Его босс, Его Росинант

      Иногда собрания, на которые ходил Росинант, были настолько важными, что Ло не полагалось даже подслушивать под дверью. С другой стороны, тот был неожиданно рад не ходить туда с боссом, поскольку босс его окончательно спятил. Казалось, столь сдержанный во всех аспектах жизни Росинант совершенно позабыл, что означало слово «сдерживаться», вынуждая Ло всерьёз опасаться, что приставания начнутся даже при всех руководителях.       Росинант не знал ни страха, ни стыда, и лишь всё более неуверенное «не стоит, не сейчас» ещё хоть как-то могло его остановить.       Может, рассказать уже всем обо всём, и дело с концом?       Вот только… о чём рассказать? И даже осведомлённость коллег никоим образом не позволит им зажиматься при всех по той простой причине, что этому всеми силами противилось какое-никакое, а воспитание Ло.       Пока босса не было рядом, Ло решил немного проветриться и вышел из кабинета, чтобы прогуляться по офису и с кем-нибудь поболтать. В пятницу производительность труда некоторых сотрудников неумолимо катилась к нулю, а тут ещё и под руку так кстати подвернулась Детка 5, первая окликнув его:       — О, Ло, иди сюда! — она отчаянно замахала рукой, привлекая внимание.       Ло тут же схватил первый попавшийся под руку стул и уселся за стол девушки, готовый слушать о чём угодно, от неудачного свидания до поездки в отпуск, лишь бы не о Росинанте.       — Сто лет тебя не видела, совсем Росинант тебя не бережёт, — весь её голос был пронизан искренним сочувствием.       Ло мысленно закатил глаза. Кажется, теперь в глазах окружающих других тем для обсуждения с ним не существовало. В ответ у него непроизвольно вырвалось:       — Не такой уж он и тиран, как вы все думаете.       — Ага, как же, мы точно об одном и том же Росинанте говорим? Почему-то ты смог сбежать из своей камеры пыток только когда хозяин ушёл по делам и забыл запереть дверь.       С запозданием, однако Ло всё же негромко рассмеялся, вспоминая, что его Росинант и босс Росинант были едва ли не совершенно разными людьми. Вот только если раньше он мог делиться с Деткой 5 полусплетнями о Росинанте, рассказывая о каких-то странных, забавных или глупых случаях, то теперь всё, о чём он мог рассказать, заканчивалось их с боссом поцелуями или и того хуже. И если раньше он делился историями беззлобно, не пытаясь как-то высмеять Росинанта, то теперь всерьёз опасался, что может выдать самого себя с головой.       Опасливо оглянувшись по сторонам, Детка 5 понизила голос и спросила:       — Надеюсь, ты ещё не надумал увольняться?       — С чего бы мне о таком думать?       — Слышала, на тебя хотят повесить ещё и обязанности водителя.       Неторопливо раскачивающийся на стуле Ло едва не свалился на пол. Наклонившись к Детке 5, он с нескрываемым подозрением спросил:       — Это кто, интересно, уже успел проболтаться? Сплетни про меня распускаете?       — Но ведь это чистая правда! — негодующе воскликнула Детка 5. — Ещё скажи, что я не права.       — Права, и что с того? — Ло скрестил руки на груди и приподнял бровь.       Иногда было очень полезно вспоминать о том, что у него на лбу не пылал отпечаток чужих губ, и для абсолютно всех остальных босс по-прежнему был всего лишь его боссом.       — И совсем ничего, — отозвалась девушка и рассмеялась: — Того и смотри, потом на тебя повесят обязанности повара, горничной, няни его детей, а там и до супружеских обязанностей рукой подать.       — Нет у него детей, — совершенно машинально парировал Ло, с запозданием понимая, что отвечает не на ту часть обвинений.       Однако то ли по невнимательности, то ли из великого сочувствия, Детка 5 ничего не заметила — или просто сделала вид — и подытожила:       — Знаешь… неудивительно.       В ответ Ло просто повёл плечами. Удивительно, неудивительно — ему разницы не было. Нет, конечно, если бы у Росинанта обнаружились ещё и дети, это бы несказанно затруднило его положение, а если бы эти дети пошли характерами в отца — и говорить нечего. Однако, к счастью, этой проблемы Ло был лишён, и в его распоряжении остались лишь… все остальные.       