Ambulance

Семь часов вечера. По необыкновению тёплый апрельский вечер в Джерси-Сити: ветер слегка обдаёт лицо свежестью после душного дня, пока рёв машин раздаётся в округе. Всё как обычно: люди спешат по делам, полностью погружённые в свои мысли. С опустошёнными взглядами, выжатые, как лимоны, очередным будним днём на нелюбимой работе, они бегут по центральной улице, лишь бы быстрее добраться домой. Джерард обычно не отличается от толпы вымотанных работников офиса, особенно после целого дня на ногах и непрекращающейся варки кофе, но только не сегодня. Прямо перед закрытием кофейни ему пришло долгожданное сообщение от организаторов выставки художников-любителей в Нью-Йорке. Его картину приняли, и в августе на выставке её возможно купят, а что ещё лучше — его могут заметить. Четыре года обучения в Школе Визуальных искусств всё-таки не пройдут даром, и мелкими шажками он будет приближаться к своей подростковой мечте. Мечте издать комикс, идея которого давно расписана на 30 страницах его личного дневника. Комикс о семье с суперспособностями, которая пытается предотвратить апокалипсис, пока в их семейном гнёздышке происходит буря недопонимания и ненависти друг к другу. Но помимо комикса, Джерард реалист и не против пописать пейзажи, иногда выезжая на пленэр за город. В общем, он любит делать что-то красивое и необычное, и хочет, чтобы не только его брат и муж видели труды его стараний, а большое количество людей. Выставка — это тот самый шанс быть услышанным неравнодушными зрителями. На радостях он чуть ли не вприпрыжку побежал домой, попутно набирая Фрэнка. — Милый, её взяли! Мою картину приняли. Я поеду в Нью-Йорк! — светясь ярче, чем последние закатные лучи солнца, Джи размахивал руками, не обращая внимания на пешеходов. Даже на то, что он чуть не сбил шляпку с головы милой старушки. — Я так рад, котёнок, ты самый лучший! Не зря я заставил тебя задуть свечи вчера. — Ага, это точно… Но думаю, последний бокал был лишним, меня штормит весь день. Джулс подменяла меня, пока я отсиживался под барной стойкой, выпивая литрами воду. — Ну у тебя был юбилей, можно простить, — продолжая редактировать код в программе, Фрэнк включил громкую связь, — моему старичку уже тридцать, даже не верится… — Я так и обидеться могу, — рассмеявшись, Джи дошёл до менее оживлённого перекрёстка и, оглядевшись по сторонам, не видя приближающихся машин, двинулся вперёд. — Ну ты чего, я любя, ещё и меня переживёшь, вот увидишь, любимый… Вспышка света, водитель резко бьёт по тормозам, сжигая колёса, но всё тщетно. Резкий удар в бок, и Джерард теряет равновесие, оказываясь на жёстком асфальте. К удивлению, непострадавший телефон, без единой царапинки, лежит рядом с его владельцем, а с обратной стороны слышны крики «Джи! Что с тобой?!». Уэй лежит без сознания, пока водитель, проверяя пульс, судорожно звонит в скорую. Длинные пряди чёрных волос, распластавшиеся по асфальту, перепачкались в пыли и крови, которая струйкой стекала по его лбу. Многочисленные ссадины и пара сломанных рёбер, но стабильный пульс. Не слыша ничего — ни врачей, пытающихся привести его в чувство, ни водителя, нарушившего правила и выехавшего на красный свет из-за угла, — Джи видел лишь темноту, даже не осознавая, что произошло. Это отчасти похоже на затяжной сон: ты вроде ещё здесь, дышишь, но малейший сбой в организме, и ты можешь оказаться по ту сторону, под холодной землёй, так и не проснувшись.

