, точно оставляя за собой синяки — темные коричнево-желтые пятна, которые позже окрашиваются синим. Они хватали за талию, впиваясь ногтями. Парень пытался вырваться и отпихивать, но ничего не выходило: неравенство сил.       Её рука начала спускаться ниже, оглаживая пах и заходя все дальше и дальше, пытаясь расстегнуть ширинку и сымитировать движения вверх-вниз.       Резкая боль в пояснице ударила по его хрупкому, почти невинному телу, и он протяжно вымученно застонал, зажмуривая крепче глаза, выдавливая слезы. Волосы неприятно липли к мокрым щекам, колясь.       Он рвано выдохнул, и, ощущая прилив сил, что есть мочи оттолкнулся от мерзких рук, отползая назад. Его глаза выражали испуг и отрешённость, округляясь как по пять копеек. Собравшись с силами, он поднялся с пола и пошел в направлении двери — спасибо, что была не закрыта, последний раз поймав взгляд Леона. В нем читалось почти что осязаемое беспокойство и паника.       Единственный способ избавиться от проблемы — убежать. Все равно, что поступаешь как трус, но это лучше, чем эти отвратные люди. Ему хотелось оборвать все контакты, больше никогда не видеть и не слышать их голосов. Он больше не хочет чувствовать на себе эти тошнотворные руки.       Уже идя громкими шагами, как бы выражая эмоции, он заметил, как сильно дрожит тело: ноги еле держали, ощущалась сильная слабость и ком в горле. Очень хотелось вырвать все нутро. Ухудшали ещё ситуацию мутность рассудка и нечеткость движений.       Его запястья и грудная клетка зудела, вынуждая царапать, чтобы избавиться от противного ощущения, как будто режут пенопласт.       Ничего не слыша и не замечая, он добрел до своей комнаты, пытаясь попасть ключом в дверную скважину, но, как и остальные конечности, руки совершенно его не слушались.       Он трижды не попал, и хотел было ещё раз попытаться нащупать пальцем в кромешной темноте замок, как вдруг его руки накрылись другими, тёплыми и мягкими. Они перехватили ключ, светя фонариком на телефоне, и с первой попытки открыли дверь.       Сэнди сразу же шагнул внутрь, отходя на шаг вправо, чтобы опереться на стенку и соскользить вниз, сложив руки на ноги. Он уткнулся головой в них и пытался успокоиться.       Хлопая дверью, что-то опустилось по ней так же, находясь бок о бок с парнем, чье дыхание было прерывистым и сбитым.       Крепкие руки схватили того за плечи, потряхивая. Движения и сила, которую применял человек напротив ощущалась в раз сильнее, чем обычно. Ему казалось, что с ним играются, как с тряпичной куклой.       Сэнди поднял голову, смотря своими покрасневшими и влажными глазами на Леона, который сбежал за ним.       Только сейчас он мог осознать ситуацию.       Юноша был втянут в аспект, о котором не должен был знать.       Никто не должен был знать. Но они же видели? Или видели как Леон? Неужели все так очевидно?       Я не хочу. Пожалуйста, прекратите.       Слезы полились градом, ведь единственное, на что он работал годами — репутация, рухнуло в миг из-за какой-то тупой девчонки.       Хотелось заволать от отчаяния, но присутствие знакомого не давало расслабиться и проявить свои чувства в полную силу.       Юноша, чей взгляд был полон доброты и заботы, раскинул руки, приглашая к себе поближе, чтобы обняться. Второго такая ситуация ничем не радовала, ведь посторонний рядом — и он видит его Ахиллесову пяту.       Сэнди не хотел контакта, поэтому всячески сторонился Леона. Ему мерзко от прикосновений, но он верит, что всё временно. Его чувства, грязные следы на теле и ненависть оставят его, но для этого нужно время. Ему нужно время восстановиться. Так ведь?..       В тяжёлые моменты он вспоминал, чему учился на психотерапии, проходя навыки самовалидации, и, как бы сложно не было, он действительно старался пользоваться ними. Казалось, что это несусветный бред, однако, когда дело касалось решения ситуаций, они имели эффективность.       В голове была полная каша, и даже одну мысль схватить не получалось, поэтому, чтобы успокоиться, ему нужна помощь другого. Долго не думая, он согласился на объятия, но предложил пересесть на кровать, пока не передумал.       