Его босс, Его Росинант

      Росинант старался не думать заранее, согласится Ло на ещё одну ночь вместе или нет, но чутьë подсказывало, что они всë-таки окажутся в той самой точке вновь.       Водитель — лишь ещё один предлог, чтобы чаще оставаться наедине. Он и не думал, что брат в кои-то веки явится с хорошей идеей, а теперь мог с чистой совестью утверждать, что всë это — не более, чем стечение обстоятельств. И он ни при чëм.       Впрочем, за ним всегда оставался выбор: поцеловать Ло или сдержаться; обнять или спокойно пройти мимо; пригласить к себе… или отпустить.       Отпускать Росинант не хотел.       Ло был сложным человеком, сложным и противоречивым. Он намекал, словно стыдясь признаться вслух, что ничего не чувствует; но разве лгали его глаза? Разве таким абсолютно доверчивым и нетерпеливым взглядом он глядел на всех остальных? У них с Ло было всë время этого мира, и уж спешить Росинанту было некуда. Они встретятся на работе завтра, и послезавтра, и на следующей неделе, и, возможно, даже в следующем месяце или году. Лишь у него дома они прежде не встречались и кто знает, когда встретятся вновь. Времени у Росинанта было предостаточно, а вот шансов не так много.       После ужина они отправились в душ, и Росинанту пришлось нервно расхаживать по дому, сдерживаясь, чтобы не ворваться к Ло прямо в ванну. Он нервно взвешивал, с какой вероятностью Ло погонит его прочь, а успокоился лишь после того, как сообразил, что тот всë равно окажется в его объятиях. В целом, так и случилось.       Когда он докурил и вернулся в дом, сбросив тëплую куртку с голых плеч, Ло уже вышел из ванной. Раскрасневшийся, всё ещё пышущий жаром, с мокрыми волосами, в безразмерной футболке и в таких же штанах Ло выглядел необычайно мило. Неудивительно, что в чужом доме он чувствовал себя неуютно, однако Росинант был полон решимости сгладить это ощущение.       Впрочем, его всё больше терзали сомнения, что Ло попросту притворялся. Столкнувшись в коридоре, он схватил Росинанта горячей рукой и настойчиво потянул в спальню.       — Ну же, пойдëмте в постель, — настаивал Ло.       Было около девяти вечера — слишком рано, чтобы ложиться спать, и как будто самое время для чего-то иного.       Ло по-прежнему обращался к нему подчëркнуто-вежливо, может, не во всех случаях, но всегда — исключительно на «вы». Это могло бы расстраивать, однако чем дальше они заходили, тем больше Росинант убеждался во мнении, что у Ло были свои предпочтения на этот счëт, не слишком связанные с формальными отношениями. Их субординация давно была раздавлена, размолота и развеяна пылью по ветру, стал бы Ло просто так за неё держаться?       В спальне тактически забытый телефон Росинанта вибрировал, не смолкая. Его подчинëнные не слишком заботились о правиле «не беспокоить руководство в нерабочее время», и если до недавних пор Росинанту было на это всё равно, и он отвечал им от скуки, то сейчас — слишком занятый тëплой рукой, сжимающей его ладонь — испытал острое желание и вовсе отключить мобильный. Ло тоже покосился на него не слишком дружелюбно.       — Что-то важное? — самой «пожалуйста, скажи “нет”» интонацией спросил Ло.       — Что-то и правда важное сейчас передо мной, — ответил Росинант, подозревая, что слегка перебарщивает, однако не мог же он и в самом деле ответить иначе.       — Босс… — только и отозвался Ло, нахмурившись.       Всë ещё «босс». Он так редко бывал для Ло «Росинантом», что готов был выть от безысходности. Его имя настолько не нравилось Ло, или всё дело в той ролевой игре, что им невольно доводилось разыгрывать? Только не говорите, что именно это заводило Ло больше всего.       Ло мог отчитывать его, словно маленького ребëнка, но как в здравом уме на это можно было злиться? Весь его вид в один момент становился таким нарочито серьëзным и собранным, что хотелось рассмеяться, зная, что всë это — для него одного. Только Росинанту было дозволено получать выговоры — кто из них ещё босс? — ведь до всех остальных Ло не было никакого дела.       