Арена

За грубо сколоченным столом в единственной комнате хижины стояла оглушающая тишина. Только звук цикад и дыхание леса влетало в раскрытое окно. После приветствия они всей дружной компанией, которая теперь составляла шесть человек, вошли в дом и расселись за столом. Гермиона постоянно задевала локтем Пенси, пока отпивала из своей кружки отвар на травах, заботливо приготовленный Полумной. Несмотря на слова Лавгуд, что она их ждала, было ясно как день, что хижина не могла вместить их всех. Но сейчас это было последнее, о чем думала Грейнджер. Серые глаза буравили ее не мигая. Гермиона кожей чувствовала, как от Драко волнами исходит недовольство. Она молча смотрела в любимые глаза, полностью принимая и понимая его чувства. Возможно, год назад, Грейнджер бы почувствовала себя обиженной и оскорбленной, ведь он не бросился с распростертыми объятиями к ней, не благодарил за помощь. Сейчас же она ощущала лишь легкое раздражение от молчаливого внимательного взгляда, который как коршун, следил за каждым ее движением. Ну, что ж. Подождем. Рано или поздно эмоции, скрываемые им ото всех, пересилят, и они поговорят. Одно ясно как день, она тут, обратного пути нет, и ему придется с этим смириться. Конечно же, хотелось бы, чтобы это произошло как можно раньше. Сварливый Драко Малфой – не самый любимый ее тип. Для Гермионы он был одновременно самым притягательным и самым раздражающим человеком в ее жизни. Он редко показывал эмоции, редко повышал тон, его поведение, манеры, взгляд – все отражало аристократическое воспитание, сдержанность и холод семьи Малфоев. Но не с ней. С ней он мог отпустить себя, и Гермиона множество раз наблюдала, как идеальный лоб разрезает удивленная морщинка, как глаза искрятся от смеха, а губы растягиваются в счастливой улыбке. Как зрачок полностью закрывает радужку, а голос шепчет нежные и страстные слова. Она почувствовала, как тяжелеет низ живота. Однозначно это был не тот момент, когда стоило вспоминать выражение лица Драко Малфоя в постели. – Нууу, вот мы и собрались, – насмешливый голос Забини разрезал тишину, Малфой даже не отвел взгляда от Гермионы. Грейнджер вздохнула, понимая, что переглядки продолжаются. – Просветишь нас, что это был за взрыв? Когда мы прибыли сюда, все произошло так сказать тише, – спросил Нотт. Гермиона слушала разговор вполуха, продолжая поддерживать зрительный контакт. – Ооо, мы разрушили портал, – как само собой разумеющееся сказал Блейз, чем все-таки привлек внимание Малфоя. Он отвел взгляд от Гермионы, обращаясь к Забини: – Как? – у Гермионы от его голоса снова поползли мурашки по затылку. Она скучала. Мерлин, как же она скучала. – Нам повезло, – вступила в разговор Пенси, доставая немного обугленную булавку. – Блейз обнаружил эту штучку у охраны. – Вы были на Арене? – голос Драко поднялся на октаву. Гермиона не смогла удержать веселого смешка. Холодная маска трещала, как тонкий лед под ногами. Услышав реакцию Грейнджер, Малфой резко повернул голову в ее сторону и оскалился: – Грейнджер, давай-ка выйдем на минутку, – не дождавшись ее ответа, Малфой поднялся и направился на выход. – Удачи, – прошептала Пенси, когда Гермиона последовала его примеру, перекидывая ноги через скамью. – Думаю, минутки им будет мало, – в спину ударил хриплый голос Нотта. Вот засранец. – Гермиона, сбоку есть амбар для припасов, там лежат несколько матрасов, – абсолютно беззаботный совет Полумны заставил щеки Грейнджер вспыхнуть. Внезапно стало жарко. Сидящие за столом разразились диким хохотом, а Гермиона лишь надеялась, что жар спадет, когда она выйдет наружу. Закрыв за собой дверь в хижину, она вдохнула прохладный воздух, наполненный запахом хвои, можжевельника