Сэнди всегда совершал маленькие шаги вперёд, чтобы справиться и стать лучше.       Леон прильнул к стене, снова раскрывая руки для объятий. Его товарищ же сел рядом, все ещё раздирая свои покрасневшие запястья, не осмеливаясь поддаться вперёд.       Устав ждать, он обнял того первым, прижимая к себе поближе и устраивая у себя на плече голову.       Его руки — теплые и согревающие. Сначала обдает запахом кофейных зёрен, а потом начинает ощущаться горький шоколад. Привкус будто бы остаётся на языке, заставляя сглотнуть вязкую слюну, перебивая неприятный вкус вина. Он вынужденно устраивает голову на плече, тыкаясь носом ближе к шее, чтобы наконец услышать полную композицию.       Вдохнув поглубже аромат, он облизнулся. Последняя нота удивила больше всего — она была сладкой.       — Что произошло? — намеренно выбивая из раздумий, спросил Леон. Он немного покрутился и вернул руки обратно на спину парню.       Сэнди молчал, и, не придумав ничего лучше, чем пожать плечами, уткнулся ближе к уху знакомого, пытаясь распознать запах и мягкость волос. Подняв руку ближе к голове, он спросил шёпотом:       — Можно потрогать?       Леон утвердительно кивнул, а затем ощутил руку, которая, еле касаясь, огладила его волнистые волосы. Он аккуратно водил пальцами и немного ладонью по периметру, иногда накручивая на палец какую-нибудь из прядей.       — Давай секрет на секрет. — Сэнди недовольно вскинул бровями, однако внутри что-то все же подсказывало согласиться на эту авантюру. Ну, была не была.       — По рукам.

***

      Они сидели молча, боясь нарушить тишину, что, по ощущениям, была сделана из фарфора.       Сэнди не был уверен, стоит ли рассказывать о причине своей реакции, однако его все ещё пожирал интерес о подслушанном разговоре. Мутный рассудок подначивал пойти на риск.       Вылезая из крепких объятий, он уложил свою голову Леону на колени, до этого пересев немного подальше, чтобы удобно лечь. Его взгляд был устремлён в глаза парня, который наклонил голову вниз, снова ложа руки на волосы. Его движения были еле ощутимы, но парень с такой нежностью гладил и перебирал пряди, что и сам Сэнди начал таять от ласки, словно кот.       Первым прервать тишину решился Леон, отводя взгляд.       — Я был связан с наркосбытом. Но это в прошлом. Не горжусь, но и не отрекаюсь, — а затем молчание.       Пальцы Леона подрагивали, поэтому он сжал их в кулак и тяжело выдохнул, видимо, не зная, чего ожидать.       Тишина разъедала нутро Сэнди, а надежда, что человек рядом — хорошая личность, дала трещину. Он прикрыл глаза, все ещё копошась в своих эмоциях и мыслях, однако никак не выходило выудить одну конкретную.       Лицо невольно скривилось, выражая отвращение. И, скрестив руки, он сменил выражение лица на задумчивое, отводя взгляд вниз.       Прошлое Леона — черная дыра, которая, если не оборвать все нити, затянет обратно. И, исходя из сегодняшнего вечера, он все ещё поддерживает контакт с такими личностями.       Сэнди не хотел связывать свою жизнь с наркотиками и торчами.       Все же решаясь задать несколько уточняющих вопросов, он, прочистив горло, начал:       — Почему ты начал этим заниматься? — и секунды, пока глаза Леона метались с одного направления в другое, ощущались очень тяжело.       — Мне было пятнадцать, и нужны были деньги.       Пятнадцать. Работу найти в таком возрасте сложновато, но не невозможно.       — Где были твои родители, когда это произошло? Они знают? — все ещё пытаясь поймать его взгляд, спросил Сэнди.       — Им было плевать. Им, на самом деле, всегда было на меня плевать, — а затем сжал губы, набрал побольше воздуха в лёгкие и увёл взгляд в сторону. На это Сэнди высвободил одну руку и почти невесомо коснулся спины собеседника. Хотелось передать чувство безопасности и умиротворения через прикосновения.       — Почему ты так думаешь? — хмуря брови, Сэнди решил продолжить тему, чтобы схватиться за нить повествования. Ему интересно узнать больше.       