Разорву тебя на части

— Могу я спросить вас кое о чем?  Это был второй раз, когда Ён Иль заговорил с Ки Хуном. И в тот раз вокруг них, к счастью, не было толпы народа. Редко кто из альф спрашивал разрешения заговорить, еще реже - с омегой. Ки Хун тогда еще злился, внутри у него все клокотало от разочарования и боли из-за вечного напоминания о том, что жизни людей ничего не стоят по сравнению с хрюшкой-копилкой, которая висела над ними.  Однако эти слова прорезали дымку задумчивости Ки Хуна. К тому же выражение лица Ён Иля можно было назвать исключительно искренним. Возможно, именно поэтому Ки Хун и заговорил с ним, хотя альфа и отдал свой голос за их скорую смерть, выбрал кружочки. С того момента, как Ки Хун «похоронил» Сан Ву, на его плечи легла огромная ответственность. Возможно, самонавязанная, но, тем не менее, ответственность. Все эти смерти, смерти его друзей и случайных незнакомцев, должны были что-то значить. Должны, иначе все они погибли, а он выжил, абсолютно зазря. Это был грязный, страшный секрет, который омега до сих пор хранил глубоко в своем сердце. И даже сейчас Ки Хун чувствовал невыносимую тяжесть на душе от этой потери. Никто не ожидал, что омега победит в смертельных играх, и, возможно, омеги действительно никогда раньше не побеждали. Ки Хун никогда не узнает. Зато теперь он точно знает, что окружающие ему не особо доверяют. И что именно его признание в итоге перевесило голоса в пользу кружочков. Ведь если омега смог победить, значит, победить сможет каждый, верно?   Выигрыш явно не был вопросом силы или большого ума. — Но было еще 182 человека, которые хотели остаться, - твердо и решительно сказал Ён Иль. — И было 182 человека, которые хотели уйти,- невозмутимо возразил Ки Хун.  Наступило молчание, глаза альфы буравили его. Он сидел на несколько ступенек ниже, заставляя Ки Хуна смотреть на него свысока, но даже эта разница в росте не прибавляла омеге никаких рычагов давления. — Как вы думаете, если бы эти люди встретили меня позже на улице, они бы поблагодарили меня за спасение? Это был риторический вопрос, но ответ повис в воздухе еще до того, как Ён Иль закончил говорить. Ки Хуну вдруг снова стало не по себе, но он не отвел взгляд, не желая уступать первым, во что бы то ни стало. Он вдохнул и проглотил проклятия вместе с эмоциональными ругательствами, которые угрожали сорваться с кончика его языка. Чон Бэ вмешался, чтобы разрядить обстановку, затем пришел Дэ Хо, и разговор был закрыт. И только когда Ки Хун снова взглянул на незнакомого альфу, он понял, что тот все еще пристально смотрит только на него.  Когда началась драка, альфа заговорил в третий раз. Ввязавшись в перепалку, первый чувствовал себя уверенно и бесстрашно. Если бы он не выглядел таким суровым, то легко бы мог сойти за разгневанного родителя. Ки Хун внутренне посмеялся над таким явным напускным актом доминирования, альфы всегда такие альфы. В одной комнате никогда не будет места для двух узлов.  Однако омега быстро понял, что это чувство презрения было простой завистью. Если бы Ки Хун был хотя бы наполовину таким же бесстрашным и сильным, то возможно смог бы спасти всех еще давно. После того, как Ён Иль схватил молодого альфу за шею, омега замер, а его дыхание сбилось. Ён Иль был явно примерно одного возраста с Ки Хуном. Взгляд альфы был ярким и ясным, но паутинки морщин вокруг глаз еще никогда никого не обманывали. Несмотря на свой возраст, он дрался точно отработанными ударами, как тренированный боец или даже солдат. Ки Хун испугался бы, если не был бы так впечатлен. И, похоже, не только он. Зал разразился аплодисментами, и молодые альфы отправились зализывать раны.  