С трудом, однако разговор всё же удалось увести от загадочной, и оттого невыразимо манящей всех сотрудников, фигуры Росинанта. Мельком бросив взгляд на часы, Детка 5 хлопнула себя по бëдрам и воскликнула:       — Что-то я совсем с тобой заболталась! — она наклонилась к Ло, заговорщицким шëпотом предлагая: — Пойдëм, покурим?       И хотя Ло не курил, дважды ему предлагать не требовалось.       Пока Детка 5 заматывала шарф, Ло уже сделал несколько шагов в сторону кабинета за своим пальто, как из ниоткуда возник Росинант, приблизился к нему широкими шагами, подхватил под руку и уже куда настойчивее потащил в кабинет со словами:       — Ло, а вот и ты, очень мне нужен.       Тот не успел даже слова оправдания бросить Детке 5. В самом деле, что он мог сказать, не зная, что его ждëт? «Можешь не ждать, до понедельника меня не отпустят», — не очень-то представляя конкретную причину, из-за которой это случится. А если точнее, то даже не мог предугадать, что у него окажется занято уже через несколько минут: рот, руки или задница. Всем, что он успел разглядеть, было совершенно растерянное, с нотками негодования, лицо девушки с зависшими в воздухе руками.       Хлопнула дверь. До замка Ло даже не успел дотянуться — Росинант вдавил его в дверь и накрыл губы поцелуем. Чем стремительнее у них происходил переход от рабочего «распечатай отчëт» до негромкого «я хочу тебя», тем сильнее Ло терялся. Едва вырвав момент, чтобы вдохнуть воздуха, он спросил:       — Что-то на совещании?       — Нет, — только и ответил босс.       Он с нескрываемым удовольствием тëрся носом об щëку Ло, вдавливаясь почти до боли. И всё же Ло чувствовал, что внезапный порыв нежности был совсем не внезапным — уж за час босс не успевал соскучиться настолько, чтобы практически вылетать из штанов. Проявив невиданное благородство, Росинант снизошëл до объяснения:       — Просто увидел тебя… Нет, я не ревную… Но мне захотелось убедиться…       С шумным, полустрадальческим вздохом Ло притянул Росинанта за подбородок и глубоко поцеловал. Не ревновал он, как же. Когда поцелуи вновь оборвались, вид босса сделался неожиданно виноватым.       — Кхм, не хотел отрывать тебя от разговора, — почти с силой выдавил он из себя.       Ло вновь вздохнул и оттолкнул Росинанта от себя на полшага. Его нос показался из приоткрытой двери, он крикнул, нисколько не смущаясь:       — Детка 5, через пятнадцать минут вернусь и пойдëм за кофе, — вовремя захлопнув дверь, он не увидел, как на его выкрик обернулась половина офиса.       По всей видимости, сбросив секундный порыв страсти, босс уже не чувствовал себя столь же уверенно. Ло скрестил руки на груди и окинул его чуть недовольным взглядом:       — Даже не спросите, что я собираюсь делать с вами пятнадцать минут?       — А успеешь?       — Задачи «успеть» не стоит, есть задача привести вас в чувство.       Подавшись вперëд, он обхватил босса за бока и снова поцеловал. Беспокойство неприятной трелью сверлило виски, отчего хотелось на всякий случай подпереть дверь ногой — однако оставалось лишь надеяться, что вид минуту назад у него был очень важный и занятой.       Сейчас у них с боссом будет своë совещание, а после все вернутся к работе.       Он не собирался клещами вытягивать из Росинанта какое-либо признание. Тот и так уже выдавил из себя более, чем достаточно, чтобы Ло сообразил: наклоняться так близко к Детке 5 в поле зрения босса не стоило. И как оказалось, если ты его не видишь, не значит, что он не видит тебя.       Горячие руки скользили по спине, Ло всё подавался и подавался навстречу, вжимаясь в грудь босса. Он отчаянно старался не возбуждаться, но как же смехотворно-плохо это удавалось.       — Иногда я забываю, что у меня нет права ревновать, — вдруг выпалил Росинант в двухсекундную паузу.       Ло в ответ лишь захлопал глазами. Подобное заявление неизменно требовало ответа в духе: «Я и так не посмею взглянуть на кого-то, кроме тебя», — вот только Ло не собирался так просто сдаваться в чужой плен! Поэтому он бесхитростно отозвался:       — И правда, его нет, — а чтобы Росинант не расплакался, пришлось снова и снова его целовать.       