По пути к кровати Росинант успел включить на телефоне авиарежим, и от его взгляда не укрылось, как Ло молча проделал то же самое со своим. Между ними всегда было слишком много работы.       В приглушëнном свете спальни всё ощущалось другим. Словно так всë и должно было быть, словно они и в самом деле давно были вместе. На слишком длинной кровати Ло казался ещё меньше. Росинант мог сколько угодно бить себя по лбу, напоминая, что это они с братом вымахали до какого-то неприличного роста, а все вокруг были нормальными — но это всё равно не помогало. Он мысленно попросил у Ло прощения за то, что не спешил исполнять собственные немые обещания. Кому из них ещё не терпелось?       Росинант тяжело рухнул на кровать и уткнулся носом в живот Ло. Пахло гелем для душа и кондиционером для белья, а вот того запаха, что он так отчаянно жаждал, не оказалось. Росинант задрал футболку и вдохнул ещё раз, полной грудью, крепкими объятиями обхватывая изумлëнного Ло за бока. Об мягкую кожу хотелось тереться, её хотелось вылизывать и покрывать поцелуями, а его истинный, едва уловимый запах пробирал до костей. Ло в его руках был таким настоящим, близким, почти податливым — то ли от неожиданности, то ли от смущения. Чего было смущаться? Росинант не стеснялся быть открытой книгой для него, не боялся своих чувств и не струсил бы признать, что нет, ему не нужен один лишь секс.       Ло целиком — вот что ему было нужно.       В дурном настроении ли, уставший, с больной головой или ужасно недовольный; Ло, что отталкивал его, чтобы через секунду притянуть обратно; Ло, так обеспокоенный их тайной, что ни одни слова не могли его убедить.       Тëмные волоски щекотали и перекатывались под щекой, Росинант никак не мог заставить себя оторвать лица от худого живота. Он бы пролежал так, закинув вдобавок ногу на длинные ноги Ло, всю ночь до самого утра. Сложно было решить, что радовало больше: то, как он прижимался к Ло, стискивал в объятиях, наслаждался близостью, или то, что Ло позволял ему делать всё это без единого слова протеста.       Вместо ответа на незаданный вопрос Ло повернулся на бок и сам закинул колено на бок Росинанта, а руки запустил в светлые, уже высохшие после душа волосы.       — Ло, — только и смог вздохнуть Росинант, пряча лицо в чужом голом животе, — сегодня я сделаю всё, что попросишь. Но тебе и правда придëтся об этом попросить.       — И при этом вы боитесь на меня посмотреть?       Однако стоило Росинанту задрать голову, чтобы взглянуть в серые глаза, как Ло едва не вздрогнул в его руках, тут же смиряясь:       — Л-ладно, я понял.       Что же он там увидел? Должно быть, не то же самое, что и Росинант видел, когда тот лежал у него на коленях.       — Полежим ещё немного, — вдруг произнëс Ло совершенно спокойно. — Так хорошо…       Росинант почувствовал, как тëплые руки блуждали в его волосах, как гладили затылок, спускались к ушам, щекам и выбритому подбородку. Он отчего-то не сомневался, что услышит иную, куда более личную и непристойную просьбу, однако узнать, что Ло было «хорошо», оказалось ни с чем не сравнимым удовольствием. Он разве что не замурчал, не затарахтел, как огромный кот, всë ластясь об живот Ло.       Ещё минут пять они лежали, так ничего и не произнося. Росинант гладил его по голой спине широкими ладонями, то и дело слишком сильно спускаясь ниже, а стоило поднять взгляд, как тот упирался в безмятежное лицо Ло, лишëнное привычной напряжëнной задумчивости. Ло касался его лица, а время от времени даже прижимал ближе к себе.       — Поцелуете меня?       — Это вопрос? — с хитрой искрой в глазах отозвался Росинант, задирая голову.       — Кхм, нет. Поцелуйте меня, — прозвучало уже требовательнее. — Эй, не в живот ведь!       А ведь он едва успел войти во вкус, прижимаясь мокрыми губами к чужому животу. Посмеиваясь, Росинант отстранился и спросил:       — Если не в живот, то куда?       — Вы ведь не маленький ребëнок, чтобы всë вам объяснять, — проворчал Ло и с силой потянул его руку на себя, вынуждая Росинанта подняться выше.       — Ты прав, потому что детей нельзя целовать без разрешения, — ещё громче рассмеялся Росинант.       Он и не заметил, как за секунду Ло прижал его запястья к подушке, а сам навис сверху. Такой вид должен был пугать или сводить с ума своей красотой? Он склонялся ко второму.       — Что у вас в голове? — спросил Ло с интересом склонившегося над операционным столом хирурга.       — Ни одной умной мысли. Ло, расслабься. Позволь сегодня мне.       Кое-как выпутавшись из захвата, Росинант поменялся с ним местами: теперь Ло лежал на подушках, уже слегка взъерошенный. Наконец, он наклонился и поцеловал Ло прямо в губы, целовал долго и непрерывно, ощущая на языке вкус зубной пасты и чужой слюны. Ло везде был приятен: рука скользила по его груди, плечам, поднимались к шее, слегка почëсывала тупыми ногтями, вынуждая тянуться навстречу поцелуям ещё сильнее. И хотя Ло ещё ни о чëм не успел попросить, он всё равно делал, и сделал бы снова, только бы сам Ло не был против.       От губ поцелуи спускались ниже, Росинант мягко прихватывал нежную кожу на шее зубами, скользил не только языком, но и всем лицом, вжимаясь в Ло носом и щеками.       Тот потянулся к краям футболки, когда Росинант накрыл его руки, останавливая, и произнëс:       — Попроси меня.       — Вы…       — Не стесняйся, Ло, — Росинант наклонился так низко, что чувствовал жар чужого тела. — Поговори со мной, попроси меня, обещаю, я никогда никому не расскажу о том, что сегодня услышу. Или мне просто показалось, что тебе такое нравится?       Раздался обречëнный, не слишком радостный вздох. Росинант успел даже на секунду расстроиться, когда чужая рука легла на его загривок и с силой притянула ближе к губам Ло. Он уже не видел его лица, лишь услышал прерывистый голос:       — Заберитесь мне под одежду, облапайте меня всего. Мне так нравятся ваши руки на моëм животе, на груди… на заднице… на члене. Но мы же тут оказались не для того, чтобы опять дрочить?              В горле Росинанта воздух встал комом. Остатки крови тут же отхлынули от головы и ринулись прямой наводкой между ног. Он правда ожидал чего-то подобного, готовился морально, даже репетировал про себя, сам того не замечая… Но услышать подобное от лежащего под ним Ло, будто бы почти не смущающегося, было всё ещё слишком. Даже если это было игрой — стал бы Ло просить о том, чего не хотел?       С трудом собравшись с мыслями, Росинант ответил:       — Мне нравится дрочить тебе. Нравится трогать тебя, и быть внутри тебя мне тоже очень понравилось.       — А отсасывать вам нравится?       Росинант чуть выпрямился, заставил себя взглянуть в полуприкрытые глаза Ло и произнëс, совсем не играя:       — Мой рот — для тебя. И не только сегодня.       От мысли, что член Ло вот-вот окажется у него во рту, душа воспылала необычайным воодушевлением.       — Тогда вперëд, — бесхитростно отозвался Ло и надавил на его плечи.       Ло был бесподобен и до крайней степени очарователен, когда принимался вот так командовать. Росинанту совершенно нечем было ему ответить, кроме безоговорочного подчинения. Какой незаурядный талант управленца пропадал!       Он стянул с Ло штаны вместе с трусами, и мокрой дорожкой поцелуев двинулся от щиколотки вверх.       — Что за нежности? — Ло в его руках слабо дëрнул ногой, будто бы пытался спастись от поцелуев.       — Как ты не поймëшь? Мне очень хочется быть нежным с тобой. Я не хочу просто трахнуть тебя и бросить, нет, Ло, тебе придëтся постараться, чтобы избавиться от меня.       — Я думал, это просто секс.       — Это просто секс… — голос Росинанта сделался задумчивым; лишь сказав вслух, он понял, что и сам себе не верит. — Не забивай голову. Разве тебе противно?       Ло в ответ только усмехнулся:       — Как такое может быть противно?       На мгновение Росинанту подумалось, что Ло счастливчик, раз оставленные на нëм поцелуи никогда не были ему противны. Однако для подобных мыслей и воспоминаний было явно не лучшее время. Оказавшись у Ло между ног, Росинант мягко лизнул головку возбуждëнного члена и накрыл еë губами. Рука Ло скользнула по его волосам, загребла чëлку, словно та и в самом деле могла попасть в глаза или рот, а после мягко надавила на затылок, заставляя наклониться ещё ниже.       — Никогда бы не подумал, что вы возьмëте у меня в рот, — спустя какое-то время выдохнул Ло. Он тяжело дышал, его руки беспорядочно блуждали по волосам и плечам Росинанта.       Тот отстранился и вытер рот тыльной стороной ладони:       — О, тогда у тебя будет ещё много шансов поставить меня на колени.       — Прекратите, — почти нехотя попросил Ло. — Замолчите и поцелуйте меня.       Просьбу Росинант выполнил безукоризненно, со всем присущим ему старанием — не мог не выполнить. Продолжая ласкать член Ло одной рукой, он прервал поцелуй и спросил:       — Мне в самом деле заткнуться?       — Все ваши слова, — он помедлил, подбирая слова: — …Они не возбуждают, а смущают.       — Не думал, что ты правда будешь смущаться меня, нам ведь уже давно не по шестнадцать лет.       — Боже, да разве дело в этом? — Ло как всегда очень выразительно закатил глаза. — Всё, что вы говорите, что делаете — это не про секс, не о том, что вы хотите меня, а о том, что вы меня…       — Люблю?       Росинант был бы полным дураком, если бы смущался этого слова, равно как и своих чувств. Впрочем, один такой дурак как раз сейчас лежал под ним, раз одно только слово заставляло его очень явно хотеть вернуться домой.       — Вот, вы и сами всё понимаете. Вы говорите что-то такое, будто сейчас развернёте меня и без лишних церемоний трахнете, а сразу после этого целуете так, как будто мы стоим под свадебной аркой.       — Теперь я начинаю сомневаться, что раньше хоть кто-то с тобой «церемонился».       «Не говоря уже о том, чтобы признавался в любви», — мысленно закончил Росинант, однако благоразумно решил не озвучивать.       Ло не посмел отвести взгляда:       — Какое вам дело?       — Может, ты и прав, что никакого, — он подёрнул плечами и вновь приблизился к пересохшим губам Ло: — Ш-ш-ш, ты завёлся, но совсем не так, как нужно. Так и быть, я замолчу, но уж ласкать тебя ты мне не запретишь.       Росинант отпечатал на кончике чужого носа мягкий поцелуй. Губы Ло, несмотря на отчаянное сопротивление хозяина, расплылись в улыбке, и он сам потянулся за поцелуем. В плане развлечь Ло, как тому нравилось, определённо что-то пошло не так, так что пришлось просто-напросто импровизировать.       — И последнее, Ло, — шепнул Росинант, приблизившись к его уху и чуть прикусив поблёскивающие в приглушённом свете серёжки. — Я правда хочу тебя. Настолько, насколько можешь себе представить. На работе у меня буквально едет крыша, прошу, не злись, что я пристаю к тебе в кабинете, но хотя бы дома я могу не сдерживаться изо всех сил?       Он устроил бёдра ближе меж разведённых обнажённых ног Ло и потёрся о его возбуждённый член своим стояком в штанах.       — Чувствуешь?       — Ах-х, ещё как, — на вдохе отозвался Ло, невольно подаваясь бёдрами навстречу.       — А скоро он окажется в тебе… Всё-всё, я обещал заткнуться.       Так странно было видеть обычно невозмутимого и непробиваемого Ло отчаянно смущающимся. И от чего? От того, о чëм он сам просил на работе! Или всë-таки не от этого?       Под его руками и губами Ло постанывал, извивался, выгибался навстречу его прикосновениям и всë-таки в отчаянии прижимал Росинанта ближе к себе. Первый их раз не шëл ни в какое сравнение со вторым: не нужно было притворяться, что всё это случайность, не приходилось сдерживаться… разве что, самую малость. Не хотелось пугать Ло до полусмерти своим напором. Но, может, когда-нибудь Ло всё же позволит ему не стесняться и этого? Впрочем, подробные ненужные мысли не слишком беспокоили Росинанта в этот самый момент — уж слишком он был занят в край обнажëнным Ло между своих ног.       А когда он всё же вошëл в Ло и замер на минуту, позволяя вновь привыкнуть к себе, Ло протянул руки, обнял его за шею и выдохнул:       — Росинант…       От одного только звука своего имени сердце пропустило удар.       