***

— Джерард Уэй, белый мужчина, тридцать лет, он здесь? Его сбила машина, мне по телефону сказали, что он в этой больнице, доктор Смит или как там его… Скажите, что с ним? — в полнейшей панике, с трясущимися руками, Фрэнк держится за ресепшн в приёмном отделении. Две молоденькие медсестры переглядываются, не понимая, что делать, как успокоить мужчину и объяснить, что не знают, где его муж, что они только сменили пост и не слышали о поступивших пациентах, пока врач не облегчает им участь, окликая Фрэнка. — Мистер Уэй, пройдёмте в комнату ожидания, — указывая рукой на открытую дверь, седовласый врач с морщинками в уголках глаз натянуто улыбнулся. Садясь в серое кресло, Фрэнк ожидал чего угодно. Конечно, он надеялся на лучшее, но не отрицал, что это ужасное событие повлечёт ужасные последствия. Пока врач возился у кулера с водой, Фрэнк мял салфетку и оглядывался по сторонам белой, вылизанной до мелочей комнаты. Она угнетала всем своим видом: белые шторы и жалюзи, пара небольших кустиков у окна, три серых кресла, стоящих вокруг кофейного столика, и большие настенные часы, тикающие так громко, будто оповещая о том, что время сейчас очень важно и именно оно покажет, что будет дальше. — Мистер Уэй, я доктор Смит, лечащий врач Джерарда, — развернувшись, врач протянул Фрэнку стакан воды. — Можно просто Фрэнк. — Хорошо, Фрэнк. — Присаживаясь в кресло напротив, врач поерзал и наконец начал говорить: — Состояние вашего мужа стабильное и довольно хорошее, насколько можно сказать в этом случае. Он отделался двумя сломанными рёбрами, ушибом голеностопа, рассечением на лбу, ссадинами; это не так страшно, но… — Что но? — Но он сейчас без сознания после сотрясения мозга. Нельзя сказать, когда он очнётся, а тем более, каким он проснётся. — Доктор, вы можете сказать конкретнее, что значит это «каким проснётся»? — Фрэнк, — собирая руки в замок, врач, прочистив горло, продолжил: — он счастливчик, что отделался так при столкновении с машиной, но вероятнее всего он этого не вспомнит, как и множество других вещей. В моей практике был не один случай, когда после аварий человек находился без сознания, позже просыпался и с трудом вспоминал себя. — Но так ведь не всегда бывает? — Не всегда, но очень часто. Вы не волнуйтесь, это проходит, если есть люди, готовые помочь с реабилитацией. — Вымученно улыбнувшись, он сделал глоток воды. — Будем надеяться, что это не коснётся мистера Уэя. — А когда можно будет его увидеть? — Не смотря на врача, Фрэнк свернул уже три звёздочки из салфеток, раскладывая их на кофейном столике. — Думаю, скоро. Чтобы не сидеть здесь, можем пойти оформить вам пропуск и найти халат. — Похлопав Фрэнка по плечу, доктор Смит пригласил его пойти за собой.

***

Присаживаясь рядом на постель, Фрэнк легонько накрыл ладонью руку Джи. Слезы сами собой подступали к глазам при виде его таким: с ранкой на лбу прямо по линии волос, которая, вероятнее всего, станет шрамом, с капельницей, перемотанным бандажом торсом и подрагивающими ресницами, будто он вот-вот проснётся, но этого не происходит. — Мистер Уэй, ему нужен покой, но если хотите, можете оставаться здесь, на диванчике, — показав назад на маленький оливкового цвета диванчик, медсестра улыбнулась, собираясь уйти. — А, ещё, на тумбочке около пациента есть кнопка. Когда он проснётся или понадобится помощь, нажмите на неё. Кивнув, Фрэнк снова повернулся к Джи. Ему хотелось взять всю боль на себя, хотелось просто, как обычно, обнять его после работы, обворачивая руки вокруг талии, пока он смеётся и пытается выпутаться из крепких объятий, а после протянуть ему чашечку зелёного чая, такого же зелёного, как и его прелестные глаза. Фрэнка разрывало на части; он верил в лучшее и, даже оповестив Майки о случившемся, сказал, чтобы тот не спешил в Джерси-Сити, что пока он справится сам, что пока он в больнице, приезжать нет смысла. Было так невыносимо от неизвестности и от предостережений врача насчёт потери памяти: вспомнит ли Джи его? — Котёнок? Ты слышишь меня? — поглаживая нежные пальчики Джи, Фрэнк улыбался и растирал слезы рукавом футболки по щекам. — Это Фрэнки, я рядом... рядом с тобой. Я буду ждать тебя тут и никуда не уйду... Спустя два часа разглядывания каждой маленькой морщинки на лице парня, его рук, которые навевали приятные воспоминания, Фрэнк начал зевать. Воспоминания накатывали новым комом в горле, душа его — вопросами о будущем, о том, каким оно будет, но всё же Фрэнк поддался усталости и, не выпуская руки Джера, сел на пол около постели. Он уснул тревожным сном, открывая глаза от каждого шороха за пределами палаты и поднимая взгляд на всё ещё спящего мужа. Он боялся потерять прежнего Джерарда, он ненавидел этот чёртов вторник, этого водителя, который отобрал у него спокойное семейное счастье. Он ненавидел себя за бессилие, за то, что ему не подвластно время, которое так и хотелось повернуть вспять и уберечь любимого от этой боли. Услышав, как в его ладони слегка подрагивает палец, Фрэнк подорвался с пола и нажал на кнопку вызова медсестры. Джерард открыл глаза. Он морщился от боли и пытался что-то сказать, но лишь нечленораздельно стонал. — Тише, тише, всё будет хорошо, котёнок, я рядом… — протянув к нему руку, Фрэнк едва коснулся его плеча, прежде чем его обдало током, который заставил отшатнуться назад. Удивлённо, даже с испугом, Джерард посмотрел на Фрэнка и, насколько хватило сил, отодвинулся от него. Этот взгляд говорил о многом, разбивая все надежды и руша мост между ними. Вбежавшая в палату медсестра ахнула от удивления и столь скорого пробуждения пациента. Попросив Фрэнка выйти, она принялась сверять медицинские показатели. Стоя у двери палаты, Фрэнк не радовался; нет, он понял, что самое тяжёлое ждёт его впереди, и доктор Смит оказался прав. Джерард — не исключение из правил, не особенный в статистическом смысле, хоть и всегда был особенным для Фрэнка. Он не вспомнил его и был напуган. Фрэнк тоже был напуган, не зная, как себя вести теперь с человеком, которого он знает, а тот — его нет...