Ло говорил, что Росинант не имел на него прав — и в следующую секунду сам опускал руку босса к своей заднице. Ло не собирался хоть слова говорить о любви — и всë же прижимался к Росинанту так искренне и честно, что скулы сводило от удовольствия и хотелось вилять несуществующим хвостом. Между ними должна была сохраняться дистанция, чтобы всё не рухнуло в один момент, и если этой дистанцией велено стать Ло — пусть так.       Но будь он проклят, Росинант его понимал! Не менялся в лице, не обижался на резкие слова, не отстранялся, не отталкивал Ло. Он прижимал в ответ, сжимал в огромных объятиях, целовал в губы, в щëки, в шею и везде, куда только мог дотянуться. Не отступал в своей напористости и не собирался сдерживать чувств. Даже неприглядных.       Они ведь просто собирались время от времени заниматься сексом! А теперь… А теперь…       Пятнадцать минут закончились слишком быстро. Ло выскользнул из кабинета, оставив внутри уже куда более спокойного босса, сделал кофе в автомате и всё-таки спустился с Деткой 5 в курилку. Та всë сверлила его настойчивым, пытливым, полным недоверия взглядом, и при этом косилась, слово на прокажëнного.       Сообразив, что Ло никак не собирался комментировать случившееся (на самом деле, ему было куда более неловко, чем могло показаться), Детка 5 спросила:       — И что это было? Он ругался?       Из накрашенных губ вылетела тонкая струйка белого дыма. Росинант, конечно, делал это менее изящно, но вот губная помада ему бы подошла…       Ло едва не затряс головой.       — Ты же знаешь, он не из тех начальников, кто кричит, — сказал он чистую правду. — Всë как всегда: неотложные вопросы.       Детка 5 сочувственно закивала головой.       О, нет, Ло не нуждался в сочувствии. Похоже, больше всего он нуждался в ведре ледяной воды прямо на голову, поскольку ни ревность босса, ни собственная реакция на неë его нисколько не смущали!       Он глядел на Детку 5, всё раздумывая: а, может, рассказать ей правду? Мысль вертелась в голове, слова перекатывались на языке, и Ло почти готов был им поддаться. «Знаешь, а я сплю с Росинантом» — ничего сложного, никаких заумных объяснений. Он ведь никому не рассказывал об этом, даже друзьям, а Детку 5 он знал с первого дня здесь, и Росинанта она знала уже много лет, а если как следует попросить, она не выдаст чужого секрета даже под пытками. Но что она могла сказать в ответ? Вновь сочувственно покачать головой, или же приступить к безжалостному выпытыванию всех подробностей их личной жизни?       Да и зачем всё это было нужно? Чтобы убедиться, что ему не привиделось?       — Эй, Ло, чего завис? — она пощëлкала пальцами у него перед носом.       — О работе задумался.       — Ну и дела. Нет, тебе точно нужно найти себе парня, чтобы перестать, наконец, думать только о работе, — с видом знатока объявила Детка 5.       — И как, тебе помогает?       — Да, если честно, от парней одно расстройство.       А ведь он и так в последние недели думал о чëм угодно, кроме непосредственно самой работы. Детка 5 была совершенно права: от парней одно расстройство, они могли убедиться в этом на личном опыте. Уж кто-кто, а Ло, казалось, больше всех поддерживал Детку 5 во мнении: все мужики — дураки и пьяницы.       Когда он вернулся в кабинет, босс выглядел вполне спокойно. «Вроде, не пьяница, да и не дурак», — отчего-то подумалось ему, заставляя улыбнуться.       — Тебя искала бухгалтерия, я обещал, что подойдëшь, — буднично сообщил Росинант.       — Что на этот раз?       — Они уже подготовили документы на подпись, в понедельник Дофламинго пригонит тебе машину.       — Не говорите, что это всë-таки будет его машина, — с каждым словом голос Ло всё больше наполнялся страданиями.       — Моя ещё в ремонте, — Росинант наклонился и добавил полушëпотом: — Если честно, даже знать не хочу, как они намучились с оформлением его машины.       — На эту должность и на меня?       — Ага.       — Вот дерьмо.       