После долгого поцелуя Ло продолжил:              — Я хочу вас. Очень. И чувствовать ваш член внутри очень приятно. Я буду стонать ровно настолько, насколько вы будете стараться.       Услышав последние слова, Росинант не выдержал и с силой толкнулся, вбиваясь почти на полную длину.       — Вы…! — воскликнул Ло. — Или слушайте меня, или трахайте.       — Я могу делать два дела одновременно, — невозмутимо отозвался Росинант.       Словно в подтверждение своих слов, он принялся толкаться в Ло, но заметно мягче и осторожнее. Несколько минут в спальне были слышны лишь тяжëлое дыхание и совсем тихие постанывания. Всё ещё немного напряжëнный Ло постепенно расслаблялся под его толчками и поглаживающими ладонями. Ло хотелось целовать, сжимать и гладить, кусать за уши с блестящими серëжками, вылизывать щетинистую шею, насаживать на свой член до основания. Для него хотелось шептать самую непристойную чушь, ловить ртом все его изумлëнные вздохи. Если бы он только мог поймать Ло в объятия и больше никогда не отпускать — то непременно бы так и поступил. И даже если Ло от него нужен был лишь секс, а в секунды слабости — человеческое тепло, — пусть так. Он даст ему то, чего тот так отчаянно желал, и даже больше. Многим больше.       — Не закрывай глаза, смотри на меня, — Росинант протянул руку и коснулся подрагивающих от глубоких толчков губ Ло.       Тот с трудом распахнул веки и уткнулся в нависающую над собой фигуру Росинанта.       — Ха… Ты такой милый.       В ответ на непрошенный комментарий Ло с силой укусил протянутые к нему пальцы. Что же, он это заслужил… И тут же, словно в извинение, Ло целиком заглотил их, плотно обхватывая языком и губами, так что секундная волна боли в обожжëнных, усеянных старыми шрамами пальцах исчезла без следа. Вскоре стало совершенно очевидно, что Ло прикусывал его пальцы, чтобы не стонать слишком громко. Но они были одни в целом доме, в его доме, кого им было стесняться и зачем сдерживаться? У них будет ещё масса ситуаций, когда нельзя проронить ни звука, так зачем издеваться над собой сейчас?       Росинант замедлился, почти остановился, оторвал руку от чужих зубов и наклонился, чтобы произнести:       — Не молчи, — губы сами собой расплылись в улыбке. — Постони для меня ещё немного, мне так понравилось.       — Вы же не стонете, — почти обиженно заметил Ло.       — О, может, если бы моя роль заключалась в том, чтобы лежать красивым перед тобой, я бы нашëл силы и для стонов.       — Упрекаете меня?       — Вообще-то, это был комплимент, — он вытер выступивший на лбу пот и почувствовал, что чëлка прилипла. — Ло, прошу. Я не поверну тебя задницей к себе, нет, я хочу видеть твоë лицо. И слышать тебя.       — Смотреть на вас, стонать для вас, принимать ваш член… Вы так многого хотите. И почему вы вдруг остановились? — Ло качнул бëдрами навстречу. — Я должен ещё и умолять вас не останавливаться? Или кончить в меня?       — Я же в презервативе.       — А я был бы не против снова ощутить вашу сперму в себе…       Как глупо и банально Ло провоцировал его, и тем не менее, как виртуозно это ему удавалось! Похоже, они пришли к взаимопониманию: уже близкий к разрядке Росинант выпрямился, вновь принялся вбиваться в Ло и ласкать того рукой, а самому Ло только и оставалось, что упираться руками в изголовье кровати, лишь бы не биться об неë головой, и стонать, уже не кусая губ. Ло будто бы и вовсе вошëл во вкус: с каждым толчком его голос срывался всё выше, он старался дышать полной грудью… но весь воздух тут же выбивали.       Росинант кончил в него, навалившись всем весом, а Ло пришлось поспешно доводить себя до оргазма рукой под перемешавшиеся звуки их стонов. Ещё не придя в себя, он тут же потянулся к Ло за поцелуями: жадными, сухими, совсем не возбуждающими. Он точно помнил, как сердце оглушительно стучало где-то в висках, а сам он мог лишь зацеловывать щëки и губы содрогающегося в оргазме Ло. Тот цеплялся за шею и плечи Росинанта, царапался, обхватывал ногами за бока и совершенно точно не позволял выйти из себя. Насаживался на ещё стоявший и извергающийся в него член в последние секунды перед оргазмом, чтобы в конце концов свалиться без сил даже вытянуть ноги.       