***

Сидя на сером кресле в неприятной комнате ожидания, Фро пил горький кофе из автомата и читал статью за статьей про амнезию, о том, как люди могут вернуть память и что нужно делать. Десятки однотипных советов: о покое, о хорошем сне (ведь именно во сне могут всплывать обрывки прошлого), и просто о времени, времени и терпении, ведь всё произойдёт своевременно, когда организм окрепнет и будет готов. Фрэнка эти ответы не устраивали и ещё больше расстраивали. Взявшись за голову обеими руками, он тяжело выдохнул. «Время... А что если это время наоборот сделает только хуже, разъединит нас, сделает чужими? Я не могу просто сидеть и ждать, но что мне делать?» Телефон, откинутый на кофейный столик, противно завибрировал, вырвав Фрэнка из потока нескончаемых мыслей.

«Входящий, Майки»

— Алло? — Фрэнки, ну как там всё? Как Джерард? Как ты, в конце концов? — Он очнулся и… — Боже, я так рад! — прервав Фрэнка, услышав лишь приятную новость, Майки чуть не запищал от счастья. — Майки, это ещё не всё, — глубоко вздохнув, Фрэнк удобнее устроился в кресле. — Что такое? Какие-то осложнения? — Ну, в общем, у него амнезия, он… Я не знаю, сейчас с ним разговаривает врач, но я… Джерард меня не узнал. — Оу... Это так... тяжело, но ведь самое главное, что он очнулся, а в остальном ему помогут, мы поможем. — Это точно... — Я вот купил билет до Джерси-Сити, сижу, жду автобус. — Но Майки, не нужно... — Что значит не нужно? — поправляя очки, Майки искал на табло номер нужного перрона. — Моему брату нужна помощь, и тебе, кстати, тоже. Повисла тишина. Подойдя к окну, Фрэнк слегка приоткрыл пальцем жалюзи и посмотрел на небо. Оно такое чистое, полное звёзд, будто ты не в городе, а в чистом поле где-то в заповедном парке. — Но ты не волнуйся, у меня есть у кого остановиться, ваша крохотная квартирка не выдержит третьего, хоть и временного, жильца. — Посмеявшись, Майки встал в очередь на выход к перрону. Майки так оживлённо говорил, будто он не спонтанно бросил работу в Нью-Йорке, будто он просто едет к брату в гости, а не в больницу. Если бы Фрэнк был не знаком с ним, такое поведение явно напрягало бы, но после 5 лет дружбы и сотен историй от мужа о его брате, Фрэнк понял, что это такая защитная реакция. В самые трудные моменты жизни Майки и слезинки не пустит, он всегда найдёт выход даже из безвыходной ситуации, поддержит всех, построит план действий по спасению мира и сорвётся на помощь любому. — Если будут новости, звони, и самое главное — не убивайся, по крайней мере до моего приезда. Мы поставим его на ноги…

