Арена

      Шквал голосов оглушал, Гермионе казалось, что она не слышит даже своих мыслей, настолько тут было шумно. Но гвалт и крики были не самым плохим: хуже всего — амбре, которое буквально сбивало с ног. Запах немытых тел, дешёвого алкоголя и табака забивали рецепторы, спускаясь по носоглотке и концентрируясь в районе желудка. Она постаралась дышать ртом, чтобы хоть немного унять поднимающуюся тошноту. Будет неловко, если её вывернет на одного из посетителей этого злачного места. Хотя. Грязнее от этого они точно не станут.       — Что мы здесь делаем? — Гермиона постаралась перекричать толпу, которая разрывалась неистовыми криками.       — Ты хотела знать, так смотри, — Пенси Паркинсон поправила кудрявый парик и плотнее натянула очки. Однозначно рыжий был не её цвет; всегда мраморно-белая кожа сейчас отливала зеленцой, а очки на половину лица делали её похожей на черепаху из детской сказки. С первого взгляда и не узнаешь в ней наследницу чистокровного рода.       Паркинсон и её заставила сменить образ, причем исключительно магловским способом. Все предложения Грейнджер использовать Оборотное или Трансфигурацию встречались одним безапелляционным: «Гибель воров».       Платиновые прямые волосы водопадом спускались до талии, чёлка-шторка лезла постоянно в лицо, отчего Гермионе хотелось чихать. На носу висели солнцезащитные очки, и да, Пенс оказалась права: таких, как они, здесь было великое множество. Каждый по-своему скрывал свою личность: банданы, скрывающие половину лица, маски на глазах, грим — в ход шло всё, что могло сохранить анонимность.       — Идём, — Пенси дёрнула Гермиону за руку прямо на море потных, разъяренных жаждой наживы и азарта тел.       Слизеринка рассекала толпу, как нож — масло, уклоняясь от летящих локтей, ныряя под поднятые руки, лавируя среди безумных в алчном экстазе тел. Грейнджер казалось, что стоит только отпустить руку Паркинсон, и её тут же снёсет, затопчет живое море.       Добравшись до деревянных поручней, что опоясывали бойцовскую арену, Пенси, ничуть не страшась забитых татуировками бугаев, нагло раздвинула их локтями со словами:       — Подвиньтесь, мальчики, дамам необходимо увидеть, на кого ставить, — взмахнув рыжими кудрями, Паркинсон указала на освободившееся место.       Осторожно, чтобы никого не задеть, Гермиона подошла к грубо сколоченным поручням и подняла взгляд. Вдох застрял в груди…       На ринге двое мужчин в рукопашную избивали друг друга. Разница в весовой категории была очевидна даже для Грейнджер, далёкой от такого рода развлечений. Брюнет с горой мышц, под два метра ростом, методично наносил удар за ударом по рёбрам оппонента, который неподвижно стоял в защитной позе, закрывая перебинтованными руками голову.       — Разве это честно? — Гермиона не могла на это смотреть. Это был не бой, а натуральное избиение.       — Здесь нет такого понятия, куколка. — Один из зрителей, которого ранее подвинула Пенс, улыбнулся, окутав Грейнджер несвежим дыханием и демонстрируя гнилые зубы.       — Если он хочет дополнительный ужин или койку поприличнее, пусть покажет, чего стоит. Хотя Рорри из этого дрыща всю душу вынет, — сплюнув себе под ноги, бугай оценивающим взглядом скользнул по Гермионе.       — Я бы поспорил, Пит. Дрейк еще ни разу не проигрывал, — вступил в разговор его сосед. — О, смотри…       Гермиона повернула голову в сторону бойцовского ринга как раз в тот момент, когда оппонент Рорри молниеносно выбросил руку, отводя кулак здоровяка вбок, и сразу же ударяя по лицу боковым хуком. Второй удар пришелся в область почек, заставив Рорри согнуться вдвое и припасть на одно колено. Всё было понятно даже без глубоких познаний боев без правил: участь здоровяка решена.       И правда: два четких удара в область виска и челюсть — и противник Дрейка упал на мат без сознания.       — И наш неизменный чемпион, Дрейк!!! — женский голос, однозначно усиленный Сонорусом, пронесся над Ареной. Значит, всё-таки тут использовали магию. Гермиона развернулась, обводя толпу позади блуждающим взглядом, и подняла глаза наверх. Там, на втором этаже, при должном внимании, можно было увидеть, как воздух слегка рябит. Заклинание сокрытия, — быстро сообразила Гермиона. Очередной взрыв криков заставил Грейнджер развернуться к арене.       Она видела, как «Чемпион» обвёл толпу невидящим взглядом, слегка покачнувшись, стёр тонкую струйку крови с разбитой губы забинтованной ладонью. Его лицо сплошь покрывали гематомы и ссадины, но Гермиона узнала бы его в любом состоянии.       — Пойдём, — сквозь зубы прошипела Грейнджер, разворачиваясь лицом к толпе. Ей теперь было неважно, что со всех сторон её толкали и пихали, — пару раз она даже услышала в свой адрес несколько сальных шуточек. Но сейчас Гермионе было плевать. Она, словно ледокол, прокладывала себе путь к выходу, абсолютно не заботясь о том, поспевает за ней Паркинсон или нет. Ей срочно нужно было выбраться наружу.       — И что теперь? — буквально выпрыгнув из толпы, Пенси задыхалась, словно пробежала кросс от Большого Зала до стадиона для квиддича.       — Мне нужно подумать, — ответила Гермиона, толкая плечом замызганное дверное полотно. В лицо ударил промозглый ветер с запахом водорослей и рыбы, но это было намного лучше вони, которая стояла в затхлом помещении Арены.       Грейнджер остановилась в тёмном закоулке и прислонилась спиной к кирпичной кладке, медленно дыша. Решение было принято ещё в тот момент, когда она увидела его безжизненные глаза. В них больше не было света, не было радости: это были глаза человека, который ежедневно умирал внутри.        —О, меня не проведешь, золотая гриффиндорка! — протянула Пенси, срывая с глаз очки. Встав прямо перед Гермионой, она продолжила: — Ты же не думаешь, что у нас получится освободить его? Он Драко Малфой, бывший Пожиратель Смерти и дойная корова для них, — громко проговорила Паркинсон и тут же обернулась, в страхе обшаривая закоулок внимательным взглядом.       Грейнджер подняла голову к ночному небу, на котором не было видно ни одной звезды. Внутри бурлил гнев, вперемешку с раздирающей тоской по тому, кого она, думала, потеряла много месяцев назад.       Нет, она это просто так не оставит. Он не бывший Пожиратель Смерти и не дойная корова, он — Драко Малфой, и Гермиона не простит себе, если ничем не сможет ему помочь.       — Я не думаю, я знаю…