Леон, на выдохе, продолжил:       — Они никогда не считали меня как личность. Всегда всё решали за меня, а, если я не соответствовал придуманному ими образу, или орали, или пиздили, — он сделал небольшую паузу, но, вскоре, продолжил. Слова, видно, давались не просто, ведь он все время прочищал горло и смотрел куда угодно, но не в глаза напротив, — Я должен был быть идеальной подстилкой. Не ронять ничего случайно, не иметь своей точки зрения, не просить провести вместе время. В детстве я думал что всё нормально, пока не стал замечать, что у других родители слышат детей и даже учитывают их слова при каких-то решениях. А у меня этим даже и не пахло, — снова пауза. Снова молчание ощущалось тяжело. — Вот в какой-то момент надоели эти подзатыльники, и я поставил родителей перед фактом, что я съезжаю, — казалось, что история окончена, однако Леон, усмехнувшись, процедил последние слова: — здесь, как и там, у родителей, полное дерьмо, но хотя бы с запахом свободы.       Сэнди вскинул брови, не ожидая услышать чего-то подобного, однако в голове всё ещё сохранялась неясность произошедшего. То ли алкоголь, то ли действительно двоякая ситуация.       Слова передавали боль, что преследовала его годами, и Сэнди ощущал её каждой частицей тела, всем нутром. Ему не хотелось, чтобы тот испытывал её отныне.       — Почему ты ушёл? — решая передать чувства касаниями, он перехватил чужую руку и сплел пальцы, теперь поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони.       — Нас накрыли. И, если я успел слинять, то другим повезло меньше. Тогда я и понял риски, — он разжал кулак и переплел пальцы с чужими.       Ситуация действительно сложная, как думалось Сэнди. Он не понимал, что стоит сказать или сделать в такой ситуации, ведь с одной стороны запрещённые вещества — большая яма, но с другой — вроде же закончил.       — Бывших наркоманов не бывает. Мне сложно поверить, что ты больше не вернёшься в эту сферу.       Леон тяжело вздохнул, закрыл глаза и кивнул, смиряясь с положением. Однако серьезность лица вскоре сменилась на лёгкую полуулыбку. Он накрутил чужую прядь на палец, продолжив.       — Я хочу быть честным до конца с тобой. Был эпизод, когда мне подмешали что-то в выпивку.       — И каково это? — спустя паузу, спросил он, снова вскинув брови.       — Мне не понравилось.       Если раньше он водил глазами по комнате, то сейчас и вовсе их закрыл. Веки с ресницами дергались. Челюсть же была сжата до такой степени, что было слышно скрип зубов. Было видно, что ему сложно давался этот разговор.       И, учитывая, что они общались всего-ничего, Сэнди задумался, когда он стал понимать Леона без слов, лишь бросив взгляд. Обычно, на это требуется больше времени, однако с этим парнем все происходит слишком быстро, и это напрягало. Казалось, что этот момент интимнее того, что они сейчас обсуждали, и того, что хочет рассказать юноша.       — Помнишь же, секрет на секрет. Твоя очередь, — желая перевести тему, напомнил Леон.       Сэнди повернулся спиной к парню, который готовился слушать. Закрыв глаза, он решил не тянуть резину.       Мышцы лица дрожали, а слова, которые необходимо произнести, застряли в горле, так и не вырвавшись наружу. От одного осознания, что кто-то узнает, проходил холодный пот по спине, а мурашки опоясывали конечности. Он скрутился калачиком, как вдруг почувствовал еле весомые прикосновения к щеке. Что-то гладило его, неспеша. Леон, как думалось Сэнди, чувствовал, когда стоит проявить ласку и терпение, не давая столкнуться один на один со страхами.       Собрав волю в кулак, он на одном выдохе произнес:       — В мои тринадцать меня взяли силой, — а затем пауза, и, глотая ком в горле, продолжил: — я не хотел этого.       Рука прошлась по носу, очерчивая контур и небольшую горбинку, аккуратно притронулась к губе, немного тормозя, а затем перешёл на линию челюсти. Проглаживания отвлекали, хоть и ощущались смущающе.       Негоже друзьям так себя вести. Это неправильно. Но ведь один раз можно, так ведь?..       