На лице Ён Иля, когда тот вернулся на ступеньки, играло что-то похожее на застенчивую улыбку, и омежья, одинокая часть сознания Ки Хуна решила, что она ему очень идет. Но 456-ой быстро засунул это чувство глубоко внутрь себя, где ему было и место.  +++++ Когда Ён Иль вернулся, чтобы извиниться, в зале было уже темно и тихо. Это было уже второе неожиданное проявление покорности, которое Ён Иль демонстрировал перед Ки Хуном, и омега не знал, как реагировать. Когда они остались вдвоем, Ки Хун неожиданно почувствовал отчетливый запах альфы: что-то огненное, дубовое и родное. Может быть, именно это и заставило его так быстро простить игрока. Взгляд омеги беспокойно метался между жестким матрасом и альфой, который снова сидел чуть ниже уровня глаз. Они кивнули друг другу, и вокруг воцарилась тишина. Прежде чем Ки Хун успел заговорить, альфа нарушил молчание. Когда омега услышал слово «жена», ему пришлось подавить свое разочарование, но после, когда стало очевидно, что жены больше нет, Ки Хун практически возненавидел себя. Он не испытывал жалости, только тупую боль. В ярких чертах лица альфы чувствовалась открытая уязвленность, а его горе читалось также ясно, как и его искренность. А Ки Хун, к сожалению, был в своих суждениях также быстр, как и в своем доверии. И поэтому сейчас он был искренне благодарен альфе за то, что тот по какой-то причине поделился с ним своим прошлым.  +++++ Вторая игра была не дальгона. Ки Хун ошибся. Черт. — Этот омега явно соврал, что выиграл в игры. Изначально было понятно, что омега не может победить, а теперь он еще и врет, чтобы убить нас всех, - в голосе слышалось недоверие.  Эти слова были не более страшными, чем те, что проносились в мыслях у самого Ки Хуна. От них у него кружилась голова, когда он пытался придумать объяснение всему этому. Все, чего хотел Ки Хун - это спасти как можно больше людей, но он снова оказался бесполезен. — Достаточно. Запах дров, территориальный и угрожающий, заполонил нос Ки Хуна, пробиваясь сквозь хаос в его сознании и вызывая приятную дрожь по всему телу. Ён Иль хотя и был на пару дюймов ниже, стоял между Ки Хуном и разъяренным бетой как стена, и, судя по выражению лица беты, одного этого слова было достаточно, чтобы пресечь любой назревающий спор. Ки Хуну был 51 год. Не в первый и не в последний раз альфа, желая поиграть в мачо, вставал на его защиту. Ки Хун был слишком старым для таких игр, к тому же он был способен позаботиться о себе самостоятельно. Черт, он был слишком старым для того, чтобы большинство альф вообще интересовалось им. Ни одному уважающему себя альфе не нужен неженатый омега средних лет. Так во что же, черт возьми, играл Ён Иль? И почему Ки Хун не разозлился на него за это? Ки Хун не был его собственностью и не был абсолютно беспомощным, чтобы так яро его защищать, так почему же каждая клеточка в его теле кричала, чтобы он подчинился и поблагодарил альфу? Он заставил себя не думать об этом. Руки дрожали, но в конце концов ему удалось вымолвить слабое извинение. — Я все еще доверяю вам, - без колебаний сказал Ён Иль, пробежав глазами по лицу Ки Хуна, - И я бы все еще хотел поиграть с вами в эту игру, если вы не против? Альфа снова спрашивал у Ки Хуна разрешения, словно тот был кем-то, чье мнение имело значение. От одной этой мысли у омеги заныло в животе, а брови нахмурились. Он попытался найти в непоколебимом взгляде Ён Иля хоть что-то, кроме всепоглощающей искренности, но не смог. И что, черт возьми, Ки Хун должен был со всем этим делать? К счастью, за него ответил Чон Бэ. Давненько простой альфа не вызывал у Ки Хуна такого сильного чувства внутреннего потрясения.  Команды были рассортированы в мгновение ока, и к тому моменту, когда они начали распределяться на мини-игры, Ки Хун уже достаточно успокоился, чтобы снова включиться в игру. Они не умрут в этот день, он обо всем позаботится. Чон Бэ, Дэ Хо и Чжун Хи быстро определились со своими ролями. Ён Иль снова посмотрел на него с болезненной серьезностью, и Ки Хун с легкостью отдал ему право решать.  — Я буду играть в то, что вы выберете для меня, Ки Хун, - возразил он. Омега быстро напомнил себе, что сейчас не время удивляться. На самом деле, такое поведение казалось уже вполне ожидаемым от Ён Иля. Единственное, что было неожиданным… — Вы знаете мое имя? На мгновение альфа замешкался, но быстро продолжил с милой улыбкой на лице: — О, ваш друг называл вас по имени, вот я и решил попробовать. Вас это смущает? — Нет, - автоматически ответил Ки Хун.  На самом деле, ему это даже понравилось. Имя из уст альфы звучало так, как будто они были давно знакомы, будто оно было создано для того, чтобы этот рот произносил его. Ки Хун моргнул несколько раз, опустив глаза к губам первого, словно хотел увидеть, как они складываются вокруг его имени. Опомнившись, он заставил себя поднять глаза обратно, надеясь, что Ён Иль ничего не заметил. Альфа, казалось, сделал то же самое. Щеки Ки Хуна заалели, и когда он наконец смог ответить, его голос слегка дрожал:   — Нет, все в порядке.  И вот игры начались. +++++ Кровь перестала шуметь в ушах Ки Хуна только тогда, когда они снова оказались на ступеньках среди коек, празднуя свою победу. Многое было как в тумане. Ён Иль спас их от верной смерти. Но Ки Хун думал не об этом. Он был слишком увлечен тем, как альфа прижимался к нему, как опирался, когда они были скованы одной цепью. Как он с готовностью вцепился в руку Ки Хуна, когда в комнате раздались крики. Пьянящая смесь его природного запаха, пота и крови. Его дикий взгляд, который Ки Хун смог укротить, когда успокоил взбесившегося альфу, и его слепая вера в омегу, которую он обозначил еще до того, как они начали играть.  Все это уже порядком начинало раздражать.  Ки Хун думал, что со временем сможет привыкнуть к тому, как на него смотрит Ён Иль, но он жестоко ошибался. Это каждый раз выбивало его из колеи. А тут еще этот гад посмел пошутить. И посмеяться! Ки Хун был уверен, что сходит с ума, потому что больше ни на чем не мог сконцентрироваться. Ни на том, что Ён Иль раскрыл значение его имени, ни на том, что им снова предстоит голосовать, ни на том, что они становятся закадычными друзьями. В кои-то веки в его голове была только одна мысль: этот альфа выглядит гораздо красивее, когда счастлив.  +++++ Когда они снова проиграли голосование, Ки Хун понял, что в нем не осталось ни капли разочарования, только отчаяние и гнев. Он мало что мог поделать с этими чувствами, кроме как предаваться размышлениям. Его слишком тошнило, чтобы нормально есть, поэтому он отдал свою еду Чжун Хи, но даже это не помогло, потому что, где бы он ни был, альфа практически настаивал на том, чтобы сидеть прямо рядом с ним, если не на ступеньку или две ниже. Его запах, казалось, становился сильнее с каждым часом, полностью затуманивая все мысли Ки Хуна.  Это имело смысл, потому что в контракте было четко указано, что во время игр категорически запрещены блокаторы.  Когда Ки Хун впервые играл, он был уверен, что это еще одна больная идея верхушки, направленная на то, чтобы держать игроков в постоянном напряжении. Альфы были очень агрессивны, а омеги никогда не были в полной безопасности. На второй или третий день действие всех подавителей практически прекращалось. Просто чудо, что среди всего этого не случалось ни гонов, ни течек, по крайней мере, в первый раз. Даже когда подошло время ложиться спать, Ки Хун чувствовал себя неуютно и был на взводе. Он настоял на том, чтобы все подстелили матрасы под кровати, потому что им следует быть готовыми ко всем возможным сценариям. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед его мысленным взором возникали образы мигающих огней и окровавленных тел. Он даже огрызнулся на Ён Иля. Альфа воспринял это с той же грацией, с какой он всегда держался в их обществе, склонив голову и уступив паранойе Ки Хуна. Омега мысленно поблагодарил его.  Чон Бэ решил остаться с ним, когда лег спать. Несмотря на первоначальные притирки и холодность, омега быстро привязался к своему старому другу. Прошло много времени с тех пор, как он нормально смеялся, но несмотря на это, ему все равно казалось неправильным смеяться в таком месте, как это. Тем не менее, общение было желанным. Ки Хун до конца не осознавал, насколько одиноким он был последние три года, отсиживаясь в том мотеле. Когда бета заснул, Ки Хун остался один. Одиночество было ему давно знакомо, так почему же он чувствовал себя таким беспокойным? Он закрыл глаза и потер виски пальцами рук, голова начинала болеть, а желудок продолжал неприятно скручиваться. Это место было последним, где бы он хотел подхватить гребаную простуду. — Ки Хун?  Голос альфы был тихим, но даже этого было достаточно, чтобы заставить омегу подпрыгнуть и вскинуть голову в сторону источника шума. Ён Иль подошел с поднятыми руками и сел на ступеньку ниже Ки Хуна, как обычно. — Я не хотел тебя напугать, - произнес альфа, выглядя почти неуверенно. Ки Хун сжал челюсти, но покачал головой:  — Все в порядке. Я просто… немного нервничаю, наверное. — Понимаю, это место идеально подходит для того, чтобы понервничать.  Они невесело рассмеялись, прежде чем между ними снова воцарилась тишина. Ки Хун неожиданно для себя обнаружил, что абсолютно не возражает. На самом деле, ему даже нравится общество альфы. В голове снова запульсировало, и он поморщился, потирая висок и пытаясь сосредоточиться на железной сетке под собой. Мурашки пробежали по его коже, когда альфа выпустил волну успокаивающих феромонов. — Ты в порядке? - наконец спросил Ён Иль, протягивая руку и кладя ее на колено омеги. Ки Хун поднял голову, его волосы распушились в разные стороны:  — Зачем ты это делаешь? Альфа недоуменно моргнул, но не убрал руки с колена:  — Что делаю, Ки Хун? — Я про твой запах.  Запах альфы каким-то образом делал ситуацию и хуже, и лучше одновременно. Разум Ки Хуна затуманился из-за феромонов, жар окутал кожу и все тело неприятно напряглось, стоило ему попытаться взять под контроль свои чувства. Он давно не подросток, и не было ни одной причины, по которой этот альфа должен так сильно на него влиять. — Ты хочешь, чтобы я остановился? Ты кажешься…- начал Ён Иль, и его голос звучал почти печально. — Нет, не хочу. Прости, - выдавил Ки Хун сквозь стиснутые зубы, раздувая ноздри, когда очередная волна успокаивающих феромонов заполнила все пространство вокруг него. По какой-то причине, меньше всего ему хотелось перечить альфе.  Его глаза снова закрылись, когда он судорожно вздохнул. Ки Хун схватился за край ступеньки, когда его снова охватил жар, костяшки пальцев побелели. Если бы он был моложе, он бы подумал, что его тело пытается ему что-то сказать. Сейчас, когда он уже более чем взрослым, он был абсолютно уверен, в том, что его тело взбунтовалось против него. С тех пор как он покинул игры, три года назад, у него не было настоящей течки. В этом не было ничего удивительного или необычного - регулярность циклов у омег сильно зависит от уровня стресса. И не то, чтобы сейчас он был на нуле.   — Ки Хун, посмотри на меня, - команда прозвучала резко и четко, прорвавшись сквозь туман, окутавший разум омеги.  