***

      Скорее всего, это был обман зрения.       Драко уставился в грязно-серый потолок, пересчитывая, наверное, в тысячный раз трещины на облупившейся краске.       Комната размером три на три метра досталась ему за победу над малышом Никки. Парень был проворным, а его удар левой походил на молот. Но Никки не хватало стратегии и выносливости. После трёх раундов Малыш выдохся, и тогда Малфой нанёс ответный удар. Никки унесли с арены без сознания и со сломанным ребром, что проткнуло лёгкое. Парень харкал кровью, пока толпа бесновалась в животном экстазе от представленной им забавы.       Насколько Драко слышал, тот провалялся в лазарете месяц, и его отправили на Молотобойню за негодностью. Так и сгинул малыш Никки, не продержавшись в этом месте и полугода.       Драко ничуть не жалел о судьбе противника — или он, или его. Правила Арены были одинаковы для каждого, и Малфой усвоил их в первую же неделю. Не важно, кто ты: аристократ или бродяга из Лютного, здесь каждый сам за себя.       Сегодня было непросто, как и месяц и неделю назад, но ему был необходим этот ужин — уж точно больше, чем Рорри. Поэтому Малфой, несмотря на ещё оставшиеся ушибы с прошлого боя, вышел на ринг.       Он точно знал — здоровяк оклемается и уже через несколько дней потребует реванш. Но это будет позже, а сегодня они разделили горячий ужин с Ноттом на двоих. Тео настолько ослаб, что уже был не в состоянии выйти на бой. Драко пообещал себе сделать всё от него зависящее, чтобы друга не отправили на Молотобойню. Парень там просто сдохнет, как собака, какими их и считали эти ублюдки.       Так что же это всё-таки было? Галлюцинация? На миг после последнего удара, когда Рорри уже валялся кучей мусора на грязном деревянном полу ринга, ему почудился взгляд глубоких охровых глаз.       Какова вероятность того, что она была тут? Правильно, нулевая.       Никто не был в курсе, что Орден сделал с ними, Пожирателями Смерти, после победы во Второй Магической войне: стёр их с лица магического мира, как грязное пятно, без права на защиту и апелляцию.       Псы Волан-де-Морта стали бойцовскими собаками Ордена на утеху алчной толпы. Справедливость во всей красе. Серых оттенков в этом Чудном Новом Мире нет —только кипенно-белый, который режет глаз.       Драко хмыкнул собственным мыслям и немного поворочался, устраиваясь поудобнее, стараясь не потревожить отбитый бок. Прикрыв глаза, он, как и каждую ночь, за закрытыми веками увидел пухлые губы, растянутые в соблазнительной улыбке, россыпь веснушек и глубокий взгляд карих глаз. Скрипнув зубами, Малфой постарался отогнать это наваждение.       Всё-таки ему почудилось.