Леон достаточно долго молчал, но, в конце концов, с тяжестью в голосе осмелился ответить:       — Мне... Жаль. Ты совершенно не заслуживаешь этого, — его пальцы дрогнули, а затем ещё невесомее коснулись уха. — А можно задать вопросик?       — Если о подробностях, то нет, — резкость в его словах резала слух, будто бы за секунду до этого он не ощущал страх. Все разы, когда он решался рассказать об этом, сопровождались вопросами о личности этого человека, его наказании или деталях инцидента. И это последнее, что хотелось обсуждать.       — Как это проявляется в твоей жизни сейчас? — произнес Леон, укладывая руку обратно в волосы, немного помассировав кожу.       Такой вопрос удивил его, ведь никто раньше и не думал о его чувствах и состоянии сейчас. Эмоции на лице сразу же переместились на паникующие, явно не ожидая такого вопроса. Немного подумав, он решил перевернуться на все сто восемьдесят градусов, уткнувшись в живот Леону.       — Иногда мне снятся кошмары. Бывает, что ловлю флешбэки, как сегодня, — надломленным голосом, очень тихо выдавил из себя Сэнди.       — А ты, ну... Занимался с кем-то сексом? Или у тебя не встаёт?       Парень, явно удивленный такой наглости, вскинул брови и ударил несильно кулаком в живот собеседнику.       — Все у меня в порядке, дебил, — отворачиваясь обратно и скрутившись в калачик, юноша пытался как можно удобнее устроиться на костлявой подушке.       Он вспомнил вчерашний инцидент, из-за чего немного покраснел, но продолжал делать вид, что все в порядке.       Парень совершенно не понимает, что с ним. Какая-то часть Сэнди говорит, что люди и сношение — мерзость, не давая пойти на что-то большее, чем мастурбация на порно, однако вторая — рано или поздно это должно было случиться. Они спорят, и, пока Сэнди думает о том, почему это произошло именно с Леоном, не приходят ни к какому выводу, из-за чего сам юноша откидает мысли в сторону, лишь бы отдохнуть от шума в голове. Оставить раздумья на потом действительно было более рационально. Он вымотался эмоционально, совершенно не готовясь к такому повороту событий. И с тишиной в голове, Сэнди начал проваливаться в сон, совершенно забывая обо всем вокруг.

***

      Ночью он почти что подорвался с кровати, снова замученный кошмарами. Его преследовали те же люди, те же ситуации и обстоятельства. Будто бы день сурка, ей-богу.       Встать не дали цепкие руки и человек, который почти что навалился на его часто вздымающуюся грудную клетку. Сэнди пытался отдышаться, но вдохнуть полной грудью не выходило. Попробовав ещё раз скинуть с себя тело, он протяжно выдохнул, понимая, что сил не хватит на эту гориллу.       Нащупав на тумбочке баночку с лекарствами, он, помогая зубами, ведь вторая рука была зажата меж кроватью и телом, открыл ее и выудил одну белую таблетку. А затем проглотил её, даже не думая запивать.       Сэнди совершенно не хотелось спать, ведь, как он успел уже понять, не выпил лекарство на ночь.       И только спустя несколько минут к нему дошло, что рядом кто-то лежит.       Что делает человек с ним в постели? Это кто вообще?       Попытавшись оглянуться, он решил, что стоит хотя бы отодвинуть штору, чтобы лунный свет хоть немного очертил комнату, залитую темнотой.       С первыми лучами света в голове сразу же вспыхнул вчерашняя паническая атака, алкоголь и разговор по душам. Румянец залил щеки, и, хоть этого не было видно в кромешной темноте, они пекли сильнее обычного.       Иногда ему становилось стыдно за свои необдуманные действия, и тело, лежащее рядом — прямое тому доказательство.       Перекручивая в голове все факты и понимая, что сейчас будить Леона неправильно, он попытался как-то отлезть от него. Однако спящий был не сильно доволен отсутствием теплой подушки, поэтому загрёб его обратно в свои теплые, почти что горячие руки, утыкаясь носом в шею.       Смиряясь с положением дел, Сэнди попытался умоститься и так же лечь спать, ведь завтра — определенно «весёлый» день.       Впервые, засыпая с кем-то рядом, он ощущал себя умиротворенно, хотя все ещё непривычно.