Ки Хун тут же нервно поднял голову, глаза его были широко раскрыты. Альфа переместился и присел прямо перед ним, положив обе руки на колени. В его глазах не было осуждения, только беспокойство и растерянность. — Что-то не так. От тебя пахнет... - начал Ён Иль, запинаясь. Омега не смог сдержать жалобного стона, который вырвался у него из груди. Все вокруг снова сильно закружилось, и он низко опустил свою голову. Альфе не понравился его запах? Эта мысль отрезвила его, в горле образовался комок, дыхание стало прерывистым и больным. Ки Хун попытался вырваться, но Ён Иль держал крепко. Чужая рука коснулась лба, и только тогда омега понял, что вспотел. Ки Хун издал еще один недовольный стон, смущенный этими действиями альфы. Хотя на самом деле, ощущение прикосновения кожи Ён Иля к его, казалось, заставляло каждый мускул в теле омеги расслабляться.  — Когда у тебя была последняя течка? Ки Хун нахмурился, его голос был хриплым, когда он наконец заговорил:  — Четыре года назад. Это не… У омеги болезненно свело живот и слова оборвались. Он зашипел, но звук перешел в хныканье, когда смазка покрыла бедра Ки Хуна. Омега посмотрел на Ён Иля, прежде чем лихорадочно оглядеть комнату, и его охватила паника. Альфа выглядел почти таким же потрясенным. К счастью, оказалось, что большинство людей все еще спали, а те, кто не спал, были слишком далеко, чтобы вызвать какие-либо проблемы. Однако это не надолго, если Ки Хун продолжит входить в свою течку. — Я собираюсь понюхать тебя, - сказал Ён Иль. Это было скорее утверждение, чем просьба. Он выждал мгновение, чтобы дать омеге время воспротивиться, но все, что сделал Ки Хун, это отрывисто кивнул. Секундой позже Ён Иль отодвинул куртку 456-го и уткнулся носом ему в шею. Омега немедленно превратился в желе от его прикосновения, послушно подставив шею, и его голова склонилась набок. Дыхание успокоилось, когда их запахи смешались, а руки почти отчаянно вцепились в плечи альфы. Как только первый отстранился, Ки Хун немедленно скопировал его действие, уткнувшись носом в шею альфы и тщательно его обнюхав. Ён Иль не двигался, одна из его рук крепко лежала на пояснице Ки Хуна. — Нам нужно уединиться, - настойчиво пробормотал альфа. В его голосе послышались командные нотки, которых Ки Хун никогда раньше не замечал. — Где? Ён Иль не ответил. Вместо этого он резко встал и протянул руку, чтобы Ки Хун мог взяться. Омега долго смотрел на нее, прежде чем принять. В любом случае, у него не было выбора. К тому же, было намного проще обвинить альфу в затруднительном положении, в котором он оказался. Они тихо спустились по стропилам, стараясь сильно не шуметь, а затем направились к двери. Ён Иль нетерпеливо постучал в стекло, и ему открыл розовый охранник. Треугольник автоматически произнес:  — Никому не разрешается… — Открой дверь, сейчас же. На мгновение воцарилась тишина, а затем раздался характерный щелчок. Ки Хун всего на секунду задумался, почему охранник с такой готовностью подчинился, но списал все это на его растерянность. Не то чтобы у охранников были какие-то реальные причины слушаться Ён Иля. Альфа повел его в ванную и велел опереться на раковину. Только тогда Ки Хун понял, что первого тоже мелко потряхивает. — Жди здесь, - хрипло приказал альфа. Ки Хун издал жалобный стон, когда Ён Иль повернулся и вышел, колени его подогнулись, и он ударился о холодную плитку пола в ванной. Альфа не мог притащить его сюда только для того, чтобы оставить одного на произвол судьбы – это было бы жестоко, верно?  Прежде чем он осознал, что происходит, по его щекам потекли слезы, которые быстро переросли в тихие рыдания. Он не мог поверить, что позволил себе попасть в такую ситуацию. Он оказался в смертельной игре без альфы, и у него началась течка впервые за многие годы. Ки Хун почти желал, чтобы кто-нибудь из этих розовых охранников вошел и пистолетной очередью прекратил его мучения прямо сейчас. Дверь в ванную распахнулась, и Ки Хун едва смог собраться с силами, чтобы посмотреть, кто вошел. Он молил о палаче. Вместо этого комнату наполнил запах дуба и дров. Альфа, так теперь