leibwächter

      — Самая настоящая стерва!       Эти слова, произнесённые с такой хлёсткой уверенностью, заставляют мужчину невольно насторожиться и повернуться. Его взгляд резко падает на девушку, а недовольное выражение лица говорит о многом.       — Простите? — В его голосе различается лёгкое недоумение.       Незнакомец смотрит на неё настороженно и в ожидании ответа поправляет очки, будто это поможет лучше понять ситуацию.       Именно то, что нужно.       — Говорю, сучка она, — с абсолютной невозмутимостью и без малейшего колебания произносит Юн.       Чунхи бросает эти слова в воздух, будто это самый естественный ход разговора, и небрежно падает на диванчик рядом со столиком мужчины. Она окидывает того ленивым взглядом, а затем вальяжно вытягивает длинные ноги и с наигранным удовольствием жуёт жвачку, издавая звук лопающегося пузыря, и это заставляет мужчину напрячься.       — Все эти улыбки — фальшивые до мозга костей, — добавляет она, наблюдая, как тот сдержанно негодует, ничего не произнося.       Чунхи наслаждается каждым мгновением: её слова, словно тягучий яд, медленно распространяются в атмосфере, отчего воздух между ними кажется ощутимо плотным. Она делает вид, что не заинтересована в этом диалоге, но чётко улавливает, как глаза мужчины на секунду застывают на ней в поисках ответа.       — Вы не имеете права так говорить, если не знаете человека! — Всё же его эмоции прорываются наружу, но Юн лишь изящно наклоняет голову, словно эти слова не более чем ветер, проходящий мимо.       Мужчина вновь поправляет очки, а она продолжает смотреть на него с холодным, пронизывающим интересом. Она тянется к столу, и незнакомец тушуется, будто подросток, впервые столкнувшийся с красоткой. Но при этом в его глазах читается абсолютное презрение и отвращение.       — Я знаю её, — произносит Чунхи легко, скользя взглядом к группе девушек, которые с улыбками позируют папарацци, словно куклы Барби. Она смотрит на них несколько секунд, а затем сухо констатирует: — По крайней мере, знала, когда она ещё не была такой зазнавшейся.       Чунхи продолжает наблюдать, как Даниэль оживлённо общается с менеджером, но боковым зрением замечает, что незнакомец всё так же неотрывно следит за ней. Он ищет ответы в её словах, и его интерес становится почти осязаемым. Он определенно точно хочет коснуться правды, но осторожничает.       — Вы были знакомы?       Он движется ближе к ней, чтобы оставаться напротив, а она нехотя возвращает взгляд, стараясь сохранить холодный, даже немного скучающий вид.       — Да. — Её лёгкая улыбка таит в себе тонкую загадку, оставляя простор для воображения. Она не говорит больше, позволяет ему додумать самостоятельно.       Румянец на лице незнакомца возникает ровно в тот момент, когда его взгляд опускается и он слегка замирает от её довольно открытого декольте. Но через несколько секунд он приходит в себя и начинает смотреть на свои пальцы, явно желая задать ещё тысячу вопросов, но сдерживается, чтобы не показаться слишком любопытным.       Чунхи улыбается про себя. Этот странный мужчина, который уже несколько вечеров пристально следит за Даниэль, смущается, увидев лишь кусочек кожи. На мгновение она думает, что ошиблась насчёт него, но интуиция подсказывает: он куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Да хотя бы потому, что он нервно заламывает пальцы и как-то странно у него дёргается глаз.       — Да и этот… как его там, Чонгук! — возмущается Юн, решая идти ва-банк. Её голос звучит насмешливо, будто она только что унизила кого-то незначительного. — Тоже неясно, как он прославился!       — Вы тоже так думаете? — Поняв оплошность, он поспешно добавляет: — Эм, то есть… почему вы так решили?       Попался. Четыре слова, и он сдаёт себя с потрохами. Это заставляет Юн почувствовать небольшое облегчение.       — Их значимость сильно преувеличена, — продолжает она, вовлекая его в свои сети. Пока всё идёт как по маслу, но любая неосторожность может разрушить план. — А слухи о том, что они встречаются… полная глупость.       — Правда? — Его голос звучит с растущим сомнением, и он начинает погружаться в её игру.       Юн ведёт этот разговор как опытный шахматист, тонко управляя ходами. Чонгук ни в коем разе не должен впутываться в эту историю, иначе всё рухнет. Для этого ей нужно убедить незнакомца, что всё только лишь игра и Чонгук в этой цепочке простое совпадение.       — Вам, наверное, лучше знать, что это может быть пиар, чтобы отвлечь внимание от чего-то более важного.       — Возможно, — соглашается он нерешительно.       Весь их диалог — тонкая сеть лжи, сотканная так мастерски, что мужчина и не замечает подвоха. Уверенность в её голосе усиливает иллюзию правды. Но это не просто разговор. Это опасная игра, где каждый ход решает судьбу.       Юн пошла на этот рискованный шаг лишь ради одного человека — Чон Чонгука. Он не должен стать пешкой в чужой игре только потому, что успел засветиться рядом с ней. Судя по последнему письму, незамеченным он точно не остался. Если она продолжит притворяться Даниэль, то Чонгук может стать второй жертвой. Именно по этой причине Чунхи и подошла к незнакомцу в образе девушки лёгкого поведения. Для таких приватных вечеринок беспринципные куколки, в одну из которых она сегодня вырядилась, — дело привычное, и в эту ложь поверят без вопросов.       Чунхи скучающим взглядом скользит по залу, не говоря больше ни слова. Она выполняла часть своего плана, бросила наживку — оставалось надеяться, что мужчина клюнет на неё основательно.       — Меня зовут Сондже, — после недолгого молчания говорит он, всё ещё смотря на неё недоверчиво.       Это было рискованно, ведь она могла этого незнакомца в очках и не найти сегодня на вечеринке. Но всё стоило того ради этого момента.       Чунхи возвращает на него взгляд, полный хитрого блеска.       — Сара, — представляется она, на что Сондже чуть приподнимает уголки губ, осознавая: перед ним не просто женщина, а часть сложной игры. Её голос становится мягким, чуть шепелявым, как будто она делится секретом. — Это мой псевдоним. Если ты понимаешь, о чём я.       Сондже понимает. Эти ночи и вечеринки — мир, наполненный такими, как она. Никто не спрашивает лишнего.       Юн ещё больше наклоняется и изучает его хищным взглядом настоящей обольстительницы. Короткое чёрное платье, яркий макияж и алая помада на пухлых губах играют свою роль.       Чунхи, заискивающе улыбаясь, произносит мелодичным голосом, от которого даже ей самой неприятно:       — Ты вроде не из них… — Она тонким указательным пальчиком обводит зал и замечает всё тот же лёгкий румянец на лице напротив. — Так что я оставлю тебе свой номер, — подмигивает она и достаёт из сумочки свою визитку, а затем протягивает ему. — Если что, звони. Сделаю скидку.       Её слова — обещание, лёгкое, почти невесомое, но с тёмным подтекстом, о котором, кажется, он не догадывается.       Сондже некоторое время смотрит на её визитку с указанием только имени и номера, а затем совсем неловко встаёт и уходит. Чунхи следит за ним ленивым взглядом и выдыхает лишь тогда, когда тот подходит к выходу.       Этот план, возможно, идёт куда лучше, чем тот, который придумала компания. Только вот они пока об этом не знают. Чунхи доложит им об изменениях, когда Сондже позвонит ей. Это будет означать, что он окончательно вступил в её игру.       