Он прекрасно помнил, как в первый месяц своей работы согласовывал закупку полноценной аптечки для Росинанта целых две недели! А тут и недели не прошло: получите, распишитесь, новая должность ваша, а вот ваша карета, которая при использовании не по назначению превращается в тыкву, и если с ней хоть что-нибудь случится, вам не сносить головы.       — Доффи тебя не съест, — попытался успокоить его Росинант.       — Сомневаюсь…       Вполне логичная мысль промелькнула лишь спустя какое-то время: «Это что, получается, даже когда машину Росинанта починят, я всё равно буду возить его? Он и в самом деле собирался прислушаться к брату? Или… Эй, или всë-таки дело во мне?» Чрезвычайно довольный вид босса подсказывал, что правильным был последний вариант.       Однако Росинант, казалось, так искренне радовался, когда Ло соглашался сделать хотя бы маленький шаг навстречу, а сам при этом летел на Ло настоящим тараном, сметающим все преграды на пути. Вот только сам Ло не хотел говорить ему «нет». Слишком рано было останавливаться, они ещё не натворили достаточно глупостей!       Его, конечно, подкупала искренность босса. Всё было вовсе не для того, чтобы затащить Ло в постель — они и так уже там были. Похоже, он и правда, по-настоящему нравился Росинанту, раз тот выцеловывал его шею и руки, уличал момент, чтобы при всех шепнуть что-то на ухо (легонько задевая губами чувствительную кожу и серëжки), и при этом вëл себя настолько естественно, будто это было единственно возможное его обращение с Ло.       Временами на Ло даже накатывало острое желание посадить Росинанта перед собой и, нервно покачивая ногой, спросить: «Вы и правда настолько дурак, чтобы влюбиться в меня слишком сильно?» — тактично умолчав о том, что следующей фразой должна быть: «Ведь вы разлюбите меня через пару месяцев, нам ли не знать?»       Он знал. И потому не позволял себе влюбляться в ответ: ни слишком сильно, ни как-либо ещё. Не стоит.       И всё равно, прощаясь перед выходными, Ло подошëл к столу вечно задерживающегося босса, наклонился к чужому лицу, убрал за его ухо невидимую прядку и звонко поцеловал в щëку.       — До понедельника. Звоните, если что случится, — улыбнулся Ло.       Он собирался было выпрямиться, когда Росинант молниеносно протянул руку и схватил его за галстук.       В ответ он поцеловал Ло уже в губы. Шумно и очень мокро.       — До понедельника, — улыбнулся босс в ответ.       Из кабинета Ло выходил, изо всех сил стараясь не пошатываться.       Выходные пролетели быстрее, чем мгновение. Глупые мысли не докучали Ло — потому, что в какой-то момент были оценены как вполне себе здравые.       Да, он только и думал, что о боссе — что с того? Не о работе ведь!       Памятуя о своëм обещании, в понедельник Росинант не посмел задерживаться после окончания рабочего дня. Едва заветные шесть часов прогремели на весь офис, они с Ло тут же оделись и направились к лифту. Ло нервно крутил ключи от машины в кармане, борясь с желанием в очередной раз проверить, а точно ли он взял с собой водительские права. Конечно, он взял.       Росинант докурил и плюхнулся на переднее сиденье. Ло долго настраивал водительское кресло под себя ввиду того, что ногам Дофламинго могла бы позавидовать любая супермодель. Даже рядом с боссом он забывал о том, что, вообще-то, его собственный рост был куда выше среднего, потому что на фоне Росинанта всё казалось несущественным. Тот всё равно сгребëт Ло в охапку и прижмëт к стене, не позволяя сбежать.       Темнело рано. Город неумолимо вставал в вечерние пробки, казалось, добрая половина машин тоже стремилась за город. В свете уличных фонарей, ослепительных вывесок и огромных экранов казалось, что уже глубокая ночь.       Мышечная память оказалась сильнее, поэтому Ло управлялся с авто не так плохо, как предполагал накануне, не в силах заснуть. Своей машины у него не было, однако раньше он частенько брал авто напрокат для небольших путешествий. Ему вдруг подумалось: было бы спокойнее, если бы за рулëм сидел Росинант? Да чëрта с два!       Росинант был вместо навигатора. Он упорно вëл Ло мимо главных дорог и утомительных светофоров, и всë равно они добрались до дома босса лишь к семи вечера.       