В спальне было ужасно жарко. Вся спина Росинанта сделалась мокрой от пота, между их ног всё тоже было липким. Тяжело дыша, Росинант свалился на край кровати и едва не полетел на пол, но в последний момент был схвачен Ло и рывком притянут ближе. Они лежали очень близко. Так откровенно, смущающе близко, будто бы две минуты назад не они занимались сексом, неотрывно глядя друг на друга. Очень хотелось сказать хоть что-то, но слова комом застревали в горле. Да и что он мог сказать? Признаться, наконец, в любви, чтобы Ло так и сбежал от него в ночную темноту босой, без штанов? В конце концов, Росинант молча достал пачку сухих салфеток из прикроватного столика и протянул их Ло. Тот на мгновение нахмурился.       — Не делай такое лицо, — усмехнулся Росинант. — Я и правда ждал тебя, что с того?       — Совсем ничего, — тут же отозвался Ло. — Не переживайте, я всё понял ещё по новой зубной щëтке в ванной. Как вы ещё одежду для меня не купили?       — О, мне очень даже нравится, как ты выглядишь в моей, — секундная пауза, — а без неë и того лучше.       Измученно застонав, Ло всë-таки рассмеялся. То ли устал делать вид, что ему всё происходящее совершенно не нравилось, то ли расслабиться удалось лишь сейчас.       Стоило на мгновение прикрыть глаза, по-прежнему ощущая приятное тепло Ло под боком, как сам Ло исчез и материализовался уже верхом на животе Росинанта. Он окинул Росинанта долгим, придирчивым, но не лишëнным мягкости взглядом, склонился к его лицу и глубоко поцеловал. Ло всё целовал, и целовал, и целовал его. Судорожно хватал воздух в секундных перерывах и целовал снова. Прижимался всем обнажëнным телом, выгибался в спине, когда её обхватывали руки Росинанта, но и не думал отстраняться. Ещё немного, и они бы в самом деле возбудились вновь. Пересохшие от шумных вздохов губы Ло быстро сделались очень мокрыми, его язык вылизал весь рот Росинанта. Стоны рвались из груди и тонули в поцелуях.       Росинант лежал, страшась лишь одного: что вот-вот проснëтся. Сон всё не проходил, ведь его и не было. Зато был самый настоящий Ло, сидящий на нëм и целующий так жадно, будто они не виделись не одну жизнь. Ло останется с ним до утра… и кто знает, как долго после.       Когда Росинант вышел на балкон, натянув на себя первое, что оказалось поблизости, руки всё ещё дрожали, подкуривая сигарету. И совсем не от холода. Рядом с Ло он мог храбриться сколько угодно (на самом деле, нет — и у его души был запас прочности), а вот наедине с собой волнение и нешуточное смущение рвались наружу.       Закутанный в одеяло Ло возник на балконе через пару минут.       — Что с вами? — спросил он, словно и правда мог разглядеть в ночной темноте содрогающуюся спину Росинанта.       — Ерунда, я в порядке, — привычно отозвался тот, взмахнув сигаретой.       Сигарета вылетела из рук и упала на пол — благо, что не на улицу. Росинант попытался достать из пачки новую, но пальцы не слушались. Заметив его печальное состояние, Ло выхватил пачку из рук, достал одну сигарету Росинанту, вторую себе и тоже слегка подрагивающими руками чиркнул зажигалкой, подкуривая.       — В самом деле, что с вами? — настаивал Ло.       — Ты ведь не куришь? — с явным сомнением напомнил Росинант.       — Не курю, но… — и он повëл плечами, будто сообщая, что ничего не может с этим поделать.       Росинант на несколько секунд отвернулся, утыкаясь взглядом в ряды соседних домов.       — Не думай, что меня это совсем не смущает.       Вместо ответа Росинант почувствовал, как Ло ткнулся лбом ему в плечо.       — А я, признаться, еле на ногах стою, — наконец, ответил Ло. — Но мне приятно знать, что для вас это не самое обычное поведение в постели.       — Дай мне время, чтобы привыкнуть. Или намекни, что делать с тобой.       — Да ладно вам, — Ло улыбнулся, — вы всё сделали очень хорошо.