и трав. Невероятное место. В ночи над травой перемигивались светлячки, небо переливалось иссиня-черным. Звезд тут не было. Это удивило Гермиону, почему тут не было звезд? Ночь ведь стояла безоблачной. Все мысли вылетели из головы, когда, повернув влево, она увидела Драко. Он стоял в тусклом свете небольшого факела, который видимо оставили тут для освещения в темноте дороги. Подпирая лопатками стену, с видом всемирной усталости, смотрел на небо, буквально как она пару минут назад. – Что мне с тобой делать, Гермиона? – его голос не был наполнен злобой или недовольством. Сложилось впечатление, что когда они остались одни, вся тревога и усталость разом упали на его плечи. Грейнджер мягко улыбнулась, подходя ближе. – Понять и простить? – усмехнулась она, возможно, если перевести в шутку… – Тебе смешно? – видимо в этот раз Грейнджер выбрала неверную стратегию. В грозовых глазах вспыхнули молнии, губы сжались в тонкую линию. – Давай-ка поговорим, Грейнджер, о понимании и прощении. Гермиона тяжело и громко вздохнула, чем вызвала новый недовольный взгляд. Вздернув подбородок выше, чтобы видеть его лицо, приготовилась. Сейчас начнется… – Мало того, что я вижу тебя в одном из самых опасных мест, которые я знаю, сейчас выясняется, что ты сюда попала через Арену. Гермиона, скажи мне одно: о чем, блядь, ты только думала? – Малфоя трясла мелкая дрожь. Грейнджер видела, как беспрестанно ходят желваки на остром лице, а глаза яростно смотрят на нее. – Я думала о том, что проснувшись девять месяцев назад, не нашла рядом в постели своего жениха и никто даже не удосужился мне ответить на вопрос, где черт возьми он есть. А потом оказывается, что он уехал во Францию! Во Францию, Малфой! Ты сам представляешь, как это выглядело? – Гермиона тяжело дышала, пытаясь унять злость на белобрысого остолопа, который еще посмел ее обвинять в том, что она пришла на помощь. – Ты должна была жить тихо и мирно. Поттер бы тебя не тронул, – Малфой постарался выровнять голос. Все-таки знал, что криком тут ничего не решишь. Тут вообще нечего решать, она уже на Молотобойне. Твою мать, казалось, голова взорвется к чертям. – Ты сам себя слышишь? – взвилась Гермиона и подошла ближе. Ее окутал такой знакомый аромат тела, без дорогого парфюма, чистейший вкус – насыщенный, чуть солоноватый, с нотками мускуса. У Гермионы разом закружилась голова. Во рту пересохло, и против воли она облизала губы, заметив как расширились зрачки у Драко на такое невинное движение. В голове родился план. – Драко, – Грейнджер сменила тон, понижая голос на несколько октав. Положила руку на широкую грудь, продолжила: – а если бы это была я? Ты бы тоже принял решение жить тихо и мирно? Ты бы отмахнулся, когда Пенси пришла к тебе и рассказала, что творится буквально под твоим носом? Скажи мне? Она чувствовала его горячее дыхание на коже. Грудь под пальцами вздымалась все быстрее, а сердце, под стук которого она когда-то засыпала, заходилось в бешеном ритме, вторя ее сердцебиению. – Блядь, Гермиона, иногда у меня есть желание связать тебя, чтобы ты не лезла на рожон, – его губы были совсем рядом. Крохотный сантиметр, протяни и возьми. – Мне помнится, веревки мы использовали для другого, – прошептала Грейнджер прямо в его губы, как бы ненароком облизывая свои. Это движение было как спусковой крючок. – Несносная ведьма, – прорычал Драко и обрушился на ее губы со всей силой. В этом поцелуе не было нежности и трепета. Он пожирал ее, прикусывая нижнюю губу и тут же зализывая свой укус. Одна рука запуталась в копне кудрявых волос, прижимая ее ближе, еще ближе. Гермиона не отставала. С глухим стоном она запустила обе руки в его волосы, пропуская между пальцев