Где-то там, в полутьме, за забором, возвышался двухэтажный дом Росинанта. Уличный фонарь стоял поодаль, в доме свет не горел. Ло припарковался у ворот и заглушил двигатель.       Им предстояло как-то попрощаться. Как смешно, что даже в этом простом действии таилось нешуточное испытание. Просто поцеловать босса в губы и вытолкать его из машины, улыбаясь его отчаянным попыткам задержаться подольше? Или отодвинуть кресла и отсосать ему напоследок, потому что за выходные и полдня, что они провели порознь, Ло успел немного соскучиться?       — Зайдëшь? — обрывая все рассуждения, спросил Росинант.       Он слегка наклонил голову, заглядывая в глаза Ло, словно щенок. Иногда босс бывал слишком милым — неужели намеренно?       Хотя бы к этому разговору Ло был готов.       — А если я сегодня скажу «нет», что вы сделаете завтра?       — Приглашу тебя ещё раз.       — И так..?       — И так до тех пор, пока ты не согласишься.       — Всë равно всë закончится одинаково, — вздохнул Ло, однако совершенно беззлобно и не так обречëнно, как прежде.       Росинант открыл дверь пустующего гаража, и Ло закатил машину внутрь.       Он знал, что этим закончится сегодняшний вечер. Не мог не знать. Может, если бы Росинант не пригласил войти, он даже немного обиделся.       Вот только оба понимали, что в их случае приглашение «войти» на самом деле означало «остаться на ночь».       В доме у Росинанта было светло, немного пусто и отчего-то очень тихо. Каждый осторожный шаг отдавался оглушительным грохотом, каждое слово эхом разлеталось по длинным коридорам, ведущим в неизведанные тайны чужой личной жизни. Ло снял туфли и сделал несколько осторожных шагов, проходя в гостиную — казалось, половицы заскрипят, будто в фильме ужасов. Однако всем, что он почувствовал, было приятное тепло от пола с подогревом и неожиданное желание снять носки.       Росинант быстро шмыгнул вглубь дома, на ходу включая лампы и верхний свет, поскальзываясь на поворотах и цепляясь за стены. И в самом деле, хрупких или острых предметов в открытом доступе не наблюдалось.       Казалось, в дом только въехали, причëм он остался таким же, каким попал на рекламные объявления о продаже. Вокруг почти не было личных вещей. Декоративные подушки лежали на диване в гостиной потому, что в самом деле нравились боссу, или потому, что их туда положил дизайнер? Единственным свидетельством того, что в доме и правда жили люди, была кружка с недопитым кофе на обеденном столе.       В сущности, никто не запрещал Ло осматривать дом, и никто не предупредил его: «Только ничего здесь не трогай». Едва ли своим вмешательством он разрушит почти идеальную картинку большого дома, на которую босс, должно быть, не обращал никакого внимания. Ло прошëл в кухню и заглянул в холодильник: внутри стояла только бутылка молока.       — Вы и правда совсем не едите дома? — повысив голос, осведомился Ло, а сам поймал себя на мысли, что в такой тишине его крик могли услышать даже соседи.       Росинант тут же возник в дверном проëме, почему-то слегка растрëпанный и запыхавшийся. Но Ло хотя бы не слышал грохота ударов, а значит, босс был цел.       — Я могу готовить только под наблюдением врача, — усмехнулся Росинант и сразу полез в телефон: — Давай что-нибудь закажу, через час уже привезут.       — Найдëте что-нибудь, чтобы переодеться в домашнее?       Росинант кивнул и повëл его на второй этаж. Проходя через спальню, Ло мельком отметил огромную, очень длинную — под стать хозяйскому росту — кровать и оставленные на ней домашние штаны. В гардеробной их встретили ряды официальных костюмов и рубашек, а вот разнообразия домашней одежды ожидаемо не обнаружилось. Всё, что Росинант в отчаянии пытался примерить на Ло, великолепно вписывалось в модное понятие «оверсайз». Слишком долго наблюдать за чужими страданиями не хотелось, так что Ло в итоге выхватил первую попавшуюся футболку из рук босса и сам выбрал штаны — их пришлось потуже затянуть на поясе и смиренно подвернуть. Рабочую одежду Ло бережно повесил на освободившиеся вешалки, ведь ему в ней ещё предстояло завтра вернуться в офис.       