его называл измученный течкой мозг. Он поднял глаза и увидел Ён Иля, в руках у него были скомканные одеяла, и те выглядели так, словно были собраны наугад. Ён Иль застыл на месте, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот. Омега был уверен, что в этот момент все вокруг него пропахло им достаточно, чтобы привлечь внимание любого альфы. Хотя единственное внимание, которого он на самом деле жаждал или о котором волновался, было со стороны того, кто сейчас стоял перед ним. Когда Ён Иль начал подходить ближе, Ки Хун заскулил:  — Альфа, пожалуйста... Это, казалось, подтолкнуло первого к действиям. Он зарычал, сбросил одеяла на пол и тут же присел на корточки перед Ки Хуном. Казалось, теперь он действовал исключительно инстинктивно. Альфа наклонился вперед и вдохнув запах Ки Хуна во второй раз, прежде чем большими пальцами рук стереть влагу с его щек. Он поднес один из больших пальцев к губам, чтобы попробовать их на вкус, и удовлетворенно фыркнул. Когда Ки Хун снова посмотрел ему в глаза, они были почти полностью затоплены черными зрачками. — Я собираюсь перенести тебя, - сказал он, - но сначала мне нужно построить гнездо. О гнездовании альф практически ничего не было известно, но в сложившихся обстоятельствах Ки Хун самостоятельно не смог бы создать безопасное место для своей течки. Ён Иль был неуклюжим, но, похоже, имел какой-то опыт. Ки Хун вспомнил о жене, о которой он рассказывал. Альфе удалось расстелить несколько одеял на полу, образовав мягкий круг в центре. Это было не идеально, но сойдет. Омега почувствовал, что не может дышать. Как только Ён Иль закончил, он снова обратил свой дикий взгляд на Ки Хуна. Первый подошел и с удивительной легкостью подхватил его на руки, прежде чем посадил в центре гнезда. Ки Хун уже был слишком не в себе, чтобы испытывать хоть какой-то стыд, и начал стаскивать с себя одежду. Он отбросил кофту и футболку в сторону, прежде чем взялся за штаны. Ён Иль воспринял это как знак и помог омеге освободиться от одежды. Как только Ки Хун остался в одном нижнем белье, альфа замедлился, тяжело дыша, и жадно поглощая вид обнаженного тела омеги.  Ки Хуну пришлось сдерживать себя, чтобы специально не покрасоваться. Его альфа восхищался им, и все природные инстинкты подсказывали ему, что необходимо продемонстрировать себя с лучшей стороны. Вместо этого он попытался сфокусировать взгляд, слабо вцепившись руками в одеяло, собирая воедино остатки здравого смысла. — А что насчет остальных? Ён Иль, казалось, был озадачен, но осторожно ответил: — Нас никто не побеспокоит, обещаю.  Этого было не достаточно, но Ки Хун не стал продолжать настаивать. Вместо этого он начал стаскивать одежду с альфы, аккуратно сложив его кофту туда, где должна покоиться голова. В импровизированном гнездышке сильно пахло ими обоими, и от этого омега чуть не замурлыкал. Ён Иль помог себя раздеть, и в конце концов они оба остались только в тонком нижнем белье. Оно почти не оставляло простора для воображения, но все же оставалось невысказанной преградой.  — Ты хочешь этого? - спросил Ён Иль. Черты его лица были такими же болезненно-серьезными, как и всегда, но нервные движения рук выдавали настоящее состояние.  Ки Хун задумался, несмотря на то, что менять решение казалось уже слишком поздно. Этот альфа спас ему жизнь, проявил к нему неподдельный интерес и уважение, которого к нему никогда раньше не проявляли. Да, он был одной из причин, по которой они все еще находились в этой адской дыре, но он также был причиной, по которой Ки Хуну здесь было проще. Ответ показался таким очевидным, как только он позволил себе задуматься над всем этим. — Да, - прошептал он, и слово сорвалось с его губ прежде, чем он успел решить. Ён Иль кивнул, поддался вперед и соединил их губы. Поцелуй