платиновые пряди. С диким остервенением она целовала, кусала и облизывала в ответ. Нежной кожи живота коснулась прохлада вечера, заставив Грейнджер вздрогнуть и тут же застонать, когда широкая мозолистая рука с напором прошлась по животу, пересчитала каждое ребро, и накрыла грудь. – Скажи мне, кто тот несчастный, чью одежду ты украла? – Драко оторвался от губ Гермионы, спускаясь жесткими поцелуями по подбородку к шее, пока не остановился у чувствительного места за ушком, прямо там, где со скоростью Хогвартс-экспресса бился пульс. – Я не украла, – мыслительный процесс, а особенно вербальная коммуникация давались с трудом. Не помогала и уверенная рука Малфоя, что сейчас перекатывала между умелых пальцев возбужденный сосок. – Ты мне все расскажешь, и тогда я решу, что с тобой делать, – его голос уже не звучал угрожающе, скорее природное упрямство заставляло придерживаться выбранного курса. – И что же ты со мной сделаешь, Малфой? Гермиона резко почувствовала, как Драко, подхватив ее под ягодицы, поднял на руки, заставив обхватить ногами его талию. Янтарный огонь встретился с гранитным морем. Казалось, весь мир прекратил свое существование, остались только они. Послышался стук чего-то о дерево и скрип. Малфой сделал шаг вперед, и Гермиону окутала темнота. Пахло сеном, травами и древесиной. Сквозь маленькое окошко под потолком проникал тусклый свет факела. – Ты знал про амбар? – Грейнджер ахнула, когда полетела спиной вниз. Но Драко не дал ей упасть, в нескольких миллиметрах от пола затормозив, и аккуратно положил ее на шуршащие матрасы. – Я тут больше десяти дней, конечно, я знал про амбар, – кривая усмешка разрезала покрасневшие зацелованные губы. Его взгляд смягчился, теперь он не был недовольным и злым, с присущей только ему жадностью, Драко, казалось, впитывал каждую черту образа Гермионы, продолжая неспешную ласку ее груди. – Драко, – простонала Грейнджер, выгибаясь в спине, прямо намекая, что ей этого мало. – Всегда такая нетерпеливая, – прошептал Малфой, поднимая футболку вверх. Гермиона приподнялась на локтях, помогая ему снять такую ненужную сейчас вещь. Футболка улетела куда-то в темноту амбара. Ненасытный горячий рот обрушился на грудь Гермионы, вызвав громкий вздох вперемешку с всхлипом. Огибая языком ареолу груди, Драко перебирал второй сосок, играя на Грейнджер, как музыкант на любимом инструменте. Ее руки запутались в коротких волосах, притягивая к себе ближе, чтобы полностью чувствовать его, убедиться, что он реален, а не очередной сон. Горячие губы проложили влажную дорожку по впалому животу. – Ты истощала, – недовольно пробурчал Малфой, вызвав усмешку Гермионы. – Как и ты, – спортивные брюки полетели в другой угол, оставляя Гермиону в широких трусах-боксерах. Платиновая аристократичная бровь изогнулась в немом вопросе. Грейнджер покрутила головой, стараясь сдержать смех. – Я все тебе расскажу, – пообещала она, но Малфой походу ее уже не слышал. Безразмерное мужское белье исчезло вслед за брюками, и Гермиону окатила прохлада, заставив стайку мурашек пройтись по оголенным бедрам. Обе руки Малфоя прошлись по внешней стороне бедер, раздвигая их, раскрывая ее. Стеснительности не было. Не с ним. Перед Драко она была открыта. Первый поцелуй пришелся на острую левую коленку, вызвав новую волну мурашек, второй на правую. Мелкими поцелуями вперемешку с легкими укусами Малфой спускался вниз, разводя бедра Гермионы все шире. Грейнджер почувствовала горячее дыхание в самом чувствительном месте и тут же заскулила от нетерпения. Казалось, она сейчас сгорит в собственном пламени и от нее останется лишь пепел, который утром унесет ветер. Влажный язык прошелся по нежным складочкам, и это