***

— С пробуждением, я доктор Смит, — ставя у кровати стул, доктор в своей манере медленно присел и томно продолжил разговор. — А вы? — Я… я Джерард. — вытаращив глаза, он забегал по комнате, рассматривая до жути белые стены, накрахмаленные простыни и свои руки в синяках и, о боже, капельницу. Потянувшись к ней другой рукой, он чуть не выдернул иглу, если бы сильная рука врача не перехватила его. — Не стоит, так будет больнее, — усаживаясь обратно на стул, он глубоко вздохнул. — Вы знаете, где находитесь? — Ну, судя по вашему халату и трубкам во мне — в больнице. — несмотря на пугающую абсурдность сутуации, Джи продолжал покорно отвечать на вопросы врача. — Расскажите о сегодняшнем дне, что вы делали? — Я не знаю… Не помню. Был на работе, а потом просыпаюсь, и передо мной какой-то мужчина. Он держал меня за руку и что-то говорил, я не помню что, но он очень странный, не похож на врача. — Что ж, неплохо… А кем вы работаете? — Бариста. Майки иногда посмеивается надо мной, мол, тебе уже тридцать, а ты всё кофе варишь, но ведь мне нравится. — А Майки, это... — Мой брат, деловая задница, у него свой магазин музыкальных инструментов, и не один, причём в Нью-Йорке. — Вы завидуете ему? — Ну... — хмыкнув, Джерард продолжил: — раньше, в детстве, очень завидовал. Он младший и всегда перетягивал всё одеяло на себя, вся любовь и похвала доставались только ему. С возрастом все обиды запрятались в глубине души и просто забылись, сейчас мы хорошо общаемся и можно сказать самые близкие друг другу люди. Я его люблю. А сколько я тут пробуду? — Всё будет зависеть от анализов. Думаю, пару дней, и можно отправить вас домой под присмотр близких людей. — Переведя свой взгляд с озадаченного, вымученного лица Джи на его безымянный палец, доктор улыбнулся, впервые искренне. — Я женат, но я не помню её, почему? — Джерард, — подсаживаясь ближе к нему, он потёр глаза, которые так и требовали сна после двух рабочих смен на ногах. — Вы замужем и... — Я?! Неет, я не... гей — помотав головой, он вот-вот собирался заплакать от этой оглушающей новости. — Мистер Уэй, вы за мужем за прекрасным человеком и вы любите друг друга. Он всё время не отходил от вас, пока вы спали, и он очень переживает за вас. — Ладно... Допустим я замужем... Но я не помню его, почему так? — У вас частичная амнезия, насколько я понял из этого разговора. Авария, а также самые яркие моменты жизни были не столько стерты, сколько запрятаны мозгом, если угодно, чтобы не тревожить вас. Джерард, послушайте мои советы. Вам нужен покой и хороший сон; занимайтесь тем, что любите, пообщайтесь с братом и мужем, не отталкивайте их помощь и ведите дневник, записывайте туда всё, что угодно. Описывайте ваши эмоции, все переживания, всё, что вспомнили сегодня, каждую вспышку воспоминаний отображайте на бумаге. Кивая, Джи поморщился от боли в боку — это были рёбра, неожиданно напомнившие о себе. Ему было тяжело принять всё, что свалилось на него за эти пятнадцать минут разговора с врачом. Он закрыв глаза, пытался восстановить ход событий, отматывая время вспять и думая о том, кто он и что делал сегодня. Он вспомнил детство, как его макнули лицом в торт, пока мама делала фото, которое до сих пор висит в гостиной в коричневой рамке. Он вспомнил выпускной из арт-школы, как напился в тот день и спорил о том, что Marvel лучше DC, с приятелями из школы. Он вспомнил даже чертов рецепт фирменного весеннего кофе, с вишнёвым сиропом и сливками, посыпанными золотистыми бусинами. Джи вспомнил многое, но только не мужа. В его воспоминаниях его не было, но кольцо на пальце поблескивало, говоря об обратном. Взяв себя в руки, он продолжал вполуха слушать советы врача, делая для себя собственные выводы. «Меня сбила машина, и я не помню, как это было. Я не помню, что у меня есть муж и где я живу, но помню почти всю свою жизнь, детство и увлечения, значит, не всё потеряно. Я должен постараться вспомнить всё, что утаил мой мозг, пытаясь уберечь меня, но делая только хуже. Я должен узнать человека, который носит со мной парное кольцо, должен вернуть себе прошлую жизнь. Пока это звучит очень странно и даже страшно, но мне стоит попробовать...»