Через несколько минут Ло узнал, что босс, оказывается, и дома предпочитал ходить в одних штанах. Благо, что трусы на этот раз были на нëм. Что же, дома и правда было очень тепло, вот только раздеваться сам Ло не спешил. Успеется.       Раз до ужина и правда оставался целый час, они спустились в гостиную и сели перед выключенным телевизором. Ло в отчаянии терзался вопросом: и как им теперь себя вести? Если в офисе им то и дело приходилось прерываться и сдерживаться, то теперь… что? Или всë-таки порывы страсти могли подождать до ужина? Спрашивать прямо казалось неправильно: будто бы он не представлял, что нужно делать с полуголым красивым мужчиной, который сидел от него на расстоянии вытянутой руки. Дело как раз в том, что Ло прекрасно представлял и даже что-то применял на практике.       Однако Росинант умудрялся смущать его одним своим существованием в, казалось, абсолютно естественных условиях. Складывалось ощущение, что для уравнения их шансов достаточно было задать вопрос: зачем Ло пригласили? Однако оставался риск и получить совершенно честный ответ.       На самом деле, все терзания Ло заняли не больше, чем полминуты неловкой тишины. В конце концов, Росинант потянулся к нему с противоположного конца дивана, схватил за руку и потащил на себя, самым неочевидным образом на свете предлагая Ло лечь прямо на его колени. Когда до того наконец дошло озарение, он оказался не против поддаться идее босса и смиренно — не без нескрываемого удовольствия — устроился поудобнее.       Лежать на худых бëдрах босса было не слишком мягко, но, безусловно, очень приятно и даже немного волнительно. Стоило взглянуть наверх, как открывался исчерпывающий вид на широкую грудь, усыпанную шрамами. А если всё же пересилить себя и поднять взгляд чуть выше, можно было наслаждаться ещё и довольным взглядом Росинанта. Поворачивать голову на бок… не стоило. Ло старался не думать о том, в сколь опасной, соблазнительной близости к чужому достоинству находился. И хотя он чувствовал самый настоящий запах Росинанта, а ещё приятную горячую мягкость под щекой — нет, он должен был держаться.       Пальцы босса забрались в его волосы, легонько поглаживая. Ло захотелось потянуться, прогибаясь в спине, и забраться на чужие колени целиком. Если он таял от таких простых прикосновений, от их совсем невинной близости, как ему было сохранять здравый рассудок?       В доме было очень тепло, а рядом с Росинантом — особенно. Ло повернулся на бок, по-прежнему без слов утыкаясь носом в мягкий живот, вдыхая чужой запах. Всё ещё незнакомый, но без следа сигаретного дыма. Пальцы босса заскользили и коснулись уха, а Ло почувствовал, как оно неумолимо краснело. Ло так и лежал, слушая едва различимое дыхание Росинанта в обступившей их тишине и вот-вот почти проваливаясь в дрëму. Рядом с ним было спокойно, после целого дня по уши в работе Ло чувствовал, что наконец-то заслужил отдых.       Теперь его новая работа оплачивалась именно так? Что же, он был не против.       От длинных пальцев в волосах голова расслаблялась, а извечная головная боль отступала. Надоедливые мысли — нужно собрать отчëты, написать запрос в министерство, разобрать почту, организовать встречи — растворялись в небытие. Всё это случится когда-нибудь завтра… если завтра и правда наступит.       — Ты спишь? — шëпотом позвал Росинант.       — Нет, — не очень уверенно отозвался Ло. — Просто… так хорошо. Что и правда могу уснуть.       — Можно тебя сфотографировать?       Ло нехотя разлепил один глаз:       — Вы так отчаянно хотите сами собрать на нас компромат?       Вот только у Росинанта оказался готов ответ:       — Разве мои чувства — это компромат?       Все эти разговоры о чувствах очень смущали Ло. Говорить о своих ему ни в коем случае не хотелось, и он отчего-то смел надеяться, что и Росинант не будет напоминать о своих — но кто же ему запретит?       Так что Ло оставалось лишь пробурчать неразборчивое:       — Делайте, что хотите, — и уткнуться носом в чужие штаны, прикрыв глаза.       Судя по шорохам и звуку затвора, Росинант и правда его сфотографировал. Ему совсем не хотелось знать, что босс собирался делать с фото, как использовать и как часто о нëм вспоминать.       — Что будет, если все узнают о нас?       Ло и сам догадывался, но не слишком хотел верить в свои предположения. А может, чересчур сильно хотел услышать обнадëживающую ложь и поверить в неë всем сердцем.       Росинант с явной неохотой ответил:       — О чëм? О том, что после работы ты лежишь на коленях у меня дома, да ещё и в моей футболке?       — Не поясничайте. О наших отношениях за рамками рабочих.       — А что будет, если ты всë-таки переедешь жить ко мне? — Росинант будто бы вспомнил, что он был мастером по смене темы разговора.       — Босс…       — Всë ещё только «босс»?       — Я у вас дома всего полчаса, а вы уже не хотите меня никуда отпускать.       — Никогда не хотел.       Мысленно Ло простонал чужое имя, однако не с той интонацией, о которой мог бы мечтать.       — Что будет, если все узнают? — повторил Росинант, словно спрашивая самого себе. — Что же, все будут тыкать в тебя пальцем и кричать, что ты директорская подстилка.       — Не забывайте, что я могу укусить вас за жизненно важный орган.       — Я, конечно, в медицинском не учился, но разве не все органы — жизненно важные?       — Проверим?       Росинант шумно вздохнул и, возможно, улыбнулся — чужого лица Ло не видел, по-прежнему прикрыв глаза.       — Тогда что я должен ответить? Может, кто-то и правда подумает о тебе что-то не самое приятное, но я не думаю, что тебя так уж заботит мнение окружающих. Наверное… ничего не будет. Никто тебя не уволит, полиция не выломает двери, и я надеюсь, что твоя мама не будет звонить мне и плакать в трубку, чтобы я не портил жизнь и ориентацию её сыну. Про меня тоже наговорят гадостей, мол, воспользовался беззащитным помощником!       — Конечно, я ведь так сопротивлялся.       — Ло, — на выдохе позвал Росинант. Его голос изменился, исчезла насмешливость. — Ты здесь только потому, что хочешь секса? Совсем-совсем никаких чувств?       — Не знаю, — только и смог ответить Ло.       У него были чувства. Ощущение нереальности, будто он всë готов был отдать, лишь бы без остатка раствориться в этом самом моменте — разве это не чувство? Даже глупые разговоры согревали душу, хотелось лежать и говорить, говорить, говорить, столько, сколько они и за всю жизнь никому не сказали.       С того самого момента, когда Ло понял, что эта ночь — дома у Росинанта — неизбежна, он и в самом деле ждал её, будто бы она могла помочь всё объяснить. Она не помогала. Ло чувствовал, как лишь бесконечно тянулся к боссу, приближался к нему шаг за шагом, но всё ещё не находил ответа на вопрос: что он чувствует? И чего он хочет?       Сложно было винить Росинанта за расспросы. В конце концов, никто не приставлял нож к горлу, босс лишь невинно спрашивал: «Ты уверен, что происходящее между нами ещё вяжется с твоими словами?» Конечно, пазл не складывался. Часть деталей не подходила, а ещё часть Ло спрятал так далеко, что попробуй отыщи.       — Ладно, как скажешь, — смиренно изрëк Росинант.       Это почти злило. Почему его босс был так уверен в себе и в своëм отношении к нему, почему так спокойно реагировал на любые отказы Ло? Почему, сколько бы Ло его ни останавливал, он никогда даже не пытался на это разозлиться?       Вот только перед тем, как Ло успел по-настоящему поверить в своё негодование, тяжëлая рука вновь опустилась на голову и зарылась в волосы. Его рукам хотелось подаваться навстречу, подставлять щëки, лицо и всего себя. Вторая ладонь легла на плечо, заскользила по руке вниз, поглаживая. Волшебство, самое настоящее, иначе с чего бы Ло вдруг почувствовал, что все мысли пять секунд назад были несусветными глупостями?       Хорошо, он вновь позволит себе поддаться боссу. Не открывая глаз, Ло перехватил вторую ладонь Росинанта и поднëс к губам, втискивая её между лицом и чужим животом. От пальцев пахло табаком; Ло знал, что как только оближет их, запах горечью отпечатается на языке. И представляя, как ночью эти пальцы окажутся в нëм, Ло не смог сдержать прерывистого вздоха от прокатившейся по телу волны дрожи и предвкушения.