***

      Утро началось с потягивания рук на достаточно просторной кровати, где ничего не мешало растянуться звездой. Воспоминания доходили медленно, раз за разом окуная в болото стыда. Последним, что он вспомнил, как проснулся ночью в объятиях друга — уже можно так называть?       Ему действительно хорошо спалось, и, как успел сделать вывод еще ночью, он уснул и без лекарства с алкоголем в крови. Обычно в такие случаи его преследовала бессонница, однако чувство комфорта убаюкивало и клонило в сон.       И, какой бы ситуация не казалась со стороны, юноша достаточно быстро принял факт сна вдвоем.       Предполагая, что ему комфортно с Леоном, его щеки накрыл румянец. Но за этой мыслью пришла другая.       Кровать пуста.       Сэнди осмотрелся, вглядываясь в детали, и зацепился глазами за поодинокие волосинки. Эти, белые, ни с чем не перепутать. И, если постараться, от подушки можно было уловить еле ощутимый запах кофе. Все указывало на то, что эту ночь Леон действительно спал здесь, рядом с ним.       Тогда почему его сейчас здесь нет?       Это стало ложкой дегтя в бочке мёда.       Только сейчас, до конца проснувшись, он ощутил, как одежда неприятно касается его тела: вчера он не переоделся.       Вместе с тем, как он встал, в виски ударила тупая боль, не давая свободу движениям. Все же аккуратно вставая, борясь с желанием упасть обратно, он направился делать чай, его любимый — с мятой и лимоном.       Сидя за столом, полностью расслабившись, его снова наведала мысль, что Леон сбежал, как низкосортный любовник, ей-богу.       Однако, что больше всего напрягало, это незнание мотивов парня. Если всё было хорошо, тогда почему он исчез? Не выдаст ли он тайну, которую узнал вчера?       Взяв в руки мобилку с мыслью, а может, он написал мне, что куда-то спешил, он разблокировал его. Единственным сообщением было: «у вас хороший вкус» от Пинтереста. Это уведомление, естественно, тешило самолюбие, но это совершенно не то, что хочется получить, когда открыл душу человеку.       От скуки он зашёл в Инстаграмм, ведь, может, туда написал?       В директе его ждали четыре сообщения от пользователя ЯнаСолях69. Уже обрадовавшись, он заходит в чат. Первые три эсэмэски — мемы, который уже присылал Леон. А четвёртая — фотография, отправленная в 19:58, где он корчил смешную рожицу, кривляясь.       Что за бред? Он совершенно не понял прикола слать такое на вечеринке, однако ладно, пусть будет.       Опечаленный, что ему всё-таки ничего не написали, он сел листать ленту тиктока. Обычно, дешевый гормон счастья спасал от тревоги, давая расслабиться хоть на немного. Однако неспокойное чувство держало его тело в цепких лапах, не давая вырваться.       От него отвернулись, ибо он грязный.       Ощущалось лёгкое давление на грудь, будто бы кто-то ботинком прислонил тушу к асфальту. Не сказать, что оно напрягало, однако он вел себя осторожнее обычного, чтобы не дать пустить корни этой боли.       Но Сэнди откидывал мнение больной части себя подальше, уверяя, что оно ничего не стоит.       Ему не стоило доверять.       Возможно, это так. Рано делать поспешные выводы, и стоит подождать и услышать ситуацию с другой стороны. Сэнди не любил в себе черту, что отвечала за надумывание фактов, решая самостоятельно, что чувствует и чем движется человек, и накручивание себя до предела.       Однако его гложет чувство покинутости и ненужности. Поэтому, решив разобраться с ним, он направился к столу за листом и ручкой, готовясь писать.       «Мои чувства действительно важны и их нельзя сравнивать или обесценивать.       Я имею особенности в восприятии эмоций, я часто принимаю все близко к сердцу. Это нормально.       Мое положение достаточно шаткое, ведь есть много факторов, которые сопутствуют моей тревоге: паническая атака, разговор и алкоголь. Один стресс наложился на второй, поэтому мне тяжело. Всем бывает тяжело. От этого нельзя отречься.       Чувство, что тебя бросили, действительно характерно для ситуаций, когда ты открылся, а от тебя отвернулись.       Никому не будет приятно, если на них забьют болт.       У тебя может пропасть желание общаться с этим человеком, и это нормально.       В этой ситуации четко видны причинно-следственные связи, очерчивая людей, события и вещи нитью.       Я понимаю свои чувства. Я понимаю себя.»       Сэнди, поставив последнюю точку на этом листе, ещё раз пробежавшись глазами по написанному, а затем, следуя традиции, достал папку из шкафа и засунул несчастную бумажку в кипу таких же.       Хотелось трепетного отношения к себе. И курить. Ужасно хотелось курить.