От мысли, что тот может воспользоваться её услугами, по телу пробегает мороз, но Чунхи умело игнорирует чувства. Сейчас они ни к чему, она должна выполнять свою работу, несмотря ни на что. Это то, чему её учили многие годы в военной академии… и то, от чего она отказалась, потому что стало слишком невыносимо…       Чунхи остаётся наблюдать и не замечает, как её взгляд задерживается на одном человеке. BTS сейчас переживают не лучшее время из-за разъединения, и она видит в блуждающих глазах Чонгука тень одиночества. Это чувство знакомо ей. Он мил и дружелюбен со всеми, улыбка его сверкает ярче всех, как луч света, притягивающий внимание без усилий. Только вот язык тела говорит совсем о другом. Сейчас он слегка уязвим и одинок, и эти эмоции никто не замечает за его яркой улыбкой.       В памяти Чунхи неожиданно всплывает их поединок — как он вкладывался, старался. Чонгук — самый настоящий трудоголик: даже если ещё в начале она поняла, что выиграет, он продолжал упорствовать, и это поразило её. А когда он подошёл и протянул руку, она прониклась его простотой и искренностью.       Она невольно вспоминает, как на последней тренировке снова завалила его на лопатки, а он улыбался так, будто пытался этой улыбкой пробить глыбу льда в её сердце. Словно хотел выколоть всё и достичь его. Каждая тренировка была наполнена поддразниваниями и шутками, которые постепенно смягчали её суровое отношение.       — Ты меня дразнишь? — спросил он тогда с ухмылкой, когда Чунхи помогла ему встать, на мгновение расслаблялась и позволяла ему взять инициативу.       Чунхи никогда не действовала спонтанно, всегда предпочитала анализировать соперника и только после бросалась в бой. Но в тот раз она медлила не по этой причине. Она уже давно успела изучить движения Чонгука и предвидела каждый его шаг.       — Я просто даю тебе шанс, чтобы ты хоть что-то выучил, — с иронией ответила она, но её глаза светились интересом.       Они обменивались репликами, которые могли показаться поверхностными, но в них скрывалась глубокая связь, будто они были давними друзьями.       — Знаешь, — сказал Чонгук, вытирая пот со лба, — ты слишком строга, Чунхи. Даже для телохранителя.       На секунду она застыла. Эти слова попали в самое яблочко. Она всегда такая. Ко всему. Особенно к себе.       — А ты слишком упрям, Чонгук, — ответила она, игнорируя странное тоскливое чувство в груди. — Но, возможно, это хорошо. Ты не сдаёшься.       Они будто без слов говорили о своих мечтах, страхах и надеждах. Чонгук открывался больше, чем Чунхи ожидала, а она позволяла себе быть чуть более уязвимой.       В тот вечер, когда она в последний раз повалила его на лопатки, он улыбнулся так широко и искренне, что лёд в её сердце всё-таки треснул. Но она быстро пришла в себя и поспешила уйти.       — Когда-нибудь я буду сверху! — выкрикнул он ей вслед с задором и игрой в голосе.       Тогда они оба мгновенно осознали двусмысленность сказанных слов. Чунхи обернулась и увидела румянец на его щеках и невинный блеск в глазах.       — То есть… я имел в виду… — начал быстро пояснять он, пытаясь сгладить ситуацию.       Чунхи впервые тогда рассмеялась, и улыбка сама собой расплылась и по лицу Чонгука.       — Я поняла, — ответила она мягко, и в этот момент между ними возникла тонкая нить доверия.       От размышлений её отвлекает пойманный взгляд Чонгука, и она тут же отводит глаза в сторону, почувствовав, как гулко забилось в груди сердце.       Он не мог узнать её в такой одежде. Это невозможно. Но в его взгляде было что-то такое, будто он всё понял без слов…       Пора уносить ноги. И необходимо прекратить это общение, так как оно не сулит ничего хорошего.       Чунхи встаёт и устремляется к выходу, игнорируя непонятное чувство глубоко внутри. Ещё там таится странная тревога. Чунхи ощущает её с того момента, как пересеклась взглядом с тем незнакомцем в очках, названным Сондже. Но теперь эти ощущения усиливаются, даже несмотря на то, что пока всё идёт по плану…