был беспорядочным и животным, зубы стукнулись о зубы, как будто альфа пытался поглотить омегу целиком. Тело Ки Хуна напряглось, руки судорожно хватались за то, до чего смогли дотянуться. Ён Иль прижал его спиной к полу, проскользнул между его ног, и положил ладони на талию. Пока Ки Хун все еще был опьянен поцелуями, альфа успел запустить одну руку ему под нижнее белье, ощупывая задницу. Его пальцы опасливо прошлись по скользкому краю отверстия. Ки Хун практически взвыл, выгибаясь дугой и отрываясь от земли в отчаянной попытке приблизиться к альфе. Первый погрузился в омегу только кончиками двух пальцев. Он прижался бедрами к животу омеги, отчасти для того, чтобы притеснить его к земле, а отчасти для того, чтобы другому было обо что потереться. Ки Хун сразу попытался найти в этом действии хоть какое-то подобие облегчения.  — Поторопись, - умолял Ки Хун, прижимаясь пахом к бедру Ён Иля. Альфа зарычал, и слегка прикусил то место, где у Ки Хуна должна была быть брачная метка. — У нас есть время, - уверил он. Этот ответ не устроил Ки Хуна, и он занервничав еще больше, впился пальцами в бицепс Ён Иля с такой силой, что по утру останутся следы. Омега едва заметил, как первый стянул с себя мокрые боксеры. Единственной реальной мыслью в его голове была мысль о том, что Ён Иль не дает ему достаточно.  Он чувствовал, что горит изнутри, все его тело требовало чего-то, что только альфа мог ему дать. Он не мог насытиться только тем, что происходит между ними сейчас. Но все мысли смолкли, когда Ён Иль, наконец, погрузил в него свои пальцы. Они были не такими длинными, как у Ки Хуна, но это компенсировалось их размером. Они ощущались просто идеально. Зрение омеги затуманилось, когда альфа вытащил их и загнал обратно, изгибая в поисках чего-то.  Ки Хун чуть не вскрикнул, когда альфа безжалостно надавил на простату. Этого было достаточно, чтобы довести омегу до первого оргазма. Его тело сильно содрогнулось, и он покрыл свой живот спермой. Но этого оргазма все равно было недостаточно. Кожа омеги снова воспламенилась, а член быстро затвердел от ощущения пальцев альфы, все еще глубоко погруженных в него. Ки Хун вцепился в спину Ён Иля, перекидывая свою ногу через ногу альфы, пытаясь притянуть его ближе к себе.  — Еще, - потребовал Ки Хун, кусая участки кожи, до которых он мог дотянуться, словно дикий зверь. Ён Иль посмотрел на него сверху вниз, и произнес мечтательно:  — Просто идеально. Чертовски идеальный омега.  Эти слова были настолько нежными и ласковыми, что альфа сам не поверил, что произнес их вслух.  Они вызвали у Ки Хуна очередной жалобный стон, и он заерзал, пытаясь заставить альфу двигаться.  Несмотря на все требования и плач, у Ки Хуна было мало власти в этой ситуации, а Ён Иль, казалось, никак не хотел шевелиться. От разочарования у него снова выступили слезы на глазах, и он заметался по одеялам. — Лежи смирно, иначе ты вообще ничего не получишь, - пригрозил альфа, упираясь руками в бедра омеги, чтобы удержать его. Именно эти его слова заставили омегу снова расстроиться. Ки Хун мог лишь бормотать просьбы о большем, постепенно успокаиваясь. Ён Иль наконец сжалился над ним. Он соединил их губы и стянул с себя нижнее белье достаточно низко, чтобы освободить свой член. Ощущение теплого и твердого узла альфы на своем бедре снова заставило Ки Хуна завозиться. Ён Иль, казалось, слишком сильно наслаждался страданиями омеги, проводя большими пальцами по тому месту, где свежие, горячие слезы стекали по подбородку. После еще нескольких мучительных мгновений альфа, наконец, направил свой член в дырочку Ки Хуна. Он продвигался мучительно медленно. Все это время его взгляд был прикован к лицу омеги, будто он желал вобрать в себя каждый кусочек тела Ки Хуна. Альфа смотрел на него так долго, как только мог. Омега прерывисто выдохнул, как только Ён Иль, наконец, полностью оказался внутри него. Это ощущалось таким правильным. Ён Иль чувствовал себя так, будто всю жизнь он шел лишь к тому, чтобы очутиться глубоко внутри Ки Хуна.  