Ambulance

Спустя три дня без сонных ночей и около сотни выкуренных сигарет на двоих, Фрэнк нервно постукивает по рулю, а Майки каждую секунду то включает, то выключает телефон, поглядывая на время. — Ну и сколько они его там будут держать? — выглянув в окно, Майки недовольно прыснул, на что Фрэнк лишь сощурился, помяв переносицу. Он, как ни странно, был в какой-то степени рад, что время так медленно тянется, что у него есть ещё пара минут, чтобы подумать, ещё раз прокрутив в голове слова доктора о том, что Джи сейчас другой и ему нужно время. Что его нельзя будет поцеловать или обнять, что нужно будет провести экскурсию по их дому и постелить себе в гостиной, чтобы не смущать. Фрэнк должен давать ему заботу, в рамках дозволенного, будто он и вправду незнакомый человек. — О! Вот и он. — подскочив, Майки вышел из машины. Повернувшись к Фрэнку и одним лишь коротким взглядом говоря «Всё хорошо», он вывел того из транса, и Фро последовал за ним. Медсестра придерживала Джи за талию и руку, пока он аккуратно переступал с ноги на ногу, хромая и морщась от каждого шага. На нём была лёгкая голубая рубашка, с двумя расстёгнутыми пуговицами, оголяющая его бледную длинную шею, которая успела покрыться мурашками от начинающегося дождя. Свободные чёрные брюки и новогодние красные носки выглядывающие из тапочек. Подойдя к брату, Майки, широко улыбаясь, потянулся к нему с объятиями, и тот ойкая и одновременно хихикая, закрыл глаза, принимая всё тепло от долгожданной встречи. Фрэнк в это время забрал вещи у медсестры и, не зная, куда себя деть, вертелся на месте, пока наконец не заметил доктора Смита. — Мистер Уэй, то есть... Фрэнк, нужно поговорить, — вновь натянув улыбку, он похлопал Фро по плечу, и они отошли от братьев на пару метров. — Как вы? — Ну... — накинув капюшон толстовки, Фрэнк стал потирать костяшки пальцев. — Тяжело... Жизнь за пару дней перевернулась с ног на голову, и хоть я и понимаю, что он легко отделался и благо вообще жив, я боюсь. Я не знаю, как подступиться к нему. Этот его взгляд тогда... — Фрэнк, послушайте, я уверен, что в глубине души и в потаённых отделах его мозга всё ещё есть любовь, её просто нужно пробудить, и как я говорил... — Нужно время, — хмыкнув, он почесал нос. — Точно. Вы справитесь. Вон Майкл точно и его, и вас поставит на ноги, я уверен, — хихикнув, доктор протянул Фрэнку крафтовый пакет с лекарствами. — Тут мази для ноги и болеутоляющие, но пусть не злоупотребляет ими, контролируйте приём таблеток. Бандаж на ноге нужно носить только когда он ходит, в остальное время покой, и помогайте ему во всем, чтобы он не наклонялся и не тревожил рёбра, хорошо? — Да, спасибо, док. — До встречи на плановом осмотре. — Улыбнувшись, он вернулся в больницу, а Фрэнк пошёл к парням. — Ну что, едем? — Майки взъерошил волосы Джи, вызывая у него смех. — Наш пациент уже замёрз. — Привет. — Помявшись, словно школьница, признающаяся в любви старшекласснику, Фрэнк опустил глаза вниз. — Привет, Фрэнк, да? — Слегка покраснев, Джерард попытался спрятать руки в карманы, которых, как назло, не было в этих брюках. — Боже, ребята, это так странно выглядит со стороны, вы бы знали. Но я очень надеюсь, что ты скоро все вспомнишь, и ваша жизнь будет как прежде. — Похлопав парней по плечам, Майки взял сумку у Фрэнка и выйдя из-под навеса побежал к машине. — Эм... М-можно я помогу? — протягивая руку, Фрэнк заикался и боялся любого касания к нему, будто Джи — хрупчайшая статуя, сделанная из фарфора, и любое прикосновение к ней может навредить. — Угу, — укладывая руку в руку Фрэнка, Джерард, опираясь, медленно начал идти. — М... — Сильно больно? — видя, как тот жмурится и сжимает его руку, Фрэнк просто растерялся. Одна глупая, как ему сперва показалось, идея вертелась в голове. Он подумал всего пару секунд и всё же взял Джи на руки. Фрэнк осторожно держал его под коленями и за талию, не задевая рёбра. Джерард ойкнул, но ничего не сказал, ведь это лучше чем самому хромать до машины пятьдесят метров. — Прости, просто я не могу видеть, как ты мучаешься, — выйдя из-под навеса, их накрыло проливным дождём. Джерард лишь улыбнулся и обхватил руками плечо и шею Фрэнка. Того пробила дрожь, ведь это напомнило одну из их первых прогулок.