было как разряд электричества. Рука сама собой опустилась вниз, схватив в кулак короткие волосы. Нежно, неспеша, то отстраняясь, то снова нападая, Драко доводил Гермиону до исступления. – Знаешь, как долго я об этом мечтал? – услышала она хриплый голос и тут же почувствовала, как один палец проникает внутрь нее, растягивая тугие стеночки и вызывая новый громкий стон. – Бредил в этом ебаном адском месте о тебе. Каждую сука ночь, вспоминая последний наш день, – к первому пальцу присоединился второй. Драко не торопился, он готовил ее медленно и терпеливо после такого длительного перерыва, параллельно впитывая в себя, делая оттиск на подкорке мозга этого момента. – Драко, блядь, пожалуйста, мне нужно… – Гермиона не договорила, темп пальцев ускорился, Малфой снова обрушил свой порочный рот на ее клитор. Грейнджер почувствовала, как каждая мышца ее тела напрягается, как внизу живота плотный клубок жара готов разорваться и вспыхнуть. Музыкальные пальцы Малфоя изогнулись внутри нее, и именно в этот момент она потеряла себя. Под зажмуренными веками переливались радужные краски. Тяжело дыша, Гермиона разлепила веки и встретилась с восхищенным взглядом серых глаз. Когда он успел раздеться полностью, она не поняла, да это было и не важно. Важно, что сейчас она наконец могла его почувствовать. Кожа к коже. Грейнджер обхватила ногами талию Малфоя, давая немое разрешение. Тонкие пальчики прошлись по широкой мускулистой спине, отмечая новые шрамы. – Смотри на меня, – Гермиона подняла глаза, встретившись с черными зрачками, которые практически сожрали серую радужку. Первый толчок, и мир стал снова цельным. Драко замер, уронив голову Грейнджер на плечо. Влажная спина под хрупкими ладонями тяжело поднималась и опускалась. Гермиона чуть повела бедрами, вызвав утробный стон у Малфоя. – Ты меня сейчас убьешь, – простонал он, поднимая голову. – Разве я могу? Второй толчок заставил спину Гермионы выгнуться до хруста в позвонках. Казалось, он был везде, в ее теле, в ее мыслях, в ее душе. – Только ты и можешь, – прорычал Малфой, хватая Грейнджер твердым движением за подбородок. – Не закрывай глаза, смотри на меня. Я хочу видеть тебя. Его движения стали более интенсивными. Гермиона впилась короткими коготками в спину Драко и закусила до крови губу, чтобы сдержать особенно громкий стон. – Нет, не сдерживайся, Гермиона. Малфой дотронулся мягким касанием до возбужденного клитора, продолжая методично входить в нее. Держать глаза открытыми с каждой секундой становилось сложнее. Умелые пальцы перебирали чувствительную горошину, пока Грейнджер не сотряс яркий оргазм. Выгнувшись в сильных руках Драко, она услышала свой громкий стон, который больше был похож на крик. Движения Малфоя стали хаотичными, и с утробным ревом, который напомнил рык дикого зверя, он кончил. Гермиона легкими, как перышко, касаниями водила по влажной спине, впитывая в себя момент единения. Хотелось продлить его еще немного, почувствовать себя в безопасности, забыть о том, что ее когда-то лучший друг отправил ее возлюбленного на смерть. – Ты грязно играешь, Грейнджер, – хмыкнул Малфой, поднимая голову. Мокрая челка упала на лоб, и Гермиона не отказала себе в удовольствии смахнуть ее рукой, вызывая мягкую улыбку на обветренных губах. – Училась у лучших, – тихий смех и легкий неспешный поцелуй. Нежный и немного солоноватый, но от этого он казался еще слаще. – Я скучал по тебе, Львица, – не разрывая поцелуй прошептал Драко. – А я по тебе, Дракон, – Сильные руки еще крепче обняли ее, пряча под своей защитой. Гермиона уткнулась в ямку между плечом и шеей, наполняясь родным запахом и медленно расслабляясь. Теперь все должно быть хорошо. Она наконец дома.