На несколько мгновений воцарилась тишина, потом Ки Хун прошептал:  — Ещё.  Губы Ён Иля изогнулись в едва заметной ухмылке:  — Ты такой жадный.  В этом утверждении было гораздо больше правды, чем каждый из них думал, но мысль об этом не задержалась надолго, так как пара полностью была сосредоточена на телах друг друга. Альфа отстранился только для того, чтобы снова с силой вогнать свой член глубоко в омегу. Это ощущалось как рай.  Альфа быстро задал резкий и жесткий темп. Он, как и Ки Хун, потерял всякое терпение. Он трахал омегу прямо на одеялах, прижимая пах вплотную к его заднице, и одновременно приподнимая одну из ног Ки Хуна. Под таким углом простата Ки Хуна была максимально открыта, и альфа с уверенностью врезался в нее резкими движениями бедер. Ки Хун был совершенно не в себе, слезы удовольствия текли по его щекам, и с каждой фрикцией он был все ближе и ближе к своему второму оргазму. Альфа явно не отставал от него. После того как первый сдерживался так долго, казалось, он пытался наверстать упущенное. Его движения становились небрежными и быстрыми. Ки Хун кончил первым, его узкое тело напряглось, как лук, и выстрелило спермой вместе с именем альфы на губах. Омега в послеоргазменной неге сжался вокруг члена альфы, и Ён Иль последовал примеру Ки Хуна. Череда ругательств сорвалась с его губ. Они снова поцеловались, и узел альфы полностью вошел в омегу, зацепившись за края дырочки.  Наконец, пусть и ненадолго, этот обжигающий жар спал. Ки Хун до сих пор был не в себе, лишь с его губ срывались тихие звуки наслаждения, когда альфа наполнял его своей спермой. Он полностью откинулся на одеяла и расслабился. Усталость вместе со слабостью захватили его тело. Ён Иль прикусил чужие губы, прежде чем вдохнуть омежий запах, казалось, в миллионный раз, хотя сейчас их запахи смешались, и от него пахло практически как и от самого альфы. Это заставило маленькие ростки гордости расцвести в груди Ки Хуна.  — Мы не можем здесь оставаться, - сказал Ён Иль, прижавшись к его коже, и успокаивающе водя руками по чужому боку вверх-вниз.  Омега нахмурился, моргая и приходя в себя:  — И куда же мы можем пойти? Ён Иль отстранился, чтобы посмотреть Ки Хуну точно в глаза. На его лице была какая-то сложная эмоция, которую омега не мог разгадать. Он был слишком задумчивым и серьезным, это читалось даже в послеоргазменной неге. По какой-то причине Ки Хуну показалось, что ему не понравится ответ, если он спросит, о чем тот думает. Даже в такой романтической атмосфере невозможно забыть о том, где они находятся, и почему они не могут уйти. Рано или поздно наступит утро, и кто знает, что оно принесет. — Что ты знаешь такого, чего не знаю я?, - спросил Ки Хун, когда молчание стало невыносимым. Лицо Ён Иля стало почти угрожающе серьезным, он наклонил голову набок:  — Ты действительно хочешь знать ответ на этот вопрос, Ки Хун?  Именно тогда Ки Хун понял, что альфа просчитывал все с самого начала. Каждый пристальный взгляд, каждый осторожный вопрос, каждое демонстративное проявление покорности. Все это было тщательно продумано. Дрожь страха пробежала по спине омеги. Ки Хун впервые всерьёз задумался, а не грозит ли ему опасность. Был ли он в опасности все это время? Ведь этот блеск в глазах Ён Иля был не интересом, а голодом. Игры начались не тогда, когда Ки Хуна усыпили на заднем сиденье лимузина, и не тогда, когда он проснулся среди моря зеленых комбинезонов. Они начались с первого простого вопроса Ён Иля. Это, казалось бы, невинное: «Могу я спросить вас кое о чем?».