***

Они встретились в парке, купили кофе с круасанами и долго бродили кругами, болтая обо всём на свете, невинно касаясь плечами друг друга. Начинался дождь, а Джерард лишь замедлил шаг, не поспевая за Фрэнком. В тот день он надел новые ботинки, которые до крови растерли ему ноги, так что было больно ступать. Он всё время молчал и продолжал идти, боясь прервать прогулку, ведь так не хотелось расставаться с этим интересным парнем, с которым он подружился три месяца назад и к которому он испытывал симпатию. — Ты собрался промокнуть под дождём? — хихикая, обернулся Фрэнк. — Я иду, иду просто… — взглянув на ноги, он поджал губы, и Фрэнк понял его без слов. Подхватив его на руки, Фрэнк только и слышал, как тот охал, говоря, что он тяжёлый и сам дойдет как то, что он не хочет его напрягать, а Айеро попросту не слушал весь этот бред, ведь как этот прекрасный парень может его напрягать? Поисполняя ещё пару минут Уэй все-же сдался и прижался к груди Фрэнка, обхватывая его за шею. В итоге они всё равно оба промокли до нитки, но это было так неважно, когда, стоя у квартиры Джи, они впервые поцеловались, начиная их историю любви.

***

Дойдя до машины, он помог ему сесть на заднее сиденье, а сам сел за руль. Всю дорогу Майки не отлипал от Джерарда, рассказывая всё подряд и выясняя, что тот помнит, а что нет. Фрэнк молча смотрел на дорогу и лишь изредка на светофорах подглядывал в зеркало, разглядывая Джи. Тот хлопал ресницами и морщил носик, слегка улыбаясь очередной истории брата. В один из разов посмотрев в зеркало, их взгляды соприкоснулись, но Фрэнк поспешил отвернулся, будто его застали за чем-то непристойным, будто это было незаконно — смотреть на своего мужа.

***

— Ну как-то так… — пройдясь по квартире и показав, где что лежит, Фрэнк почесал затылок усаживась на диван. Разглядывая книги на стеллаже, Джи держал в руках чёрного плюшевого кота. Пройдясь ещё немного и обводя всё взглядом, он сел рядом с Фрэнком. — Мило… И почему Майки говорит, что это коморка? Да, квартира маленькая, но зато уютная. — Да мы хорошо постарался над её украшением. Мы ни разу не поссорились, клея эти дурацкие обои. Ты в ту неделю ремонта управлял мной, как хотел, сидя на диване и выкрикивая : «Левее. Нет же, туда. Криво...», а я по десять раз все переклеивал, даже не думая злиться на тебя, — Поглаживая себя по колену, Фрэнк мысленно давал себе пощёчины за сказанное, хотя в этом ничего такого и нет, но даже так, Фрэнк не знал, что правильно, а что нет. Мало ли какая-то фраза может его оттолкнуть, а он даже не поймёт почему. — Фрэнк? — Накрывая своей рукой руку Фро, Джерард заглянул ему в глаза. — Это всё пиздец как странно. У меня всё дико болит, в том числе и сердце, от того, что у меня отобрали прошлую жизнь вот так внезапно и так несправедливо. Я не представляю, какого тебе, ты меня знаешь, а я… Ну, пару дней назад, думаю, тоже знал, а теперь я пытаюсь, я правда стараюсь вспомнить тебя, прокручивая всю жизнь, но пока не могу. Прости, мне очень страшно. Мне нужно привыкнуть ко всему: к дому, к боли и к тебе. Я надеюсь, память наиграется со мной и откроет доступ к воспоминаниям, чтобы дать нам шанс. — Я помогу, только позволь мне. — забегав глазами по вымученному, сонному лицу Джерарда, Фрэнк получил кивок и находясь на грани слез ушел в ванну. «Джи… детка, я так скучаю», — вытирая слезы, Фрэнк смотрел в зеркало на свои покрасневшие от недосыпа и слез глаза. Он никогда не был сентиментальным человеком и очень редко плакал, но всё в жизни может резко измениться, и это он уже понял. Как тут не плакать, когда тебе действительно больно, когда самый дорогой человек, тот, ради которого ты живешь, сторонится тебя? Прохаживаясь по спальне, Джерард погладил рукой мягкий чёрный плед и сел на край кровати. Форточка была слегка приоткрыта, впуская свежий воздух, а с восьмого этажа открывался прекрасный вид на парк. Можно было наблюдать за прогуливающимися парочками, которые ютились под одним зонтиком прячась от накрапывающего дождя. Джерард наблюдал за изредка проезжающими такси в спальном районе большого города, за выходящей луной из-за соседних домов, за поутихшим ритмом города под покровом ночи. Но начиная поеживаться от сквозняка, Джерард лёг на кровать, закрыв глаза накрывая лицо руками. «Блять… Думай. Вспоминай.» — Джерард? — постучав, Фрэнк приоткрыл дверь, заглядывая вовнутрь. — Заходи. — Вздрогнув, Джер сел по-турецки, подползая к изголовью кровати. — Я быстро, забрать подушку и постельное. — Порывшись в тумбочке, Фрэнк собрал всё в кучу и, уже собираясь выходить, остановился у двери. — Если интересно, ты спал справа, — показывая рукой на прикроватную тумбочку, Фро коротко улыбнулся. — Там рисунки всякие, твои блокноты и ночник, а вообще, сейчас всё не важно… Спи, где тебе удобно. Даже мою тумбочку можешь исследовать, там свечи есть если захочешь бери. — Ой, я… — Пересаживаясь на другую сторону, Джи виновато заправил прядь за ухо. — Я… Доброй ночи. — Доброй… Скрутившись калачиком, Джерард смотрел, как синяя туманность от ночника медленно крутится на потолке, как россыпь ненастоящих звёзд плавно гаснет и снова появляется, светя ещё ярче. Он поглаживал себя по рёбрам сквозь бандаж, и каждое прикосновение было болезненно приятным, ведь под бандажом всё безумно чесалось, и прикосновения хоть как-то унимали жжение. В комнате не было часов, но с уверенностью можно сказать, что уже глубокая ночь, а Джи так и не сомкнул глаз, как и Фрэнк. Они были так близко друг к другу, в прямом и переносном смысле, их разделяла лишь стена. Стена из плотного тумана, окутавшего их жизнь и погрузившего их в уныние. Ещё неделю назад они засыпали в обнимку, строя планы на завтра, на неделю, да что там, на всю жизнь вперёд, мечтая и медленно засыпая, переплетя пальцы, боясь потерять друг друга. А сегодня они — незнакомцы. От этой мысли Фрэнк тихо всхлипывал, обнимая плюшевого кота, который пропитался сладким ароматом его Джи. Потянувшись к торшеру, Джерард включил тёплый свет. Комната озарилась тусклыми лучиками лампы, и Джи начал исследовать свою тумбочку, смирившись со своей бессонницей. Достав целую стопку, состоящую из блокнотов, альбомов и пары книг, он разложил всё на кровати, стараясь сильно не шуметь листками бумаги. «Над пропастью во ржи… Да, интересный выбор, а это что?» Потянувшись к альбому, обклеенному наклейками с котиками и супергероями Marvel, Джер начал листать страничку за страничкой, рассматривая наброски и вполне законченные работы. Там были персонажи в разных позах, нарисованные с разных сторон, а на следующих страничках — зарисовки какого-то поля с алыми цветами вдали. Листая альбом, Джер каждую страницу удивлялся и не мог поверить, что это его рук дело. Долистав до конца, на последней странице Джи увидел рисунок его и Фрэнка; в этот момент сердце внезапно кольнуло. Аккуратно обводя контуры рисунка и читая подпись, Джерард невольно пустил слезу. «Срисовка с фотки, да-да… Но это не важно, ведь тут я и мой любимый Фрэнки. Наше пятое Рождество вместе.» Быстро моргая и вытирая слёзы пледом, Джи поймал себя на мысли: а вдруг, если он его не вспомнит, смогут ли они начать сначала, или это будет слишком странно? Насколько будет больно Фрэнку, когда он помнит всё, пробовать начать сначала? Насколько будет больно Джи пытаться убедить себя в том, что он любит, любил этого человека? Рядом с альбомом лежал небольшой синий блокнот с закладкой в виде ручки. Открыв его посередине, Джерард увидел дату:

10.04.

Не знаю, как вообще могу писать, ведь мне так плохо. Тот седьмой или восьмой бокал не стоил того, но, если отмести прочь всю тему с алкоголем, день рождения был просто замечательным. Фрэнк разбудил меня, нежно целуя руки и попутно напевая Happy Birthday, а потом, закрыв мне глаза руками, повёл в гостиную. Я ударился мизинцем о диван, но черт, подарок сразу поставил боль на задний план. Он подарил мне комикс! Тот, который я рисовал, он в единственном издании, только мой, только в нашей библиотеке, но это, блять, так приятно! Он месяц редактировал страницы, настраивал текст, а я даже и не догадывался о том, что он что-то замышляет. Он впитывал каждое моё слово, пока я без умолку рассказывал об Амбрелле, чтобы напечатать комикс. Он самый лучший человек на свете, и я не знаю, как жил раньше без него. Эти пять лет, каждый день рядом с ним, дарят мне столько эмоций, сколько я не испытал за 25 лет без моего Фро.

***

«Как он меня любит, и как любил его я...» Открывая колпачок ручки, он начал писать, несмотря на слезы, капающие на бумагу и размывающие чернила. Джи писал. Он писал, как ему советовал доктор Смит, ведь выплеснуть эмоции на бумагу иногда так помогает. Ты будто оставляешь весь груз, сбрасываешь камень с сердца на несчастный листок бумаги, и, закрыв дневник, чувствуешь облегчение, будто то, о чём ты писал, вовсе не происходило в реальности, и тебя уже ничего не тревожит. Поставив точку после последнего слова, Джерард глубоко вздохнул и закрыл дневник. Джер понимал, что это его личный дневник, и полистав прошлые страницы, он мог бы что-то вспомнить, но не стал, по крайней мере сегодня, по крайней мере сейчас...