***

– Как думаете, голубки там надолго? – спросил Забини, устраиваясь поудобнее на жесткой скамейке. Его клонило в сон. Чувство, что он не спал несколько дней, а может так и было. Хрен разберешь теперь какое время суток. – Не стоит их трогать, а то еще попадем под перекрестный огонь, – Пенси потянулась до хруста в суставах, разминая затекшую спину. Определенно хотелось прилечь. Дать телу такой необходимый отдых. – У нас всего три кровати, поэтому Блейз может лечь с Тео, – как ни в чем не бывало предложила Полумна, поднимаясь из-за стола и убирая пустые кружки. – Почему с Тео? – возмутился Забини, за что сразу же получил ощутимый пинок под столом от Пенси. – Я не лягу с тобой на узкой койке, ты вечно пинаешься, – прошипела Паркинсон, вставая вслед за Полумной из-за стола. – А вы сблизились, – заметил Нотт, чем вызвал яркий румянец на бледных щеках Пенси. – Тебя это не касается, – пробурчал Забини, тем не менее бросив обеспокоенный взгляд в сторону девушки. Паркинсон подошла к Полумне и о чем-то с ней разговаривала, стараясь не смотреть в их сторону. – Ты прав, – пожал плечами Тео и продолжил: – в какой момент это произошло? Помнится, раньше вы готовы были глотки друг другу перегрызть. – Как дела у тебя с Лавгуд, ты уже извинился перед ней? – как бы невинно поинтересовался Забини, чем вызвал хмурый взгляд синих глаз в свою сторону. – Туше, – пожал плечами Тео. Повернувшись, он внимательно следил за тем, как Полумна готовит место отдыха для Пенси, протягивая ей одежду по размеру, вместо той, что болталась на девушке подобно мешку. – Это не простое место, Блейз, – тихо, чтобы его не услышали, проговорил Нотт. – Тут что-то есть, и это что-то влияет на Луну. – Не только на нее, – Тео резко перевел весь спектр внимания на Забини, пока тот крутил в ладонях давно пустую кружку. – Что ты имеешь в виду? – Пенси и Гермиона тоже что-то почувствовали. В отличие от меня. Что ты на это скажешь? – хлопок двери заставил Блейза повернуться, оказалось, что это Пенси с Полумной вышли на улицу, впуская звуки ночи в затихшую хижину. – Я тебе вот что скажу, – Тео поднялся со своего места, потягиваясь и разминая задревенелые мышцы, добавил: – Молотобойня походу напитана магией сильнее, чем мы можем себе представить, и если девушки ее чувствуют, значит, у нас есть шанс попасть домой. Драко тоже так считает. – Вы с ним уже это обсуждали? – на заданный вопрос Тео лишь кивнул. – Пойдем, я тебе все тут покажу, похоже какое-то время мы будем одной большой дружной семьей, – ухмыльнулся Нотт, доставая из одного из сундуков сменную одежду для себя и для Блейза. – Если мама с папой не будут ругаться, – добавил Забини, подходя к другу и забирая у него клубок вещей. – Точно, точно, – сквозь смех ответил Тео, направляясь на выход. Мулату ничего не оставалось, как последовать за ним и надеяться, что Драко с Гермионой хорошенько поприветствуют друг друга, чтобы завтра они не наблюдали выяснение отношений между самыми упертыми волшебниками, которых он знал.